Помоги проекту - поделись книгой:
— Несколько кардиналов и соек, Ваше Высочество? Призрак уважительно склонил голову и закрыл свой янтарный глаз. Он, казалось, растаял во тьме, когда причудливо закрутил край своей черной мантии тонким костлявым когтем.
— Конечно, сэр, они к северу от нас, до них крылом подать. Мы своровали немного пищи из их жалких лагерей. Теперь каждый из них думает, что воры это другие. Скаут вновь открыл свой глаз и взглянул на ястреба. Турнатт одобрительно прорычал. Призрак засиял от счастья, когда ему предложили кружку пива, и он принял ее с большим чутьем, чем Слизеклюв. Тихо попивая, он ответил словами, которые могут быть приятными для Турнатта.
— Я буду проверять их сегодня еще раз и принесу немного белого винограда, чтобы приготовить прекрасное вино для вас, Ваше Высочество. Вы слишком достойны для такого напитка, как пиво, Ваше Высочество.
— Да, да, — настаивал Турнатт. Действие спиртного начинало клонить лорда ястреба в сон.
— Создай еще больше беспорядков и неразберихи для кардиналов и голубых соек. Чем больше, тем лучше! Тогда они будут слабее, когда мы нападем! Глаза ястреба слегка закрылись.
— Теперь иди, Призрак.
Ворон-скаут опустил хвост в знак прощания и ушел, его янтарные глаза светились от нетерпения. Перед уходом он произнес лестную речь:
— Вы могущественный захватчик, Ваше Высочество. Прощайте.
Как только скаут растворился в тени холла, Турнатт представил себе множество кардиналов и голубых соек в его власти. Да, он бы сам выпорол некоторых из них.
Может, он вырвет перья у голубой сойки чтобы сделать из них опахало или будет пытать огнем кардинала, смотря, как горят его перья… Все птицы будут под его контролем! Будут его рабами! Крик, крик, крик. И птицы будут молить о пощаде.
Турнатт громко захохотал.
«Крик, крик, крик…»
Он размышлял, разговаривая с самим собой. «Да, они этого заслуживают». С книжной полки, находящейся рядом он достал фолиант под названием
За дверью подслушивал Тилосс, он был поваром Турнатта и носил фартук. Он прижал чашку чая и ухо к двери.
«О, да», — сказал Тилосс с мягким смешком. «Это то, что скажет Турнатт, когда узнает, что рабы сбежали. Крик, крик, крик».
Глава 4. Битва При Холмах Эпплби
Не говоря ни слова, Небесный Лев выбежал из кабинета Гленага, чтобы организовать своих солдат. Крики кардиналов были уже совсем близко.
«Семь для охраны продовольственного склада, десять для защиты яиц и слабых птиц! Остальные, быстро, постройтесь в три ряда и выходите на улицу спиной к деревьям! Быстро!» — выкрикнул он. Бесшумные холлы внезапно ожили с переговорами и шумом. Голубые сойки взлетели со своих ветвей и быстрым строем полетели к назначенным им постам.
Небесный Лев выхватил свой меч и вырвался из тени листьев на дневной свет.
«Атакуем! Голубокрылые навечно!»
Их приветствовали сверкание мечей кардиналов и громкие крики.
«Сила солнца! Восход, в атаку!»
Тихое утро мгновенно наполнилось лязгом металла. Кардиналы осторожно кружили, выискивая слабые позиции соек. Голубые сойки тоже были осторожны, и всякий раз, когда они чувствовали, что кардиналы целятся в определенное место, они посылали туда больше птиц, чтобы сразиться.
Поначалу казалось, что голубые сойки хорошо защищены. Но затем худощавому кардиналу удалось проскользнуть в продовольственный склад и вернуться обратно, незамеченным другими. В лапе у него был мешок. Украденная еда! Небесный Лев заметил его. С ревом он бросился на кардинала, и кардинал в ответ взмахнул мечом. Они парировали удары друг друга, их фигуры почти терялись в вихре серебра их клинков. Наконец, Небесный Лев перерезал веревку вокруг горловины мешка, и мешок упал в траву внизу. Освободившись от своей тяжелой ноши так внезапно, кардинал потерял равновесие. На мгновение его защита ослабла, и его шея была обнажена. Небесный Лев инстинктивно достал свой меч. И все же что-то в нем шевельнулось… Шумы вокруг него растворились в тишине. «Жить в мире важнее, Небесный Лев». — голос Гленага преследовал его, и он почти видел, как старейшина неодобрительно качает головой. Лидер голубых соек чувствовал себя хилым и неуверенным. Он не мог — просто не мог обрушить свой меч на молодого кардинала. Кардинал закрыл глаза и напряг шею, ожидая удара голубой сойки… Звуки битвы вернулись. Небесный Лев быстро изменил угол своего удара так, что плоская часть меча ударилась о плечо кардинала.
Кардинал открыл глаза и на секунду встретился взглядом с Небесным Львом. В его глазах было удивление и, возможно, даже благодарность. Затем он исчез, скрывшись за другими сражающимися птицами. Голубые сойки упрямо держались. Бойцы с обеих сторон стали уставать. Сойки отличались легким и подвижным телосложением, в то время как многие кардиналы были тяжелыми, упитанными и мускулистыми. Медленно, очень медленно голубые сойки оттеснили кардиналов обратно к Линии. Там красные птицы решили стоять на своем и больше не отступать. Исход битвы должен был решиться на самом высоком холме Эпплби. Одну минуту казалось, что сойки выигрывают, но потом кардиналы получили преимущество. Красные смешались с синими, сражаясь, избивая и крича друг на друга.
Призрак, скаут Турнатта, спрятался на высоком дереве и безжалостно улыбался, смотря на то, как сражаются голубые сойки и кардиналы. «Это даже лучше, чем я думал!» — прохрипел он. — «Жду не дождусь, когда Его Высочество узнает об этом!»
Эска тихо покинула лагерь Голубокрылых тем утром, когда напали кардиналы. Это была привлекательная голубая сойка, с блестящими перьями, нежным голосом, грациозной фигурой, и карими глазами, которые были похожи на глубокие бассейны горького шоколада. Она вздохнула. Все это было слишком запутанно для нее, чтобы понять и принять. Бои и сражения. Как кардиналы вообще стали нашими врагами? Мы были хорошими друзьями месяц назад. Но почему не сейчас? Она соскучилась по своим лучшим друзьям-кардиналам. Она скучала по играм на холмах Эпплби, где ярко светило солнце, а одуванчики покрывали землю ковром, делая холмы золотыми, насколько хватало глаз. Теперь это была территория кардиналов, и голубые сойки держались в стороне. Она скучала по вкусу фирменных малиновых пирогов кардиналов с золотистой, покрытой медом корочкой и сладкой, липкой начинкой. Чем больше Эска думала об этом, тем сильнее у нее кружилась голова. Сидение отдельно от остальных на тихой ветке не помогло. Неподалеку мирно журчал небольшой ручей, и аромат ранних весенних цветов донесся до ее ноздрей. Эта сцена могла бы сделать Эску радостнее, но не сейчас.
Голубая сойка, уловив подъем, неуверенно поднялась в воздух. Мысли кружились в ее голове, пока она летела в направлении, которое, как она думала, было к дому. Она на секунду закрыла глаза, чтобы привести в порядок мысли. Когда она открыла их, то обнаружила, что смотрит на тени, которые плавали в воздухе. Тени двинулись к ней.
Блохоскрип разочарованно ворчал. Он не был сыт уже 4 дня. Его и пятерых солдат послали ловить лесных птиц, но они ничего не нашли. Он знал, что будет наказан, если вернется с полуголодными солдатами. Жизнь на жидком желудевом супе и корнях одуванчика была не той жизнью, о которой мечтал Блохоскрип. В отчаянии он пнул мшистую землю. Комок мха случайно попал другой вороне в клюв, заглушив ее удивленное бульканье. Блохоскрип сердито уставился на солдата, и солдат уставился на него в ответ, каждый думая о своем собственном несчастье. Раздумья Блохоскрипа были прерваны взволнованным шепотом: «Сэр, недалеко отсюда летает голубая сойка, которую можно легко окружить и захватить в плен!» Через несколько секунд вороны полетели к летающему голубому пятнышку. Она не узнала, что это за тени, пока не стало слишком поздно.
«Помогите!» — прокричала Эска, когда осознала, что происходит. Бросаясь то в одну, то в другую сторону, она описывала сложные узоры, а затем умчалась прочь, не обращая внимания на направление. Вороны попытались окружить ее. Она знала, что они больше и тяжелее ее, поэтому летела как можно быстрее сквозь густые, похожие на лабиринт рощи и кустарники. Грохот и крики боли сказали ей, что ее план сработал. Но вороны продолжали погоню. Подпитываемая страхом, она полетела еще быстрее. Позади нее было по крайней мере три птицы, а может быть, даже пять. Эска содрогнулась при этой мысли. Она знала, что густые заросли не будут длиться вечно. Они заканчивались всего в десяти футах от нее. Когда она вырвалась на открытый воздух, другая ворона попыталась преградить ей путь. Она вскрикнула от неожиданности и, не видя другого способа избежать столкновения, пронеслась под птицей. Ошарашенный ворон закричал от ярости. «Ах ты, хитрая голубая сойка!» Эска услышала крик вороны. «Солдаты!» — прокричал он, перекрывая громкий свист их крыльев. — «Гоните эту голубую сойку на юг, к Мрачной Крепости! Мы загоняем ее в угол!». Эска пролетела над странными и сумрачными территориями, где не было ни голубых соек, ни кардиналов. Она огляделась в поисках хорошего места, где можно было бы спрятаться. Ее крылья начали болеть от полета. «О, кто-нибудь, помогите мне!» — думала она, не обращая внимания на дождь, который стучал по ее плечам и намочил перья.
«Ты, ничтожная сойка! Я тебя догоню, я и моя армия!». Голоса, преследовавшие Эску, становились все громче по мере того, как вороны приближались. Нырнув под куст и услышав, как вороны врезаются в него, Эска увидела поразительную сцену: наполовину построенную крепость, возвышающуюся над большим участком молодых берез и кедров, высотой с типичную старую сосну. Когда ее взгляд скользнул вниз, она увидела каменные блоки, сваленные в кучу на земле, ожидающие, чтобы их использовали для строительства еще одной стены. Сквозь пелену дождя она смогла разглядеть небольшой участок высокой травы прямо за ними. Собрав все свои силы, птица бросилась между стеблями травы, тяжело дыша. Она услышала громкий свист, когда ее преследователи пронеслись мимо, продолжая кричать и выть. Перья Эски были влажными, слишком влажными, чтобы она могла без труда поднять крылья и взлететь. Ее дыхание стало прерывистым. Дождь ритмично стучал по листьям у нее над головой и траве. Что ей теперь делать?
Глава 5. Лесная Птица В Траве
Как раз в тот момент, когда Эска столкнулась с Блохоскрипом и его солдатами, птицам-рабам дали небольшой отпуск, потому что грозил начаться дождь. Ни один солдат не хотел промокнуть, стоя на страже, пока рабы работали. Тилосс просунул голову сквозь деревянные прутья рабского поселения и взглянул на серое небо. Быстро пригнувшись от холодного ветра, старый воробей вздохнул. Помешает ли дождь Милтину осуществить свой план? Тилосс быстро поднял глаза, кивком подзывая Милтина. Старый воробей рассказал малиновке все, что он услышал, подслушивая разговоры Турнатта с Слизеклювом и их скаутом Призраком.
«Они хотят убить нас, когда достроят крепость». — прошептал Милтин сам себе. Он поблагодарил Тилосса за то, что тот рассказал новости, и замолчал, полностью погрузившись в мысли.
Рабы с тревогой ждали, ведя мелкие и бессмысленные разговоры. Дождь барабанил по деревянной крыше рабского поселения, создавая унылый ритм, а также множество надоедливых капель, которые создавали мокрые пятна на грязном полу. Плих, плюх, плих, плюх. Мокрые пятна превратились в грязные лужи и, наконец, в маленькие лужицы коричневой воды. Птицы не обращали на это внимания. Насыщенный запах земли и потертого дерева наполнил воздух. Милтин сидел, съежившись, в углу с тряпками вместо одежды. Он опустил взгляд и внимательно изучил лужу воды. Лужа покрывалась рябью каждый раз, когда в нее падала капля воды. «Скоро большинство из нас будет убито», — подумал он. Многие лесные птицы будут захвачены жестоким Турнаттом, точно так же, как большая грязевая лужа поглощает мелкие капли воды с крыши. Нет! Мы не можем пассивно ждать, пока нас убьют; мы не можем позволить пытать и привязывать новых птиц… Лесных птиц нельзя поймать! Они — наш единственный шанс!» Он вскочил.
— Сейчас я собираюсь попросить у Слизеклюва разрешения собрать дрова, — сказал он спокойным голосом. Он осмотрел всех птиц в толпе. Скользун приподнял ему крыло. Тилосс кивнул. Остальные птицы смотрели на него. Как можно более невозмутимо Милтин развернулся и вышел из лагеря рабов. — Вау, я не знаю, как он это сделает, но он идет на некоторый риск, — прокомментировал раб. — Если его поймают за разговором с местной лесной птицей… Тилосс тоже был встревожен. Он с озабоченной улыбкой пожелал малиновке удачи.
Дождь лил сильнее, чем когда-либо, создавая похожую на туман завесу, которая скрывала почти все. Турнатт недовольно заворчал, уставившись в окно, а потом бросив взгляд на дверь. Из-за дождя работы над крепостью были приостановлены. Это делало все сырым и заброшенным. Турнатт откусил кусочек жареного лосося, который остыл за считанные минуты. Он запил неаппетитную рыбу белым виноградным вином. Скорей бы закончился этот дождь! Гнев вскипел в повелителе ястребов. Он с отвращением огляделся и крепче сжал тушу лосося. Ястреб снова зарычал. Он бросил рыбу в дверь как раз в тот момент, когда она со скрипом открылась. Лосось промахнулся мимо цели и с громким шлепком попал Слизеклюву прямо в клюв, заставив его споткнуться. Турнатт резко повернул голову, его глаза сверкали. Слизеклюв понял, очищая лицо от рыбы, что сейчас неподходящий момент для разговора с лордом ястребов. Но когда он стряхнул липкую чешую со своих перьев, понял, что не может просто уйти. Он был в ловушке. Турнатт издал оглушительный вопль ярости. Все его перья встали дыбом, отчего он выглядел больше и устрашающе. Слизеклюв слегка вздрогнул. Он начал протискиваться обратно в дверь.
— Какое тебе здесь дело, ты, мерзавец, а не ворон? — прогремел Турнатт. — Создавать проблемы, да? Я отправлю тебя, никчемное создание, на дыбу для пыток еще до заката. Это научит тебя, кто здесь главный! Простое упоминание о дыбе охладило кровь Слизеклюва. Он беспомощно уставился в землю.
— Ч-ч-что я сделал не так, милорд? — пропищал капитан воронов, нервно вертя в крыльях кусок лосося, запутавшийся в перьях на шее. — Я сказал Жукоглазу перевести рабов на половинный рацион и двойную работу, заставил солдат бегать по пять кругов каждое утро и заставил их отдать дань уважения вам, как вы мне сказали, милорд. Я убедился, что старый раб, дежуривший на кухне, ничего не замышлял, и я… Турнатт нахмурился. — Молчать, ворона! — взорвался он. Все вокруг содрогнулось от пронзительного голоса, и капитан ворон перестал ковырять рыбу, только чтобы испуганно заскулить. Его маленькие глаза нервно бегали по сторонам. Турнатт продолжил: — Я слышал, что вы и ваши птицы слишком много расслаблялись. Солдаты слишком ленивые и тупые! А теперь ты планируешь выпустить раба на улицу, чтобы он собрал дрова для костра. Ты заказал солдата в качестве надзирателя?
— Н-нет, милорд… Но он должен п-посоветоваться со мной, прежде чем он у-уйдет, милорд…
— Ах ты, ворона! У тебя что, совсем мозгов нет?
— Милорд! Даже если он сбежит, это всего лишь одна птица-рабыня!
— Нет, нет. Я не думаю, что у тебя вообще есть мозги! Что, если раб найдет местных лесных птиц? Мои планы будут разрушены. Разрушены! Подумать только, что ты капитан! Да ты, жирный ворон, даже в солдаты не годишься. Найди этого раба! Выйди под дождь и будь его надзирателем! Еще одно неверное движение, и ты почувствуешь последствия таких действий, никчемная ворона! Этих слов было достаточно, чтобы заставить Слизеклюва упасть в обморок, но он был слишком напуган, чтобы падать.
Лорд Турнатт уставился на капитана-ворона. Его глаз сузился в сияющую золотую щель, которая загипнотизировала ворона.
— Ну? — приказал ястреб — Убирайся! Внезапно Слизеклюв снова почувствовал свои ноги. С неожиданным приливом энергии ворон бросился прочь на дрожащих ногах, дважды споткнувшись, а голос ястреба все еще звенел у него в ушах: «Иди и найди это раба, ты, ворона!»
Слизеклюв бросился в рабское поселение, чтобы найти Милтина. Испуганные птицы внутри быстро встали по стойке смирно, когда нервный капитан ходил от одной деревянной стены к другой, ища лицо малиновки-раба, который попросил его о работе по заготовке дров. Нет, этого не может быть! Птицу нигде не было видно. «На что ты уставился? Возвращайся к тому, что ты делал!» — крикнул Слизеклюв, бросаясь прочь. Спотыкаясь и вопя, он направился к воротам крепости. Милтин быстро поскакал к воротам. Он отваживался преодолевать быстрые потоки грязной дождевой воды, скользил по гладким камням и перепрыгивал через большие, покрытые мхом палки так быстро, как только мог. Милтин, прищурившись, смотрел на ворота крепости перед собой, а дождь стекал по его шее, плечам и на хвост. Дважды он поскользнулся и упал, но это только ускорило его шаг. Он добрался до самого дальнего места, которое позволяли ему его цепи, когда Слизеклюв почти врезался в него. Капитан сверкнул глазами.
— Ты что, играл со мной в прятки? Я разрешил тебе собирать дрова, а не бродить туда-сюда. И почему ты хочешь пойти за дровами в такую погоду?
— Сэр! Капитан, сэр! У нас кончились дрова, сэр, и если я не соберу больше, мы умрем от холода и лихорадки и не сможем работать, сэр! — ответил Милтин. Слизеклюв проворчал:
— Хорошо, хорошо, до тех пор, пока ты сам не подхватишь лихорадку и не передашь ее другим. Капитан отсоединил цепь Милтина от стены и прикрепил ее к своему когтю. Он открыл ворота ключом и вытолкнул птицу-раба наружу. — Теперь иди! Принеси дров!
Милтин послушно вышел под дождь, а Слизеклюв тащился за ним, бормоча бранные слова про плохую погоду.
Милтин и Слизеклюв постепенно достигли опушки леса и тени под высокими соснами. Милтин почувствовал себя немного обеспокоенным. Как может какая-нибудь птица-раб оказаться под дождем? И даже если я найду их, с этим капитаном прямо за моей спиной… Он оглянулся на усталое, кислое лицо Слизеклюва. Я должен попытаться.
С осторожным видом малиновка использовала свои когти и клюв, чтобы связать самую сухую древесину, которую он смог найти, со стеблями травы. Он притворился, что глубоко погружен в свою задачу. Его голова опустилась, глаза были прикованы к дереву. Поднялся его хвост, подергиваясь, когда он решал, какой сук самый сухой. Время от времени он оглядывался по сторонам и начал очень медленно уходить все дальше и дальше от Слизеклюва. Милтин запечатлел в своей памяти каждую деталь и ориентир. Все дальше, все дальше… Малиновка прокладывала себе путь к небольшому ручью, окаймленному зарослями высокой травы… Дальше, дальше…
«Раб-малиновка! Куда, по-твоему, ты направляешься?» — раздался сердитый скрежет.
Милтин соображал быстро.
— Ой! Мне кажется, я слышал охотничий клич сокола! Помогите! — закричал он.
— Что? Где?
Милтин устроил шоу с неистовыми прыжками и жестами.
— Вот! Вот! Это ближе! Разве ты не слышишь этого?
Когда сбитый с толку капитан обернулся, Милтин нырнул в высокую траву и бесшумно прополз из виду. Его намерением было что-то исследовать — что-то голубое, едва видимое между стеблями.
— Эй! Эй, раб! Где ты прячешься? Пытаешься сбежать? — крик Слизеклюва был слаб на расстоянии.
Шорох был неожиданным. Эска огляделась. «Ч-ч-кто там?» — спросила она дрожащим голосом. Она увидела длинную острую палку, лежащую на влажной земле внизу, быстро схватила ее и указала в направлении шума. «Кто ты такой и что ты здесь делаешь?» — потребовала она ответа. Шум прекратился. «Шшшшш!» — из тени появилась малиновка. Судя по выражению его лица, Эска поняла, что птица была почти так же удивлена, как и она. В его глазах не было ни жадности, ни зла, и он не носил оружия. Он определенно не имел никакого сходства с птицами, которые преследовали ее. Она решила, что эта птица дружелюбна. Милтин понизил голос:
— Меня зовут Милтин, я раб Мрачной Крепости. Я полагаю, Вы местная?
— Да.
— Значит, ты та птица, которая мне нужна.
— Почему?
— Нам, птицам-рабам, срочно нужна помощь местных птиц, чтобы уничтожить ястреба Турнатта. Тиран переехал сюда месяц назад и также хочет, чтобы ваши племена были его рабами. Он приказал своим солдатам создавать проблемы, воруя яйца и еду у вас и кардиналов.
— Раб, собиратель дров, выходи! — вдалеке послышался голос Слизеклюва.
— У Турнатта более сотни солдат. Пожалуйста, попросите свое племя помочь нам, ради нас и вашего собственного блага. Помни, что я сказал. Как тебя зовут?
— Эска, из племени Голубокрылых. В какой стороне север?
Милтин быстро кивнул и указал нужное направление. Эска метнулась прочь в мгновение ока, почти не создавая шума. Милтин услышал слабый звук «до свидания», это было все, что последовало от голубой сойки.
Милтин больше не боялся капитана, который размахивал кнутом или тирана, чей вопль казался громом. Он сделал то, что планировал сделать. Быстро собрав куски дерева и связав их вместе стеблями травы, он вышел наружу.
— Хорошо — сказал Слизеклюв. — Что ты делал? Здесь нет сокола, от которого нужно прятаться, поэтому, почему тебя так долго не было?
— Сэр, я думал, что сокол приземлился и испугался, сэр.
— Ох! Не важно. Сейчас же возвращайся в рабское поселение! — велел капитан.
— Да, сэр!
Слизеклюв последовал за птицей-рабом со вздохом облегчения.
Глава 6. Слова Эски
Дождь промочил красных и синих. Несмотря на это, они все еще сражались, крыло против крыла, коготь против когтя, меч против меча. Они смешались, а затем разделились. Все они боролись за одно: остановить воровство. Они боролись, крича; они боролись, плача. Они были в отчаянии.
Эска перешла Линию. Она видела, как бойцы ее племени и кардиналы сражаются друг с другом. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула, когда чувства гнева, отчаяния, печали и нетерпения вырвались из ее сердца. «Я должна остановить их и сообщить им правду!» — подумала она, крепко сжав когти. Дождевая вода хлынула вниз, сильно и быстро. Эска не возражала. Она откинула голову назад, позволив словам вырваться из ее горла. «Почему вы деретесь? Стоп! Мы были одурачены безжалостным ястребом, который не так давно вошел в Камнебег. Это ястреб, который украл наши яйца и пищу. Его крепость недалеко; осознайте опасность. Мы не должны ссориться, будем друзьями. Пусть мир и дружба снова воцарятся среди нас. Остановитесь!». Возглас Эски эхом разнесся по лесу. В ответ заревел дождь, завыл ветер, и деревья затряслись.
Птицы остановили бой. Эска тяжело дышала, переводя взгляд с племени на племя. Ее глаза умоляли их поверить ей.
— Думаете, она говорит правду?
— Кто она такая?
— Откуда мы знаем?
Птицы перешептывались между собой. Небесный Лев и Огнеспин подали сигнал своим воинам. Они отступили. Бойцы из обоих племен все еще крепко сжимали свое оружие на случай, если сигнал к атаке поступит снова. Каждый настороженно смотрел на другую сторону.
Поделиться книгой: