Меч-птица (ЛП)

Меч-птица

ДЛЯ ВСЕХ, КТО ЛЮБИТ МИР И СВОБОДУ

Тьма питает силу.

ИЗ СТАРОГО ПИСАНИЯ.

Пролог. Тени

Лучи света падали между деревьев, создавая тени, покрывавшие густой и влажный подлесок. В этих тенях пряталась крепость, которая все еще строилась. Многие лесные птицы были пойманы и привязаны к ней, они работали молча, день за днем несли камни, глину и палки. Обычно среди них можно было встретить угольно-черную ворону, расхаживающую с важным видом. Всякий раз, когда это было возможно, она набрасывалась на ничего не подозревающую жертву с оскорблениями, криками и драками. Это был Жукоглаз, который погонял птиц-рабов. Он имел при себе черный кожаный кнут цвета его перьев. Одним золотым хитрым глазом бурый ястреб наблюдал за строительством своей крепости. Он носил темный халат. Его звали Турнатт. Большой для своего вида, он был выше по званию капитана и солдат. У него были острые, боевые когти, громкий, командующий голос, зловонное дыхание, из-за чего его все боялись. У него была противная привычка носить повязку на левом глазу, но свирепый взгляд правого глаза заставлял птиц дрожать. Турнатт набегал на бесчисленные гнезда, лагеря и дома, захватывал лесных птиц в качестве рабов и приводил их в этот таинственный, мрачный уголок. Наконец пришло время: строительство Мрачной Крепости продолжалось. Сидя на троне, ястреб отгонял мысли дурного удовольствия. Пока Турнатт смотрел на тощих, беспомощных птиц-рабов он так беспорядочно вгрызался в обжаренную рыбу, что с его клюва стекал ее сок. Слизеклюв, упитанный ворон и капитан Турнатта прыгал вокруг, глядя на деревья, граничащие с почти достроенной крепостью. Он боялся Турнатта, ведь он беспокоился, что его сделают козлом отпущения. Недовольно опустив клюв, Турнатт уставился на нервного капитана, своим ярким глазом он мог прожечь отверстие, смотря на надоедливую воронью морду.

— Не смей играть мне на нервах, Слизеклюв, иначе я понижу тебя в должности! Прекрати прыгать! — сказал Турнатт, из клюва которого свисал кусок рыбьей чешуи. Слизеклюв содрогнулся, как осиновый лист, наполовину из-за страха, а наполовину из-за плохого дыхания ястреба.

— Д-да, милорд. Но три дня прошло с того момента, как Блохоскрип и его солдаты пошли смотреть на новых рабов. — сказал Слизеклюв. — Но они так и не вернулись! Ястреб захохотал. Рыбий хвост выпал из его клюва и исчез, соскользнув с воротника халата.

— Глупец, кто же когда-либо слышал о том, как маленькие лесные птицы убили ворону? Если ты не прекратишь говорить ерунду, я сделаю тебя рабом! А теперь иди и проверь, как строится моя крепость. А потом вернись и расскажи мне все! Турнатт махнул длинным, вышитым рукавом своего халата.

Слизеклюв почувствовал себя счастливым, потому что ястреб был в хорошем настроении. Но зная о том, что Турнатт был изменчивым, Слизеклюв ринулся прочь. Увидев, как ворон унесся, чувствуя головокружение и неловкость, Турнатт удовлетворенно похлопал себя по закрытому повязкой глазу. Он усмехнулся, его блестящие перья затряслись. Его свирепый желтый глаз лукаво сузился, превратившись в узкую щель. Лорд Турнатт был злым, убийцей, завоевателем и тираном грядущего Мрака. Он хотел растерзать лесных птиц, убить всех, кто попадется у него на пути. Ни одна птица, совершенно ни одна птица не могла остановить могучего Турнатта. Все будет так, как он мечтал в течение многих сезонов. Он может завоевать лес полностью и иметь миллионы птиц-рабов, готовых поклоняться перед ним. Турнатт откинул голову назад и издал леденящий кровь визг, который эхом разнесся по всему лесу. Слизеклюв и солдаты последовали его примеру, их громкие песнопения заглушали все остальные звуки:

— Да здравствует лорд Турнатт, да здравствует Тиран Мрачной Крепости, да здравствует лорд!

Несмотря на крики, солнце поднялось над верхушками деревьев.

Лес, расколотый надвое, не может устоять.

ИЗ СТАРОГО ПИСАНИЯ.

Глава 1. Красный и Синий

Прямо на севере Леса Камнебега, военный отряд кардиналов скользил в тени и выходил из нее, когда свет рассвета медленно скользил по небу. Они двигались быстро и низко, каждый мрачно держал меч в одной лапе. Их лидер, Огнеспин, крепкий кардинал, отличающийся своими большими и мощными крыльями, пересмотрел их план атаки.

— Обведите кругом лагерь, ждите моего приказа, атакуйте. Все очень просто. Все птицы поняли меня?

Хохлатые головы кивнули в ответ. Мысль о жестокости напугала молодого кардинала, он обхватил когтем рукоять меча.

— Огнеспин, а голубые сойки проснулись? Если да, то нам конец! А я не хочу умирать!

Огнеспин посмотрел на туманную землю с далекого расстояния и, взмахивая своими сильными крыльями несколько раз, попробовал убедить в этом свой отряд.

— Голубые сойки не просыпаются так рано, поэтому ни одна птица не должна погибнуть. Слышите? Мы их напугаем, а потом атакуем. И даже не поранимся. Сделав паузу, Огнеспин более спокойным тоном добавил:

— И нам надо найти наши яйца. Мы не можем позволить никакой птице, никакой птице совершенно, похитить наше еще не высиженное чадо.

Эти слова успокоили отряд, в особенности юношу, чей вопль стих в обнюхивание и рыдание. Кардиналы были погружены в свои мысли. Все они знали, что Огнеспин был прав. Не было слышно никаких звуков, кроме их крыльев, свистящих и шелестящих на ветру, когда они летели — красные фигуры на фоне голубого неба. Они взлетели над холмами Эпплби-Хиллз и пересекли Серебряный ручей. Капли росы дрожали на тонкой траве; одуванчики и маргаритки выглядывали сквозь свои листья, чтобы приветствовать солнце. Около грани леса буковые деревья стояли неподвижно, и только утренний бриз их беспокоил. Эти деревья были древними, покрытыми мхом и лозой, наклоняясь, чтобы коснуться ветвей друг с другом. Маленькие ручьи мягко журчали, когда они струились под мглой, покрывающей землю. Но у кардиналов не было настроения, чтобы наслаждаться такими вещами. У них была миссия. Военный отряд сделал крутой оборот вдоль валуна и пролетел над Линией, границей между территориями голубых соек и кардиналов. Но когда они пересекали границу, у каждого кардинала по спине пробежала дрожь беспокойства. Они зашли на незнакомую территорию. Но примерно месяц назад ее не было. Месяц назад красные кардиналы и голубые сойки были лучшими друзьями. Их птенцы играли друг с другом; они вместе ловили креветок и кузнечиков. Но теперь все стало другим. Быстрым взмахом крыльев Огнеспин повел своих кардиналов через поворот в просвет между переплетенными деревьями.

— Живее, ребята. Вы все знаете, зачем мы пришли сюда, так что приготовьтесь. Быстрохвост, отделяйся с третью частью наших сил и обходи слева. Остальные идут за мной. Быстрые, тихие, ловкие, низкие, друзья.

В мгновение ока кардиналы разделились на три группы и отошли в тень. После пролета сквозь призрачный туман, кардиналы увидели свою цель. Их глаза заблестели, а сердцебиение ускорилось. Вместе с несколькими приглушенными словами, кардиналы резво встали в позиции, окружая лагерь голубых соек. Ни одно перышко не шелестело. Они сидели так тихо и смирно, будто статуи. Они ждали приказа Огнеспина, чтобы атаковать. Целью кардиналов были десять распускающихся дубов, скрытых за высокой, толстой стеной сосен. На небольшом лугу росли дубы, заросшие ранними весенними цветами и искрящимся росой клевером. Граница между соснами была такой плотной, что если пролететь между ними, то можно даже не увидеть дубов. Они были действительно хитро спрятаны. Эти деревья были домом племени Голубокрылых. Здесь было очень тихо. Периодически шелест крыльев и звуки дыхания нарушали тишину. Странное дерево с длинными ветвями выступало из центра рощи. На ветвях дерева происходили приглушенные разговоры. Старая голубая сойка, Гленаг, поерзала на своем насесте. Его тонкие, поседевшие плечи сгорбились. Всматриваясь через листья дуба, он увидел тусклый луч света, взбирающийся по вековым горам.

— Как долго мы можем сражаться с нашими бывшими друзьями? — старая голубая сойка округлил глаза. Он резко повернулся к лицу своего напарника, Небесного Льва.

— И как ты собираешься продолжать эту «войну»? — спросил Гленаг.

— Когда ты станешь лидером Голубокрылых, мы будем постоянно сражаться с кардиналами. Старая голубая сойка вздохнул. Его перья поникли.

— Ты принимаешь решения быстрее, чем падающий желудь ударяется об землю.

Небесный Лев пристально посмотрел на Гленага.

— Они были нашими друзьями, даже почти семьей. — сказал он. Младшая сойка в недоумении налила чашку желудевого чая для старой птицы.

Грустно покачав поседевшей головкой, Гленаг взял чай потрепанным когтем. Сойка смотрела на свое мрачное отражение в чашке.

— Помните Быстрохвоста? Того самого кардинала-тихоню? На прошлой неделе я видел его в отряде захватчиков, он кричал и орал как все остальные.

— Что ж, — хриплым голосом ответил Небесный Лев. — Мы должны относиться к кардиналам как к врагам. Воровство и грабеж — вот чем они сейчас занимаются.

Листья зашуршали, когда сменилось направление ветра.

— Правильно, кардиналы ограбили нас ценой наших перьев, но и мы тоже выполнили свою долю. Гленаг снова глянул на свет.

— Мешок сосновых семян, изюм, пучки кореньев, яблоки… Мы вернули больше, чем было украдено у нас. Невозможно сказать, что мы не воры.

Небесный Лев посмешно отклонил эту идею.

— Да, но они украли нашу голубику, наши грецкие орехи и мед! Они украли ежевику, грибы и еще много чего!

Лидер голубых соек утверждал:

— Мы вернули пищу только потому, что она нужна для того, чтобы выжить. Но сейчас весна и почти нет еды, которую мы смогли бы собрать снаружи. А что сказать о наших яйцах? Наше потомство. Следующее поколение. Есть ли этому объяснение?

— Жить в мире важнее, Небесный Лев. Гленаг встряхнул своей головой и сделал глоток чая. — Ты прав насчет наших яиц, но кардиналы утверждают, что именно мы украли их яйца и они не крали наши. Я не могу поверить, что из такой долговременной дружбы мы вдруг стали врагами. А может быть они и правда не похищали наши яйца; это могла сделать другая птица. Мы должны пойти поговорить с ними об этом.

— Нет, Гленаг. Мы просто потратим время! Мы пробовали поговорить раньше, но они лишь обвинили нас в воровстве. Ты знаешь, что это ложь! — вспыхнул Небесный Лев.

— Но Небесный Лев, ты не-

Небесный Лев наклонился вперед.

— Гленаг, ты можешь быть спокойным и сторониться, когда наши яйца похитили прямо из-под наших клювов? Конечно нет. Мы будем сражаться, чтобы вернуть их!

Гленаг спокойно посмотрел на лидера, пар от чая касался его лица. Он молчал некоторое время и довольно медленным голосом спросил:

— Сможет ли битва решить проблему?

Небесный Лев глубоко вздохнул и перевел взгляд на стену, где красовалась картина белой птицы, держащей меч. Хотя картина была истерта и цвета поблекли, она все еще была великолепной как всегда. Небесному Льву показалось, что птица ему улыбается. Ему почти казалось, что она хочет что-то сказать.

— Я бы хотел, чтобы Меч-птица могла прийти сюда, чтобы решить эту проблему. — прошептал Небесный Лев.

— Ах, Меч-птица… — произнес это имя Гленаг, и его лицо осветила улыбка. — Мистичная белая птица, сын Великого Духа… Это миф, но я чувствую, что он существует. Я чувствую своими костями. Вы помните Старое Писание, в котором говорилось о том, что стаю птиц атаковал удав? И тогда они достали свой самоцвет Листодрева и провели ритуал для того, чтобы призвать Меч-птицу. Она сразу же вошла в ореол света, и одним взмахом своих прекрасных крыльев заставила удава раствориться в воздухе. Гленаг сделал паузу. — Конечно — сказал он, для того чтобы призвать Меч-птицу, нам нужен камень Листодрева, но у нас его нет. У нас даже нет представления, где его можно найти. Так что важно то, что есть в нас с тобой. Гленаг опустошил свою чашку, смакуя последние капли. Небесный Лев открыл клюв, чтобы ответить, но был прерван неистовым шорохом листьев. Юная голубая сойка высунула голову и высоким, нервным голосом передала сообщение:

— Там кардиналы! На нас напали! На нас напали!

Птицы рождаются, чтобы иметь крылья;

Крылья это символы свободы.

ИЗ СТАРОГО ПИСАНИЯ.

Глава 2. План Рабов

Банда Турнатта полетела из теплого юго-западного региона до Камнебега с около сорока птиц-рабов. Из-за того, что пересечение Белых гор было трудным и предательским и продовольствия не хватало на весь путь, лишь тридцать восемь рабов выжило.

Месяц назад рабы жили свободно среди своих соплеменников. Сейчас они обитают в дырявом, полусгнившем рабском поселении с прикованными к каменной стене ногами. Стены крепости представляли собой деревянные брусья, от которых сыпались отвратительные щепки, и казалось, что стены вот-вот рухнут. Чуть выше, гниющее сено и бревна были связаны вместе для крыши, с дырами здесь и там, чтобы было видно небо; внизу была голая земля, всегда некомфортно влажная. Когда наступающая весна принесла ливни и влажные ветры, внутри поселения было разрешено развести костер. Птицы почти ничего не носили, кроме тряпок, покрывающих их запачканные грязью перья, поэтому когда они сгрудились вокруг костра, птиц пробрала дрожь. Тилосс, престарелый воробей, не утративший чувства юмора, начал разговор.

— Прошло несколько недель с тех пор, как нас поймали и привели в это грязное место. Дамы и господа, у нас нет другого выбора: если мы хотим вернуться в наши дома к семье, мы должны бежать! — Тилосс сделал паузу, чтобы сделать свою речь более драматической. — Побег может быть не такой легкий, как доставка праздничного ужина, однако, мы все еще можем найти способ, если будем работать над этим. Этот Турнатт может быть опасен, но иногда он такой же беспечный, как муха. Фу! Не знаю почему, но его имя звучит как Турнепс! Рабов охватил искренний смех. — Мы все знаем, что нам нужно как-то сбежать, а не оставаться здесь гнить. Вопрос в том, как?

По ту сторону костра заговорила исполинская мухоловка по имени Скользун.

— Если только один из нас сбежит, у нас будет больше шансов. Местные лесные птицы могут нам помочь, если мы сможем передать им послание. Послышался ропот согласия.

— Ну, — сказал поползень, — Лесные птицы помогли бы нам, но как мы можем связаться с ними? Охранников неимоверно много, а этот надсмотрщик рабов, Жукоглаз, кажется, одновременно находится в нескольких местах. Это воистину небезопасно. Как любая птица может покинуть крепость для контакта с лесными птицами?

Бойкая щегол выпалила:

— Я знаю как! Обмануть капитана. Ты заставишь его думать, что помогаешь ему. Убедишь позволить каждый день собирать дрова за пределами крепости. Капитан будет доверять тебе через несколько дней. А за это время мы найдем лесную птицу, которая поможет!

— Хорошая идея! — сказал Тилосс.

Скользун покачал головой:

— Скорее всего, ни одна птица не разрешит выходить кому-то в одиночку. — заявил он. — Успех маловероятен, даже со всеми рисками и преградами. — Но все еще есть возможность, пусть и небольшая, так что мы должны попробовать, — пробормотал кто-то в толпе.

— Какая птица будет рисковать? — сказал Тилосс.

— Птица, которая мудра, убедительна и безвинна. Это правильные качества, — подхватила щегол, склонив голову набок.

Вокруг костра наступила гробовая тишина. Лишь ветка тихо потрескивала в огне. Кто сделает это? Ну кто же?

Этот вопрос завис в мыслях птиц.

— Я буду! — из толпы рабов донесся голос молодой малиновки. Головы повернулись, чтобы увидеть говорившего.

Хотя все птицы знали имя этой малиновки, другой информации о нем не было. Потому что он был тих, редко общался с сородичами.

На первый взгляд он казался довольно слабым для своего вида, но когда рабы внимательно присмотрелись к нему, они заметили, что его проворные ноги и поджарое телосложение выглядели сильными, способными выдержать опасное испытание. У него было красное пятнышко среди черных перьев на шее. Несмотря на его растрепанный, худощавый и грязный вид, в его больших сияющих глазах было что-то такое, что согревало сердца зрителей.

— Милтин?

Малиновка кивнула, и уголки его клюва изогнулись в улыбке. Он выглядел настолько убежденно, что все поняли, что именно его надо выбрать.

Скользун взглянул на малиновку и ухмыльнулся. — Милтин, у меня такое чувство, что тебе придется отправиться в настоящее путешествие.

Снаружи свистел ветер.

Тиран получает удовольствие от того,

как мучает других.

ИЗ КНИГИ БЕЗУМИЯ.

Глава 3. Крик, Крик, Крик

Турнатт сидел бок о бок со своим капитаном Слизеклювом, пил каштановое пиво и вино и разговаривал в недавно построенной комнате Мрачной Крепости. Великолепные клинки и древнее оружие блестели на стенах, мягкие подушки украшали стулья из красного кедра, а шелковые занавески занавешивали окна.

Лорд ястребов пристально посмотрел на капитана через край серебряного кубка.

— Лучше всего закончить постройку крепости за девять недель. — он пригрозил, — Или я сдеру с тебя перья и сделаю из них тряпку для пыли!

Слизеклюв съежился.

— Я… я боюсь, что закончить почти невозможно, милорд.

— Что? Пламя гнева, вырвавшееся из глаз Турнатта, казалось достаточно горячим, чтобы сжечь Слизеклюва дотла. — Ты помнишь, когда мы впервые пришли сюда, мы с тобой сели и поговорили? И ты тут же, хлопая клювом, как старым башмаком, сказал, что все будет закончено ранней весной. Ну что ж! Близится лето, а ты все еще ворчишь, что мне нужно больше времени. Что в мире полоумных капитанов является твоей причиной?

— Ну… у нас сейчас не хватает крыльев, милорд. Большинство рабов з-заболели. — голос Слизеклюва дрожал от страха, когда он заговорил. Вследствие того, что Турнатт знал, что это было правдой, его гнев немного утих. Он все еще слегка рычал, когда говорил.

— Блохоскрип скоро вернет еще рабов. Неподалеку находятся кардиналы и сойки. Из них получатся хорошие работники. Убей больных птиц, как только у нас появятся новые, — скомандовал он, поставив свой кубок. Серебро, из которого он был сделан, отразило свет восходящего солнца и стало кроваво-красным. — И скажи скауту, Призраку, чтобы он пришел.

— Да, милорд, да, милорд. Слизеклюв вышел пружинистыми, неловкими прыжками. Крылья капитана были неуклюже наклонены, когда он шел, и едкий запах спирта окружал его, как плотный туман.

Как только его шаги затихли, в здание скользнул Призрак. Он был поразительным вороном с янтарными глазами вместо черных. Турнатт рассказал ему о голубых сойках и кардиналах.