Инопланетный князь (СИ)

— Я даю тебе шанс обрести легкую смерть, — проговорил я, глядя в глаза подошедшего Сергея Валентиновича. — Назови мне координаты планеты, на которой мы находимся?

— В жопе ты находишься, отродье, — сплюнул в сторону коженосец с ножом. — И сейчас отправишься ещё дальше.

Он замахнулся ножом, чтобы воткнуть его сверху вниз, но я не стал ждать завершения этого нелепого удара. Бросившись вперёд, я подхватил его под колени и что было сил рванул на себя.

Даже новичок галактической армии способен в этой ситуации расслабить нижние конечности, перенести центр тяжести выше, а потом сделать кувырок назад и встать на ноги. Увы, этот коженосец не был новичком галактической армии, поэтому позорно плюхнулся на задницу.

— Ты чо, сучонок? — проговорил он, широко раскрыв глаза.

— Да ни чо! — буркнул я в ответ и поднялся на ноги. — Я не знаю, что за «сучонок», но я точно не это самое. Сам ты, сучонок. Вот!

— Да я тебя щас!!! — взревел коженосец Сергей Валентинович.

Что он меня «щас»? Я не стал ждать разъяснений, а направил в руку теплую волну и создал металлический шар. Похожий на тот, которым я так и не запулил в императрицу. Зато он прекрасно отправился в лоб Сергея Валентиновича, благо расстояние небольшое и промахнуться сложно.

Бац!

Шар состыковался с головой нападающего и при этом раздался хруст ломающейся кости. О, как мне знаком этот хруст… Сколько раз я его слышал, когда сжимал мощными лапами шеи врагов…

Сергей Валентинович при моём броске пытался закрыться, отдернуть голову. Но в итоге он подставил под удар свой висок. А мне что? Мне даже удобнее так. Тут кость явно тоньше и силы удара должно хватить.

Грузное тело повалилось назад. Нож выпал из руки и мягко растаял в темноте. Так же мягко растаял и металлический шар, который к этому времени окрасился кровью.

— Ты… ты… ты убил его, Аркаша? — спросил тот, кто сидел всё это время со мной.

— Нет, угостил сирианскими трупарцами и теперь он в прострации. Конечно убил, — ответил я и огляделся.

Ну что же, Владыка Сорока Галактик наказал неразумного, который осмелился поднять на него руку. Вот только…

— Скажи, если это тело здесь оставить, то у меня будут потом проблемы? — спросил я у коженосца, который утирал слезы.

— Да, нас найдут полицейские и посадят за решетку… — всхлипнул тот.

— А если тело не обнаружат?

— Тогда… может быть всё и пройдет.

Хм. Как я и думал. Местные стражи порядка будут искать убийцу, только если найдут тело. Похоже, что эманации убийств здесь ещё не расследуют. Следов мы не оставим, а вот тело… Я схватил за руку и поразился — насколько же слабо то тело, которое мне досталось. Даже эту тушу я поднять не в состоянии.

— Иди сюда и помоги мне, — скомандовал я дрожащему существу. — Быстрее! Я тут ночевать не собираюсь!

— А что нужно делать-то? — проговорил он. — Аркаша, ты какой-то странный. Что с тобой? Неужели и в самом деле от ударов голова повредилась?

— Может и повредилась. Я вот не помню, как тебя зовут. Да мне это и неважно. Помоги поднять и перекинуть его в ящик.

— В мусорный? — зачем-то уточнил коженосец.

— А других я тут не наблюдаю. Давай, помогай!

Мы поднатужились и кое-как закинули Сергея Валентиновича в ящик. Он развалился среди огрызков, пакетов и обрывков бумаги, как император на своём ложе.

Я поднапрягся и вызвал из руки струю пламени. Эта струя разлилась по трупу и начала поджигать лежащий рядом мусор. Вскоре весь ящик полыхал ярким пламенем, отправляя в ночное небо дым и вонь горящего коженосца.

Вот суккабень, если прежний хозяин тела мог такое сотворить — почему же не воспользовался этим? Почему позволил себя избивать? Где его гордость?

Посмотрев немного на полыхающий ящик, я повернулся и пошел в сторону выхода из тупика. Вышел я на улицу, сплошь состоящую из уродских прямоугольных параллелепипедов. В этих самых параллелепипедах горели застекленные отверстия окон. На протяжении улицы стояли сгорбившиеся фонари.

Вытерший слезы коженосец побрел за мной. Я взглянул на него:

— Чего тебе ещё надо? Ты свободен. Я тебя спас от смерти. Чего тебе ещё надо?

— Как чего? Аркаша, вообще-то я твой брат! — захлопал глазами коженосец.

В этот момент неподалёку от нас противно завизжало, словно семиногому хваонцу придавили хобот. По стенам замелькали красно-синие огни.

Глава 2

Нет, это были не пираты с Вулканических Озер Мадара, и не бандиты с Темной Пропасти Оаната. На допотопном колесном устройстве к нам приближались две фигуры.

То, что это устройство было неспособно летать, можно было понять по выхлопам из нижней трубы. Слишком маленькое сопло для придания нужного ускорения. Да и обтекаемость колесного судна слишком мала.

Древнее устройство остановилось на небольшом расстоянии от нас. Сколько это в местном измерении? Ну, где-то в пяти моих ростах от макушки и до пят.

Изнутри устройства вывалились ещё два коженосца. На этих представителях слабой расы красовалась комковатая серая одежда с красной нитью по бокам. На головах топорщились странные шапки с козырьками.

Вроде бы сейчас ночь — зачем им козырьки? Боятся ослепнуть от того бледного диска, что повис над нашими головами? Или их слепили фонари?

На боках коженосцев закреплены длинные палки с одной стороны и какие-то кожаные мешочки с торчащими поблескивающими рукоятями с другой.

Судя по всему, тут нарисовались представители местной охраны порядка. Ну не будут же бандиты разъезжать с таким пафосом по дорогам? Или будут?

А что? В отдаленном уголке семнадцатого сектора Алеана пираты даже планету под себя подмяли. Установили свои порядки, угнетали местное население. Пришлось их скоренько распылить на атомы. И самому взять под контроль угнетение местного населения.

Не должно быть в моей империи непорядка!

— Эй, пацаны, хрена ли вы тут околачиваетесь в два часа ночи? — строго спросил один из коженосцев в форме. — Мусорки поджигаете?

— На нас напали. Пришлось убить одного из нападавших и теперь он горит вон в том мусорном ящике, — показал я на пылающий костер.

Фигуры в странных шапках переглянулись. Я видел, как их руки потянулись к мешочкам с блестящими рукоятями.

Ну неужели их тоже придется отправить следом за тем уродом, которого беловолосый назвал Сергеем Валентиновичем?

А что? Места в ящике всем хватит. Если что, я поддам жару. Мне для хороших коженосцев пламени не жалко…

— Не слушайте его! — подпрыгнул на месте и испуганно заверещал тот, который недавно назвался моим братом. — Аркаша упал сегодня и голову повредил. Он не понимает ничего и несет что попало. Мы не виноваты — мы просто шли мимо, а тут уже горело! Мы шли за лекарством для мамы. У нас мама больная… Люди добрые, отпустите нас с миром, а?

Он даже всхлипнул. Если «брат» так хотел растрогать этих коженосцев в форме, то надо было ещё упасть на пузо и ползти к ним, сотрясая задом.

А что? Так принято у тех, кто просит жалостыню на задворках цивилизации. Чем активнее трясут задом, тем больше кредитов может отправиться на их счет. Поговаривали, что особо знаменитые задотрясцы могут себе позволить даже личные космолёты…

Люди! Так вот как называют себя эти коженосцы!

Мой брат не назвал их по профессии, а назвал людьми. Профессию я увидел сбоку допотопного устройства — на синей ленте белыми буквами было выведено «Полиция».

Значит слова брата о том, что нас найдут полицейские и засадят за решетку сейчас принимают вполне реальный оборот. Всё-таки придется их тоже добавлять к тому горящему ублюдку…

— А-а-а, так он головой повредился? Ну, по его роже видно, что падал и не раз, — расслабленно выдохнул мордатый здоровяк слева. — Вы это… валите отсюда. Мы тоже поедем…

— А как же пожар? — спросил его напарник.

— Это не наше дело. Пусть приезжают пожарные и тушат его, — бросил мордатый и махнул нам рукой. — Чего встали? Валите давайте!

— Полиция! А может вы скажете координаты этой планеты? — уже без надежды на ответ спросил я.

— Точно башкой шарахнулся. Координаты ему подавай. А может тебе ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат? — хохотнул мордатый коженосец.

— Идем, Аркаша, — потянул меня за руку брат. — Идем, а то они и передумать могут…

Я рассудил, что сейчас лучше не связываться с представителями власти. Я не знал — насколько широки способности нового тела?

Если я сейчас попытаюсь напасть над насмехающихся коженосцев, то хватит ли мне сил? Или придется упасть и начать трясти задом, чтобы надо мной сжалились и не убили?

Решил перенести пробу могущества на другой раз.

Брат увлек меня за собой. Мы пошли дальше по ночной улице, но в это время мой желудок заурчал. Подобные звуки издавал и мой прежний желудок, когда ещё был прежнее тело. Это означало наличие голода.

— Постой, куда мы идём? Давай дождемся поваров, а заодно и поедим, — я остановился и оглянулся.

Допотопное колесное устройство удалялось от горящего мусорного ящика прочь. Похоже, что полиция не стала ждать приезда тех, чьё это дело. А это означало только одно…

— О чем это ты? — не понял брат.

— О по-ва-рах, — я попытался произнести как можно внятнее. — Полиция же сказала, что приедут повара. Они пожарят и потушат… А я есть хочу…

— О пожарных! — хлопнул себя по лбу брат. — Это они о пожарных. Пожарные тушат!

— Я так и сказал, глупец! Пожарят и потушат! Вот только странное место они выбрали для готовки — там не очень хорошо пахнет. Да и еда… вы, люди, едите себе подобных?

Брат захлопал глазами, а потом почему-то приложил ладошку к моей голове. Его ладонь была прохладная и шершавая. Как асфальт, на котором мы недавно сидели.

Не знаю, для чего он сделал этот жест. Может быть, попытался законтачиться и таким образом перевести наш диалог на волну телепатии? Тогда мне нужно сделать то же самое. Я поднял руку и положил ладонь на лоб брата.

Мы застыли в такой позе посреди улицы. Странная поза. Со стороны мы напоминали первую букву на синей полоске уехавшего допотопного средства. Законтачиться не получилось. Я не услышал его мыслей. И он в мои не проник.

Брат скорбно вздохнул, убрал руку и жалобно спросил:

— Ты вообще ничего не помнишь?

— Если ты у меня брал в долг, то я этого не забыл, — на всякий случай ответил я.

А что? Нельзя упускать и такую возможность. Я не знаю — в ходу ли тут кредиты, но если он мне должен, то нужно дать понять, что я такое помню. А при случае возьму в три раза больше!

— Я о том — ты помнишь, как меня зовут?

— Нет, такая никчемная информация мне ни к чему, — фыркнул я. — Не для того мне мозг нужен, чтобы забивать его ненужной информацией…

— Аркаша, я же Мишка. Ну неужели ты не помнишь меня?

— Что-то припоминаю. Ты шишка и ты мой брат. Да, не всем везет на имена, — покачал я головой.

— Я Мишка! — топнул ногой брат.

— Не, на шишку больше похож. Не криви губы. Я пошутил так. Мишка, так Мишка… Похоже, что и правда — от ударов у меня помешалось в голове чего-то… Тут помню, тут не помню… Координаты спрашиваю постоянно…

Мишка слабо улыбнулся и выдохнул. По его чумазой рожице было видно, что он поверил моим словам. В нем проснулась надежда на то, что я на пути к поправке. Что я снова стану нормальным…

А я нормальный! Я самый нормальный Владыка Сорока Галактик Харуз Вечный! Вот только сейчас моё сознание находится в чужой оболочке и надо приложить все усилия к тому, чтобы вернуть сознание в прежнее мощное и красивое тело.

— Да уж, напугал ты меня… Нет, люди не едят других людей. Раньше ели, а теперь нет. Теперь мы едим продукты из магазина, огурцы, картошку… Курицу-гриль, например. Знаешь, какая у неё хрустящая корочка? Мммм, объедение. Вот только мы можем позволить её себе лишь по праздникам. По очень большим праздникам, — со вздохом проговорил Мишка.

Мишка называл наименования, которые мне ничего не говорили. Думаю, что если бы я начал рассказывать брату про самуратские сризалии, то он бы тоже ничего не понял. А между тем я без сризалий не проводил и дня…

При мысли о еде желудок ещё раз напомнил о себе. Внутри образовался вакуум, который срочно требовалось чем-либо заполнить. А не то органы начнут жрать сами себя…

— Я хочу есть, — уведомил я брата. — Тут есть место, где можно наполнить желудок?

— До дома ещё три километра. Нас вывезли специально так далеко, чтобы подольше искали… — проговорил Мишка и оглянулся.

— Нас вывезли? — переспросил я.

— Да, нас похитили, когда мы шли из аптеки. У мамы снова разболелся бок, мы пошли за лекарством, а по дороге нас схватили и запихнули в фургон Павла Григорьевича…

— Это тот, с белой головой? — на всякий случай уточнил я.

— Да, он. Сын князя Лисицкого.

— И чем мы ему так насолили? Уничтожили его родных? Отобрали его планеты? Унизили всех самок? Почему он захотел нас убить?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, но ты явно снова ушел в больную голову. Нет. Ничего такого не было. Он просто не захотел, чтобы мы поступили в Академию Золотого Сечения.

— И всего-то? — фыркнул я, не имея ни малейшего понятия, о чем говорит Мишка.

— Всего-то? — поднял брови брат. — Это тот шанс, о котором простолюдины мечтают всю жизнь! А нам он выпал по лотерее Счастливой Звезды…

— И зачем нам эта Академия? Неужели без неё никак нельзя было подняться? Пойти в армию, например. Покрыть себя боевой славой и заработать богатство и уважение. Да стать Владыкой Сорока Галактик, например, — горько усмехнулся я.

А что? Я начинал с самых низов. У нас все начинают с самых низов. Как вылупляются из яиц, так и начинают путь становления. И неважно — кто твой отец или мать. Условия у всех одинаковые!