Зелёный змей Урала [СИ]

В общем, взаимных обид у папы и патриарха накопилось изрядное количество. Сам разгром Папской области князь поручил сделать другим людям, варварам, которых купили ограбить своего старшего брата. Сам он дает совсем небольшое войско, но без помощи которого будет сложновато добиться быстрой и решительной победы. Покушение на жизнь правящего князя, принятого в Византии и объявленного ее союзником – это однозначно преступление. У церкви нет права покушаться на жизнь монархов, она часть монархии, охраняет властителей от народа. Рассмотрев предложение князя с этой точки, патриарх собрал малый собор. Да, во всех епископах он не мог быть уверенным, но эти шесть человек он знал достаточно хорошо.

– Он продолжает действовать как наш союзник. Сам объявил мне, что снижение активности наших противников на юге и юго-востоке – его рук дело. Он приструнил арабов, и ударил по самому больному месту: по торговле с Китаем. Теперь он берет товары в Новохвалынске и через новый канал направляет к нам. По его мнению, халифат почит в бозе уже в ближайшее время. Денег платить армии у них нет. Халифаты Средней Азии отделились и заключили мирный договор с Владимиром. Прекратилась поставка новых кулябов и лошадей в Аравию. Теперь он предлагает нам покончить с расколом церкви. Он, конечно… – тут патриарх сделал большую паузу, подбирая нужное слово, – не христианин, но, как мне кажется, он и не варвар. Кто он по вере мне выяснить так и не удалось. Не иудей и не мусульманин. Он как бы стоит над религиями.

– Обожествляет себя? – с усмешкой спросил архиепископ Павлий.

– Этого я не заметил. Только что… не считает нас «святыми».

– Тогда он дьявол и искушает нас! – хором заявили все «священники».

– Бог отец и вся святая троица – есть миафизиты, у них как божественные, так и человеческие черты, братия. Не впадайте в словоблудие! Диавол не стал бы нам предлагать богоугодное дело: самим заделать раскол. Его войско разобьет войска Людовика II, освободит нам дорогу. Это – мессия. Святое дело.

– Ход мыслей этого варвара мне нравится. – высказался архиепископ Захарий, – Папу давно пора приструнить, с его папоцезаризмом. Мнит о себе бог весь что! Что он посланник бога на Земле. Тьфу! Придет вот такой вот Владимир, и развеет его прах по ветру! Тоньше надо действовать! Тогда и паствы будет больше, и императоры будут благосклоннее смотреть на те благие дела, что мы делаем.

Мне же не дали по-человечески поспать, так как вслед за патриархом потянулась куча людей, которым требовалось со мною немедленно переговорить по неотложным вопросам. Михаил прибежал жаловаться на мать, мать на Михаила, прибыла и ныне царствующая Евдокия, с жалобами на все семейство и горькую судьбину. Просила не покинуть в несчастье и забрать с собой во Владимир. «Зачем?» – подумал я и сослался на пункт нашего договора с Византией, что мы не вмешиваемся во внутренние дела империи. Затем вернулся Патриарх со своими епископами, благодаря чему получили свободный проход через Дарданеллы, которые перекрыты цепью в самой узкой части. Короткий сон и я снова во дворце, но император и весь его двор спит, я же посетил университет, где проходят обучение «мои студенты». Увы, четверых из них придется забирать из-за неуспеваемости и разгульного образа жизни. Это не совсем так, но официально, по бумагам, один прогульщик и пьяница, двое поддались на уговоры попов, а четвертого я решил забрать потому, что в кабинете Льва Математика обнаружил работающий вентилятор, сделанный нашим «кулибиным». Небольшой, работающий от электрохимического генератора. Проказника звали символически: Неждан Тоев. Вот уж точно: нежданчик! Отличник, любимец Математика. Я понимаю, что это – примитив, и он будет взрывоопасен. Но гораздо больший взрыв произойдет в головах у ученых. Со слов проректора, эту игрушку ему принесли вчера и просили отдать мне. Он еще не разбирался: как это работает, но несомненно, это открытие века. Но когда я сказал, что забираю четверых, в том числе Нежданчика, до Льва стало доходить, что что-то тут не так. Видя, что уговорить меня не удается, Лев заявил, что в этом случае он едет во Владимир. Пришлось забрать его и остальных «студентов». Нежданчика поставил рядом с собой в колесницу, ну и дал волю чувствам.

– Ты зачем это отдал Математику?

– Я не знал, когда вы появитесь в университете, княже. В девять хор мы должны были уехать в Евдом, а еще вчера было известно, что вы сегодня уходите. Из Евдома мы бы прибыли обратно через три – пять дней. Я все упаковал и попросил проректора, я у него в группе, отдать вам.

У меня просто слов не осталось, печатных, чтобы выразить свое негодование по этому поводу. Знать бы где упаду – соломки бы постелил! А тут такая задница!

– Лев, когда я вошел, крутил ее в руках. Сказал, что мешок сильно надулся и он решил посмотреть, что там внутри.

– Кнопки нажимал?

– Да, вентилятор начинал вращаться.

– Надо было слить спирт! Но я боялся, что вы, княже, не поймете, что это такое.

– Бомба это, выделяемый водород рано или поздно превратится в гремучий газ.

– И что делать?

– Дома поговорим, в университете.

Радует только одно: у Математика не было времени разобраться в приборе. Он мне говорил только о том, что из этой штуки выйдет отличный привод для его «игрушек». Неждана я с корабля больше не выпустил. Его вещи привезли на корабль гвардейцы вместе с остальными вещами студентов. Чуточку попозже я вспомнил этого мальчишку, который помогал мне делать первую электростанцию на верхней плотине. Сам дурак! Не стоило его отправлять сюда. Хорошо еще, что он оказался нормальным человеком, иначе бы уплыли мои секреты в известном направлении. Времени постоянно не хватает за всем следить и всех помнить. Из-за Льва задержали отход на четыре часа, но оставлять его тут я уже сам не хотел. Прибыл он с опозданием, извинился, сказал, что его не отпускал Михаил, которому он пообещал вернуться через три года, запустить первый университет и вернуться. Уже в море я ему сказал:

– Вы понимаете, что пути назад у вас не будет.

– Да, я знаю, я помню наш разговор с вами три года назад. Через три года мы скажем ему, что я умер. Из тех 12 человек, которых прислали вы, я отобрал восьмерых, и постоянно с ними работал. Я узнал от них столько нового, что просто ждал вашего появления, чтобы дать вам клятву верности и стать вашим подданным. Я считал себя непревзойденным механиком и человеком, который знает о природе вещей если не все, то очень много. Знания этих мальчишек превзошли все мои ожидания. Рядом с ними Птоломей выглядел бы глупцом. А они это знают после обычной школы. Поэтому я решил, не взирая на возраст и «положение в обществе», еще раз пойти учиться. В Ваш университет, государь.

– Кроме должности ректора я вас не вижу в другой ипостаси. И еще одна проблема: у нас все пишется на нашем языке новым алфавитом.

– Я это знаю, и уже готов работать с документами и учебниками. А научиться говорить – дело двух-трех месяцев. – при этом он сразу попросил всех, кто знает латынь и греческий, не потворствовать ему в его слабости, и говорить только по-русски. Пока поднимались вверх по Волге и Каме, он научился достаточно бегло говорить. Но по приезду осознал наличие огромного дефицита преподавателей, и сделал то, что требовалось сделать еще много лет назад: создал специальные курсы для учителей, этого я не делал, обходился кратким внушением будущему преподавателю или использовал грамотных воев, которым установить дисциплину в классах было проще и легче, чем толково объяснить материал. Приходилось расписывать им весь краткий курс предмета, а уже они добивались того, чтобы подопечные знали его, «как отче наш». То есть, в школах у нас процветала «зубрежка». Это не есть хорошо, но других преподавателей просто не было. Во-вторых, Лев знал очень многих способных и толковых студентов-выпускников Магнаврской высшей школы, которым он написал письма, и попросил меня переправить это в Царьград. Сделал он это еще до прихода в Белую Вежу, так что Всесвет, оставшийся в Константинополе за посла, уже организовывает переправку согласившихся ученых во Владимир. Рознег, как я уже писал, возглавил отряд из трех корветов и транспорта, и ушел еще раньше нас из Византии.

Глава 20. Она у нас будет, государь!

Ну и, коротко, о том, что представляли из себя «флоты мира» того времени, и почему я решился отправить столь небольшой отряд в Средиземное море. Основным оружием кораблей, со времен Древней Греции и Персии, оставался таранный бульб-ростр. Наиболее распространенными были модели с двумя рострами в носу и корме, выполненные в форме вельботов. Это позволяло менять направления движения без разворота на 180⁰. На баке лежало такое же рулевое весло и была уключина, куда оно вставлялось при необходимости. Ракс-бугель и шкив фока-фала допускали разворот реи паруса на 180⁰ в случае необходимости. Большинство «крупных» кораблей имели один прямой парус. «Римское» парусное вооружение, рейково-разрезное, имело ограниченное количество кораблей, все из которых были небольшого водоизмещения. Эти корабли могли ходить против ветра, но отсутствие верхней палубы часто служило причиной того, что на крутом бейдевинде, из-за заливания или заныривания в волну, они могли быстро пойти на дно, поэтому использовались только для каботажа. В морях и океанах капитаны старались в бейдевинд не ходить. Там, при такой конструкции судна, можно было потерять его и весь экипаж в долю секунды, потеряв продольную остойчивость. Мои корветы и транспортно-десантный корабль имели верхнюю палубу и были не ограничены в выборе курса. Да и могли выдержать достаточно сильный шторм. То есть, превосходили по этим параметрам все корабли мира. К тому же имели пусть и слабый, но двигатель с водометом. Корветы второй серии имели его и штатные водоотливные средства, как поршневые, так и центробежные.

Еще одним видом вооружения, вспомогательным, на флоте были луки и удлиненные стрелы, позволяющие стрелять «греческим огнем», небольшими зажженными факелами, намотанными на древко стрелы, которую предварительно макали в сырую нефть (нафту), зажигали от факела на борту, а затем стреляли, целясь в парус или внутреннюю часть противоположного борта. Наконечники таких стрел имели зазубрины, чтобы цепляться за парусину. В условиях полного отсутствия противопожарных средств, удачное попадание даже одной стрелы могло привести к пожару на корабле. Но у нас имелось действенная защита: система орошения и пожарные гидранты. Кроме того, все корабли имели водяные пушки со щитом, позволявшие тушить, да и топить, соседние суда. Кроме легких луков, небольшое количество кораблей Византии имели баллисты, метающие тяжелые стрелы на большое расстояние, как просто пробивающие борт при попадании, так и несущие жидкую нафту и огонь внутри небольшого бочонка, закрепленном на «гарпуне». Но скорострельность и точность таких устройств была мизерной. Четыре корабля империи были приспособлены для штурма деревянных фортов. На них стояли коромысловые камнеметы (требушеты), доставшиеся византийцам в V-м веке от южных славян, которые в союзе с аварами (хазарами), которые тогда отвоевали большую часть Греции, и разрезали империю на части, не соединяющиеся по суше. Они массово строили на месте такие орудия, называя их «мороками» или «пороками». Византийцы усовершенствовали их и приспособили метать горшки с нафтой, а не только камни.

Еще одним оружием был сифонофор, простейший пневматический огнемет, бивший на небольшое расстояние специально подготовленной огнесмесью, которая могла поджигать не только такелаж и паруса, но людей и дерево. Это оружие считалось наиболее эффективным на византийском флоте, так как позволяло быстро отбиться от «основного» оружия флотов того времени: экипажа вражеского корабля, в состав которого входили абордажные группы. Они были главным вооружением всех флотов, за исключением нашего. Почему пишу только о Византии? Все просто: Папская область – это часть Византии, но со своим уставом. Остальные «государства» флота пока не имели. В связи с отъездом «главного механика» империи, на 15 лет раньше его естественной смерти, и за счет того, что он «вытянет» из империи лучшие мозги, университет Константинополя прекратит свое существование раньше, так как малость повернутая на религии Феодора сделает из него духовную академию, и последний очаг науки в Западной Европе угаснет на долгие века. К этому все идет, и только авторитет Льва Математика и его профессуры четыре раза останавливали решения о его закрытии. Больше он им мешать не будет! Пусть катятся в темное царство! Только без нас, пожалуйста!

Доктор Лев еще на борту «Свитяжа» раскрыл для себя суть моих представлений о божествах, дав точное определение моим воззрениям.

– Государь, да вы – атеист, самый настоящий! Честно говоря, я давно сомневаюсь в наличии бога или богов, или их сыновей и дочерей, так как физически их присутствия не ощутить, но я бы никогда не решился открыто пойти против церкви, которая вполне может направить толпу против того, кто подрывает ее устои.

– Церковь и ее служители – обыкновенные «профессиональные нищие», нашедшие эффективный способ потрошить карманы простаков. Вся суть их «учения» сводится к одному: дай денег, и твоя душа вознесется на небеса. Славяне поступают так бесплатно: все, что осталось от человека, превращается в дым и улетает на небо, а то, что сгореть не смогло – укладывается в курган. Они еще не испорчены сказкой о Христе и не читали о тех злодействах, которые может совершать человечество.

– И вы поставили себе задачу оградить их от этого? Но есть же другие религии?

– Есть. У нас – добрые боги, веселые и любят праздники. С песнями, плясками, пиром и даже любовью. Строят и капища, места поклонения этим богам: богу солнца, богу погоды, богам весны и осени, и многим другим. Они все там стоят, вкопанные в землю. Я их всех не знаю, так как вырос в семье, где богов не почитали, а занимались наукой. Я не мешаю этим праздникам, но слежу за тем, чтобы на месте капищ не появились храмы, и не начался сбор денег или иных ценностей. В этом я вижу главное предназначение государства: защитить народ от всех врагов, в том числе, от религиозной тьмы. Обучение в школах у нас бесплатное, это финансирует государство.

– Мысль благая и… человечная, государь. Я, тоже, считаю, что учить читать, писать и считать необходимо всех, без какого-либо деления на титулярность и знатность.

– Все это требует от государства иметь мощную экономику. Каждый человек, назовем его гражданином, должен приносить часть своего труда в общий котел, из которого будут финансироваться наука, образование и содержание армии, кроме того, налоговые службы, суды и места заключения осужденных.

– Сенат? Законодатели? Они играли значительную роль в Римской и Греческой империях.

– Сената у нас не существует. Есть большой военный совет. Но собирается он не регулярно, а в случае необходимости принятия общих решений. Связан с обороной территорий. Существуют посадники и местные советы. Большая часть городов пока использует вместо советов Вече, общий сход жителей. Но эта форма нежизнеспособна и будет в скором времени заменена выборными советами. Посадники отчитываются передо мной о собранных налогах и принятых ими или Вече подзаконных актов о дополнительных налогах. Например, пожарном или дорожном, строительном или навигационном. Отчету подлежат и траты из этих фондов городов. За казнокрадство или стяжательство следует ответственность, вплоть до отделения головы от тела, с последующей конфискацией всего, что нажито незаконным путем. Родственники казнокрада тоже преследуются по закону, и, если принимали в этом участие, то разделяют с ним ответственность. Суды над ними открытые, с привлечением народных судей и защитников.

– Несколько примитивно, но… Думаю, что плебсу это нравится.

– У нас не делят людей по этому признаку. Тех, кого вы по привычке назвали унижающим достоинство названием, у нас носят другое: жители городов и сел или население княжества.

– Это я учту, государь.

– В нашем государстве все равны перед законом.

– Но есть же человек, по отношению к которому, закон молчит…

– Я не имею права лишить человека жизни или свободы без следствия и суда, если это не происходит в ходе боевых действий или вооруженного нападения на меня или мою дружину. Могу арестовать на тридцать суток, если следователь не управился за это время, то его дело рассматривается прокуратором, который либо освобождает его до суда и останавливает дело, либо продлевает арест. В обоих случаях меня об этом уведомляют.

– В Риме, да и у нас, сами императоры считали и считают себя выше законов. Империя – это я!

– У нас не империя. После трагической гибели всей семьи, я шесть месяцев жил один в замке. Вокруг не было ни одного человека. Затем выкупил из плена девушку, которая стала моей женой и несколько скрасила мое одиночество, и только через полтора года я встретил в тайге, в лесу, одно семейство, старшего из них подрал медведь-шатун. А четверо остальных находились на самом краю от гибели. Они и присягнули мне первыми. Затем привели своих односельчан. Так начал строиться Владимир, где меня и избрали князем. Затем пригласили на стол в Новгороде, после того, как я разбил их дружину, составленную из своих и наемных дружинников. После второго нападения, уже датчан, моя власть распространилась на остальные города Славянского Союза. Я – единственный выживший князь из древних родов, уничтожить под корень которые приказал Феофил, муж Феодоры.

– Я беседовал с ней и знаю об этом приказе. Среди моего багажа находится всё, что удалось собрать и выковырять из стен в большом тронном зале дворца после вашего «первого визита». Когда я принял решение уехать к вам, во что бы то ни стало, я добился, чтобы все это передали мне для исследований. Там я этого не оставил, из-за того, что в нашем разговоре вы сказали, что рано передавать в руки маньяков это оружие.

– Вы правильно поступили, ректор.

Лев много расспрашивал у меня о княжестве, в котором ему предстояло провести остаток жизни. В том числе и потому, что он учил язык, и учился разговаривать на нем, понимать, что ему говорят, тем более, что у меня он мог и переспросить по-латыни. Язык «нижнего уровня» он уже выучил, требовалось увеличивать словарный запас, а для этого необходим собеседник с объемным лексиконом. Так что, каждый извлекал из этого свою прибыль. Как мне показалось тогда, и дальнейшее наше совместное проживание на одной территории это подтвердило, Математик искренне дал присягу, влекомый жаждой новых познаний. Ведь все остальное у него было в его кабинете проректора и в небольшом дворце, выстроенном за счет казны. Он был знаменитым ученым того времени, патрикием и советником трех императоров, заняв это место еще со студенческих лет.

Уже в городе его потрясли химическая и физическая лаборатории, и мастерские, как в замке, так и в университете. Кроме того, он увидел, что руду в домны и мартены перевозят электровозы. Загрузка печей производится не людьми, а механизмами, а из печей выливается готовая сталь необходимого качества. Увидел, впервые, печатные книги, выпущенные достаточно большим тиражом, и это были учебники! А не божественные сказки! Прочел и труд доктора Александра.

– Я, конечно, теперь атеист, государь, но хочу сказать слова благодарности Всевышнему, что все это попало в Ваши руки, а не сгинуло в виде СО₂ в небе над этими бескрайними лесами! Мой поклон вам и вашему мужеству. Чтобы выступить против всех, его требуется иметь. Моего мужества хватило только на то, чтобы приехать сюда, где я свободно смогу творить, и не рычащих львов, а экономику будущей великой империи. Она у нас будет, государь!

Всю зиму, помимо общих и обязательных дел, вводил десятерых ученых в полный курс дел, давая им возможность овладеть теми науками, которыми сам владею, отсеивая тот шлак, которого они успели нахвататься в ВУЗе. Как там у нас говорилось? «А теперь забудьте все то, чему вас учили, и слушайте сюда»! Самыми старательными были Математик и Неждан, задавали наибольшее число вопросов. Кроме них, еще трое тоже отличались въедливостью и исследовательской жилкой. Остальным можно смело доверить кафедру, но к самостоятельным разработкам их допускать еще рановато. Пусть учат других и набираются опыта. Когда я уменьшил количество слушателей, то дела пошли значительно быстрее. Затем всем раздал курсовые задания, но первая пятерка должна была выдать образец, а вторая только расписать обоснование и составить техзадание к проекту. Все справились и выяснилась еще одна особенность Математика. Он был очень неплохим руководителем, недаром еще в Византии ему поручали крупные объекты и даже фортификационные работы в шести крепостях. Он умело командовал своим проектом и справился с задачей быстрее остальных. В общем, у меня появился зам по науке, с весьма сильным заместителем Тоевым. Первый был чистым механиком, второй механиком-электромехаником. То, что нужно! Первый сделал расчеты и создал часовой привод с постоянным усилием механизма натяжения. Второй – бухту скольжения электропривода и реостатную установку запуска главного электродвигателя первого экскаватора. Что из них важнее? Не знаю! На основе первого изобретения был создан хронометр с постоянным суточным ходом. Без учета, пока, неравномерностей колебаний второго порядка. Без этого прибора делать в океане нечего. Ну, а экскаватор нам требовался, как хлеб. Пришло время большого дорожного строительства, и понадобилась тяжелая техника. Она и раньше была нужна, да силенок не хватало для этого. Сейчас прибыла подмога, вот я и решился начать эти работы. Самостоятельно мне этого было не поднять. А то, что пятеро отсеялось? Да ничего страшного! Не все могут одновременно тянуть и практику, и «чистую науку». Подготовят других, главное – сразу ставить перед преподавателями упор на скорейшее внедрение тех знаний, которыми они напичкивают своих студентов. Времени у нас мало. Как всегда, его очень не хватает. Работу над своим генератором Неждан не забросил, несмотря на мою критику. Наводку я ему дал, а вот сможет он или нет равномерно раскатать никель и создать ионную мембрану? Кто его знает! Пусть тщится, как здесь говорят. Останавливать его я не стал, да и вряд ли это дело можно остановить. Предостерег только от попыток повысить напряжение и наращивания размеров аппарата, что приведет его к пробою и взрыву. Пусть работает! Дело нужное.

Глава 21. Камская встреча

После ледохода на Каме пришли известия о событиях в Средиземном море. Пока без подробностей, экспедиция еще не вернулась, но Вселенский собор прошел, папу окончательно отлучили от церкви и ликвидировали должность, как не соответствующую «современному моменту». Было не ясно, где находится Адриан II, на соборе он отсутствовал. Власть в церкви замкнулась на Вселенском патриархе. Даже если папа уцелел, результаты собора он оспорить не сможет. Там присутствовали многие епископы Римской церкви. Равеннский собор превратил Ватикан в «один из центров», переместив его на четвертое место в списке. Возглавил его один из архиепископов, которые посещали меня в Царьграде: архиепископ Захарий под номером «третий». Через месяц получили письмо от Всесвета, что захватить папу в Ватикане не удалось, он бежал заранее, но его выдали жители небольшого городка Санта Маринелла, но не нам, и не войскам Равенны, а «варварам», которые его сразу увезли, не вступая в переговоры с Рознегом, хотя до этого все действовали совместно. Датчане снялись сразу, как папа оказался у них в руках. Либо он много заплатил, либо датчане решили соорудить Новый Ватикан у себя. И, уже осенью, дал знать о себе Рознег. В условиях плохой погоды потерян один корвет, орудия сняты, большая часть экипажа жива, но есть потери. Были потери и при штурме крепости. Пришлось задействовать минометы, благодаря чему папе удалось скрыться и через подземных ход уйти к Тибру. Казну он вывез заранее, но его караван с золотом перехвачен у озера Брацциано конными гвардейцами. Витсерк снялся с якорей и ушел в ту же ночь, когда его люди поймали папу. Но захвате пленника он никому ничего не сообщил. Просто снялся и ушел. В городе было сложно действовать, пришлось разбить отряд на небольшие отряды. Дальше Рознег описывал свои ошибки и несостоявшиеся предположения. Но я направил ему письмо с благодарностями и приказал выдать участникам премиальные, так как цель похода была достигнута. Действия датчан остались не совсем понятными, тем более, что именно Рознег нашел их эскадру в море, поделился с ними водой и продовольствием, и довел до Рима. В момент штурма крепости действовали вместе и достаточно слаженно, но после того, как выяснилось, что папы в крепости нет, все датские воины были направлены на его поиски самим Витсерком, даже прекратив грабежи и захват пленных. Папа для них оказался важнее. Этот момент Рознег не учел. Да, своих войск там просто не хватило, да и черт с ним, с этим папой. Главное сделано: центра католической церкви не стало. Захарий, судя по тому, что я услышал от него, ярый приверженец императорской власти, сам происходит из бывшей царствующей семьи, и считает церковь инструментом в руках властителя. Вполне разумная позиция, за счет этого можно существенно ослабить ее позиции в мире. Но не без потерь: играя только в эти ворота, церковь быстрее создаст невыносимые условия для населения любой страны. Сам же я на юге заложил строительство трех трехмачтовых кораблей. Местом для новой верфи выбрал Керчь. Не имея военно-морского кулака, удерживать лидерство будет очень и очень сложно. Моря – не препятствие, а удобные дороги. Что и доказала эта осень! В сентябре доложили, что по Шексне движется отряд варягов, но, что удивительно, он не напал на строителей канала, хотя протаскивал свои ладьи-драккары рядом, по «старому волоку». Их немного, один корабль длинный, сорокавесельный, остальные маленькие, на восемь, двенадцать и двадцать распашных. Цель их появления непонятна, но никаких сообщений о нападениях не было. Места там глухие, практически необжитые. Пришлось выдвигаться к Самаре, но, когда мы подошли, варяги уже высадились на противоположном высоком берегу Волги, но не тронули стоявшей там деревни.

Самый маленький корабль направился к нашему берегу, в нем только гребцы и три «рыцаря», они по броне отличаются от остальных.

– Стой, кто такие! – окликнули их со сторожевой башни.

– Посланники Хвитсерка, короля Данов. Это – город Владимир?

– Это – Самара.

– Мы идем во Владимир, нужен проводник. Привезли то, что просил князь Владимир Муромский.

– Подходи к причалу и не балуй. Здесь князь Владимир, токмо-токмо прибыл. Доложим ему. Вяжись и жди.

Посланник на гортанном языке подал команду, они подошли к деревянному причалу, подали концы и остались сидеть и стоять как было. Я подъехал минут через десять после этого. Трое «витязей» перепрыгнули на причал, и двинулись мне навстречу. Один припал на колено, двое других прижали правые руки к сердцу и склонили головы.

– Великий князь! Прибыл король Хвитсерк, который выполнил твою просьбу и свое обещание.

– Передай королю, что мы рады этому визиту. Он и его свита может подойти сюда.

– Слушаюсь, княже. – они развернулись обратно, и через минуту их челн отошел на противоположный берег. По меркам того времени Витсерк привел с собой «небольшую» дружину, всего человек 400. Этого достаточно, чтобы взять даже укрепленный населенный пункт. Но дело тут больше в браваде, чем в чем-то большем. Даже дружине Самары хватило бы сил с легкостью отбить атаку, если бы она состоялась. Деревням бы, конечно, досталось, но никуда бы даны не ушли. Самара – основная верфь, и уже скоро мы будем иметь выход в Балтику через Онегу и Ладогу. Уйти от моторного судна даже 40-весельный драккар не может. А артиллерия пока только у меня. Но, визит короля должен быть пышным. Большой драккар буквально летел через Волгу, но было видно, что гребцам «помогают» быстрее разгибать спины плетками. Они отлично протабанили, сбросив ход, и лихо ошвартовались. Выучка у экипажа была отменной! Для короля и его свиты были поданы сходни. На короле позолоченная броня и старинный римский шлем с забралом, который он снял и взял под левую руку, как только его нога сошла со сходней.

– Брат Владимир! Мир тебе и твоему дому! Я привез тебе того, кто называл себя «папой из Рима», как обещал.

– Мир тебе, брат! – ответил я после перевода. – Рад видеть тебя живым и здоровым после похода.

Шлем я не надевал, подошел к королю и первым обнял его. Я-же – старший брат! Целоваться у варягов было не принято. Из свиты за спиной у короля вывели бородатого седого старца, со спутанной бородой и давно нестриженного. У него зарос даже затылок, который монахи активно бреют, как только получают минимальный сан. Треугольные белые шелковые ленты с римскими крестами, обрамлявшие его мантию, были настолько грязны, что и кресты были плохо видны на этом фоне.

– Замарашку в баню, весь этот клоповник сжечь. – отдал я, мимоходом, приказание, а сам знакомился с теми, кто прибыл вместе с королем. Обставил «брательник» свой визит обстоятельно! Практически всех своих ближайших помощников приволок с собою. И наследника, старшего из сыновей. Узнав, что это не столица, и до нее еще грести и грести, а потом на конях через горы, то был очень удивлен размерами страны.

– Да, брат Владимир, увидеть сердце твоей страны невозможно, ведь скоро зима! Придется зимовать перед Альдогой (Нево или Ладогой).

– Ты можешь оставить свое посольство или через десять дней побывать во Владимире, но с легким отрядом, человек двадцать-тридцать. Путь по реке займет много времени. Она извилистая и течение сильное. Много порогов, где твой драккар придется нести на руках. Там он не пройдет.

– Я прибыл к тебе как брат и друг, и хотел бы посмотреть, где и как ты живешь. Много удивительных рассказов ходит о тебе. Пришел заключить с тобой договор о дружбе.

– Тогда сегодня отметим встречу, и в путь. Твои могут высадиться на Самара-бузе, вон том острове. Город обеспечит их всем, что необходимо.

– Пусть стоят там, где стоят. Припасов достаточно. Возьмем их у тебя на обратный путь.

– Как скажешь, брат. Но пива, бычков и баранов, со свежим хлебом, мы им сейчас переправим.

– Не возражаю.

За девять суток, пока наш отряд ехал по бесконечным лесам и пригоркам, я, естественно, услышал все об этом походе. И о том, что погода не благоприятствовала, то шторм, то штиль, и как из-за жары испортилась солонина и вода, и если бы в этот момент не подошли корабли Рознега, то неизвестно, чем кончился бы поход. Так далеко от Скалы они еще не ходили, карт у них не было и после Балеарских островов была сплошная Терра Инкогнита. У них не сложились отношения с войсками Равенны, которые численно превышали и данов, и славян, но практически не принимали участия в штурме, занимаясь только грабежами окрестных городов и поселков, поэтому Витсерк решил немедленно отходить назад, так как было не понятно: зачем туда пришли византийцы. То, что они попытаются забрать пленника себе, было совершенно понятно. А у Рознега войско было распылено на мелкие группы, и быстро собрать их возможности не было. О том, что Рознег за день до этого отбил папскую казну, Витсерк не знал.

Сынишка Витсерка был довольно высоким худощавым юношей, с характерным «северным» удлинённым лицом, бесцветными длинными волосами и голубыми глазами. Разговорчивостью он не отличался. Спать укладывался не в «ямах», а в палатках с воинами. Судя по всему, был неграмотен, как и отец, и больше общался с бородатым и длинноволосым средних лет мужчиной, чем с отцом. Тот был писцом и толмачем при нем, и доводился ему дядей по матери. У варягов, к которым относились и даны, особенно северных, были заметны следы матриархата, и наследование по матери наблюдалось частенько. Многие отцы не возвращались из дальних походов, и женщинам приходилось не только рожать детей, но и защищать собственный кров от посягательств. Оживился и разговорился он только во Владимире, когда посетил местный планетарий. Строить я его начал давно, но закончен он был только весной этого года, в рамках трех проектов, разработанных моими профессорами. И предназначался он не для увеселения населения, а для изучения сферической тригонометрии будущими капитанами кораблей военно-морского и торгового флотов. Оказалось, что больше всего Бьярни (Бьёрн, медведь) хочет править не четырьмя королевствами, а ходить в море, не просто ходить, а водить эскадры. В общем, быть адмиралом и пиратом, как его дед. Отец знает об этом и приберег для него родной Агдер и всю Норвегию. Через год состоится его коронация, хотя он давно совершеннолетний. Но отец не торопится, ждет его 21-летия. Позже, не совсем трезвым, Витсерк сказал, что на старшего сына имеет большое влияние его мать, вторая жена короля, взятая им в жены дочь конунга Харальдра из Исландии, и ее брат Стейн, тот самый бородатый воин. Взял он их с собой не просто так, а показать: какой у него есть старший брат, из-за которого он отменил вторжение в Исландию, где желает править тот самый Стейн, держа Бьярни в качестве щита от Витсерка. Тот еще клубок змей или скорпионов в банке. Но этим «отличались» все ранние королевства, и именно поэтому они все направились к папе под длань, чтобы тот решал вопросы наследования и правления. Папы уже нет, до Византии далеко, а Витсерк настойчиво рекомендует перебраться поближе, чтобы решать эти самые проблемы, как старшему в роду Меровингов. Он совершенно серьезно говорит о том, что майордомы, захватившие власть во Франкских королевствах, должны преклонить колено и умерить свой пыл. Его можно понять: это его соседи и довольно беспокойные. К тому же, там давно обосновалась церковь, которая через своих легатов и шпионов подзуживает подданных, что не удивительно, ведь наследники Рагнара Лодброка занимались тем же, что и их отец: грабежом и пиратством, торговлей живым товаром и вели постоянные войны. А война – дорогое удовольствие. Ведь папу Витсерк привез не просто так: он хочет получить за это долю. Я ему заплачу. Отчет о римской казне есть, ее величина известна только моим людям. А монеты у меня имеют совершенно другое качество изготовления, и ценятся гораздо выше, чем «обрубки» Карла Великого или старые римские статеры. На имеющемся в остальных странах оборудовании таких не сделать. Вот и пустим их в оборот через Данию. Но до приезда во Владимир я об этом помалкивал.

Замок на Змеиной горе теперь имеет три радиуса стен, самая нижняя выполнена из железобетона, отделанного змеевитом, да и наполнителем служит тот же змеевит, только в виде щебня. Современным метательным устройствам он совершенно не по зубам, а подходы к стене представляют из себя контрэскарпы, и в критический момент на них сверху может быть уложена «путанка», так что взобраться по стенам или подтащить осадную башню к ним невозможно. Будем говорить откровенно, это произведение искусства фортификации. Замковые ворота больше напоминают двери Форт-Нокс, по весу они их превышают, 28 тонн. Открывает их специальная машина. В IX веке их нечем выбить. У всего человечества нет таких средств. Подкопы нам тоже не грозят, в том месте, где проходит стена, под тонким слоем грунта сплошной монолит. Внутренний источник пресной воды и удаленность внешнего радиуса от цитадели позволяет иметь неограниченный запас продовольствия и воды для небольшого гарнизона. Взять нас возможно только изнутри. Между двумя радиусами построены казармы и «гостиные дворы», фактически каменные дворцы по интерьеру. Обычно они пустуют. Король Витсерк будет первым, кто посетит «гостиный двор», не считая Льва Математика, который живет в «нижнем дворце» со своими учениками. Это – Академия Наук. Начиналось строительство до них, но окончательный вид проекта был утвержден Математиком. Строительные работы по достройке третьей очереди он развернул еще осенью прошлого года, сразу как приехал. Строитель и архитектор в нем сидят крепко.

Мы подъехали, когда уже начало смеркаться, поэтому особого восторга замок не вызвал, ну, удивились гости яркому освещению мест производства работ и их лошадей немного напугали звуки работающих механизмов и вибраторов, с помощью которых укладывался толстый слой бетона. Между первой и второй стеной живут только строители, охрана и «академики». Пока место не выглядит привлекательно. А за второй стеной – полный порядок: никаких следов строительства, клумбы с цветами, «горный сад», фонтанчики, горящие фонари, беседки с подсветкой. Питание замок получает снизу из города, «внутренняя ГЭС» считается аварийной второго порядка. В первую очередь используются паро-генераторы, расположенные как раз в этом «радиусе». Для освещения замка используются электролампочки, но в городе их пока нет, там освещение газовое, как я уже писал. Постройка замка цитадели немного изменило общий облик вершины. Здание замка было построено со смещением вправо по отношению к пирамиде башни и потребовало перенос стены за огромный валун, который был стесан и использовался теперь как сплошной фундамент основной башни замка. Семейство выросло, и требовалась «жилая площадь». Да и лаборатория оказалась маловатой для тех задач, которые стояли. Объем помещений увеличился в восемь раз, но не затронул хозяйственных построек, мастерской, кузни и других построек, которые находились левее башни. Старая деревянная стена уступила место каменной, которая не сократила внутреннюю площадь цитадели. Внешнюю стену начали строить после того, как закончили работы на цитадели. Там же возвели гостиный двор, склады и казарму. Ну а теперь завершаем строительство третьей очереди, уже по новым технологиям и значительно быстрее, чем до того, как. Гостей я, все-таки, потряс, когда включил полную подсветку флага и всех трех периметров. Электродуговые прожектора образовали гигантскую объемную букву «Х» бело-голубого цвета, терявшуюся в просторах неба. В фокусе прожекторов колебался большой красный флаг с золотым серпом и молотом. Флаг Владимирского князя и его потерянной Родины: СССР, который в наше время используется только на боевых машинах в «горячих точках».

А дальше начался «культур-шок»! Дело в том, что гостиный двор был сделан по типу гостиницы «five stars», правда, без холодильников с баром. Но «все включено», кроме девочек в номер. Рабынь во Владимире не было и женщины имели полное право голоса. Могли и по яйцам врезать, и были бы правы. Представляете себе, что воен, со всем вооружением, ввалился в такой номер, где стоят двуспальные кровати с пружинными матрацами, простыни сделаны из неведомого хлопка или шелка, мягкие подушки, одеяла из верблюжьего пуха, ванная и туалет раздельно, душ и краны с одноручковыми смесителями? Нет? Вот и мы не представляли, поначалу, что произойдет. Они привыкли спать на земле, укрывшись попонами, пропитанными конским потом так, что всех святых выноси. Снять с себя кольчуги не догадался никто, включая короля. Увалились спать, не снимая даже сапог, а утром горничным пришлось звонить мне, что у них неразрешимые проблемы: постояльцы выходили из здания и делали кучи возле него, и опорожняли мочевые пузыри возле крыльца. Пришлось проводить специальную беседу о том, как пользоваться «номером», ванной и туалетом. И что требуется «дернуть ручку унитаза»!

– Ты вот что, Владимир, не серчай. У нас в замках отхожие места есть, но это просто дырка на улицу. Ни я, ни мои вои, таких дырок и укромных мест не нашли. Неудобно получилось.

– Так вчера ж показали каждому…

– Дык, говорили об ентом, но после меду… Да и в темноте не найти…

– Ну, брат, ты даешь! Кнопочку не нажать?

– У нас факела горят постоянно, а у тебя – темно. Шестеро лбы разбили. Такие синячищи, мама не горюй.

– Ладно, не вопрос. Завтракали?

– Нет ыстчо. Там тоже непонятки. Ты своим девкам скажи, чтоб кажному показали, шо делать. Стол вроде есть, навалено много, пахнет вкусно, а страшно. И че делать: непонятно.

Пришлось идти и показывать: брать поднос, тарелку, чашку и столовые приборы. Накладывать себе еще один завтрак, объясняя, что щипцы, ложки и общие вилки требуется оставлять, где взяли, а потом садиться за столики и завтракать. Видать обслуживающий персонал крепко высказался по поводу утренних хождений «рыцарей», и зашугал их насмерть! Затем провели учения по использованию номера, в котором приняли участие бывшие члены дружины Юрика, свободно говорившие на датском. Они и показали воям, да и самому королю, как использовать те или иные приспособления в номере. В общем, ликвидировали дискурс в культуре. Кстати, иноземцы в то время не пользовались любовью и уважением среди народа. Ими брезговали. И посуду, которой они касались, выбрасывали. «Западничество» на Русь пришло гораздо позже.

Еле уговорил снять броню, в которой остались, несмотря на уговоры, только Стейн и Бьярни. Вначале поднялись на южную стену цитадели, откуда город как на ладони, а затем, в конном строю, отправились туда. 90 % присутствующих, в основном, были напуганы шумом, брызгами металла, грохотом отбойников и прессов. Завод напугал их здорово! Но с интересом прошлись по школам и жилым кварталам, заглянули в магазины и в несколько жилых домов, чтобы убедиться, что такие же краны с холодной и горячей водой практически у всех. Угольные батареи и домны работали круглогодично и круглосуточно, с появлением литой стали произвести шовные трубы не представляло никакой сложности, и город был переведен на центральное отопление и водоснабжение. Решились проблемы и с отхожими местами. При наличии водопровода и нормальной керамики это сделать не так сложно. Чистота на улицах, приусадебные сады, с которых собирали урожай яблок. Полное отсутствие мусора и отходов на улицах, весь мусор сжигался в доменных печах. Дважды в день улицы мылись. Полное отсутствие нищих и воров, за этим следили старосты в районах, а по-настоящему беспомощным предоставлялось место в домах престарелых. Детские сады для работниц на прядильных, ткацких и канатных фабриках, скорняцких и пошивочных мастерских. Два военных училища и три «кадетских» корпуса: «гвардейский», «артиллерийский» и «горный». В горном учили не по горам лазить с автоматом, а руды искать, но в условиях жесткой военной дисциплины. Из этих мальчишек формировался горный корпус, в котором служили горные инженеры (маркшейдеры), минеры (взрывники) и геологи-поисковики. Они имели доступ к основному богатству края и были ценнее золота, платины и алмазов. Соответственно и оберегались. Каждый из них в этих условиях смог бы сделать большую часть того, что сделано мною в этом «богом забытом месте». Весь набор знаний для этого у них имелся, кроме знания истории государства российского и воинских наук на уровне 21-го века. Кое-какую фору я для себя оставил, на всякий случай, но без них развиваться невозможно. Требуется искать новые источники материалов, создавать новые рудники и заводы. Их я и планировал сделать будущими «посадниками», поэтому им давалась и экономика, и политэкономия. Доверять всё военным – бесполезное занятие! Они быстренько всех построят, по ранжиру, а не по уму, и всё запорют, так как простейший путь всегда будет перед их глазами: есть длинный меч и жажда побед! К бою вперед! Прикрой, атакую! Этих экономика совсем не трогает! Главное: груди бы хватило ордена развесить. Это не наш путь! Широко шагать вредно для штанов. Людей, теперь уже «знающих людей», очень не хватает, но мы построили «кузницу» для них. А с виду: баловство это! Князь дурью мается и с детишками играется. Своих, что ли, мало?

Глава 22. Бедный Доня!

Завершив экскурсию по городу, я пригласил руководство делегации к себе в замок. Витсерк вначале и не понял: зачем я привлек к беседе его сына и его дядьку, трех «министров» его двора и довольно странного человека в меховом колпаке, ведуна или шамана, слугу Одина, покрытого с ног до головы татуировками, который больше плевался на машины и механизмы, чем понимал: о чем ему говорят. На ворчание Витсерка, что «без сопливых обойдемся, могли бы и вдвоем все перетереть», я ему с улыбкой ответил:

– Чтобы понимали, что мешать себе дороже обойдется. Пригнуть их не мешает, судя по всему, мятеж у тебя назревает в Агдере. А это – родина моей матери.

Здесь Бьярни и Стейну пришлось расстаться со своим оружием и броней, в противном случае их просто не пустили бы за ворота. Мы немного прогулялись по двору, больше для того, чтобы показать двум «идиотам», что броня их не спасет, так как заглянули в мастерскую, где с избытком хватало разрубленных и пробитых железок, в том числе, свейского производства. Более опытный Витсерк сразу уловил:

– Владимир, ты хочешь сказать, что твоим воям железо помогает, а остальным оно просто мешает? Так?

– Да, так, брат. Скоро никто не станет носить железо, потому, что смысла не будет. Остановить пулю – достаточно сложное занятие. Вот, смотри. – и я ему показал аккуратно насквозь пробитые доспехи основных армий Европы.

– Чем это?

– Вот этим. – «Маузер» перекочевал из кобуры мне в руку, и делегация уменьшилась на трех человек, убежавших переодеваться. Остались только те, кто слышал орудийные выстрелы ранее, хотя в полузакрытом помещении хлопает «маузер» довольно громко.