Зелёный змей Урала [СИ]

– Твоя броня тоже не удержит?

– У меня есть броня, которая останавливает пулю, но мы ее не носим. Вон висит, можешь посмотреть. На нем отметки от пуль есть.

– Понял. Не пускай обратно тех, кто убежал. Что хочешь, брат? Ведь не просто так ты нам это все показываешь.

– Конечно, но это все лучше обсудить за столом, а не на ногах.

Вот так начались переговоры, на которые ушло трое суток. Дания закрывает собой выход из Балтики в океан, держит проливы, поэтому может контролировать большую часть грузопотока. Мне она не помеха, если откровенно, но без союзника в Европе делать нечего. А вот в качестве союзника то государство, которое имелось у Витсерка, мне не годилось. В первую очередь из-за того, что оно жило набегами на другие страны. Поэтому, в первую очередь, мы установили границы интересов по середине Ботнического залива от будущего города Нордмалин в Вестернботтене, на долготе 19°30″ E до ее пересечения с Куршской косой. Севернее граница проходила по этому меридиану до лопарской деревни Гарган, входившей в Водьскую пятину Новгородских земель. Лопари к тому времени платили дань водям. Они тоже угры. От этой деревни далее граница прошла по середине залива Порсангер-фьорд, и делила остров Фуглойя пополам. Как король Аглера, Витсерк отлично знал эти места и прекрасно понимал, что ни на один клочок его земли я не покусился. Готланд, основная база данов в Балтике, оставался у него, и он имел возможность распространить свое влияние на невошедшие в Союз племена западных славян, где было много чего вкусненького. Шведов, с их Уппсалой, я тоже не обидел, севернее они еще не жили. Там находилась Лапландия, заселенная союзными нам народами.

– Вопросов нет, лопари – люди дикие, и коли вы нашли с ними общий язык, то никаких вопросов у нас нет. Да будет так. Но требуется пограны выставить, чтобы было всем ясно: здесь Агдер или Свеаланд заканчивается и начинаются земли Союза. – решительно сказал король, прикладывая палец и королевскую печать к нарисованной от руки карте. Договорившись о разделе зон влияния перешли к следующей теме.

– В следующем году будет достроен канал из Белого озера в Онегу. Это прямой путь из Хвалынского моря в Балтику. Ты понимаешь, о чем я, брат, говорю?

– О чае и шелке, брат, минуя Византию.

– Вот именно. Ну-ка, пойдем! – и мы, вчетвером, вышли из замка и цитадели, чтобы посетить еще один небольшой заводик. На глазах у всех мастер взвесил золотой песок из аффинированного чистого золота и небольшие самородки с Исовского месторождения, особо чистые по составу, и засыпал все в плавильную печь, через некоторое время вынул расплавленный металл и удалил всплывший шлак, перемешав платиновой ложкой с небольшими отверстиями жидкий металл. Еще раз бросил на весы, вместе с ретортой, и добавил небольшое, точно взвешенное, количество серебра, чтобы получить 920 пробу золота, такой сплав меньше изнашивается. Двадцать минут, и расплав выливается в формы, затем раскатывается и обрезается по краям до получения ленты, которая заправляется в штамповочный автомат. Ударам золотая лента не подвергается, хотя температура ленты еще высокая. Монеты почти бесшумно выдавливаются из нее, и поступают в гурчевальную машину, где на абсолютно прямой и ровный гурт наносятся знаки, буквы и цифры, показывающие состав, пробу и вес в римских гранах. Делать такое не умеют во всем мире. Идеально круглых монет с буквами на гурте никто не делает. После обезжиривания монеты попадают к нам в руки.

– Драккар, ты это видел? – спросил одного из присутствующих король.

– Видел, Хвитсерк. Остальное можно было и не смотреть. Этого – более чем достаточно. А если мы привезем свое золото, оно у нас есть…

– Я возражать не буду. Но товары, которые мы поставим, их стоимость будет в этом золоте.

– Мы это так и поняли. – дружно ответили «министры» и король.

– Это все хорошо, брат, но все это требуется защитить! – сказал задумчиво король.

– И здесь нам потребуется договор, по которому, в случае чего, я являюсь защитником моих агентов в Европе.

Участники переговоров переглянулись, и король сказал:

– Брат, считай, что он у тебя есть!

– Ну, если так, то осталось договориться о том, чтобы вы не пускали к себе «Христа». Учтите, что франки уже под ними. И нам с вами готовится тоже самое. Пошли обратно, без глотка доброго вина из Персии, разговор об этом может здорово затянуться.

Моим слушателям предстояло узнать основы геополитики, о том, как сказочники захватывали одну за одной страны, а когда встретили достойных противников, в лице первокоролей Европы, которые разгромили увязшую в распрях и разгуле Римскую империю, то те сами себя подставили под неожиданный удар со стороны безродных священнослужителей, которые, выторговав себе десятину, составили абсолютную конкуренцию первокоролям и постепенно вырвали у них власть, передав ее тем людям, которых контролировали они сами. Не ведя войн, открытых, путем интриг и подкупа, потакая во всем королям, они готовились их сместить, чтобы никто не мешал им править. Теперь на территории Европы король может стать королем только в том случае, если его «помажут» на царство. То есть, он никогда не покусится на право этих «сказочников» собирать свою десятину. Причем, сказочники границ не признают. Как это теперь называется? Глобализм? Мы в любую страну завезем тех, кто будет делать ту же самую работу, что и местное население, но за меньшие деньги. Местные не должны мешать наполнению наших карманов, иначе мы натравим на них приезжих. Теперь и религия стала больше не нужна, ее роль выполняет всемогущий интернет, куда вбрасывается всякая чушь, а потом из мухи надувается слон. А проститутка, по имени Пресса, разносит все это по ушам «потребителей». Тех, кто не устраивает «глобалистов», быстренько превращают в «изгоев общества». Или вы думаете, что КОВИД-19 появился в природе? Нет, он понадобился, чтобы повесить на крошку Дони 500 000 умерших своей смертью. Это больше, чем Америка потеряла во Второй Мировой войне. А «Великая Пандемия» смогла охватить всего 140 миллионов человек из 8 миллиардов. Требовался публичный шум, и его высосали из пальца. Этого, правда, не хватило, чтобы одолеть Доню, тогда в дело пошли уже мертвые души, закончившиеся знаменитым 5 % рывком на финише. Ха-ха-ха!

Данные у меня свежие, так как за прошедшие почти полторы тысячи лет практически ничего не изменилось, только ускорился процесс передачи информации, да возможности для быстрой переброски войск, чем я и собираюсь удивить всех в ближайшее время. Ведь не просто так мне понадобился вдруг экскаватор. Создавать огромные отвалы с пустой породой я не намерен, поэтому заканчиваю собирать поезд специального назначения, предназначенный для отсыпки насыпей, их уплотнения и прокладки путей. Ввод второй очереди «больших печей» позволит мне устроить «гонку на Запад». С ковбоями, плохими и хорошими парнями, обязательными «салунами», в которых самогон из кукурузы будет заменен свекольным, а жаркое из языка бизона – жареной кислой капустой, со шпикачками и пивом. Жалко, что индейцев не будет, и вечнозеленых «убитых енотов», да и с великими прериями напряженка, у нас здесь, в основном, леса да косогоры, куча речушек, а прокатного стана у меня нет. Но будет повод им озаботиться.

Датчане информацию о том, что им предстоит в плане столкновения с посланцами церкви, восприняли адекватно, тем более, что оказывается, Стейн в молодости нанимался к франкам, так что, скорее всего, христианин или шпион какого-нибудь епископа. В самой Дании христианство запрещено, следят за этим жрецы, но я предупредил Витсерка, что они будут первыми, кто предаст. Заронив сомнения, перешли к более тривиальным частям программы. Обсудили то обстоятельство, что, как пишет Рознег, большая часть капитала папы – порченные деньги. Мы еще раз сходили вниз на Монетный двор, где всем было показано, что 80 процентов помещений отдано под «химию». Это самый трудоемкий и медленный процесс: сначала требуется превратить золото в растворимую соль, затем из этого раствора требуется осадить все ненужное, профильтровать, отвести азотную кислоту и после этого последовательно выделить из раствора все ценное: палладий, платину, серебро и золото, а затем восстановить их до металла и сплавить аффинаж. При этом требуется действовать с помощью химически чистых кислот, и не допускать больших их потерь. Большинство операций достаточно опасны и требуют качественной вентиляции, а пары кислот – это та же самая кислота, но в виде газа. Все эти методы были описаны в труде доктора Александра, кое с какими я сталкивался до того как, поэтому, несмотря на то, что на создание комплекса по получению химически чистых металлов платиновой группы ушло восемь лет, куча здоровья и денег, он существует, есть специалисты-мастера, каждый на своей операции, и мощность завода достаточно велика. Чтобы переработать казну папы уйдет не более двух лет. Не стоит забывать о том, что фальшивомонетчики и поздние римские императоры совали в монеты такую хрень, что разделять все это придется весьма качественно! Это вы думаете, что Коперника хотели сжечь за открытие им Солнечной системы. Церковникам не понравился выведенный им закон о намеренной порче монет, некоторые к этому закону цепляют еще одну фамилию: Грешема, ну никак без главных казначеев мира! История выпуска денег сохранила только один уникальный случай, когда золотая монета на протяжении почти тысячелетия избежала порчи: это – венецианский дукат 980–986 пробы. Но мне пока такое чистое золото не получить. Плюс мои монеты меньше изнашиваются и могут быть использованы в качестве курсовой. Очень небольшой процент растворенной платины, которую полностью извлечь практически невозможно, месторождение такое, значительно усиливало износоустойчивость монет. В качестве рекламы, еще до отъезда датчан была изготовлена партия монет в 10 000 двойных статеров, весом 263 грана (чуть больше 17 граммов), с профилем Витсерка. В серебряном эквиваленте это составляло 256 тысяч статеров или более 2-х миллионов денье, монет соседней с ним Франкии, которые практически не использовали серебро в своих монетах. Слегка добавляли, где-то 0,35 – 0,38 грамма в одной монете. Они были фактически медными. Купить на них что-нибудь на Востоке было невозможно. Но проведенная лекция по экономике сыграла свою роль! Витсерк, когда ему показали большие монеты с его профилем, попросил отсчитать ему 2500 монет, что по весу составило 42 с лишним килограмма чистого золота, а остальное он решил направить на покупку шелков и чая, то есть отдал в рост. Его право! Насколько я в курсе, те дружинники, которые его сопровождали получили по одной монете, трое «министров-капиталистов» по двадцать, 12-ю монетами он рассчитался за закупленное продовольствие на 450 человек, ведь им предстояло зимовать. На месте зимовища у устья реки Сура, весной были обнаружены два незахороненных трупа немного в стороне от зимовки. Судя по всему, они замерзли, но хоронить их никто не стал. По доспехам было понятно, что это Бьярни и Стейн. Их оставили даже собственные дружинники. Видимо мое предположение, что Стейн – христианин, оказалось верным, и он успел окрестить юнца. Ну, бог, естественно, пережить им зиму не помог.

Глава 23. Проверка нового торгового пути

У нас тоже появились некоторые проблемы: старый бай Егу умер, его сынишка попал под давление со стороны мусульман, так как орда кочевала между нами и среднеазиатскими халифатами. Но они были буддистами, и появившиеся в степях половцы-башкиры оттеснили их к Иртышу. На появление половцев я не рассчитывал, они должны были появиться чуть позднее, да видать история забывает их потому, что отсутствуют письменные источники IX века о жизни в степи между Волгой и Иртышом. Пришли они сюда с одной, ярко выраженной, целью: выпереть нас отсюда. Собрали огромную толпу всадников, женщин и детей видно не было. Пришли налегке и сразу бросились в атаку на город. Он же у нас, с виду, совсем не защищен. Влетели в путанку и на минные поля, а с обоих сторон ударили конные дружинники, курсанты и кадеты. Гнали их довольно долго, лошади у них низкорослые, киргиз-монгольские. На четвертые сутки преследования выскочили мы на пригорок: впереди сливаются две реки, на одной, которая побольше, – порог, через него пытаются перейти преследуемые конники, а за рекой степь начинается и стоит огромный «табор»: невероятное количество юрт. Добрались! Остатки орды выбиваются на переправе, мы развернули минометы и открыли огонь по их лагерю. Территориально: это среднее течение Пижмы, недалеко от Асбеста, чуть севернее озера Куртугуз. Пройти, да еще такой большой ордой, к нам можно было только по крутой наводке! Кочевникам в лесу делать нечего! А они прошли! И скота в округе практически нет. Вот какого черта? Когда окружили это «городище», то появились и переговорщики. Тут и выяснилась подоплека этих событий, они оказались не скотоводами, а бортниками. Собирали мед диких пчел в промышленном масштабе! И продавали его в Среднюю Азию, в Китай! и Персию. А мы же сахар производим! Конькуренты! Под ноги ударили целой орде! Они веками тут бродили по окраине тайги, ползали по деревьям, собирая сладкую основу для восточных сластей. А мы пришли и все им испортили! Пришлось входить в положение. Тем более, что основную рабочую силу мы у них положили. С их стороны переговоры вел белобородый старик, насколько я понял, он был отцом Бохана или Бо-хана, вождя, который повел войско под Владимир. Он, кстати, появился чуть позже, но участия в переговорах принять не смог из-за многочисленных ранений. Старому хану я сказал, что нас мед не интересует, что бортничеством мы практически прекратили заниматься. Но в этом году я сделаю исключение для их орды, куплю весь мед, который они привезут. И мне будут нужны овцы, в количестве 10 000 голов, не стриженные, осенние. Что их орда может заменить нам племя бая Егу, но при одном условии: самим без надобности к нам не ходить и других не пускать. Старик знал Егу и переспросил имя моего отца. Я подтвердил, что я сын Александра, и теперь у нас там город. Кроме денег, можем обменять зерно, подковы, инструменты, ульи, вместе с одомашненными пчелами. Через них можем торговать с Огузами, с которыми у нас мирный договор. Пленных и раненых, если выживут, вернем, они нам не нужны. Ну, а разгром они надолго запомнят, обычно в таких случаях накладывается дань, но я не стал этого делать, так как племя понесло очень тяжелые потери. Взяв слово с Бохана, что тот знает условия и подтверждает, что больше никаких набегов не будет, мы двинулись в обратный путь. Требовалось идти на Самару, а оттуда в Ладогу. Очередной «зимний отпуск» закончился, летнего мне никто предоставить не может.

К середине мая мы прибыли в Самару и двинулись вверх по Волге. Снизу уже подошли торговые ладьи и отдыхали в городе, мы же опережали их на неделю, примерно. Побывали на том месте, где зимовали датчане, и дошли до Усть-Шексны. Продвигались мы достаточно быстро, но вставали часто, делая засеки на берегу в удобных местах, где я собирался ставить бункер-базы: газогенераторные станции для получения смеси ароматических бензинов из древесного угля. Ну и сам уголь тоже использовать для производства пара. Шесть из 12 ладей имели 150-сильный двигатель. Модель мы выпускали только одну, время больших мощностей еще не наступило. Вторая ладья служила в качестве танкера. Там же располагались лошади, продовольствие и несколько человек-гребцов, во главе со шкипером. До Белого озера добрались отлично. Народу, правда, на берегах практически не было. Горицкого монастыря и в помине нет, но место удобное, засеку мы там оставили. В Крохино, вместо церкви, обнаружили острог и небольшой кирпичный заводик, из кирпича которого возводится эта крепостица. Озеро совсем не круглое, а на банан похоже, выгнуто в сторону Белозерска, который есть! Его строители заложили. У устья Ковжи – еще один острог, деревянный. Шола, как впадала слева в Ковжу, так и впадает. А вот вместо Кемы какой-то невзрачный ручеек. Двигаемся по Ковже вверх, она явно имеет «рукотворное русло». Оно довольно широкое и имеет мало изгибов. Затем обнаружили еще один острог, на котором находилось несколько вооруженных длинными луками людей в «нашей броне». Нас «узнали»!

– Где Коловрат? – он «начальник строительства». Мне рукой показывают налево. Здесь вход в «старую Марьинскую систему» должен быть. Понятное дело, что его быть еще не должно, но он – есть.

– А там кто есть? – показываю прямо.

– Свеи четыре дни как прошли к перекату. Желали новым каналом пройти, но мы не пустили.

Махнул рукой, я движение по каналу еще не открывал, так что, все верно. Двигаемся вправо по ходу, проходим поворот и упираемся в шлюз. Две моторных ладьи и пара «барж» в него входят. Вышли. Подождали остальных, пока отшлюзуются, и двинулись дальше. Карт, естественно, нет, но по буям поворачиваем направо и двигаемся в обратном направлении. Что за чушь? Входим в еще одно верхнее озеро первого шлюза и упираемся во второй. А он – бетонный! Тут на коне появляется «хозяин», сотник Коловрат Муринский. Этот «шлюзище» забирает сразу 8 из 12 корабликов. Но «хозяин» меня отпускать не хочет!

– Влад Саныч, княже, никуда не пущу, пока все здесь не посмотрите, не пообедаем, чем Перун послал, не отдохнете.

– В четырех сутках пути отсюда датчане, от меня возвращаются, мне бы их догнать надо.

– Успеете, раньше их будете, им еще неделю до Вытегры тягаться. Видали мы их.

Что учудил этот товарищ? А он построил плотину чуть выше по течению Ковжи, плотина всего ничего: 107 метров длиной, через три острова. Грунт – глина. Привез с юга дубов вековых, забил их как сваи, и заложил бетоном. Деньжата у него водились, еще с царицинских времен, вот он и прикупил большое количество цемента, да приобрел установку для обжига известняка. Карьер тут рядышком завел, там же, чуть в стороне и гранит крошит. Просит на два водосброса турбины сделать и мечтает прикупить экскаваторы роторные, чтобы в ударные сроки закончить строительство. В результате у него образовалось большое озеро. Кему он перекрыл у самого истока, направив ее в старое русло. Там целая сеть, около сотни, старых озер, которые соединил небольшим каналом с Ковжей, а избыток воды сбросил в Андому по полуторакилометровому каналу из верхней Кемы до Черного озера. Вода в Андоме поднялась на три метра и скрыла все пороги. Но там по каналу особо не пройти, течение сильное, чуть ниже по течению он построил еще один шлюз и теперь суда могут спокойно переходить из Ковжинского озера в Онегу. Ведет работы по выравниванию берегов Андомы.

В общем, уговорил он меня, такому строителю и не дать генераторы – просто грех! Электромеханика ему найдем. В более поздние времена сделать это было бы гораздо сложнее, из-за различных отводов земли и тому подобного, а сейчас получилось просто здорово. Несомненно, что Волго-Балт много короче, но не пробиться нам пока этим путем. Да и нет таких судов, чтобы могли оправдать затраты на его строительство. Мы же не египтяне, чтобы вбухивать столько в никому не нужные пирамиды.

Самого себя тоже поругал, требовалось больше выделить арматуры на строительство. Оба шлюза, несмотря на наличие бетона, сделаны из дуба, в бетонной «изоляции». А все из-за того, что себе стену начинал делать. А она мне сейчас нужна? Скорее всего, нет. Чисто «пирамида», только на Исе, а не на Ниле. В такую даль меня «захватывать» никто не попрется. Но показалось, что так будет надежнее, ведь предают только свои.

Датчан мы нагнали только на Свири, так что, выиграли по затратам, но проиграли в расстоянии. Это потому, что Андому пока не причесали окончательно. Да и требуется на ней шлюзы строить, вниз скатываешься как с горки, а вот как наверх забираться? Речушка довольно шустрой стала. Была мелководная с большим количеством перекатов. В общем, не гонялся бы ты поп за дешевизной, но сделано главное: есть предпосылки к тому, что удастся проходить по ней за одну навигацию. Пока такое путешествие занимает от Новохвалынска до Балтики полтора-два года.

Датчане, шедшие вниз по течению Свири, еле взмахивали веслами, и только когда мы показались из-за Щель-острова, поначалу немного быстрее стали работать ими. Но увидев, что корабли идут вообще без весел, начали искать место: где высадиться и подготовится к бою. Но в этом месте куча невысоких островов и довольно узко для океанского драккара короля. Я сбросил ход, чтобы не мучить гребцов-датчан. Окончательно мы их нагнали уже у острова Сосновец. Дальше река сильно сужается и в два раза возрастает скорость течения. Там требуется проходить аккуратно, поэтому прокричали в рупор нужные слова, и у Важинки все остановились. Там королю были переданы мной бумаги на товары, которые мои дружинники перегрузили на его драккар. Это был шелк из свежего привоза и несколько фарфоровых больших ваз, с плотно притертой крышкой. В них находился чай, самая большая ценность в Европе. Кстати, многие из этих ваз впоследствии украшали дворцы королей и императоров, хотя это всего-навсего была обычная тара для этого продукта. Завершив перегрузку и передав, что караван с товарами уже вышел из Самары и будет к осени в районе Устьицы, мы двинулись дальше, сказав, что идем в Новгород. Надо было видеть лица гребцов-данов, которым для того, чтобы дать ход требовалось наваливаться на весло. Через шесть дней мы привезли в Новгород товары из Китая, а заодно посмотрели, что там происходит.

Я, наконец, обнаружил город там, где привык его видеть! И начинал он строиться сразу из кирпича. Заложено 20 башен, стена, на мой взгляд, хлипковата, но не будем совать свой нос туда, куда меня не просят, хоть я и князь. Строит все город, я не давал на это дело ни копейки. Но прибыл я сюда не только, чтобы товары доставить и показать, что новый путь работает. Требуется строить тут верфь. Собственно, малые корабли, для рек, строят в Ладоге, но ходит туда-сюда идея, что старую Ладогу надо бросать, и перебираться всем в Новгород. Оно и понятно, там активное строительство, где можно денежку заработать, а вот выполнять оборонный заказ никому не хочется. Отнекиваются, что дело новое, незнакомое, да и при делах все. Безработицу не испытывают. Ну нафига нам корабли? Нам никто не угрожает, у нас князь вон какой! В общем, людей на это дело никто собирать не стал. Созвали вече, покричали, дескать, иди ты князь лесом, не приставай со своей обороной. Для себя стараешься, обеспечиваешь своих заказами. Не без этого, конечно, заказы есть заказы, но за корабль плачу я, хоть и из налогов. Не договорились. Но, когда посадские заговорили о пушках для крепостей, а в Новгороде они именно крепость, Кремль, строят. Я им сказал, что им никто не угрожает, у них князь есть, и ради ненужного укрепления городов я отдавать дефицитные орудия просто не буду. А корабли я и без Новгорода построю. В Нарве, например. Чуди они быстрее согласятся немного денежек срубить.

– Вот таких. – и я показал новые рубли. – А за чай и шелк отдавать будете только вот такими деньгами. Другие я не приму.

– Где же мы их возьмем?

– В Дании есть, и у меня. – ответил я и перемахнул на палубу ладьи.

– Княже, да ты постой, ведь не договорили…

– Я дважды глухим не повторяю. Появится желание зарабатывать – присылай послов.

Мои ладьи развернулись и пошли обратно. Менять надо посадника, как можно скорее, но готовых людей для этого у меня нет. Те, что есть – самому нужнее. Те крохи денег, которые присылает Новгород, мне до одного места. С Андомой, конечно, помучились, пока наверх поднялись, парой самоходных ладей приходилось одну баржу наверх поднимать в некоторых местах. Но зато катиться вниз по течению остальных рек очень удобно. Вернулись еще до наступления холодов, да к похоронам. То, чего я боялся, все-таки произошло. От родовой горячки умерла Милаша. Еще одного мальца выкармливает кормилица. Хоронили без меня, хотя могли бы и на лед положить. Впрочем, какая уже разница! Неудача там, и горе здесь. Поэтому решил несколько развеяться, ведь задергают, как узнают, собрал «малый совет», всех своих: Торопа с Минаем и Нежданчика. Математика решил не приглашать, он хоть и большой ученый, но не свой.

– Я решил Сашке мир показать, и не появляться здесь до его совершеннолетия. Причина одна: мне сейчас будут навязывать жену, а потом заговорят, что он – сын рабыни и сам раб. Вернемся мы тогда, когда Сашке стукнет 15. Тороп, на тебе все хозяйство, не только сельское, но и завод, Неждан поможет, он в курсе, что делать. Минай, на тебе все войска и оборона. Будут раздергивать, говори, что князь велел здесь быть, так как Новгород сказал, что для обороны ему ничего не нужно. Пусть управляются сами. Галина (на самом деле она Голиндуха), на тебе вся семья. Ты меня поняла?

– Владсана, я всегда здесь. Даже за околицу выходить не буду.

– Минай, я возьму первую и третью роты, пополнишь их заново, так как надо, ротными ставь Голеба и Самарова.

– Понял, и куда ты княже?

– Пока в Керчь, через Беловежье, а там посмотрим, как себя корабли вести будут. Вернемся через год по весне, как раз к его дню рождения. – я кивнул на Саньку. Дав указания что делать Неждану, предупредил того, чтобы приглядывал за Математиком.

– Вот его темы, закрывает одну, подключай его к следующей, и следи, чтобы не уехал.

– Я понял.

– В случае сомнений немедленно делись соображениями с Минаем или Торопом. Все! Расходимся, мне еще бумаги готовить.

Через день, оставив здесь дочерей и младенца, мы с двумя сыновьями и 320 дружинниками «повезли папу Адриана в Константинополь», о чем гласила моя грамота, оставленная Торопу и Минаю.

Глава 24. Морское крещение наследников

Причина была более, чем уважительной, я же – пра-консул империи, а держу у себя государственного преступника, избежавшего суда, да не простого, а церковного. То, что раньше не озаботился? Времени не было, заканчивали оформление сделки с Данией. Да и не было доклада, что корабли в Керчи готовы для достройки. Строили их долго, больше трех лет. Не было готового высушенного дуба, большой объем работ, недостаточное снабжение готовым такелажем и прочая, прочая, прочая. Руки не доходили, если честно. Ну, а то, что тронулись в путешествие уже по первоснежью, так то потому, что требовалось доставить в Керчь массу комплектующих и основное вооружение. Кроме двух рот гвардейцев, нас сопровождает 1-й гвардейский экипаж, три курса которого будут исполнять роли экипажей трех фрегатов. Вот только никто и никогда из них не командовал трехмачтовыми парусными кораблями со смешанным вооружением. Включая и меня самого. Максимально большой парусник, которым доводилось командовать был двухмачтовой шхуной. Была в запасе одна практика на «Крузенштерне»: в 1974-м году принимал участие в регате «Op Sail-74» в качестве марсового матроса на грот-бром-стакселе второго грота. Это, конечно, ценно, для воспоминаний, но практической ценности не имеет. Да, стоял на пертах на 52 метровой высоте и распускал рифовые узлы или, наоборот, вязал их. Или, сунув рей подмышки, рвал на себя мокрую парусину, чаще всего это происходило в дождь, срывая себе ногти, с той поры они у меня всегда острижены по самое мясо. Это как в цирке под куполом. Только без страховки. Она была, без нее на мачту не пускали, но карабин приходилось часто перебрасывать, поэтому применяли по назначению мы ее редко, потом, когда обвыклись работать на такой высоте. Поэтому парусное вооружение будет, в основном, косое, и марсовых на ней не будет. Так мне проще и привычнее. Не смогу я быстро обучить командиров и самого себя управлять многомачтовыми гигантами с прямым или смешанным вооружением. Вот в таком настроении я, Сашка и Славик тряслись в седлах, медленно переставляющих копыта, арабских и текинских жеребцов, укутанных в попоны с наголовниками, так как началась настоящая холодная зима, с метелями и морозами. Дошли до Царицина, там отдохнули неделю, и двинулись по Дону дальше. Громадный обоз растянулся на несколько километров, но никто не потерялся. Через две недели замечательно устроились в крепости, где лошади смогли отдохнуть и подкрепиться. Несмотря на то обстоятельство, что идти через Тамань было ближе, и Азов прочно замерз, пошли северным берегом Азовского моря до Волчьей косы (Бирючьей, как она сейчас называется) и только там решились выйти на лед. Часть саней была очень тяжелой и ценной. Дальше по Арабатской стрелке и в начале сентября мы уже подошли с караваном к бывшей византийской крепости. Сегодняшняя Керчь находится севернее, в то время там находилась только каторга в Аджимушкае, да несколько деревушек, где селились греки-землепашцы. Сама крепость занимала площадь более 3 квадратных километров и была отделена от полуострова широким каналом-рвом с морской водой.

«Визит» наш был полной неожиданностью для посадника, который успел снюхаться с местными, несмотря на то, что назначался из гвардейцев, и он успел поссориться с воеводой Малом, который оставался верен князю и он руководил работами на верфи. Прибытие такого значительного подкрепления Мал воспринял на «ура», а новоиспеченному христианину Федору это стоило места и направлением на исправительные работы в местной каменоломне. Никакого сожаления я по этому поводу не испытывал, наоборот, немного скорбел о том, что не появился здесь двумя годами ранее. Плюс, помимо руководства достройкой кораблей, вплотную озадачился созданием производительного вакуум-насоса и подключил к своим работам местных стеклодувов. Со стеклом здесь работали и довольно успешно. Все мои проколы и проблемы упираются в одну: полное отсутствие надежной связи. Пришлось вспоминать, все то, что я вынес из средней школы, где меня готовили стать радиомонтажником второго разряда. Не бог весть какая высокая квалификация, но на безрыбье… На верфь согнали практически все местное население, тут уж я не церемонился, и так все сроки они провалили, именно для этого они упорно обрабатывали «Федора», чтобы не мешал заниматься им коммерцией. Но любое отклонение от ценных указаний князя должно вести за собой наказание рублем или чем-нибудь свистящим на воздухе. Художественный свист местному населению не понравился, поэтому на бис его не вызывали, а с должным рвением вышли на работы.

Я же установил на флагмане станки в мастерской, и попытался воплотить в металле форвакуумный насос. В качестве рабочей жидкости использовалась ртуть. Для производства электролампочек я использовал простейший ртутно-поршневой насос, и этого вполне хватало. А вот электронным лампам требовался более глубокий вакуум, поэтому пришлось городить пароструйный диффузионный насос с соплом Лаваля в качестве второй ступени форвакуумного. Вот только «пар» был своеобразным: это были пары ртути. Ртуть нагревалась и ее пары направлялись в сопло с большой скоростью. Сопло окружал теплообменник, ниже находился приемник ворфакуумника, и змеевик, в котором пары ртути превращались снова в ртуть. Нагревались и все повторялось снова. Однако первые лампы работали совсем недолго, и сгорали, образовывая белый налет на стенках. Как выяснилось, он состоял из вольфрамита ртути, соли вольфрамитовой кислоты. Требовалось избавиться от паров ртути, которые оставались в колбе лампы. Пришлось отложить окончательное решение «на потом», так как сильно ощущался недостаток оборудования. Сделать детандер в таких условиях не представлялось возможным.

Да и корабли, наконец, обрели паруса. Флагман успешно спустили на воду и приступили к погрузке свинцового балласта, так как по проекту корабли спускались на воду с дефицитом метацентрической высоты. Только чтобы не перевернулись при спуске. Основная часть балласта грузилась уже на плаву. Побегав всем экипажем и покачав кораблик, я убедился, что расчеты более или менее совпали с реальностью. Начали устанавливать орудия в полубашенных установках, принимать снабжение и воду. В конце марта состоялся первый выход в море. Причем Славик оказался «большим» моряком, чем Александр. Младший принимал большее участие и в постройке, и смело интересовался расчетами остойчивости, с большим интересом пользовался секстаном и таблицами. А в поведении Александра сказывалось, что учили его «сухопутчики» и «речники». И с математикой он «знаком», но владеет ей недостаточно. Четыре года Светослав учился при «Академии Наук», а Сашка «путешествовал» и «воевал». Усадил обоих за парту, выдавая им на-гора все навигационные премудрости. Поставил задачу к концу «практики» сдать на самостоятельное управление кораблем типа «фрегат». От первоначальной задумки обойтись только косыми парусами я отказался в последний момент, так как среди поставок были обнаружены хорошо выполненные реи на две мачты и паруса. Верхние реи установили сразу, но без парусов, нижние остались лежать в трюме. Начнем постепенно «выжимать ветра». Вначале под кливерами, а затем введем и остальное парусное вооружение. Три коротких выхода на ходовые, затем нанесли визит в Феодосию, по дороге вдоволь поманеврировав строями. Командирами двух фрегатов я поставил Волоха и Громобоя, которые уже бывали в Средиземке три года назад, а на их места встали их старпомы, приняв на борт выпускников-мичманов из гвардейского экипажа. Все было готово. Загрузили в Феодосии во второй трюм всякой торговой мелочевки и оттуда отошли на Царьград. К исходу вторых суток плавания, ранним утром, подошли к проливу. Там, по-прежнему, нет никаких укреплений и сигнальных башен. Это – замечательно. Нас за «врагов» пока не держат, а все, кто проходит через нас, проверяются на вшивость достаточно плотно. Небольшие суденышки, которые могут пройти из варяг в греки, не представляют для империи никакой опасности. Срубив большую часть парусов и перейдя на двигатели, у фрегатов их два, хотя внешне этого не скажешь: выход воды один, водозаборников два. Делать винты изменяемого шага некогда, как и увеличивать мощность выпускаемых двигателей, поэтому используем проверенную и отработанную водометную схему. В связи с увеличением водоизмещения и парусности пришлось поставить 300 сил. Топливо мы можем получить везде, где есть лес или любая органика. Но используем машины только в портах и в узкостях. Два с половиной часа хода и мы встаем на «наш» причал. Здесь, кстати, стоит и один корвет, второй серии, из Новохвалынска. Командира «арендовали» персы, как для охраны, так и для транспортировки груза. Тоже хорошо, что флот не простаивает, а работает.

Вселенский патриарх папу встречать не приехал, посетил нас позже, после того, как Адриана II увела группа монахов. Но разговор начался с упреков, не из-за папы, а из-за того, что Витсерк попер легатов из Дании и Англии. И патриарх в курсе того, что две крупнейшие державы Европы заключили торговый и военный союз, среди участников которого Византия не просматривается.

– Фотий, не тебе обсуждать с кем и на каких условиях я заключил договор. Рылом не вышел. Носишь свой крест, вот и носи, не лезь в дела других государств. У нас с Византией мир, который мы не нарушаем. Папу, доставленного мне датчанами, я тебе вернул, для суда над ним. Не будет суда – заберу обратно. На этом все. Я с вашей епархией никаких общих дел иметь не желаю. Ты меня понял?

– Не понять, когда главу Вселенской церкви посылают куда подальше, трудно.

– А кто из ваших подзуживал Феофила ликвидировать первокняжие роды? Как до этого ликвидировали Меровингов?

– Они шли той же дорогой, по которой сейчас идешь ты, поэтому и умерли без покаяния. Теперь жарятся в аду.

– Когда ты перейдешь свой предел, тебя точно также сожрут черви, как и всех. И никакая «святость» не поможет. Ты это прекрасно знаешь, как и то, что это просто сказка, придуманная для того, чтобы отбирать у простаков деньги. Иди отсюда. И не пытайся перейти мне дорогу.

– Святое писание все равно найдет путь к сердцам людей.

– Найдет-найдет! «„Очень нужная и своевременная книга!“ – заметил вождь пролетариата, вырывая и комкая ее страницу в уборной». У меня дети учатся читать и писать по другим книгам, я их учу, всех и за свой счет. Их мозги будут заняты совершенно другим, и они точно будут знать: кто такие церковники, и чего они хотят. – я улыбнулся, а патриарха передернуло от этой улыбки. Но поезд уже ушел, империя, которую они поглотили, не могла противостоять Владимирскому княжеству. В драку я не ввязывался, и постоянно находил соратников по борьбе с этим «монстром».

Проведя короткие переговоры с Михаилом и его матерью, и познакомившись с новой женой императора, мы внесли в договор о взаимопомощи статью, разрешающую моим кораблям входить и выходить в Мраморное море. Император имел гораздо меньше претензий ко мне, чем патриарх или его мамаша: товарооборот увеличился, и в казну регулярно поступало достаточное количество средств, что он мог позволить себе новые и новые развлечения. По словам матери, пить он бросил, но очередной ребенок родился с серьезными отклонениями в развитии. Девочка, поэтому ее оставили в живых, но отдали на воспитание в монастырь. В то время, пока я беседовал с царствующими особами, мои сыновья, командиры и штурмана, используя самые большие солнечные часы в мире, созданные Львом Математиком, привели хронометры к точному солнечному времени, с учетом нутации. Увы, более точного способа проверить часы в то время просто не существовало. Для этого требовалось подняться на купол собора Святой Софии по специальной лестнице. С помощью винтов и закрепленного отвеса привести крест в вертикальное состояние. Спуститься вниз и ждать, когда тень от него будет находиться точно на просверленном отверстии в камне на северной стороне стены, которая окружает церковь. Математик дал нам письмо к главному стражу собора, который знал для чего требуется выставлять крест в определенное положение. Все в этом мире делается по блату. И за деньги. Когда я появился на корабле, все было уже сделано, поправка учтена, и можно было отходить, что мы и сделали, с тем расчетом, чтобы к утру быть на подходе к Гелиопонту. Но, ветер был слабым, поэтому путешествие длилось довольно долго, больше 5 узлов корабли развить не могли. Однако переходить на двигатели я не стал, вообще-то, мы никуда не торопимся. У нас длительный отпуск без содержания. На отсутствие денег жаловаться не приходилось, чапаем себе потихоньку и радуемся жизни. Лафа! Всю жизнь мечтал о таком отдыхе. Гоняю пацанов, для которых отпуск не объявлялся, у них «практика». Определяемся, уточняем карты, переводим их на «новую» систему координат. Меркатор-то еще не родился, даже. В картографии сильнее оказался Сашка, ему уже приходилось это делать возле Новохвалынска. Утром спустили яхту и немного погоняли вокруг эскадры, вот только Сашка загрустил, так как вспомнил, что Мила очень любила эту посудину, и они часто гоняли по Бендерскому заливу, когда я где-нибудь отсутствовал или был занят. Через него унылое состояние перешло и на брата, поэтому пришлось их отвлекать погоней за какой-то фелюкой, которую нагнали и купили у рыбаков скумбрии, двух тунцов и несколько лобанов приличного размера. Было это у острова, который дал название этому морю. Здесь с древних времен добывался лучший в мире мрамор, из которого сделаны все римские и греческие шедевры скульптуры. Этот мрамор украшал все дворцы и имения патрициев. Море уже сужалось, чувствовалось течение, корабли пошли резвее, и через четыре часа мы вошли в пролив и остановились только у Абидоса, небольшой крепости у острого мыса, носящего в наше время название Нара. Рухнул еще один миф, связанный с Дарданеллами: никакой цепи, перегораживающей пролив, и в помине, не было. Впрочем, я не слишком и сомневался в этом. Технически невозможно такое сделать в тех условиях. Подвешивать цепь требуется на буях, которые вполне можно и утопить. Роль «цепи» выполняли многочисленные галеры с сифонофорами, которых здесь было достаточно много. Они преграждали путь из Эгейского моря в Мраморное. Но, имевшаяся у меня грамота императора и жезл пра-консула обнуляли все препоны на пути. Задерживаться и принимать приглашение погостить от местного стратига мы не стали. Дела, дескать! Снялись с якорей и через полтора часа прошли мыс Мастусия, выйдя из пролива. Знаменитый «Геллеспонт», описанный в мифах древних викингов, оказался крепостицей: башней, диаметром 20 метров. А пролив больше военных сооружений не имел. Но кораблей у стратига было более 500. Часть из них базировалась в Каллиполе, на европейском берегу пролива. Именно поэтому сюда арабы не рисковали соваться. Трои или ее развалин мы так и не увидели, но темнело быстро.

Точных карт у нас не было, поэтому я «выбрал» магнитный курс 210⁰, при неизвестном склонении, и мы пошли, как я предполагал в сторону Афин. Я хотел попасть в пролив между Андросом и Эвбеем. Идти порядка 120–130 миль, по моим данным в этом направлении навигационные опасности отсутствуют. Пролив между островами судоходен даже для крупных судов. Лаг у нас был, правда, относительный, но электрический и со счетчиком пройденного расстояния. Так что, идем, вроде как не вслепую, но блин горелый: я в этих местах без карт никогда не ходил! Маяков нет, да ничего нет. Валяется на столе какой-то рисунок, назвать который картой язык не поворачивается. Обозначены Тенедос, рядом с ним Лесбос, это слева. Справа – Лимнос, какой-то Галоннес, не знаю такого, и Скирос. Ночь темная, ни одного огонька, да еще и новолуние. Никаких МППСС (международных правил предупреждения столкновений судов). Огни никто не носит, а ночью просто лежат в дрейфе, бросают плавучий якорь и «неси меня течение». А с мостика ни хрена не видно, все парусами закрыто. Впередсмотрящих у нас трое: один на фок-мачте сидит, двое на баке смотрят вперед-вправо, а второй влево. У них даже бинокли есть, но будет ли от этого толк? Мне, честно говоря, было неуютно, но деваться некуда. Брожу по ночному кораблю, решив не доверять никому «собаку». А тут еще и побежали неплохо, как только вышли из-за Имброса. Лаг 13,4 узла показывает. Остальные корабли тоже не отстают, идем кильватерной колонной примерно в полутора милях друг от друга. Несем огни, как «положено» по уставу, мною же и написанному. Но нехорошее предчувствие меня не обмануло!

– Суда в дрейфе прямо по курсу! – послышался голос впередсмотрящего из вороньего гнезда. Тут еще требуется понимать, что кричать ему приходится против ветра и через паруса. Так что разобрать, что он кричит несколько сложновато. А он еще и не догадался рупор использовать. Нет, связь надо делать вышел на наветренный борт, но там пока ничего не видно. Огни никто не носит. Я, наконец, их увидел: небольшие одномачтовые, практически незаметные на фоне воды, их довольно много, и, хотя лежащее в дрейфе парусное судно при приближении к нему другого, обязано сняться с дрейфа, показать свой галс и маневрировать в зависимости от того, какой галс оно сможет показать, но судя по всему эта «армада» мирно дрыхнет, поэтому я дал команду отвернуть на двадцать градусов вправо, а сигнальщик просемафорил это на сзади идущие корабли эскадры. Я убедился, что они изменили курс, и пошел на бак, так как взяли на ветер, и была необходимость удостовериться, что угла отворота достаточно для расхождения. Вроде проходим чисто, но что они делают довольно далеко от берега? Чуть позже это стало известно: рыбаки! Мы чуть не въехали в кучу сетей, которые дрейфовали справа от этой гоп-компании. Еще поворот, уже под ветер, и только после этого на рыбаках кто-то проснулся и показался какой-то огонь.

Ну, а виноват во всем оказался я сам. В порыве соорудить нечто «супер-пупер», не учел двух маленьких деталюшек: обзора вперед и того обстоятельства, что паруса вытягиваются. Гик на фоке и четыре кливера с неправильно выкроенным углом между задней и нижней шкаториной закрывали обзор по подветренному борту. Ничего! Парусов у нас взято с большим запасом, поднять гик на фок-мачте не представляет большой сложности. Утром провели аврал и расчистили обзор с мостика. Какой-никакой усилитель у меня был и соорудить нечто вроде телефона удалось за пару дней. Дольше пришлось учить им пользоваться. Ну а в пролив Кафиреа мы не попали, пришлось подворачивать, причем значительно. В чем дело – было непонятно. Либо здесь течения, либо карта врет, как сивый мерин. Поправку компаса я проверял ночью. В ней сомневаться не приходилось. И тут меня как по голове стукнуло! Все придется переделывать и пересчитывать! Северный полюс, начиная с первого года нашей эры, не имел полярной звезды! Он находился между Бетой и Альфой Малой Медведицы, так что, виновата поправка компаса. Ну, а виноват во всем оказался я сам. В порыве соорудить нечто «супер-пупер», не учел двух маленьких деталюшек: обзора вперед и того обстоятельства, что паруса вытягиваются. Гик на фоке и четыре кливера с неправильно выкроенным углом между задней и нижней шкаториной закрывали обзор по подветренному борту. Ничего! Парусов у нас взято с большим запасом, поднять гик на фок-мачте не представляет большой сложности. Утром провели аврал и расчистили обзор с мостика. Какой-никакой усилитель у меня был и соорудить нечто вроде телефона удалось за пару дней. Дольше пришлось учить им пользоваться. Ну а в пролив Кафиреа мы не попали, пришлось подворачивать, причем значительно. В чем дело – было непонятно. Либо здесь течения, либо карта врет, как сивый мерин. Поправку компаса я проверял ночью. В ней сомневаться не приходилось. И тут меня как по голове стукнуло! Все придется переделывать и пересчитывать! Северный полюс, начиная с первого года нашей эры, не имел полярной звезды! Он находился между Бетой и Альфой Малой Медведицы, так что, виновата поправка компаса. И я, точнее, привычка ориентироваться на Полярную звезду. Поэтому в пролив мы не пошли, отвернули левее, нашли неплохую бухту и высадились там. Погода вполне неплохая, туч нет, будем искать то место, где находится «крыша мира». Заодно перекроим кливера и немного приподнимем бушприты на всех кораблях и перенабьем стеньги и ванты фока. Ломать – не строить! Настроив все х на работу, сам увалился спать, пока запах жаренной рыбы не разбудил меня на обед. Фрегаты строились уже с соблюдением всех канонов парусного кораблестроения: корма была отдана командному составу и кают-кампании, с отдельным камбузом, дабы не таскать бачковыми еду в кубрики с кормы на бак. Там есть отдельный камбуз, хотя все провизионки находятся в корме, кроме расходной на баке. Туда выдается продовольствие на один или несколько дней, в зависимости от погоды. Столовой для экипажа нет, личный состав питается либо на палубе, либо в кубриках. Кораблики не слишком большие, но больше каравелл Колумба. Однако, из-за отсутствия рефрижераторной установки, скоропортящиеся продукты на судне не хранятся. Есть «живой уголок» в первом трюме, но основной запас – это солонина, копчености и консервы. Это направление я и Милаша постоянно контролировали и развивали. Тем более, что жесть и олово у нас давно были, и машинка по закрутке не слишком большая сложность. Консервы требовались всем. А вот аммиачный холодильник существовал только в замке. Остальные пользовались по старинке ледником. Ну и две ледяные пещеры с выходом вечной мерзлоты в княжестве имелись, естественно не на берегу океана, как у незадачливого «космонавта», попавшего к дикарям. (Физику требуется учить, а не проходить мимо, товарищ Ивар Рави). Кстати, памятуя о жизни на Северах, могу сказать, что олешки, забитые в 1938 году, их шейка шла на ура в 1984-м. Хранились они в леднике неподалеку от поселка Черский. У них срок хранения подходил к концу. Там лежал стратегический запас продовольствия на весь Союз. Делов-то куча! Горизонтальный штрек пробить в какой-нибудь «некаменный» холм, поставить ворота и охрану, а то и просто присыпать место и ждать апокалипсиса, с картой размещения таких закладок.

Но, как человек проживавший в тех местах, не столь отдаленных, пусть и в длительных командировках, а не на постоянной основе, я хорошо знал проблему «однообразного питания», и о его последствиях, в виде проявлений авитаминоза по витамину «С», ударов по печени прочая, прочая, прочая. Поэтому у нас на борту присутствовала квашенная капуста, моченая клюква, был чеснок и лук, и существовали рассады ячменя, ржи, были семена лука, перья которого входили в рацион на постоянной основе. Хотя, пока идем по югу и вблизи городов и поселков, этой проблемы как бы и не существовало. Даже молоко и свежий творог на столах присутствовали. Прямо из трюма, из «живого уголка», а матросы отлично справлялись со стойловым содержанием животных. В те времена они жили в семье, все, кроме свиней. Хищников по лесам бегало много, поэтому в деревнях хлев находился там, где в современных сельских домах находится веранда. То есть войти в дом можно было только через хлев, и он не всегда отделялся стеной от основного места проживания. Для свиней строили отдельно свинарники, из-за запаха. А козы, овцы, коровы и лошади жили зимой в доме. Так что, особых проблем с содержанием животных не было. Вот и сейчас, часть матросов с косами с самого утра накосили сена, а теперь его подвяливают на жарком южном солнце.

Я макнулся в море, прямо с борта, благо, что штормтрап вывален. Только нырнул и сразу закричал Саньке:

– Бегом в каюту! Тащи маски трубки и ласты!

Во-первых, несколько, весьма приличного размера, черепах лежало на дне в 5–7 метрах от поверхности. А во-вторых, под нами было просто море омаров. Они прятались между камнями, но это у них плохо получалось. Славик приволок маску и ласты мне, сбросил мне линь. Санька «столбиком» плюхнулся в море, и мы втроем, привлекая к тяжелой работе экипаж, которому пришлось вытаскивать четырех черепах с помощью тонкого линя, а, кроме того, спустить шлюпку, в которую мы вываливали раков. Нанырявшись, и подустав, вылезли на борт, нас окатили пресной водой, и мы легли на мостике на горячие доски палубной настилки, в ожидании пока отварят раков. Из-за весьма специфичного продукта, я выставил для экипажа бочку с пивом, его готовили на корабле, входило в рацион, а вот умельцев разделывать черепах и их готовить сразу не нашлось, включая меня. Суп и жаркое из зеленой черепахи я ел, но как она разделывается и готовится просто не знал, поэтому они пополнили «живой уголок» до выяснения особенностей их приготовления. Ну, а ближе к ночи мы выбрались на берег с подобием теодолита. Долго устанавливали треногу, горизонтируя ее. Градус – не метр, который я установил произвольно. Говорят, шумеры использовали 60-тиричную систему счисления, от которой и произошла эта единица. Для изготовления лимбов была использована оптическая система, а мелкая резьба позволяла получать очень неплохую точность измерения углов. 12-ти кратный бинокль позволил найти две тусклых звезды неподалеку от Бета Малой Медведицы в направлении которых должен был находиться северный полюс Земли. Но само вычисление заняло четыре часа, по хронометру, и мы фиксировали изменение положения четырех звезд в приполюсном районе, благодаря чему я высчитал истинное положение полюса и подсчитал поправку. Она составила 7⁰34’27" к востоку. Поправка по широте 4°48′21″. Нормалек! Заодно поправили и точное время, приведенное нами к этой самой нутации. Записали поправку, и утром снялись я якоря, продолжив путешествие. Надобность заходить в Афины отпала, тем более, что они были захвачены арабами и входили в Критский Халифат. Но не все так просто в этом мире! На проходе пролива Стено Кеос из Корессии наперерез устремилась византийская галера. Пришлось спустить паруса, оставив два кливера и бизань, чтобы управляться. Вчера вечером мимо нас прошла фелюка с римскими парусами, так что нас ждали, несмотря на раннее утро. Снизу прокричали. Что имеют послание императора Михаила пра-консулу. Они подошли ближе и на выброску прикрепили свиток. Византия продолжает использовать пергамент, а не бумагу.

Витиеватый слог письма меня не смутил. Михаил просит помочь взять Афины, которые потеряли еще до Феофила, благодаря чему удалось свергнуть его предшественника. Вялотекущая война с Критским халифатом шла в течении более 45 лет. Войска от города не отходили, но арабы снабжали свои войска исправно, поэтому удушить город блокадой не удавалось. Нашей задачей было поддержать высадку десанта у Лемоса и установить жесткую морскую блокаду города, прекратив поставки продовольствия. Три легиона скутатов сейчас находились на Кеосе, и были готовы к высадке. Несмотря на то обстоятельство, что я «в отпуске», полностью проигнорировать просьбу императора, да еще и в условиях, когда я поссорился с патриархом, мне было невыгодно. Мало ли чего могут придумать, пока я по морям скитаюсь. Поэтому подворачиваем к Корессии, и через час на борту состоялось совещание со стратигом Варсонофием и четырьмя турмархами.

Их план высадки и последующего штурма с южного направления мне категорически не нравился. В результате они уткнутся в реку Иллисос, подъемный мост у Итонийских ворот и мощный огонь из замка Зевса. Да и топать замучаются: 16 километров по покрытому строениями берегу, узким улочкам деревень, с каменными домами, и гористой местности, каждая складочка которой будет использована противником, чтобы пустить вар или кипяток, расстрелять из длинных луков не слишком дисциплинированную пехоту Византии, или подвергнуть ее атакам конницы.

– Предлагаю высадиться непосредственно в Пирее и Фалеруме. Захват Пирея поставит арабов на колени.

– Там стены без ворот, а входы перекрыты цепями и огневыми машинами.

– Но Сулла как-то взял Пирей и Афины. И атаковал именно Пирей. И арабы взяли Афины через него.

– Они проникли в город, как купцы, а до этого организовали тайное общество мусульман, которые и захватили Главные морские ворота и опустили цепь.

– Вот и замечательно. Начинайте погрузку и перебрасывайте войска на Энопию.

Стратиг и его подчиненные несколько недоуменно посмотрели на меня, но война не предлагает демократии.

Мы прошли чуть дальше и занимались конвойной службой двое суток, пока Варсонофий преодолевал 70-ти километровый путь со своими скутатами. Снабжение своих войск арабы организовали через соседний остров Саламина, подкупив нужных людей в византийском войске. Оно было наемным. Пролив святого Георгия ночью просто кишел различными лодочками, а к утру все затихало, как и не было. Понятно, что при таком количестве глаз и развитой разведке, наши приготовления не остались без внимания Умара ибн Саид ибн Абу – Хафса, сына эмира, правителя Афин и местного халифа. Он же был и главнокомандующим. При этом, большинство населения оставались греками по национальности, арабов было совсем немного, но было достаточное количество кулябов, причем уже обтертых в боях, некоторые из которых были сыновьями и внуками таких же кулябов. Местный эмир не слишком страдал от безденежья: Крит – морская столица Средиземноморья. Судовых сборов и бакшиша вполне хватало, для того, чтобы задавить торговлю остальных конкурентов. Захват Афин – был чисто коммерческой операцией.

Но меня эти подробности мало интересовали. В ночь на четвертые сутки операции мы тихо высадились на остров Липсокутали с 12-ю минометами, и дождавшись, когда подойдут галеры византийцев к траверзу острова, нанесли удар по Пирейскому порту, укреплениям с обоих сторон ворот, а заодно ударили шрапнелью по плавсредствам в проливе святого Георгия. Паника началась отменная. Мины, которыми били по причалам, были зажигательными, начиненными белым фосфором, что немедленно вызвало сильнейшие пожары. Как на причалах, так и на воде. Две группы гвардейцев подорвали цепь, действительно преграждавшую проход и вывели из строя мехи воздуходувок. Охрана сбежала еще до этого, так что высадка прошла без потерь и скутаты, выстроившись непробиваемой стеной-черепахой двинулись между «длинными стенами» на Афины. Несколько залпов шрапнели в момент начала штурма города позволили тяжелой пехоте ворваться туда, тем более, что гвардейцы их не оставили, и смогли серьезно повредить взрывами Пирейские ворота города. Организовать сопротивление противнику не удалось. Но на этом наше участие в этой войне закончилось. Следовать на Крит я отказался, так как арабы либо надежно спрятали свою казну, либо ее растащили скутаты, либо держали здесь только незначительную сумму. Запрошенных мной 2 миллиона статеров у стратига не оказалось, возвращаться в Царьград из-за этого совершенно не хотелось, поэтому я продолжил «отдыхать», но теперь с новым титулом: арабы меня назвали «ибн Искандер». Уважительный титул! Вполне по мне, и я поправил, чуть поджимавшую мне лоб, корону Российской Империи.

Они все мечтают о том дне, когда я проглочу то, что не смогу съесть, и сдам свои секреты. И у них появятся бездымный порох, бесшовные трубы, нарезное оружие и оптические приборы, а заодно, и двигатели для судов. Наивные индейцы! Да, мне не требовалось ссориться с Михаилом III, поэтому я принял участие в первом акте Марлезонского балета. Ведь мне и Критский халифат или теперь эмират, не требуется. Это моя дорога в океан, вторая, кстати. Первую я уже проложил, но опробую ее на обратном пути. Витсерк, со всей убежденностью варвара и язычника, просто выгнал в шею проповедников из двух своих королевств. «Король» он – такой же условный, как и я – князь. Мы – выборные, а не наследные. Я, пока, не имею никакого влияния на Руси. Так, удобное приобретение, для того, чтобы грести больше. Почти каждый город – самостоятельное государство в государстве. а случись чего – отвечать придется мне. Ответим. Пусть побарахтаются без меня. Больше чем уверен, что все, что привезли и привезут еще из Персии, пойдет за звонкую монету, а мне постараются скинуть всякую муть франкскую или ВРИ (Великой Римской Империи). С золотишком и серебром в Европе тяжко! Медь есть. Вот и скупим ее. Но по моему курсу. Это всем не понравится, но Минай имеет достаточно средств, чтобы подготовить достаточное количество войск. Поэтому мы уходим на юг, огибая Пелопонес, в сторону Крита. Идем в пролив между Китирой и Андикитирой. Мы не торопимся, обошли вновь Кеа и прошли между Кикладскими островами, чтобы нанести их на меркаторскую карту. Вот первое, что сделаю, вернувшись домой, это заведу картографическую службу флота. А выбирать буду из тех, кто аккуратнее и старательнее выполняет сейчас эти работы. Описав и нанеся более 40 островов и отдельных скал (здесь когда-то взорвался огромный стратовулкан, поэтому на Лесбосе есть музей окаменелых деревьев, часть из которых уже не встречается в Средиземноморье. Так что, местечко не самое приятное для судоходства, особенно поздней осенью и зимой.) Пройдя 216 миль вошли в Китирский пролив, с той же целью: привязать к карте семь скальных банок и два острова. И вышли из мелководной части Миртонского моря, выйдя в самую глубоководную часть Средиземного и Ионического морей. Работа велась только днем, ночью, как и все отстаивались на якоре. И даже пострелять пришлось: несколько фелюг попытались сблизиться ночью и взять нас на абордаж. Пиратство на море вечно, но соваться на три очень больших, по теперешним понятиям, кораблика, а они, явно, самые большие в мире, а книгу Гиннеса еще не изобрели, это надо быть полными отморозками. И да поможет им ихний бог! Кем они были – кто его знает. Ситуация сейчас тут такая же как в Югославии в конце века: одеты одинаково, говорят на одном языке, но друг другу глотки режут. Плавали, знаем. Они сейчас у меня по правую руку. Так что места здесь знакомые, воздушные.

Глава 25. Халифат, как он есть

Четверо суток, пока сыновья, штурмана и курсанты активно носились по палубе с дальномерами и теодолитами, вставали на якорь, определяли дистанции и углы, я занимался тем, что переделывал звездный глобус. Я же его сделал, ориентируясь по Полярной звезде, поэтому требовалось переносить точку полюса мира относительно основных звезд. Занятие довольно дурацкое и трудоемкое. Шарик с сеткой изготовить не так и сложно, а вот «сдвинуть» координаты каждой звезды оказалось несколько сложнее. Тем не менее, табличные данные у меня были, я же их не из головы брал, а путем наблюдения в течение нескольких лет из «обсерватории» на башне замка. Как я тогда не дотумкался проверить эфемериду Полярной – для меня загадка! Но факт есть факт, никуда не денешься. Калькуляторов здесь нет. Что-то вроде «Феликса» я сделал, но 60-тиричный счет ему не под силу. Поправки приходилось вносить вручную, а потом выставлять глобус по этим углам и наносить точку для звезды, уточнять ее «размер», светимость, и делать окружность необходимого радиуса. Затем подкрашивать одним из четырех цветов. Работал по созвездиям, затем соединял их линиями и подписывал латинскими буквами, иногда с названиями. Если их помнил. Но к переходу через Ионику и центральную часть Средиземки я успел. Здесь расстояние достаточно большое: 378 миль, идти пару суток вне видимости берегов. Поэтому объявил астрономические вахты, и гонял всех до седьмого пота, определяться всеми доступными способами. Секстанов на каждом из бортов было шесть-десять штук. Мы их с Львом-Математиком наделали достаточное количество, но беда в том, что мои курсанты, да и штурмана экипажа моря не видели. Каспий? Да, там теоретически можно идти вдоль по счислению, но с запада высокие горы, по которым легко можно ориентироваться. Видимость берега там достигает больших величин. Даже если держаться середины озера, то западный берег виден. Или через пару часов можно подойти на такое расстояние, что он будет виден. Да и навигационных опасностей там не слишком много. А так, от берега до берега в самом широком месте меньше суток хода. Здесь в два раза больше расстояние, и есть необходимость проверить таблицы. Часть штурманов работает без поправок к ним. Вторая часть вносит мои поправки. Так как курс один и тот же, то посмотрим, кто будет более прав. «Старый курс» ведет нас в пролив между Мальтой и Сицилией, новый – к городу Сиракузы. На этот раз мы с небольшой невязкой вышли к Сиракузам. Почему сюда? Рознег обещал помочь и снять блокаду, установленную арабами из Туниса и Испании. Но так получилось, что два раза прошел мимо: вначале искал данов, а затем снова их искал западнее Сицилии. С минимумом войск ему соваться сюда было совершенно не с руки. Нам это сделать несколько проще. Для этого у нас есть кое-что в запасе. Мы еще только появились на горизонте, когда вдоль всего побережья южнее Сиракуз начали подниматься столбы дыма. Таким образом арабы сообщали своим, что приближается какой-то флот. Мачты у нас довольно высокие, вот и видно издалека. Да и горушки здесь не самые маленькие. Вялотекущая война продолжается здесь с 827-го года. Дважды арабы пытались взять Сиракузы, но крепость отбивала их атаки. Заключив союз с берберами, амир Ахмад ибн Мухаммад аль-Аглаби значительно потеснил пап и Византию, высадившись в Калабрии, в Сардинии и в Апулии, при этом он сумел блокировать Мессинский пролив, и города Сицилии начали испытывать недостаток питания. После его смерти недолго правил амир Зиядет, а затем власть перешла к его племяннику Мухаммеду II. Тот для завершения войн подготовил захват Мальты и оставшихся под византийцами городов-крепостей Сицилии. Ветер, как назло начал стихать, по мере того как росла плоская пирамида Этны, хорошо видимая с моря. Штиль меня даже больше устраивал, тем более, что арабы стягивали силы к Сиракузам. Они уже могли видеть, что идет всего три корабля. У них же с двух сторон к крепости стягивалось более двухсот одномачтовых суденышек, больше частью галер, и небольшое количество фелюк с рейково-разрезным парусом. Подсчитав противника, я просемафорил на остальные корабли подготовить машины, пожарные и оросительную системы. И подойти ко мне ближе. Коротко поставил задачу и, подойдя к форту Capo Murro di Porco, в трех милях от берега мы начали быстро убирать паруса и перестраиваться в строй фронта. Арабы вначале растерялись, а потом налегли на весла. «Противник сам! спустил паруса, а весел у него нет! Банзай!» То есть, «Хурра!» «Алла! Я в бар!» Но три баковых орудия выдали три шрапнельных снаряда чуть выше вражеских мачт, а корабли дали ход, приблизившись к куче-мале, которую устроили те, кто потерял управление или просто решил удрать подальше от страшного грома со стальными пулями. Кораблики у арабов низенькие, больше лодку напоминают, палуб нет, в качестве шпангоутов – выгнутые ветки деревьев. Продольная схема набора. А на них прет три дубовых фрегата, с трехслойной обшивкой и смешанным набором, к тому же вооруженных нарезной артиллерией, все в шапке брызг от орошения и с пятью лафетными стволами у каждого, мечущих тяжелые струи воды на расстояние до 200 метров, которые вышвыривали абордажные команды за борт, сметали гребцов и прорывали паруса. Орудия при этом не молчали, а накрывали групповые цели. Но снаряды я приказал экономить, и расходовал их только на опасные цели. Времени много не понадобилось. Смятение в рядах противника вызвали первые же выстрелы и разрывы, и они думали только об одном: побыстрее унести отсюда ноги. В основном, мы использовали оружие не совсем летальное, но жители пустынь то ли плохо плавали, то ли нацепили на себя кучу доспехов, в общем, спасшихся было не слишком много, в основном, гребцы. Но тут же появилось множество акул, взрывов в воде не было, а отчаянно барахтающихся людей было много. Гоняться за отдельными галерами мы не стали. Два корабля крейсировали на рейде, а я на флагмане вошел в гавань города. Предварительно дал выстрел из пушки по месту, где арабы собирали штурмовую башню. Кого я больше напугал, я так и не понял, потому, что долго пришлось ждать представителей осажденных.

Прибывший, наконец, стратиг Эфремий сразу спросил о продовольствии. Город хоть и небольшой, пол квадратного километра, может чуть больше, но жителей с гарнизоном почти 6000 человек. Такую орду нам не прокормить, но проводить их суда до Катании мы согласились. В результате: из соседнего города Августо арабы отступили, и открылся сухопутный коридор для доставки продовольствия. Блокаду арабы сняли в тот же день, вот только не знаю, надолго ли. Пообещать я им ничего не мог. Собственно говоря, именно здесь я понял, что Византия обречена. Константинополь – большой город, в Афины я не попал, они даже больше Константинополя, но застроены хаотично и городом считается только то, что за стенами. В Константинополе я бывал только в одном районе, возле дворца. Как выглядит жизнь в других районах – лично не видел. Здесь, в Сиракузах, я увидел то, что видел в Белграде в 1999-м. Здесь, точно также, армия была отдельным механизмом государства. Она воевала, а остальные сидели в многочисленных кофейнях, обсуждали удачно проведенные сделки, растущие цены, инфляцию, отсутствие товаров из Африки, которые раньше можно было выгодно продать на Север, императоров, допустивших такое безобразие, экзарха Равенны, который не хочет оказать помощь городу, автокефалию, и палец о палец не ударяли, чтобы укрепить оборону города. «Я плачу налоги, мне должны». Думаю, что многие из вас, читатели, ясно представляют такое общество. Сами такие. Плюс арабы, в руках которых теперь находились карфагенские (ливийские) золотые копи, предпочитали «грузить ослика», создавая таким образом агентов внутри города. Историю «покорения» Сиракуз я знал: наемники просто откроют ворота, а дальше начнется резня. Пока, временно, арабы отступили вглубь острова и четыре оставшихся византийских города-крепости получили возможность общаться между собой и даже выслали в Неаполь делегацию с просьбой о помощи.

В самих Сиракузах удалось только пополнить запасы пресной воды, а Катании закупить свежие фрукты и несколько видов капусты. Предстояло преодолеть 2300 миль, без единой остановки, так как дальше идут города халифата, с которым мы несколько враждуем, от дома и берегов Персии, до Гибралтара. Так что имеем фронт длиной более 8 тысяч километров, если считать всех их вассалов и сюзеренов. В Гибралтаре тоже сомнительно, что удастся принять воду и продовольствие. Основные надежды я возлагаю на Канарские острова. Ну и на военную силу. Расход боеприпасов был не слишком велик. Сразу же после боев, когда использовали двигатели, то закупали солому и опилки, и запускали газогенераторы для получения жидких фракций. Но отдохнуть экипажу на берегу я не дал. В памяти существовала «заколочка», что распад амирата Ифрикия начался именно в это время, когда вместе с караваном из Мекки туда привезли чуму. Произошло это во время правления Мухаммеда Второго, войска которого только-что отступили от стен города. Нам только этого не хватало, поэтому воду взяли непосредственно в Сиракузе, там есть источник прямо в крепости, называется Аретуза. Здесь еще не ступала нога араба, овец купили через агента, в 15 милях севернее. А окончательно продукты погрузили в Катании. Вышли из Мессинского пролива, путних ветров не было, пошли потихоньку вдоль берега к Гибралтару. Скорость минимальная, больше 4-х узлов не выжать. Выставили, в дополнение к кливерам, «пузатики», чапаем помаленьку, деваться некуда: море кругом, а ветра нет. Ползем помаленьку на запад. В 12 часов, когда я принял вахту, мы прошли траверз острова Кастелло, магнитным курсом 263 градуса, двигаясь с сторону Палермо, которую арабы называли Аль-Мадина или Аль-Вагина. Я уже сменился и обедал, когда кают-кампанию спустился Светослав:

– Пап, там какая-то посудина отошла от берега, на многоножку похожа. Три галеры ее сопровождают. Добавить парусов?

– Квас будешь?

– Буду, жарко! Ты не ответил.

– Доем седёлко, оно у Малоеда (самый толстый кок на флотилии, но готовил бесподобно!) отлично получилось, и поднимусь. Посмотрим, что за «сороконожка».