Зелёный змей Урала [СИ]

– Это почему?

– Очень опасно давать оружие в руки маньяков, которые из-за сказочки, написанной неизвестно кем и с четко определенной целью, готовы резать друг другу глотки. Да и я, например, узнал о докторских диссертациях своего отца уже после его смерти. Его записи о том, что он делал в своей лаборатории, я расшифровал еще позже. Я смог это сделать, и у меня есть это оружие. Никто в мире делать его не умеет.

– Они будут стремиться к тому, чтобы овладеть этим секретом. Секреты иногда просто продаются или их воруют.

– Украсть? Это не реально! Требуется понять: как? А это касается очень широкого круга вопросов. В современном мире это сделать невозможно.

– Но город можно просто захватить?

– Это уже не секрет: сколько гвардейцев имел Михаил во дворце? Сколько их было на стенах?

– Я затрудняюсь сказать точно, но считаю, что у него было около 10 000 человек личной охраны.

– Вы на борту видели хоть одного раненого? Или убитого?

– Нет, что меня очень удивило.

– Точно так же удивлялся трибун Петронус, когда через шесть часов его крепость пала, а наши потери составили семь человек раненых гребцов на нескольких галерах, которые отвлекали его внимание на противоположной стороне крепости от места будущего штурма.

– Но против вас может объединиться весь мир!

– Они в маленьком княжестве объединиться не могут, им гонор мешает. А вы решили объединить весь мир. Это – утопия, господин профессор.

– Но я практически уверен в том, что мир объедините вы, а потом он объединиться против Вас, государь.

– Я постараюсь не допустить этой стандартной ошибки обладателя «длинного меча».

– Я не понял слова: «стандартный». У Вас, государь, очень богатый лексикон, хотя латинский для Вас – чужой язык. Кстати, а почему бы Вам не стать «императором»? У Вас дети есть?

– Трое. Два мальчика и девочка.

– Вот и чудесно! Михаил – бесплоден. Это беда всех династий.

– Насколько он бесплоден – я не знаю. В моих планах было наказать византийцев, за то, что они сделали ради своей прибыли в торговле с «северянами». Они просто не поняли, с кем связываются. У нас очень большая страна с огромными возможностями. Да, суровый климат, не слишком плодородные земли, хотя на юге они даже превосходят ваши. Требовалось заставить византийцев уважать наши интересы. Других задач, в том числе, уничтожения крупнейшей и просвещенной империи, я перед собой не ставил. Михаилу помог удержать власть. Согласен. С его матерью мы почти договорились о равноправных взаимоотношениях, без вмешательства во внутренние дела. В этих условиях, когда врагов у нее больше, чем друзей, она подпишет любые бумаги, которые укрепят ее власть и власть ее сына на этой территории. При необходимости можно и укоротить «хотелки» арабов. С ними я граничу, но довольно далеко отсюда. Тот путь я им тоже перекрою. Пусть гоняют своих верблюдов по своей пустыне, хотя у них отличные математики и поэты. Но им вредно давать слишком широко размахнуться. Из-за ислама. Они еще агрессивнее, чем христиане.

– Государь! Я вполне серьезно! Не оставь в беде! Кромсают нас, откусывают по кусочку, а Михаил… Ты сам видишь на что он похож. Без вина он себе жизнь не представляет.

– И детей через это нет.

– Вы уверены?

– Да.

Глава 14. Сбор данных для отчета

Приёмный зал Большого дворца (резиденцию византийских императоров) украшали изобретённые Львом Математиком механизмы-автоматы: статуи рычащих львов, поющих и порхающих птиц и другие приводимые в движение водой механические фигуры (эти чудесные механизмы должны были изумлять иноземных послов, утверждая их в мыслях о могуществе Государства Ромеев). Был он далеко не последним советником Феофила, Феодоры, да Михаил к его мнению прислушивался. Ведь строптивый характер отца и религиозность матери императора приводили к тому, что атений закрывался и разгонялся профессорско-преподавательский состав, но каждый раз его проректор восстанавливал его статус, до самой смерти, после которой университет на долгие годы стал кузницей кадров для патриархии Византии, что, в конечном итоге привело ее к краху. Обратите внимание, что в передовые страны вырвались только те, кто сумел обуздать эту мафию. Византии нет, свои грехи она передала России, которая на долгие годы была обречена кормить ненасытную прорву попов и подстраиваться под их «мировоззрение». Что такое Армения, и с чем ее турки и евреи (Сорос), потребляют вы и сами видите. Россия поднялась до уровня Великой державы только тогда, когда: либо рубила бороды боярам и переплавляла колокола в орудия, либо сносила «христа-спасителя» с помощью динамита. В остальных случаях попы сожрали все. Но есть еще одна напасть, хотя она из той же серии: в Советском Союзе, заботясь «о нравственном воспитании народа», роль попов выполняли «иудеи», не те, которые с пейсами, а кривляки на сцене, которых всегда хоронили за оградами кладбищ. Они сумели вырастить поколение разрушителей, выполнив туже самую работу, что и консерваторы-христиане. Там, где церковь поставили на место, там прогресс двинулся вперед, вкупе еще с несколькими факторами, но в этом отношении показательны примеры Великой Испании и Арабского халифата. И там, и там влияние церкви было очень велико, церковь, как и в Византии, закрывала глаза на то, что творят «халифы», и оба государства утратили передовые позиции в мире. А ведь арабы придумали и применили 10-тиричную систему счисления, были великолепными инженерами-строителями, прекрасными воинами, а Испания была богатейшим и величайшим государством в мире. И они все это растеряли, пойдя на поводу у церкви. Теперь мусульман прочно ассоциируют с «братьями-мусульманами», джихадистами, халифатом под черными знаменами, но не со строителями целого мира. О месте Испании вообще говорить не приходится. Участь современной России предопределена «храмами на Поклонной горе», вместо космоса и качественного образования.

Мне было немного грустно наблюдать за удаляющейся фигурой Льва Математика, который, естественно, в первую очередь, направил собственное тело в сторону дворца, несмотря на ночь. Ничего! Прогуляется по рекам крови, которыми залиты его залы и коридоры, может быть поумнеет. Грех, конечно, говорить такое о величайшем ученом, но водится за ними такой грешок: они очень сильны в своем направлении, и часто выглядят детьми, когда речь идет об их собственной гражданской позиции. Чаще всего они просто идеалисты, считающие, что разум возьмет верх над злом. Разум, иногда, требуется поправлять, например, кнутом. Когда гордыня обладателя этого разума, перестает соответствовать текущему моменту.

Через 4 дня, один из которых я потратил на то, чтобы излечить алкоголика, он решил с утречка потребовать от нас вина и женщин, пришлось и ему вправлять мозги, что его положение сейчас не позволяет что-либо требовать. Его привязали к мачте и выпороли до потери сознания, но не оставив на нем никаких следов и предварительно отойдя от причала в пролив. Когда пришел в себя, я ему сказал, что произошло: что он свергнут, и ни один из тех, с кем он пил и кутил во дворце, пальцем не пошевелил, чтобы его поддержать. Там у него друзей нет, только собутыльники: нет вина – нет друзей.

– У нас зимой холодно, ниже минус сорока Цельсиуса опускается температура. Иногда птицы на лету замерзают, так вот ходит у нас такая притча: летел по небу воробей зимой, летел-летел, замерз, силы кончились, и он упал на дорогу, умирает. Тут над ним прошла корова, хвост подняла и завалила его своим теплым навозом. Воробей отогрелся, голову из дерьма высунул, зернышки из него поклевывает и расчирикался, как весной. Тепло и сытый. А тут кошка мимо бежала, увидела голову воробья, торчащую из коровьего дерьма, схватила его, выдернула из теплой норки и съела. Так вот мораль этой присказки такова: не всяк враг, кто тебя обосрет, не всяк друг, кто выдернет тебя из дерьма. И главное: попал в дерьмо, так не чирикай! Ты сейчас по уши в дерьме из-за своего пьянства. И от меня зависит, что произойдет в ближайшие дни. Мать просила тебя не убивать, она единственная, кто встал на твою защиту, ни твоя гвардия, ни твои слуги и друзья тебя так не защищали, как эта маленькая беззащитная женщина, которую ты не так давно в монастырь отправлял, чтобы не мешала пьянствовать. Было?

– Было, но я же… – и весь сжался, когда я ему влепил пощечину.

– Ты, пьянь сраная! В штанишки загляни! Ты сидишь обосранный! С матерью так не поступают! Мне ничего не стоило сбросить тебя в ту яму, в которую ты меня хотел отправить. Кнопку ведь ты нажал! А я тебя уговариваю бросить пить и слушать, что мать говорит, иначе тебя убьют. Судал и Дука, военачальники, и имевший крепкую дружину царь Борис, с моей помощью освободили Большой дворец от армян, но все сомневаются: могут ли они доверить тебе пост императора. Запомни, дурашка, это твой пост, а не богом данное положение. Винишко у вас сластят свинцовым сахаром, оттого и сперма у тебя мертвая. Отсюда и все твои проблемы. Не видят в тебе императора. Трон ты никому передать не можешь. Так что, зарежут, как барана. Сейчас не удалось, так вернутся к этому через пару лет. А начнешь вновь пить – я вернусь, мне знать дадут! Должок за тобой висит. Захочешь выпить – нажми на кнопочку, подойди к яме и внимательно посмотри в эту бездну. Она ждет тебя! А теперь марш за борт и мойся, засранец! Настоящий мужчина должен уметь держать боль, и не распускать сфинктер от страха. Ты же не медведь, а человек. Вон мыться, всю каюту провонял, засранец!

Так вот, через четыре дня мы подписали с Феодорой и Михаилом союзный договор, в котором меня объявили пра-консулом империи. Мне теперь решать, кто будет императором Византии, в случае отсутствия у Михаила законного наследника. Выяснилась еще одна особенность императрицы: она обладала гипнотическим даром, правда, направленным на то, чтобы соблазнять мужчин, казаться моложе и сексапильнее, чем тетка после семи беременностей и родов. У них это дело поставлено на поток, но дорого стоит обучение такому умению. Пришлось хлопнуть ее по заднице, и сказать, что она уже не в том возрасте, чтобы родить Михаила IV. Даже от молодого и полного сил парня. Молодость не вернешь, если звоночек уже прозвучал. Это – не выход из положения. Я ей рассказал о том, что проделал с Михаилом. Она поняла. И большой контракт на поставку сахара мы тоже подписали, прибрав к рукам, дополнительно, Керчь, Крым (Понтийский полуостров) и Тамань (Тьмутаракань). Так что, рейд по тылам противника оказался вполне успешным. Главное – вовремя оказаться там, где тебя не ждут. Провожал нас весь город, Михаил, с женой, и его мать стояли прямо на причале, а борзописцы обставили все так, как будто бы мы только и занимались тем, что спасали императора, императрицу и императрицу-мать от заговорщиков. О том, что двое побывали у нас в плену, рассказывать никому не стали. Два миллиона золотых статеров и две провинции, плюс разрыв договора с Хазарским Каганатом и режим беспошлинной торговли – это краткий отчет для моей ненаглядной Милаши и военного совета княжества. Выход к морю мы теперь имеем. Главное: удержать его. Вот так я познакомился с «современным», IX века выпуска, «Биллом Гейтсом», василиссой Феодорой. Она – основоположник европейской живописи, организовала новое направление бизнеса для церкви: продажу икон, так как на свечках много не заработаешь. В результате открылось огромное количество школ живописи, где людей с определенными навыками, учили не чертежи делать, а «составлять перспективу», копировать, использовать различные инструменты, для того, чтобы чуточку позже выпустить электронные «мыльницы» и палочки для сэлфи, ну и тик-токи всякие разные снимать, с секасом на мыльницу. Почву для этого готовили почти два тысячелетия, но первую сверхприбыль срубила Феодора. Представляете с каким «гением» довелось за одним столом посидеть! Лично знаком и по попе хлопал старушку.

Глава 15. Доброе слово и пистолет доходчивее просто доброго слова

Оставив оба танка в Шаркеле, им еще печенегов по степи гонять, и большую часть дружины в качестве усиления, мы с небольшим отрядом двинулись в сторону дома, приказав закончить строительство канала Волга-Дон к следующему году, полностью оборудовав его для прохода больших кораблей с осадкой в два метра. Торжественно заложив еще два корвета, я, как и обещал, заглянул в Муром. Побывал в Кожевниках, в Пятницком. Везде разор и запустение. Посадник божится, что всех выгребли на строительство Самары и кораблей, а фактически муромы откочевывают в сторону Волги, где появилась возможность продавать мясо и молоко в больших объемах. Муряне – они больше животноводством занимаются, чем земледелием. Да, у них много городищ деревянных, но они их с легкостью бросают, если что не так. Посадник был славянином и прибыл сюда недавно, после кончины князя Радмира, у которого перед этим умер единственный сын. На животик жаловался. Привел посадника к присяге. Гнать не стал, он Кремль строит. Хорошо строит. Обещал ему «кирпичников» прислать. А с мурянами у него отношения не складываются, так как не понимает он их уклада жизни. Я ему посоветовал приблизить к себе человека из их рода-племени, и решать с ним вопросы полюбовно, не сильно напирая, не ломая через колено их уклад. Посмотрим. Денег ему выделил, если не проворуется, то будем иметь в виду. Мастера – мастерами, а он тут больше архитектором работает. С душой. Мне такие люди нравятся. Здесь следует отметить одну важную особенность местной «культуры»: в городищах, в основном, проживали ремесленники-гончары, у которых, кстати, не было гончарного круга. Зато они были плотно связаны с ткачами, без которых их произведения гончарного искусства создать было бы невозможно. Они обматывали мокрой тряпкой влажную глину, и, с помощью этой тряпки, медленно подсушивали будущий сосуд, прежде, чем сунуть его в печь на обжиг. Ока и ее притоки давали возможность хорошо вымочить коноплю (льна здесь еще не было), подготовить волокно к прядению. А затем соткать несколько видов тканей на вертикальном! ткацком станке. Вот эти самые станки и искусство выделки пряжи – славянское изобретение, а гончары были мурянами. Вот такой конгломерат народов жил в городищах, к взаимной выгоде. Племя это носило название «мурома». Отсюда и Муром. Главная ошибка посадника: не сильно зная язык мурян, он ориентировался на славян, это и вызывало недовольство остальных, кого было большинство в этих районах. Кстати, плотники и столяры, строившие Кремль, были муромы. А кузнецы – славяне. Но, посадник оказался смышленным и не упорствовал в своих заблуждениях. Сказал, что воспользуется советом и подучит язык, чтобы прекратить жалобы. На том и расстались. Могу сказать, что и я не был в дальнейшем разочарован в нем. Менять его не пришлось.

Дома на меня обрушился просто водопад новых дел и новых проблем, которые подбрасывали все с разных сторон. В первую очередь дело касалось обыкновенного кирпича. Привезенные «греки и ромеи», которых обязали готовить новых мастеров, как по обжигу, так и каменщиков, выпустили их большое количество, но все равно запросов на них было больше, чем имелось производителей извести, основного материала для скрепления стен. Пришлось заниматься цементом, что потащило за собой большую кучу проблем. Для его производства требуется не только карбонаты, но и высокая температура спекания. Дать которую без газа или нефти несколько сложновато. И нефть, и газ были неподалеку, но затевать их добычу, при условии отсутствия нормальных станков и тяжелой техники, себе дороже. Выход был найден немного другой: приступили сооружать вместо угольных ям батареи по производству угля, со сбором попутного газа, его обычно называют коксовым, но для этого процесса оно не сильно подходит. Если подходить к этому толково, то кроме газа можно получать и жидкие фракции, нечто вроде ароматических бензинов и керосинов. Опытные батареи мы уже делали и применяли их для организации освещения. Выпускать лампочки я пока не считал необходимым. Имея такое топливо, можно подумать и о запуске машиностроительного заводика покрупнее, чем те «мастерские», которые имелись у второй плотины. Места там до дури, подшипниковую сталь в мартене варить уже умеем. А производство – наше все. Да и есть необходимость в железных дорогах. Тот же гипс в нашей округе отсутствует, до него 150 километров, на телегах не навозишься.

Вся зима прошла в хозяйственных хлопотах, а по весне неожиданно предложили интересное путешествие. 26 купцов из Новгорода решили торговую концессию открыть в Джурджане или Горгане. Письмишко привезли очень интересное, написанное по-арабски, но Новик, приехавший делегат из Новгорода, прочел его. Аббасиды, халифы арабские, продолжают разрушать созданный Омейядами халифат. Проявляется это чисто внутренне: воинские начальники берут власть в свои руки и провозглашают себя калифами на час. Отделилась Мавритания, сбор налогов не происходит по всей территории халифата, войска, даже в Багдаде и Самарре, второй год не получают жалование. На территории Средней Азии появилась новая «династия», причем унаследовавшая фарси или дари в качестве языка общения. Зовутся они Саманидами, но фактически власть находится у внуков Самани из рода Асадов («Везет нам на Асадов!» – подумал я, но промолчал). Своей задачей эти самые Асады поставили возродить империю персов, и отрезать халифат от Китая, точнее, китайских товаров, замкнув Великий Шелковый путь на городе Горган. Отсюда товар, минуя халифат, должен достигать основных покупателей. Ранее, до взятия Шаркела, эти работы выполнял Хазарский каганат. Ну, понятно, идут крупные торговые сделки, а главные торгаши мира пролетели, как фанера над Парижем. Непорядок! Клянусь Яхвой! В общем, каганат уже списали. Мир его праху! Предлагают «новгородскому князю» заняться этим вопросом. Предлагают всем заинтересованным лицам собраться в городе Горган и «порешать» возникшие проблемы. Пока читали письмо, у меня в голове звучал «чиста адеский говор»! Но это не важно! Новости были прекрасными! Существовал еще один момент, да какой там «один»! Этих моментов было море! Во-первых, Горган – это Иран. А существует один весьма интересный документ: цилиндр Кира, там клинописью высечен декрет, который можно рассматривать как первую хартию прав человека, и этот документ почти на два тысячелетия старше «Великой хартии вольностей». Декрет устанавливал религиозную и этническую свободы, запрет рабства и любых притеснений, отъема собственности силовым путем или без компенсации. А завоеванные земли сами решали, подчиняться ли власти Кира. И второе: Иран проиграл арабам потому, что имел рабов, империя Сасанидов держалась на рабстве. Коран содержал одну важную запись пророка Абуль-Касим Мухаммад ибн Абдуллах ибн Абд аль-Мутталиб (Шейба) ибн Хашим (Амр) ибн Абд Манаф (аль-Мугира) ибн Кусай ибн Килаб ибн Мурра ибн Кааб ибн Луай ибн Галиб ибн Фихр ибн Малик ибн ан-Надр ибн Кинана ибн Хузайма ибн Мудрик (Амир) ибн Ильяс ибн Мудар ибн Низар ибн Мад ибн Аднан ибн Адад ибн Мукаввим ибн Нахур ибн Тайрах ибн Иаруб ибн Яшджуб ибн Набит ибн Исмаил ибн Ибрахим ибн Азар (Тарих) ибн Нахур ибн Саруг ибн Шалих ибн Ирфхашад ибн Сам ибн Нух ибн Ламк ибн Матту Шалах ибн Ахнух (Идрис) ибн Иард ибн Махлил ибн Кайнан ибн Ианиш ибн Шис ибн Адам, больше известного как Магомет: «Мусульманин быть рабом не может»! А в Византии и в Персии рабовладельческий строй, поэтому обе империи обречены. Халифат тоже обречен, он не может отказаться от рабства и сделать всех свободными, у него для этого нет экономической базы. Нам предлагают ускорить его падение. А почему нет? Халифат – обречен, они жестоко обманули людей, которые им поверили, и сунули их в мясорубку постоянных войн с себе подобными. В результате им уже через 100 лет пришлось искать себе защиту среди «варваров», но они сейчас «пестуют» тюрков, кочевников из Средней Азии, которые через несколько веков превратятся в мощную машину завоевания. Под их ударами рухнет Византия, а Европа будет стонать от их нашествия. И они не сделают того, что необходимо для меня: хазар вытеснят печенеги, а потом татары. И будут несколько веков уводить в плен мужчин и женщин с Руси в рабство. Так что, едем в Персию! Договор с Саманидами (Бухарой), мне выгоден. Канал у меня, правда, так и недостроен, но смогли же протащить по нему десантный корабль? Попробуем это сделать еще раз. Разослав гонцов во все стороны, я начал готовить Торопа, к тому, что он останется за старшего. Милаша и Сашка пойдут со мной. Им тоже пора начинать влиять на международную политику. Учитывая терпимость персов к чужим порядкам, это можно попробовать сделать. Заодно требуется немного проредить количество пиратствующих хазаров у Дербента, так как новгородцы жалуются, что из-за них приходится держаться восточных берегов, где практически нет воды. Специально для этих нужд мной был «спроектирован» катамаран, еще в позапрошлом году, когда удалось получить первую бакелитовую фанеру. Построить и испытать не удалось, но два корпуса, мачта, стальные оцинкованные троса стоячего такелажа и малогабаритные планетарные лебедки лежали в мастерской. Все захватим с собой, в том числе, ручные откатные гранатометы, с помощью которых экипаж яхты будет топить пиратов. А серьезный подход к делу будет только приветствоваться теми, кто извлекает прибыль не из разбоя, а из торговых операций. Гранат сделано совсем немного, никакой серии пока нет, но производство пулеметов пока стоит, выяснилось, что они не шибко хорошо стреляют, заедают часто, поэтому их еще доводить и доводить. Когда доведем, то поставим их и сюда, а пока побалуемся! При условии того, что катамаран еще не бегал и не испытывался, и пока на борту единственный яхтенный капитан, то затянется это удовольствие надолго. Как запасной вариант, есть гребная легкая галера на 12 распашных весел с «академическими сидениями» для гребцов. Пусть кто-нибудь попробует от них уйти! Ха-ха-ха! В составе трех больших и 12 малых кораблей, не считая 35 парусно-гребных ладей торговцев, в начале июня вышли в Каспий. Ну, сразу оговорюсь, эскадра эта маневрировать не могла, во всяком случае всем строем. Это было сборище дикарей-любителей острых ощущений, не более того. И, хотя какие-то занятия с кормчими мы до этого проводили, и раздали всем отличительные флаги, большинство из ладей ни на какие сигналы не реагировали. В конце концов мне надоело адмиральствовать с помощью флажков, и, воспользовавшись хорошей погодой, я спустил на воду катамаран, взял с собой Милу с Сашку, и оторвался по-полной! Так как неизвестные в этом мире «бермуды» и полужесткие паруса из конопляного плотного и тонкого промасленного полубатиста позволяют идти под практически любым углом к ветру, то я обошел «армаду» по кругу, превосходя любого из них по скорости в два-три раза, кулаком и трёхэтажным доходчивым объяснил нерадивым морячинам, что необходимо следить за сигналами флагмана, и навел относительный порядок. Выполнили пару отворотов на новые курсы, но без оверштага, это я посчитал лишним. Затем заметили паруса под берегом и «все вдруг» повернули на них. Вот нашим «конкурентам» пришлось делать оверштаг. Но, оставив всех далеко позади два корвета рванулись вперед и перехватили пять фелюк. Четыре «купца», один кораблик с охраной. Хазары. И, хотя мирного договора с ними у меня нет, я пожелал им «счастливого плавания», «семи футов под килем» и «успехов в торговле». Сказал, что, увидев мой флаг, честные торговцы могут не беспокоиться. Толмачи со славянского у них уже были. Идут в Константинополь. Уже на отходе один из корабликов подошел ближе, на баке стоял человек в цветастом халате, держащий в руках корзинку. Мы вывалили выстрел с кошкой, на которую тот повесил плетеную корзину. Помимо вина, сыров, пряностей, сушеных фруктов и свежих лепешек, там лежал пергамент, на котором было начертано на арамейском: «Тагриз ушел на восток два дня назад». Кто такой Тагриз – я не знал, но решил проверить. И не ошибся! Одну пиратскую компашку мы накрыли! И нашли на берегу их место стоянки. Так что, доброе слово и пистолет доходчивее просто доброго слова. Повернули к Дербенту, воспользовавшись благоприятным ветром, возле которого высадили небольшую группу дружинников, во главе с Минаем, просто узнать новости. Дербент хазары удержать не смогли, теперь он принадлежит Хайсаму ибн Халиду, который вовсе не араб, как можно было бы подумать, судя по имени. Он из Аррана, и еще недавно поклонялся Христу. Но ситуация изменилась, теперь он – правоверный мусульманин и шах! Шах Ширвана. Здесь его нет, город еще не оправился от многолетней осады, это пограничная крепость. Говорят здесь на многих языках, как на аварском, так на армянском и персидском. По слухам, шах уехал в Горган на важную встречу. Поэтому мы быстренько свернули здесь дела, оставив тех купцов, которые дальше идти не собирались, и пересекли Каспий наискосок.

Наше прибытие в Хиркану, так раньше называлась эта местность, и, после завоевания ее Александром Македонским, здесь много лет существовало эллинистическое государство Селевкидов, вызвало большое движение и ажиотаж местного населения. Один из центров Селевка находится прямо за хребтом, ограждающим море от пустынь Семнана. Город назывался Гекатомпилос, Стовратный город. Но тот город, к которому мы подошли, в моей юности назывался Бендер-шах. Бывал в нем давно, когда еще курсантом бегал. Туда вел довольно узкий проход между песчаной косой с небольшим островком и пустыней, заросшей саксаулом и джиддой. Насколько я в курсе, севернее живут туркмены, в 21-м веке. Сейчас здесь жили именно они! Эта земля – пра-родина туркмен и турок. Именно поэтому они так сильно отличаются от остальных жителей Средней Азии. А турки? Турки на них похожи. В настоящий момент времени, в IX веке, отсюда вербуют арабы своих гулямов. Они обложили роды туркменские данью: те обязаны отдавать мальчиков в нукеры. Сделано все просто: туркменов чуть потеснили в пески за Великую Горганскую стену, отжав их от реки Горган. Места для выпаса овец – сколько угодно, а муку вы можете купить только за стеной. Вот и платите мальчиками и мясом. «Интересные шляпки носила буржуазия в 19-м веке! Вот занесло!» – подумал я, направляя свой флагман во внутреннюю часть Горганского залива. На берегу видна суматоха, не часто столько мачт виднеется в проливе.

Глава 16. Особенности переговоров в IX веке

Пока мы маневрировали и ставали на якоря, на берегу собрался кавалерийский корпус, не меньше. Они носились туда-сюда в ожидании нашей высадки. Флота, как такового, у «противника» или встречающей стороны не было. Наблюдались какие-то дикие перестроения, море хохота вызвали их маневры, когда был спущен катамаран, чтобы руководить постановкой на якорь. Залив – почти точная копия Куршского залива, только протоков чуть больше. А ветра здесь – постоянное явление: влажный воздух с моря упирается в гряду гор высотой более 5 километров, поднимается вверх, изливается дождем или мощной росой, и стекает вниз, к морю. Стоковые ветра. Они сильные и ровные, без порывов. Яхта при таком ветре совершенно свободно выходила на глиссирование, потому как пространство узкое, и волна развиться не успевает. Видели, как собаки или всадники пытаются догнать автомобиль с громким лаем или криками? Вот тут целый корпус конников в мохнатых текинских папахах, с гиканием, рванул за катамараном, а когда мы, с Санькой, резко развернулись и с той же скоростью полетели назад, то со стороны корпуса только полетела клочьями белая пена, сорванная ветром с крупов почти загнанных лошадей. За то время, пока они за нами гнались, три торговых ладьи успели прошмыгнуть в Бендер-Гяз, где своим знакомым из числа начальников порта и старейшин торговых миссий вручили письмо, что заход кораблей новгородского княжества совершенно мирный и предпринят по приглашению саманидской стороны. Впрочем, большой отряд воинов в белых одеждах появился с востока почти одновременно с заходом новгородцев в порт. Я проскочил восточнее, и рассмотрел в бинокль, спасибо Миле и ее девочкам, у меня теперь есть хороший 12-кратный «морской» бинокль, у которого практически нет аберрации, подходящий отряд. Даже кони в этой кавалькаде были подобраны по масти и отличались только «яблоками». У более богато одетых воинов они были чисто белыми, у остальных в «яблоко». Выделялся один воин на почти розовом коне, изабелловой масти. Его окружали слуги с опахалами и зонтиками. Из-за очень редкой и короткой шести такое животное плохо переносит прямые солнечные лучи, и у них, обычно, голубые глаза. Дитя жесткого инбридинга. Но чего не сделаешь, чтобы выпендриться? Было понятно, что прибыл либо местный наместник, либо кто повыше. В тот момент древний Огуз еще не сбросил арабское иго, и официально ими управляли из Багдада и Самарры халифы. Это кто-то из местных, сумевший набрать немного силы. Впрочем, воинов у него много, пехоты не видно, но вполне возможно, что она просто не успела подойти. Всадники на белых конях прошли мимо нас и остановились на окраине Гяза. Затем я увидел, что к ним ведут, привязанного веревками к обоим рукам, старшего из новгородцев: Новика, который шапкой и плащом выделялся среди местных халатов. Взлетел сигнал приготовится к стрельбе. Из орудий выдергивали пробки. Стаскивали чехлы и завращались рукоятки приводов лебедок подачи боеприпасов. Не дай бог они что-либо ему сделают! Разгоню эту шоблу, как мух над котлетами. На транспорте вновь запустили форсунки котлов. Они не дымят, работают на древесном спирте. Угу, отрезают веревки, и, в сопровождении четырех воинов, Новик пошел обратно. До этого его вело два пехотинца или «жандарма».

– Дать дробь! От орудий отойти, продолжать наблюдение! – откинуты рукояти затворов, выстрелы встают на штатное место в 1-м зарядном ящике. За нами тоже наблюдают, так как сразу после этого от «белой тысячи» отделилась сотня и двинулась к берегу залива по направлению к небольшой рощице пальм и раскидистых деревьев, между которыми был виден какой-то открытый павильон. Двигались они вдоль ручья, густо поросшего деревьями. Все побережье было разбито на небольшие участки, огороженные валиками из глины. Но это – не поля. Это место для выпарки морской соли, главного богатства данного региона. Поля начинались дальше от берега. Возле рощи был виден свайный причал, для небольших суденышек. Южный берег зимой подвержен наводнениям. Сильные северные ветра поднимают уровень воды на три-четыре метра, постоянно размывая места для добычи соли. Благодаря этому к берегу ближе 250–400 метров тут на относительно крупном судне просто не подойти. Высадку возможно осуществить только на восточном берегу залива в районе устья рукотворного канала, идущего от реки Горган.

Подошедшему вместе с Новиком «переговорщику» так и было сказано, что мы принимаем приглашение наместника Насра ибн Ахмада, но высадиться мы можем только у «красного берега». Это примерно в пяти километрах от рощицы, куда подъезжал этот самый Наср.

– Ты же видишь, что корабль у нас большой, и ему требуются большие глубины. Сходи берегу и попроси разрешить нам высадиться там, где мы можем это сделать.

Ладья Новика пошла к берегу, но села на грунт, не дойдя до причала. К ней с берега подъехало несколько воинов, переговорили. Затем Новик перегнал часть экипажа и гостей на корму, отдифферентовался и они сошли с мели. Подойти левее нам разрешили. Увидев, что якорь выбирает самый большой корабль, который развернулся и двинулся к берегу, не поднимая парусов, от рощицы отделилась толпа всадников, которая во весь опор неслась за красавцем изабелловой масти, который возглавил эту колонну. Наместник решил сам посмотреть вблизи на чудо дивное. Пришлось изменить немного порядок высадки, чтобы не испачкать белую и изабелловую шерсть текинцев.

Заскрипел песок под штевнем, распахнулись ворота аппарели, и она откинулась на пляж, вцепившись в его грунт откидными лапами якорей. Шестеро всадников на сивых лошадях с фанфарами выехали на берег и заиграли торжественный выход. Затем появилась наша компания, состоявшая из меня, Милы и Александра, за нами выехало тридцать гвардейцев в парадных доспехах. Танк мы выпускать на «сцену» не стали, всерьез опасаясь полностью испортить встречу. Наср ибн Ахмад ибн Асад ибн Саман был тем человеком, который написал то самое письмо и организовал эту встречу. Он был наместником халифа в Самарканде, и его мечтой было стать полновластным правителем Хорасана и Мавераннахра, двух огромных провинций Арабского халифата. Ему требовались союзники, с помощью которых он воплотит свою мечту и разрушит халифат. Ну, и деньги, само собой разумеется. Деньги можно было получить практически даром, переключив поток товаров из Китая на другие пути, минуя халифат и оставляя себе всю прибыль от этого, в том числе, и долю арабских халифов.

– Приветствую тебя, повелитель страны великих огузов! Я, князь Новгорода, Владимира и Мурома, пра-консул Великой Византии, принял твое приглашение посетить твой благословенный край, и в знак глубокого расположения к ближайшему просвещенному соседу, прибыл сюда не один, а с женой и наследником. Мне интересно твое предложение обеспечить безопасную доставку товаров из Горгана в Европу и Малую Азию, минуя Багдад. Как ты можешь видеть, у меня есть, чем доставить товары куда угодно.

Выслушав ответное, очень хитро построенное, приветствие наместника и завзятого пропагандиста учения арабского пророка, который одновременно хотел и рыбку съесть, и еще кое-что сделать, я на память процитировал ему слова царя Кира:

– «Я свез всех богов страны Аккад и вернул их в свои резиденции. И будет так! Это ваши боги! Им поклонялись ваши предки. Мои боги остались в моей стране, и останутся там вечно. И будет так!» Это написал царь Кир Великий полторы тысячи лет назад. И его царство процветало. Никто не указывал никому: в которого из богов требуется верить. И, тем более, не убивал за это.

– Но бог един!

– В этом нет никаких сомнений, и я знаю его имя: Человек. Это он выдумывает всех богов.

– Зачем?

– Очень удобно! Дай мне дихрем! Я помолюсь за тебя, и мой бог благословит тебя!

– Дайте ему дихрем! – сказал несколько растерявшийся наместник. Я рукой в перчатке со стальными накладками взял его и кинул Сашке, который его поймал.

– Бог тебя благословил!

– Но ты же не молился!

– Ну и что? Деньги-то я получил, а от того, что я вслух скажу несколько слов – ничего не изменится. Главное, чтобы ты поверил, что ты их отдал, поэтому боги тебе простили твои грехи.

– Я не верю тебе! Верни мне золото!

Я чуть кивнул Милаше, и она передала мне «владимирские» 10 золотых рублей.

– Тот дихрем мы положим в мою коллекцию монет, а это тебе. Чтобы ты не чувствовал себя обманутым.

До наместника дошла шутка, он слегка наклонил голову и взял монету двумя руками.

– Я тоже положу ее отдельно, пра-консул, так как рад приветствовать тебя на земле Огуза.

Я отщелкнул ремни перчаток, сунул их в карманы седла, руками отбросил замки забрала и расстегнул ремень шлема. Снял его и передал подъехавшему оруженосцу вместе с перчатками. Тоже самое проделал и наместник. Все остальные в его свите сделали это. Они обнажили головы. В шапке осталась одна Милаша.

– Он – мой брат! – громко сказал Наср ибн Ахмад, – Ибо он помнит имя моего народа и моих предков, которым из века принадлежит эта земля.

Он подъехал ближе ко мне, и мы обнялись, похлопывая друг друга по доспехам. Люди здесь несколько наивные и прямодушные, ценящие мнение гостя. Это черта не только туркмен, но и персов, у которых, правда, иногда радушие и желание согласиться с гостем слегка наигранное. В душе они остаются при своих, и их мнение на данный момент времени требуется фиксировать, чтобы позже в отказ не пошли. Водится за ними такой грешок. Последовали взаимные приглашения отобедать, в итоге приняли решение следовать в рощицу, где уже готовится пир. Кое-что, зная о произошедших изменениях в их государстве, захватили с собой. Им было запрещено пить забродивший сок винограда или настойку из ячменя. Мы взяли с собой подарки для Насра, медовуху и бренди из сахарного спирта. Языки требовалось развязать. «Восток – дело тонкое, Петруха!»

Павильон был чистым, завален мягчайшими подушками, достарханы стояли вытянутой подковой, вкусно пахло пловом, кебабом, свежими лепешками и запахом горячих беляшей. В центр был поставлен подаренный нами фонтан с поющим павлином, работы Льва Математика, который, видимо, никогда не слышал, как «поют» павлины, поэтому снабдил их голосами соловья, канарейки и экзотической индийской птицы коэль, хотя в парке Константинополя я видел разгуливавших павлинов. Когда я ему сказал об этом, Лев хищно улыбнулся и нажал на какую-то кнопку под хвостом у «птички». Раздался громкий, до неприличия, противный звук пения именно самца павлина, и я немедленно попросил выключить «радио». Сегодня репертуар Pavo Mechanicus включал в себя только сладкоголосые трели, а за водой в резервуаре следил специально выделенный мальчик, носивший воду из ручья в медном кувшине. Милу даже и не попытались отстранить от обеда, сказалось, и положение гостьи, и то обстоятельство, что в огузов женщины занимали привилегированное положение в семье еще совсем недавно, до арабского нашествия. Это, кстати, заметно по сей день, поварами у них работают, в основном, мужчины. Глобальных вопросов в тот день не поднимали, договариваться будут правители шести народов и стран. Место встречи – только что построенный, переделанный, Большой дворец в Горгане, который воздвигли еще древние греки-селевкиды. Здесь присутствовали только приближенные наместника, и речь шла только о взаимоотношениях между нашими странами. Но, ближе к вечеру, выяснилось, что опасается наместник прихода войск из Багдада. По его оценкам халиф может прислать до полутора сотен тысяч всадников и двадцать-тридцать тысяч пехоты. Пир подходил к концу, советники от хмельного меда уже лыка не вязали.

– Брат Наср, я могу с тобой поделиться тем, как мы встретим халифа. Только возьми с собой лошадь покрепче, ну и немного охраны, сотни конных хватит. Поехали с нами к кораблю. Нам уже домой пора, проводишь нас.

– Поехали! – согласился будущий эмир, и решительно поднялся от дастархана. Пять километров мы ехали шагом и говорили о сильных качествах войск халифа. По словам наместника, только отсутствие финансов сдерживает халифат от разгрома тех, кто поднял голову в провинциях против засилья арабов в управлении. Ему удалось, благодаря удаленности и тому, что он продолжал воспитывать и посылать халифу пополнение, избавиться практически полностью от арабов в ближайшем окружении. Остался только казначей, который активно грабит казну, отправляя налоги в Багдад, и который обречен, в случае, если удастся договориться обо всем со всеми участниками. Четверо уже здесь, двое оставшихся сами были инициаторами этой идеи.

Неспешно мы подъехали к стоящему у берега кораблю, наместник освежил голову на ветру, и даже помнил цель поездки. Я послал Миная на корабль и предложил наместнику спешиться, лошади могут взбрыкнуть.

– Я сам укрощаю своих коней! – гордо ответил Наср, но я попросил его разрешить взять его лошадь под уздцы. С лошади он слетел, хотя умело приземлился на ноги, когда из трюма выполз танк. Его хваленная сотня рассыпалась по полям и большую ее часть лошади просто сбросили. Но «гвардейцы» лежать не остались, а забились в арыки или удрали в кусты. А танк всего-навсего зажег фары и развернулся на месте. Он не стрелял и не шел в атаку. Насреддину дали понюхать аммиачной воды, чтобы пришел в себя. Заставить себя подойти к танку он не смог. Мы отошли с ним дальше, и там он сел на коня, которого я удержал.

– И ты пришел ко мне с миром? Ты – настоящий брат! – сказал он, когда немного пришел в себя. – Остальным мы этого не покажем! Ни в коем случае!

– Один из них знает, что два таких танка находятся в Белой Веже. Войска кагана и печенежской орды разбиты у города Итиль, он теперь мой. Они дрались между собой, и печенеги брали верх, когда появились мои воины. Их прижали к реке и хан Госта, раненый, приложил палец к договору, что уйдет за Яик. Каган сумел притвориться мертвым и уйти, его убили уже в Дербенте. Весь Дербент знает, что у нас есть эта машина.

– Хайсам мне об этом ни одного слова не сказал. Дескать, он разбил и кагана, и киргизов.

– Кого-кого?

– Кара-киргизов, ты их печенегами назвал. Они с гор пришли, с теплого озера, хотели жить у нас, но мы их не пустили. Был бой, и они бежали. Ушли венгров бить на Яик.

– Понятно! В Горгане надо крепость строить, каменную. И держать здесь мой гарнизон. Тогда халифы сюда и сунуться побоятся. Много людей не дам, а когда халифат умрет – мы уйдем.

– Да будет так, брат!

Переговоры начались через три дня, прошли успешно, несмотря на ожесточенные споры о том, кто за что отвечает, и кто будет нести, в случае чего, потери, при неблагоприятном стечении обстоятельств. В самом конце «конференции» мы объявили с Насром о том, что для обеспечения безопасности основного порта, между городами Бендер и Горган, совместными усилиями, будет построена полнокровная крепость, по своей мощности равная Белой Веже. Совместное строительство предусматривает вариант передачи крепости эмиру Самарканда в случае ликвидации основной угрозы товарным перевозкам по Великому Шелковому пути. В качестве основной угрозы считается вооруженный конфликт с Арабским халифатом. Все присели на попу ровно, так как в мыслях у остальных участников процесса блуждала мысль о том, что рано или поздно они сумеют наложить свои шаловливые ручки на этот город и порт. Тем не менее, закатили пир на весь мир, длившийся трое суток. Место мы присмотрели с Насреддином несколько дней назад. Есть выход хорошей глины, в лесах еще много строевого леса, везти далековато, но справятся. Договорились, что следующим рейсом придут каменщики и строители кирпичных заводов. В общем, все в порядке.

Закончив визит, собираемся в порт. Людей у меня здесь было всего около двухсот человек. Быстро собрались и выехали в сторону моря. В 20 километрах от дворца со стороны гор появилась просто лава конницы! Первым желанием было уйти ходом к морю, но быстро поняв, что этого от нас и ждут, я подал команду:

– Атака конницы слева! К бою! Коноводам уложить коней! К озерам не отходить! Там засада!

Как назло, ветер дует с гор, звуки выстрелов будет относить назад. Смотрю на малыша, у него первый в жизни бой. Ничего, достал маузер, он у него 7,62-мм, пристегнул приклад, снял оружие с предохранителя, передернул затвор и изготовился к стрельбе лежа. Рядом лежит Мила, что-то говорит ему успокаивающее. Я пока стою, вместе с еще десятью командирами готовим к выстрелу гранатометы. Громко подал команду, указывающие ориентиры и дистанцию в 400 метров. На нас катится просто вал конницы, примерно двадцать-тридцать тысяч всадников.

– Залпом! Пли! – помимо достаточно дружного залпа из карабинов, раздалось десять не слишком громких хлопков. Рву следующую гранату из подсумка, чуть проворачиваю и пальцем досылаю, щелкнул прицелом, и отправил навесом еще одну гранату. Я это делаю быстрее всех, гранаты были еще в воздухе, когда я «добавил». И десять мощнейших вспышек мелкого магния, сопровождаемые офигенно громким взрывом нитрата аммония. Не только лошадей, но и людей такой взрыв выводит из строя даже в наше время. А дополнительную гранату я послал уже обезумевшим животным, чтобы развернуть их обратно и устроить кашу из «лавы». Ко времени второго залпа я успел еще раз перезарядить гранатомет, и даже вновь скорректировал прицел. Вновь десять взрывов, но стрельбу можно прекращать: войска у противника не стало, появилась неуправляемая толпа, стремящаяся избежать гибели под копытами тысяч коней и одновременно усидеть в седле взбесившейся лошади. А стремян у них еще нет! От ближайшего озера улепетывает отряд всадников в меховых папахах. Путь свободен, но остаются вопросы: кто? На конников Насреддина они не похожи. Кроме зеленых и черных флагов у них были зелено-красные, которые я у Насра не видел. Плюс у всех на левой руке был небольшой щит: прикрывать лицо при обстреле из луков. У второго озера дали выстрел из гранатомета, и там оказалась засада, человек 15 из этих удалось взять тепленькими и допросить. Там всплыло имя Исмаила, брата Насреддина, наместника халифа в Бухаре. Он посчитал, что брательник ошибается, что требуется получить «ярлык» от халифа и выходить из-под него не так резко, а растянув во времени это удовольствие. А может быть ему нравилось заниматься мазохизмом, по молодости лет. Наср появился примерно через час после боя на берегу возле наших кораблей. Мы к этому времени уже отошли от пляжа, и забирали эмира к себе с помощью нашей яхты.

Наср впервые попал на корабль с высоким надводным бортом и, вообще, моряком он не был. С интересом оглядывал интерьер адмиральской каюты, но пока разговора о кораблях не заводил. Он уже был в курсе, кто на нас напал, и с берега чуть позже доложили, что тело брата найдено среди трупов у Мияндарреха. Он насупился, я подумал, что из-за брата. Оказалось, что он пришел к такому же выводу, что и я давным-давно:

– Ты мне брат, а Исмаил – изменник.

– Да, брат Насреддин, предают только свои.

– Это верно! Ну, вот скажи: чего ему не хватало? Это я его назначил наместником в Бухаре! Мне требовался там «свой человек», иначе прислали бы из Багдада. Ну, ПОЧЕМУ? Мы ведь дети одного отца и мать у нас одна! Росли в одной комнате. Ели много лет из одной тарелки? ПОЧЕМУ?

Новик, наш переводчик, настолько вошел в роль, что переводил даже с интонациями. И вообще, я ему заготовил отличный подарок, но он пока этого не знает. Я ему решил подарить судно, на котором он будет возить свои грузы по Каспию, далеко не самому спокойному морю-озеру в мире. Толмач из него просто великолепный! Ну, а столкновение с войсками Исмаила, благо, что все обошлось без потерь с нашей стороны, только укрепят наше положение в Северном Иране. Да и во всей Средней Азии. Страшно было не за себя, а за то, что выволок Саньку и Милу под удар. Впрочем, если парень не научится держать удар – грош цена ему будет, как князю. Но вообще, это страшно, когда на тебя с грохотом несется конная лавина. Он – стрелял, восемь патронов выпустил по команде. Так что, кое-какие навыки от своих учителей уже получил. С Насром мы расстались хорошо. На наши проводы он даже пригнал кучу народа, так как заранее объявил, что мы уходим домой. Многие пришли, тем более, что мы столы для всех накрыли на берегу, с помощью Насреддина. За старшего здесь Новик остался, который на месте нашей высадки начал сооружать причал, склад и посольский городок. Есть еще одна причина, почему здесь: воду здесь экономят, сюда от самых гор идет кяриз, в конце которого небольшое подземное озеро, избыток воды из которого сбрасывается в канал и затем в залив. Глубина, на котором залегает озеро – почти семь метров. Вода – чистейшая, хоть в аккумуляторы заливай, ток не проводит. Кяриз сооружен до начала новой эры, шел в Бендер-Шах, в котором была крепость, охранявшая вход в залив, еще при греках. Затем, уже при парфянах, здесь прорыли канал, о котором я писал выше. Парфяне флот не строили, а греков вырезали полностью. Крепость разрушилась. Воду нашел колодезных дел мастер, которого прихватил с собой из Новгорода Новик, с помощью какого-то древнего прибора, состоявшего из ниток и ивовой палочки. Наиболее точно он сработал на месте древнего засыпанного колодца, который вел в кяриз. Свою крепость мы решили перенести сюда. Назвали ее Новохвалынском. Эмир не стал возражать, идея охранять вход в залив ему понравилась. Бендер-шах, так как река изменила русло, уйдя севернее, а кяриз был поврежден, в этом качестве не годился. Выдержать осаду без воды в этих местах невозможно.

Сами мы, отправив из Итиля людей, продовольствие и подкрепления Новику и разместив в дельте будущий Каспийский флот, ушли на катамаране в Самару, а оттуда, верхом, вернулись в замок.

Глава 17. Новый противник

Возвращение было «юбилейным»: ровно 10 лет назад произошло убийство в Змеином замке. После уточнения календаря, я точно знал, что произошло это 25 ноября 858 года. Прочитав почти все, что было написано его ближайшими родственниками, в том числе, дневник Ольга, я, как мне кажется, понял его главную ошибку: члены его семьи не были посвящены в его планы и не поддерживали его. Они пытались вернуться к прошлому: чинопочитанию, девкам-прислужницам, к положению в «обществе», а он был подвижником, которому сдвинуть историю не получилось. Он очень много сделал, но так и остался одиноким умником, неизвестным гением. У меня, в целом, дела идут очень медленно, но я уже не один. Есть завод и развитое производство продуктов питания, в том числе, сахарный завод, продукция которого идет во все страны Старого Мира. Сейчас привез иранский хлопок, есть прядильные машины, видел, как отделяют хлопок от семян в Горгане, сделать, имея электричество, такую машину особого труда не составляет. Весь хлопок высокого качества и ручной сборки. Мила еще в Иране убедилась, что скручивается в нить он гораздо легче, чем конопля, нить получается ровная и без комочков на ней. Так что, еще один товар будем иметь в массовом количестве, помимо шуб, сахара и конопляных тканей. А это – важно, даже важнее, чем оружие, с которым требуется быть максимально осторожным. Здесь главным изобретением стали свето-шумовые гранаты. Эпоха конных лав, начатая арабами, за счет которых они распространились со скоростью звука на громадной территории, закончилась. Перекрыт канал поступления пополнений: это уже заметно, потому, что количество стычек на юге у пограничной охраны княжества, два месяца назад резко уменьшилось. Государства Средней Азии, а их четыре, не желая делиться водой с кочевниками, выталкивали их на запад. С их подачи были оттеснено в центр Европы финно-угорское племя венгров, туда же ушло часть аланов. Исчезли булгары и множество других племен, живших в районе Волги. Пришедшие им на смену монголоиды, хоть и оказали серьезное сопротивление Чингису, но после 14-ти лет войны вошли в орду, на правах младшего хурала, и двинулись в Европу, и на Русь. Русь выстояла, но с огромными потерями. Русичам уходить было некуда: на Западе их не ждали, успешную экспансию провел папа Римский, в условиях окончательного упадка Византии, пальма первенства в христианском мире перешла к нему. Но его абсолютная власть достаточно быстро надоела европейцам и началась целая череда религиозных войн, закончившихся после победы буржуазной революции в Голландии. Но для победы им понадобилось очень много времени и выкормить британскую монархию, себе на гибель. Русские на Востоке были тоже не нужны, если бы не одно обстоятельство: создав, уже после смерти Чингисхана, Срединное государство и завоевав полностью Китай, они остановились в своем «величии», так как окраинные «орды» быстро отделялись от метрополии (вспоминаем процесс распада Арабского халифата), и шли по собственному пути развития, все они, в конечном итоге, оказались поглощены русским государством, так как застыли в «средних веках», а духовенство не давало развиться обществу. В России происходило тоже самое, духовенство получило право заниматься образованием, церковь имела приписных крестьян, с помощью которых начало порабощать свободное крестьянство. По торговым путям строилось множество крепостей-монастырей, которые взымали плату за проход и церковный сбор, и быстро превратились в государство в государстве. Дошло до того, что Никон предложил чуточку расширить трон, сказав, что там ему будет удобнее располагать свою задницу. Избирать патриархов запретил Петр I, но основу власти церкви: монастырские земли и крестьян, у них начала отбирать только Екатерина II. Казалось бы, окончательно этот вопрос был решен в октябре 1917 года, когда церковь была отделена от государства, а все земли вернули в общегосударственную собственность. Однако «новорусские» вновь начали возвращать ей недвижимость, целыми архипелагами, тот же Валаам, откуда принудительно выселили всех жителей в Сортавалу.

Я подводил итоги 10-ти лет жизни в этих краях. Они были неутешительны: университет высшей школой еще не стал: некому преподавать, «штампуем» только дружинников, но именно штампуем. Их требуется все больше и больше. Посадники тоже не торопятся сдавать дела, хотя им я огнестрел вообще не отправлял ни разу. Просто хороших коней, качественных доспехов и холодного оружия оказалось достаточно, чтобы сдерживать экспансию датского короля. Но я рано радовался. Еще до Нового года стало известно, что Сигурд Змеиный глаз, сын короля Рагнара, погибшего два года назад, и несколько его братьев высадились в устье Нарвы. Общая численность войск доподлинно неизвестна, но они прислали вызов, в котором явно читается 50 000 воинов. Врут, конечно, руна все стерпит. Но деваться некуда. Моя дружина, ее основная часть, зимует в Самаре. Мимо Самары не пройти. Изборск, Подольск, Смоленск, Ладога и Новгород имеют по 400–500 человек в новых доспехах и закончивших «мою питонию». 12-ть орудий 45 и 75 мм. Четыре из них имеют вездеходы-тягачи с резинометаллическими гусеницами. Восемь – только конную тягу. Но они легкие, имеются лыжные сани для них. Вместе с курсантами могу набрать около 1200 человек. Похоже, что придется брать с собой танк. Я совершенно не уверен, что техника выдержит такой поход, поэтому набрал большое количество запасных частей, благодаря чему обоз получился внушительный. Несмотря на уговоры, Мила и Санька остались дома, хотя Саньке пришлось еще и подзатыльник дать, чтобы не ревел. Обиделся, что я его маленьким назвал. В Самаре захватили с собой и моих корабелов. «Зима, крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь…». Не рассчитали датчане со свеями, что зимой мы можем пройти везде, а они будут вынуждены сидеть у своих вмерзших в лед корабликов. Даже танк, которому из листа металла сделали поддон с тремя лыжами, успешно добрался Новгорода, куда мы прибыли уже в конце января. Еще до нашего прибытия была организована разведка, 50 тысяч, естественно, не обнаружили, дай бог только 10-ю часть указанного количества, но, честно говоря, каждую дружину в отдельности они бы покрошили за слабо, без вариантов. Имея 10-кратный перевес в силах. Плюс умники согнали чудь (эстов) в лагеря, довольно много, еще где-то 20 тысяч человек, и обучали их ходить с копьями в атаку. Видимо к весне они соберут обещанные 50 000. Но весна еще не скоро. Чуди, кстати, нарушили союзный договор перед лицом непреодолимой силы. Но это нам на руку. Датчане ожидали наших вылазок, и организовали наблюдательные посты на Псково-чудском озере. Дабы не дразнить гусей, мы не стали их разочаровывать, и у Рудницы выписали им маленько, разгромив один из их отрядов, дав нескольким конным уйти.

Я не собирался действовать по имевшемуся тогда стандарту боевых действий в Европе. Конный отряд при двух орудиях и двух вездеходах по льду Луги прибыл в район будущей деревни Кейкино, и, дождавшись, когда даны двинутся на юг, Минай атаковал их лагерь и сжег все кораблики и припасы. Затем занял заложенную крепость Нарва. Остальная часть войска, используя реку Плюсса, выдвинулась лесами в сторону Гдова, который уже тогда был городищем и был связан с Новгородом и Псковом двумя дорогами, и ждали появления на льду датского войска. Датчане потом жаловались, что их предали. Чуди развернули копья против них, когда они драпанули обратно из-за артиллерийского обстрела с мыса Мильговщина. Удирающие строй не держали, и для пехоты были лакомой добычей. Они умело снимали всадников с коней, седла у данов были еще без стремян, не трогая коней, в хозяйстве пригодятся! Чуди здесь пришлые, появились позже кривичей по союзному договору, да вот организовать отпор датчанам не смогли. Впрочем, на тот момент времени это было сильнейшее королевство Европы. Они покорили Англию, Швецию и Норвегию и правили на всем Севере Европы. Поклонялись Одину и другим скандинавским богам. Змеиный глаз, попав в плен, как и его брат Бьёрн Железнобокий, сразу вспомнили, что мы – родственнички, по матери.

– Ты – трус, ты не вышел на лед и не скрестил с нами мечи, ты опозорил рода Меровингов, Кнутлингов и Инглингов.

– С кем скрещивать? С тобой, что ли, «братик», который пришел грабить мое княжество? Тебя, как мешок дерьма, сбросили с лошади, раздели и ограбили обычные крестьяне. Ты – не король, и воевать ты не умеешь. Мои главные силы стоят в Пскове, до которого ты так и не дошел, «завоеватель»! Всыпьте им обоим, брательникам. И до конца дней пусть соль добывают на Усолке.

– Есть еще один, тоже говорит, что он – король норгов, и его дед – отец твоей матери, князь Владимир. – сказал Минай, когда этих двоих увели.

– И где он?

– Ранен, в Устьице он.

– Это хорошо! Поехали, навестим раненого.

– Дык, ежели энтих в Усолье, так мож и того тож? – спросил Перемысл-посадник.

– А с кем договор подписывать? Они проиграли. Поэтому все датские земли в этом районе – наши. Чудь – союзники наши, один народ. Толмачей к ним посылал?

– А каг иначе? Засылали, и браги выпито немало, и серебро обещали. Напомнили, собакам, што прадеды наши поладили, что земля общая. И про воинский союз. А то забывать его стали, некоторые.