Третья Орда

Противный зов орочьих горнов заполнил собой всё пространство, грубо нарушив сонную атмосферу хмурого весеннего утра. В какофонии звуков не было и намёка на мелодичность, просто рёв ради рёва. Даскалос Балинович поморщился, такая мешанина стонов давила на психику своей грубостью, резкостью и очевидной бессмысленностью.

Минута за минутой тянулось крайне неприятное ожидание боя. Когда уже поздно что-то предпринимать, но ещё не пришла пора действовать. Всеохватывающее ощущение нависшего рока, чувство собственного бессилия, отсутствие значимости одного маленького хрупкого существа. Ты видишь, слышишь надвигающуюся массу врагов, но не способен ничего предпринять.

Хотелось заткнуть себе уши, закрыть глаза, а лучше проснуться где-нибудь далеко-далеко от этого гиблого места. Где нет никакой безумной идеологии и жаждущих крови монстров. Где можно спокойно жить и заниматься любимым занятием. А не фокусироваться изо дня в день лишь на одном выживании.

Внезапно, словно гром среди ясного неба, из-за спин гномов зазвучала совсем иная мелодия. Именно музыка, а не хаотичный набор режущих слух звуков.

Специально обученные гномы в унисон дули в расширяющиеся блестящие трубы, перекрывая орочий вой, заставляя глубже вдохнуть грудью воздух, распрямить плечи, поднять гордо голову.

«Мы победим», — пели трубы. — «Мы — порядок, что неприступен для хаоса. Мы — герои, добро, сила, которой нет равных. Мы сделаем всё и даже сверх этого. Мы — великие гномы».

Зеленокожие полчища, как по волшебству, разом утратили свою грозность, теперь они казались просто тупой массой, что качнулась в сторону гномьих позиций. Они были мясом…

Ухо Даскалоса резанул резкий свист, на этот раз совсем близко. Орки выпустили из своих катапульт град камней, их передовые отряды пошли в наступление.

Даскалос Балинович невольно огляделся, ища глазами укрытие, но бригадир перехватил его взгляд и отрицательно покачал головой. Ждём и не дёргаемся, пускай хоть само небо свалится нам на голову.

Приставленный к пушке «заблудший» взял себя в руки, осмотрел с холма позиции гномов. Залп орков не пропал втуне, но нанёс куда меньше вреда, чем могло показаться со страха вначале. Была повреждена одна пушка, с десяток гномов получили ранения, двое не двигались.

— Спокойно, до конца боя они сделают не более пары выстрелов. Катапульты — давно уже прошлый век.

Сами гномы начали усиленно нагревать стволы пушек, но пока не стреляли.

— Устроим оркам сюрприз, когда подойдут.

Даскалосу хотелось начать стрельбу по движущейся на них массе как можно скорее, но он понимал, что бригадир прав: раскрывать козыри раньше времени было не самой эффективной стратегией.

Краем глаза он уловил тени от проплывающих высоко над полем сражения воздушных шаров. Аэростаты не отличались особой грузоподъёмностью и манёвренностью, но орочьим тылам явно не поздоровится. Одетые в лёгкие стёганые куртки берсеркеры умеют навести шороха даже среди сотоварищей, а уж врагов жалеть точно не будут.

— Мягкой посадки, — помахал гномьему десанту рукой бригадир. Скорее для поднятия боевого духа Даскалоса, чем для берсеркеров, которые с такой большой высоты всё равно ничего не увидят.

Орки уже во весь опор неслись на них по широкому холмистому полю. Впереди ехали наездники с луками, за ними следовали более тяжеловооружённые воины в кольчугах и с топорами. Посередине топтали несчастную землю носороги, которых тоже бросили в бой.

Плясок шаманов замечено не было: то ли все сильные колдуны отправились покорять островную часть Эльфланда, то ли не видели необходимости в проливном дожде и порывистом ветре. Видневшиеся вдали катапульты приводились в боевую готовность после первого залпа. Менее дальнобойные баллисты перемещали ближе к позициям гномов.

Даскалос вопросительно глянул на бригадира — выдвинутые вперёд арбалетчики приготовились угостить орков болтами. Начальник заблудшего гнома лишь снова нахмурился: куда торопишься, мол?

Лихнистские арбалетчики и передовые отряды орочьих лучников выстрелили практически одновременно, но с совершенно разным успехом. Орки просто выпустили вверх тучу стрел, накрывая позиции ближайших врагов. Гномы разряжали арбалеты прицельно. Стрелы скользили по латным доспехам подгорных воителей, арбалетные болты пробивали орочьих лучников насквозь.

Передние ряды разрядивших свои арбалеты стрелков сели на одно колено, повторно приводя смертоносные орудия в боевую готовность. Стоящие за их спинами гномы повторили неравный размен с орочьими наездниками, воображавшими себя грозными лучниками.

— Пф-ф-ф! Мы вам не эльфийки в кожаных курточках, нас тучей иголок не напугаешь! — крикнул оркам бригадир, подавая Даскалосу знак приготовиться.

Размещённые у подножия холмов големы загудели, из выходящих отовсюду трубок забил гутой пар. Страшные махины начали топтаться на месте, одним своим видом отбивая у орков желание двигаться в сторону флангов.

Почти не нанеся гномам урона, но потеряв пару сотен собственных воинов, лучники на варгах стали раздаваться в стороны, предоставляя инициативу своим более тяжеловооружённым собратьям. С копьями, топорами и булавами наперевес всадники неслись на пикинёров, заслонивших собой арбалетчиков.

— Валера, настало твоё время! — ласково похлопал любимую пушку по рычагам бригадир и впрыснул первую порцию воды в раскалённую камеру.

От резкого хлопка Даскалос Балинович вздрогнул, проследил за кровавой прорехой в том месте, куда попало ядро. А потом с бешеной скоростью стал проталкивать в раскалённый ствол новые ядра.

* * *

— Какого… — промолвил Рок, не веря своим глазам.

Массивные медные трубы на гряде холмов исторгали облака пара и снаряды, стремительно превращавшие орочье воинство в месиво. Такой скорострельности Рок не видел никогда в жизни: обслуживаемые двумя-тремя гномами медные трубы выстреливали по пять-шесть раз в минуту.

Украденные у людей баллисты казались ему сейчас примитивными механизмами, а ведь ещё совсем недавно они вызывали благоговение своей убийственной мощью. Их перезарядка требовала существенно дольше времени, а суммарное количество не превышало полторы дюжины против как минимум сотни гномьих приспособлений.

Словно этого было недостаточно, с вражеских флангов к орочьим метательным механизмам двинулись огромные телеги без какой-либо тягловой живности. Взгромоздившиеся на них гномы стреляли в противников из своих проклятых арбалетов, пробивавших любую броню. Сумевших приблизиться-таки к машинам орков били сверху по головам длинными алебардами. Вставших на пути смельчаков телеги просто давили.

Поняв, откуда исходит главная опасность, часть орков направила варгов к холмам с медными трубами, но им навстречу шагнули страшные големы. Взглянув поближе на ожившие механизмы, бесстрашные, но благоразумные орки решили всё же прорываться через строй пикинёров по центру. Те были не менее опасны, но хотя бы все понимали, чего ожидать от вооружённых пиками воинов.

Тяжеленные металлические пластины, которыми шаманы предусмотрительно обвесили носорогов, не спасли могучих животных от попадания снарядов из чудовищных медных труб. Одно ядро буквально размозжило голову носорогу, других от попадания отбрасывало в сторону, словно животины весили не полторы тысячи фунтов — а с доспехами и все две — но были обычными четвероногими тварями. Лишь одно обезумевшее создание добежало до строя гномов, разметало его, но через несколько минут было затыкано пиками, превратившись в гигантского дикобраза.

Казалось, что гномы не испытывают сомнений, им чужд страх. С громкими боевыми кличами лихнисты не дрогнув встречали врагов, бились за каждую пядь усеянного ещё тёплым мясом пространства.

В отличие от носорогов, не менее тяжёлые самоходные телеги гномов протаранили путь к крайним орочьим баллистам, превратив своей инерцией и массой сложные метательные механизмы в бесполезные щепки.

Року пришло запоздалое донесение, что отряд гномов высадился на воздушных шарах далеко в тылу войска и угоняет стада. Хан Дубак бился где-то в передних рядах, посчитав, что его участие в стратегическом руководстве сражением не потребуется, а потому за тыл отвечал умный, но не слишком опытный отпрыск Рычачи. Выругавшись, шаман вынужден был отправить находившихся в резерве воинов на защиту провизии. Теперь исход битвы зависел исключительно от уже вступивших в бой сил.

Которые у орков стремительно таяли.

Глава 18

Развязка

Раб мечтает не о свободе, а о своих рабах.

Цицерон

От непрерывных раскатов грома, доносящихся с места сражения, Афелис невольно вжимал голову в плечи. Если их слышали здесь, в тылу, то какой же грохот должен был разноситься над полем боя?

Рабов оставили пасти скот и заботиться о нехитрых пожитках кочевников. Надзиратели из числа предателей следили за рабами, а небольшая группа орков присматривала над надзирателями. Привычная схема, которая тем не менее не переставала удивлять юношу.

Взбунтуйся все рабы разом и горстку надсмотрщиков удалось бы смести почти без потерь. Но каждый изо всех сил старался, чтобы сохранить свою драгоценную шкуру, а вместо взаимной поддержки норовил выслужиться перед стоявшим над ним вертухаем. Множество одиночек подчинялось объединённому меньшинству — кое-кто из философов считал, что именно это называется обществом.

Афелис характеризовал такое положение дел преимущественно матерной бранью, а уж его лексикон по сей части за последние полгода невероятно расширился. Чтобы добиться успеха, следует действовать сообща, в одиночку в этом безжалостном мире долго не выживешь. Но как объяснить очевидную истину своим ближним? И, самое главное, как мотивировать их к реальным совместным действиям, а не сотрясанию воздуха в попытке произвести на других впечатление? Вот на что должны были бы ответить доморощенные философы в своих уютненьких кабинетах. Но отвечают на них лишь те, кто вершит историю, рискуя ежеминутно своей головой.

— Чего на облака вылупился?! За овцами следи, а не ворон считай, недоумок! — пнул задумавшегося о чём-то Маврика эльфийский подросток. — Не видишь, что ли, из-за этого грохота стадо так и норовит убежать!

Зигарику было поручено присматривать за дюжиной рабов из числа людей, но всё своё время он проводил, следя за двумя юношами. За что он так невзлюбил не сделавших никому ничего плохого ребят, для Афелиса по-прежнему оставалось загадкой. Впрочем, он давно попрощался с желанием её разгадать: зачем пытаться понять мотивы злодея? Зло нужно уничтожать.

Обычно трусливый до невозможности Маврик на сей раз даже не шелохнулся. Словно зачарованный он наблюдал за быстро спускавшимися с неба большими шарами. Такого не видывал прежде никто.

Орки даже не поняли, откуда на их головы пришла смерть. Сидевшие в корзинах под воздушными шарами гномы метко расстреливали из арбалетов всё, что двигалось и было «неправильного» зелёного цвета. К моменту, когда первые аэростаты опустились на землю, никого, кто мог бы дать десанту отпор, в живых не осталось.

А вот Зигарик не растерялся и сразу бросился наутёк, намереваясь позвать подкрепление. Афелис сжал кулаки: нельзя позволить этому подонку сбежать! Без оружия, но полный решимости, он кинулся вслед за предателем. Что бы там ни рассказывал Даскалос Балинович про лихнистов, сейчас они были союзниками пленённого орками человека, а значит, гномам следовало помочь оставаться незамеченными как можно более долгое время.

Два юных создания, эльф и человек, неслись по полю, каждый преследуя свои цели. Один хотел сохранить несправедливый, но выгодный лично ему порядок вещей, второй грезил восстановить справедливость, разрушить оковы. Оба считали, что правда на их стороне. Оба чудовищно ошибались.

С каждой секундой Зигарик отрывался всё больше. Он был старше и выше Афелиса, гораздо лучше питался. Но он бежал не прямо, а по широкой дуге, двигаясь к основным силам орков. Поняв, что в этом его единственный шанс, Афелис бросился наперерез.

Его лёгкие жгло, болел бок, в уголках глаз застыли слезинки отчаяния, но юноша упорно переставлял непослушные ноги, вопреки всему нёсшие его к цели. Только бы догнать своего мучителя, не дать ему сдать раньше времени гномов. Только бы отомстить.

Афелис с разбега врезался во вскрикнувшего от удивления Зигарика, вместе они покатились по земле. Перед глазами всё закружилось.

Внезапно Афелис осознал, что лежит на лопатках, а на его груди восседает подросток, дубася его по лицу.

«Что случилось?! Я не могу проиграть! Не сейчас…»

Афелис вцепился в кисти подонка, со всей мочи укусил первый попавшийся палец. Эльф снова заверещал, но вспомнив про кинжал, потянулся одной рукой к поясу.

Афелис резко перевернулся со спины на живот и вскочил, сбрасывая с себя более легковесного эльфа. Заметно пошатываясь, сделал несколько шагов. Наклонился.

— Сейчас ты у меня получишь, человечек, — двинулся на него с оголённым кинжалом предатель. — Лучше бы тебе и дальше было оставаться трусишкой. Сейчас…

Развернувшись, Афелис со всего размаха ударил эльфа по голове увесистым камнем. Противник рухнул словно покошенный.

Выронив кинжал и позабыв обо всём, Зигарик дрожащими руками схватился за окровавленное лицо, не в силах поверить, что с его красотой могли обойтись столь грубым и безжалостным образом.

Он не знал, что это было только началом. Теперь уже Афелис восседал на груди эльфа. Удары булыжника превращали прекрасное эльфийское личико в кровавое месиво.

Трусишка-человечек и не думал кого-то жалеть, останавливаться. Руки сами собой без устали опускались и поднимали камень опять. Удар, ещё удар. Кровь брызгала во все стороны, но больше она не пугала прекрасно воспитанного наследника почившего навсегда королевства. Красная жидкость — всего лишь свидетельство чьей-то жизни. Жизни, что больше не стоила ничего.

Сегодня он впервые сознательно убил представителя разумной расы.

Первая пролитая кровь, чужие боль и страдания. Орки назвали бы такое событие возмужанием. Гномы — необходимостью во благо светлого будущего. Эльфы — преступлением, а люди… А людей уже никто больше не спрашивал.

* * *

Даскалосу Балиновичу казалось, что он потерял слух. Со всех сторон пушки с грохотом палили по орочьей массе, тупо нёсшейся на убой.

Подневольный гном механически, без каких-либо указаний со стороны бригадира, закидывал в раскалённое нутро парового чудовища чугунные ядра, лишь иногда отвлекаясь, чтобы поднести к пушке очередной ящик со снарядами или углём.

С помощью системы рычагов бригадир иногда немного корректировал поворот Валеры, но в целом стрельба велась в довольно узком диапазоне, сплошь усеянном развороченными телами и мясом.

Однако у подгоняемых племенными вожаками орков инстинкт самосохранения, похоже, окончательно отключился. Они просто перемахивали через убитых сородичей, надеясь успеть проскочить через простреливаемое пространство. Чтобы героически напороться грудью на пики…

Какая расточительная и глупая тактика! Какое непростительное отсутствие всяких выводов. Чистая ярость без капли здравого смысла.

— Слабоумие и отвага, — прочитал по губам бригадира Даскалос. — Орки для порки! Столь идеальной мишени не было даже на стрельбище.

Паровые машины методично уничтожали орочьи баллисты на небольшом отдалении от основного места сражения. Лишь одну такую «самоходную телегу» оркам удалось опрокинуть, в буквальном смысле бросив под колёса сотню воинов. Големы по-прежнему грозно выпускали пар и гудели, но в бой не вступали. Никто из орков проверять на себе их мощь не спешил.

Внезапный вопль чудовищной боли и ярости долетел даже до полуоглохшего гнома, в сотый, если не в тысячный раз, заряжавшего пушку. Огромный орк повис в воздухе, нанизанный на десяток разом поднявшихся к небу пик.

В подобном действии не было практической сиюминутной необходимости, напротив, демонстрирующие поверженного орка гномы раскрывались в опасной близости от противника. Но в плане морального давления трюк сработал. Боевой дух воинства, увидевшего смерть своего вожака, надломился. Орки стали разворачивать варгов.

— Ха-ха! Сюрприз!

Прошедшие по тылам орков машины не просто уничтожили баллисты, но щедро разметали за собой стальные рогульки, использование которых без всякого стеснения позаимствовали у людишек и эльфов. За тем исключением, что высокие бестолочи использовали шипы для сдерживания атакующих, а гномы, чтобы не дать далеко уйти убегающим.

Теперь машины развернулись и ехали зигзагами впереди удирающих орков, разбрасывая перед ними остатки рогулек. «Сюрприз» оркам явно не нравился.

Из небольшого подлеска наперерез отступающим, сумевшим-таки миновать все полосы из шипов, выбежала лёгкая гномья кавалерия на горных баранах. Прыткие парнокопытные с разбега врезались в струю орков, тараня варгов своими рогами. Сидящие на животных гномы разряжали по паре притороченных к седлу арбалетов, а затем начинали орудовать длинным копьём. Пускай подгорный народец не вышел ростом, но так просто от гномов не отмахнёшься и не отделаешься!

Бригадир продолжал палить по вверенному ему участку, покуда последние орки не скрылись, присоединившись к весёлым скачкам с препятствиями. Лишь тогда он перестал подбрасывать уголь в печку Валеры и, оглядев разбросанные вокруг опустевшие ящики, похлопал ошалевшего Даскалоса по плечу:

— Теперь ты понимаешь, что мы непременно сметём всех врагов с лица земли? Все на свете склонят колени и головы перед товарищем Торином! Он приведёт нас к победе, с таким Вождём мы одолеем любого врага и невзгоды! Лихнизм — это будущее и оно неизбежно.

Глава 19

Слово женского рода

Но если люди, стоящие на страже законов и государства, таковы не по существу, а только такими кажутся, ты увидишь, что они разрушат до основания всё государство, и только у них одних будет случай хорошо устроиться и процветать.

Платон

Стоя на носу триеролёта, Рычача с нетерпением наблюдал за приближением к башне. Той было далеко до масштаба Башни Тысячелетней Мысли, но у старшего шамана не имелось ни малейших сомнений, что все действительно ценные мысли рождаются именно здесь.

Башня легендарного эльфийского мага была построена на самом краю обрыва свыше полутора тысяч лет назад, но регулярно ремонтировалась и защищалась от гулявших ветров с помощью сил, перед коими пасовали даже природа и время. Высокий шпиль, блестящий в лучах восходящего солнца, словно олицетворял собой вызов разума окружающему миру. Демонстрировал несгибаемую волю владельца, его стремление к знанию, истинному величию, вечности. Но при всём изяществе древней конструкции, та также воплощала собой простоту. Отсутствие излишеств, дорогих украшений, ненужного пафоса. Тому, кто поднялся столь высоко, нет нужды пыжиться перед сородичами, это остальные всеми правдами и неправдами стремились заполучить крупицу внимания старейшего в мире мага.

Обитель Гэльфштейна высоко поднималась над уровнем моря, простирающегося на запад до самого горизонта. То была воистину бескрайняя синяя даль. Все карты указывали, что здесь расположена крайняя точка Эльфланда: вероятно, самое отдалённое и тихое место на всём земном шаре.

Факандра поведала Рычаче, что несколько триеролётов летали вслед за заходящим солнцем на запад и дальше, но после долгих недель, без малейшей возможности пополнить запасы питьевой воды, обнаруживали себя на восточной границе орочьих Бескрайних степей. Теория Гэльфштейна о шарообразной земле подтвердилась, однако путь к континенту на восток был гораздо короче, а потому через океан никто с тех пор не летал.

Рычача понимал, почему столь выдающийся ум предпочитал жить в глухомани, почти что в отшельничестве: тратить время на мирскую суету было совершенно бессмысленно. Правители приходят и уходят, нравы меняются, смертные и даже «вечные существа» умирают. Действительно важные вещи всегда остаются на периферии сознания погрязших в повседневной рутине граждан. Как заработать деньжат, потрахаться и поесть, или удержать власть, если ты поднялся на вершину социальной иерархии — вот и всё, ни на чём другом скудный ум подавляющего большинства концентрироваться долгое время физически неспособен.

Магия открывает принципиально иные возможности, расширяет горизонты восприятия, придаёт жизни настоящий смысл, а не его имитацию. Бесконечные тайны, разгадки которых приводят лишь к новым вопросам. Созидание вещей, не существовавших доселе в природе. Борьба и обуздание неведомых сил. Прикосновение к истоку всего сущего… Нет, жизнь без волшебства — это не жизнь. Тупое воспроизводство себе подобных ущербных созданий не может служить оправданием земного существования, только магия. Лишь эта невидимая сила, необъяснимое словами чутьё. Рычаче было искренне жаль всех, не способных понять сию очевидную истину.

— Как же давно я не посещала это место, — подошедшая к шаману Илона опёрлась о поручни рядом с орком. — Мы все совершили ошибку, считая, что Гэльфштейн ушёл на покой. Полагая, что древнему магу наша грызня совершенно неинтересна. Не веря до последнего в его коварство и манипуляции всеми нами…

Рычача хмыкнул, подарив эльфийке кривозубый оскал, который сам орк почитал за улыбку. Конечно, он не мог отправить хрупкую женщину на континент вместе с Горрыком. Как не мог оставить её на руинах опустевшего Фисаэля. Он взял Илону вместе с группой шаманов с собой и ни разу не пожалел о сделанном выборе. Наблюдать за её перепалками с Факандрой и Врунеллой оказалось одно удовольствие.

Две стервы, мягко говоря, не слишком радовались возвращению бывшей Покровительницы магических искусств. Та задавала много неудобных вопросов и выражала крайнюю степень недовольства предательством — да, Илона использовала именно это слово — предательством по отношению к Тинтур. Никакие угрозы в собственный адрес не пугали худенькую эльфийку, она не сдерживалась в своих выражениях. Под раздачу попали все — от освещавшей по эльфовидению войну на континенте Врунеллы до самой Великой императрицы. На отсутствующем у неё половом органе Илона вертела все статусы и регалии. Оставлять Тинтур на континенте без подкрепления, да ещё и вставлять воительнице палки в колёса, было совершено непростительной глупостью, трусостью и подлостью. А Врунелле лучше бы вообще не открывать рот, не смогла справиться даже с десятой частью Орды, имея гораздо больше ресурсов!

Весёлое, в общем, выдалось путешествие.

У причала воздушных судов их ожидала почётная делегация.

В двух высокомерных бабищах Рычача сразу признал Покровительниц. Одна заведовала золотишком, вторая что-то заливала про внутреннюю безопасность и эльфовидение. Третья особа держалась куда скромнее и виновато представилась Илоне, как новая опекунша над магами. Похоже, она полагала, что в связи с чудесным возращением опытной эльфийки, важную должность придётся освободить, но не слишком печалилась по этому поводу. Рычаче пришлось не самым деликатным образом напомнить окружающим, что бывшая Покровительница, вообще-то, под его покровительством, и как бы забавно эта игра слов не звучала, не стоит забывать, кто вышел из битвы за Фисаэль победителем. Он не станет удерживать Илону при себе силой, если та твёрдо решит здесь остаться, но пока не состоялась беседа с великим чародеем, просит никого из окружающих не строить далекоидущие планы.

— По-мужски с Гэльфштейном потолкуем, тогда и сделаем выводы. А ваше мнение, дорогуши, — хотите обижайтесь, хотите не обижайтесь — мне глубоко фиолетово. Пора вам, женщинам, понять простую истину: хотя мужики уступили вам формальную власть, фактически вы по-прежнему зависите от их воли. Вся ваша непомерная гордыня лишь следствие удачного стечения обстоятельств, здание без фундамента. Чуть сильней подует ветерок и усё.

Увидев скривившиеся мордашки Скабеевель и Мервиль, Рычача не мог не развить свою мысль:

— Перед вами склонились только потому, что жалели. Эльфы умилялись вашей красотой, миловидностью. Мы, орки, таких ошибок не совершали, а потому одолели вас без труда. Не стоит мнить себя богинями из-за того, что кто-то преподносит вам в дар своё сердце. Вы разобьёте и чужое сердечко, и в конечном счёте себя.

Рычача поднял палец вверх: