Помоги проекту - поделись книгой:
По осуждающим взглядам двух Покровительниц он понял, что на такую удочку те больше не клюнут:
— Вы всё правильно понимаете, хотя мне очень не нравятся ваши кривляния, — Факандра перевела свой взор на Рычачу, продолжающего пристально всматриваться в невероятно реалистичное изображение на поверхности блюдца. — Не тратьте силы, Рычача, подобное чародейство завязано не столько на силе духа, сколько на технике. Вам его не познать.
Поверхность воды подёрнулась рябью и помутнела.
— К тому же бородачи приноровились блокировать наши магические очи своей антимагией. Всё, больше это око уже никогда ничего не покажет.
Волшебники перенастроили блюдце на другое изображение. Никакого города больше не было, но дорога и северный пейзаж весьма походили на предыдущую демонстрацию. Вдали виднелось несметное воинство гномов на марше. С нового ракурса оно казалось даже многочисленней прежнего.
— Мы не станем использовать своё чудо-оружие. Дадим вам покинуть наши острова, не будем бить в спину, — сообщила оркам Врунелла. — Не потому, что мы все такие добрые и благородные. И уж точно не потому, что хоть на каплю доверяем вашей вероломной расе. Но только затем, чтобы уровнять силы, дать возможность варгу прокусить шкуру медведя. А не скулить и отыгрываться на…
— Беззубых травоядных? — предложил свой вариант продолжения ассоциативного ряда Горрык. — Невероятно великодушное предложение в стиле Эльфланда: преподносить как величайший дар то, чем мы и так можем воспользоваться без учёта вашего мнения! Понятное дело, сейчас мы вынуждены закончить экскурсию, чтобы защитить наши земли. Вот только не притворяйтесь, что делайте одолжение: вы ничего не в силах нам противопоставить, а потому мы ничего вам и не должны! Как только мы закопаем коротышек под их любимой горой, то вернёмся. И продолжим наше увлекательное морское путешествие. Вот и всё.
Горрык поднялся, считая беседу законченной, но Рычача не сдвинулся с места. Он знал куда больше верховного хана про ритуал, которым так грозились по эльфовидению не шибко умные представители остроухих:
— Я догадываюсь, чего вы хотите. Гарантий того, что мы не вернёмся. Намереваетесь продемонстрировать чудо-оружие?
Покровительницы больше не обращали внимания на застывшего вполоборота верховного хана. Факандра молча кивнула шаману. Врунелла словно бы улыбнулась коллеге краешком губ, мол, сколько раз тебе говорили, кто в Третьей Орде по-настоящему главный.
— Всё верно, нам поручено сопроводить орочьих шаманов на один из западных островов, где величайший эльфийский изобретатель Гэльфштейн лично объяснит серьёзность всей ситуации. Если вы утихомирите на время драконов, то мы доставим вас на триеролёте до великого чародея всего за несколько дней. Затем вернём вас к вашему воинству.
Горрык фыркнул, даже он не настолько тупой, чтобы попасться в такую ловушку:
— Ага, может нам вообще сразу всем самим утопиться? Ладно, я действительно туповат, но неужели вы считаете, что наши шаманы…
— Хорошо, мы навестим легендарного чародея. У меня накопилось много вопросов, которые я бы хотел задать Гэльфштейну с глаза на глаз.
— Рычача…
— Всё нормально, Горрык, это не ловушка, пускай она и кажется таковой. Я же не раз говорил тебе, что эльфийские маги не станут участвовать в защите островов от вторжения. Всему есть цена, и их невмешательство было обусловлено вескими причинами, которые никому из присутствующих здесь невдомёк. Мне действительно нужно встретиться со старейшим чародеем эльфийской «империи», если нынешние руины можно называть этим словом. Готовьтесь к отплытию, мы нагоним вас до возвращения на континент.
Верховного хана не обрадовало решение шамана. Горрык раздражённо сплюнул на отполированный мраморный пол и направился к выходу:
— Да пошёл ты, Рычача! Все вы катитесь к варговой матери, поняли?! Мы вернёмся и надерём вам всем уши, несмотря на все ультиматумы, запугивания, лесть и всё прочее! Орда никогда не идёт на компромиссы с врагами! Бывают лишь временные союзы, но орки всегда против всех! Оторвём гномам бороды и вернёмся. И тогда нынешняя экскурсия покажется вам цветочками…
Горрык пнул стоявший у него на пути стул:
— Всегда знал, что шаманы в глубине души ближе к эльфам, чем к оркам. Переговорщики сраные! Только бы за спиной у настоящих мужиков посюсюкаться! Паршивое племя… И Рычача, прикажи этой тупой летающей лошади спустить меня вниз!
Глава 16
Мы идём в поход!
— Мы идём в поход! Отымеем гномий сброд! Никаких свобод! Не боимся мы невзгод, отважен наш народ!
Ехавший на телеге позади воинов Рок с завидным упорством из раза в раз декламировал свои нехитрые лозунги. Полноценную походную песню шаман сочинить не сумел, решив компенсировать недостаток поэтических способностей бесконечным повторением ущербных рифмовочек.
Как ни странно, это сработало. Поначалу орки плевались, потом стали передразнивать Рока, а затем стишок вошёл в обиход. Правда, у большинства он ассоциировался не с чем-то радостным и возвышенным, а наоборот, с неприглядной стороной любого большого похода. Воины любили напевать эту ерунду, справляя нужду где попало. «Каменный цветок» легче выходит, когда представляешь неприятную рожу шамана.
— Никаких свобод… Никаких свобод… Никаких…
Для Афелиса стала актуальной исключительно одна строчка. Если на руинах Арнарофера его жизнь была просто тяжёлой, то в походе она стала совершенно невыносимой. Зигарик гонял его и Маврика от зари до заката, выдумывая совершенно бесполезные поручения с единственной целью: загнать юношей до смерти.
От мальчишеской пухлости Маврика не осталось ни следа: щёки втянулись, плечи ссутулились, живот прилипал к пояснице. Афелис выглядел не лучше, но его друг ещё и лишился опеки отца — того оставили в Арнарофере дожидаться возвращения Горрыка.
Афелис подбадривал и поддерживал товарища как мог, стараясь всегда принимать ярость Зигарика на себя. За это приходилось платить непомерно высокую цену в виде незаживающей от ударов плетью спины. Если бы не травки Рока, Афелис наверняка давно бы умер от заражения крови, но шаман всякий раз продлевал мучения юноши:
— Ничего-ничего. Крепче шкура станет, вот увидишь, Аф. Меня дед в юности тоже часто порол, зато я вон как поднялся! И ты когда-нибудь станешь надзирателем над рабами, если проживёшь достаточно долго. Ради столь высокой цели можно и потерпеть.
Не сказать, что подобная перспектива вдохновляла Афелиса. Становиться такой же мразью и предателем, как Зигарик, означало не возвышение, а моральное падение в бездну. Вынужденно мириться со злом и творить бесчинства — совершенно разные вещи, пусть всякие теоретики-моралисты и считают обратное. Легко балаболить, сидя в тёплом помещении в безопасности, гораздо сложнее проявлять крохи чести, когда твоя жизнь постоянно находится под угрозой.
— Отымеем гномий сброд! Отымеем гномий сброд! Отымеем…
Возглавлявшего поход хана Дубака зациклило на возможности поиметь коротышек. Слава Горрыка не давала покоя оставшимся на континенте вождям, все видели в предстоящем сражении возможность показать свою значимость. Ведь что могут противопоставить здоровенным оркам низкорослые гномы? Подумаешь, пятьдесят с лишним лет к чему-то втайне готовились, сейчас бровь поднимем, они сразу по норам попрячутся! Ишь, чего удумали, кусок орочьих земель откусить!
Получивший от Рычачи послание Рок хитро помалкивал. Его папаша, видать, совсем его за дурачка держит?
«Постарайтесь замедлить наступление гномов, но ни в коем случае не вступайте в большое сражение!»
Ну конечно, дожидайтесь, пока с островов все вернутся, чтобы почести победителей опять достались верховному хану и его правой руке! Так не пойдёт, и вообще, письмо до меня не дошло…
— Мы идём в поход! Мы идём в поход! Мы идём в поход…
Напевали на разный лад тысячи глоток, не подозревая об угрозе, что с железной дисциплиной двигалась им навстречу.
Гномы пафосных песен не пели. Они несли миру истину. Единственно верное учение, что было всесильно. Ведь никого, кто смел возражать идеологии Маго Лихнуна, в живых не осталось. Кто раньше, кто позже, но все «в добровольном порядке» приняли мудрую концепцию величайшего лидера. Это ли не неоспоримое доказательство правильности предложенной полстолетия назад философии?
— Лишь две вещи достойны внимания гнома: общее дело и пар. В первом мы все совместно участвуем, второе всесторонне изучаем и повсеместно используем.
Даскалос Балинович смиренно выслушивал нравоучения надзирателя, которого полагалось называть наставником. Не сильно большого ума гном действовал строго по методичке и три раза в день читал «заблудшим» лекции о лихнизме, требуя от невольников предельной концентрации и эмоциональной вовлечённости.
При каждой многозначительной паузе полагалось хлопать в ладоши или скандировать прославлявшие Маго Лихнуна и товарища Торина лозунги. Тех, кто не проявлял должного рвения, ждало болезненное наказание, а уж если наставник обращался к кому-то с вопросом… Следовало из кожи вон вылезти, но без запинки слово в слово отчеканить зазубренный ответ. Иначе большой беды было не миновать.
Даскалос Балинович за свою довольно долгую жизнь сам успел поработать наставником, а потому считал, что его мучитель не имеет ни малейшего права носить подобное почётное звание. Наставник должен указывать ученикам путь, заинтересовывать, советовать, мотивировать. А не превращать живых существ в големов, тупо следующих любым данным им указаниям.
Однако, несмотря на бушующую бурю в душе, Даскалос Балинович с невероятно восторженным выражением лица хлопал в ладоши, смотрел «наставнику» в рот, славил товарища Торина. Громко выкрикивал правильные ответы на вопросы, пускай и не был согласен ни с единой концепцией извращённой гномьей идеологии.
Он просто хотел протянуть чуть подольше, искал малейшую лазейку в новом порядке вещей, чтобы способствовать возникновению хотя бы маленькой трещинки общественных разногласий. Но чем далее, тем больше у него складывалось впечатление, что за полстолетия промывки мозгов его раса превратилась в толпу пустоголовых фанатиков. Пререкаться и что-то доказывать было совершенно бессмысленно и опасно для жизни.
— Орки, эльфы и люди хотят, чтобы войны длились без конца. Что касается нас, то мы хотим положить конец войнам в самом ближайшем будущем. Поэтому мы выступили в антивоенный поход, дабы полностью обезоружить все заблудшие расы! Мы объявили всему миру войну, но лишь для окончательного предотвращения войн! Это называется диалектикой.
Даскалос Балинович считал, что это называется лицемерием: дождавшись, когда все расы перегрызутся и исчерпают ресурсы, гномы решили добить ослабевших противников.
Ему было совершенно не жаль орков, которые и сами вели себя исключительно вероломно. Ему было не жалко эльфов, столетиями стравливавших «варварские расы». Ему даже не особо хотелось сочувствовать людям: те не могли ни о чём договориться между собой до последнего.
Но его до дрожи в коленях раздражало, что испокон веков все захватнические войны велись не иначе, чем подо лживыми лозунгами. Освобождение угнетённых, установление мира, восстановление справедливости, правдивой правды и всё в том же духе. Война — это война, а не мир, и чем ты её ни оправдывай, она остаётся войной. А война не приносит простому народу ничего, кроме смерти, горя и разрушений.
— Если говорить о нашем желании, то мы не хотим воевать ни одного дня. Однако обстоятельства вынуждают нас воевать, и мы доведём войну до конца! Больше не останется в мире силы, способной бросить вызов нашей вере, нашей идеологии, нашей истине!
Частично Даскалос Балинович с этим утверждением был согласен. Такими темпами скоро в мире не останется вообще никого, так что выжившие смогут объявить истиной в последней инстанции всё что угодно.
— В ходе нашей борьбы мы раз и навсегда покончим со всеми врагами гномьей расы, тысячелетиями досаждавшими нам, пытавшимся отнять наши горы!
Ну конечно, люди прямо спали и видели, как бы отнять у гномов их несчастные подземные норы. Эльфы тем паче чурались угольной пыли, словно та была заразной. Орки… Орки есть орки, им всегда мало.
— Но отныне наш народ поднялся с колен, расчесал бороды, распрямил плечи! С клановыми интригами покончено навсегда! Теперь мы едины, равны и могучи! За нами присматривает мудрейший товарищ Торин, мы не можем потерпеть неудачу! Учение Лихнуна всесильно, добро победит!
Кто-нибудь видел, чтобы зло когда-нибудь называло себя злом, а не прикидывалось добром? Кто-нибудь… Орки не в счёт.
Глава 17
Пар
Вот вторая «достойная внимания гнома вещь» была действительно интересна. Даскалос Балинович искренне считал, что по значимости «обуздание пара» превосходит высосанную из пальца идеологию многократно.
Едва ли кто из очевидцев кровавых событий подгорной гражданской войны мог предположить, что антиклановая революция гномов, после совершенно закономерного перехода в революцию антинародную, докатится до производства и быта. Изменив те до неузнаваемости и позволив безумному режиму не только удержаться, но и кардинально усилиться.
Каким образом в жесточайших условиях, когда весь честной народ сбежал, помер или превратился в послушных болванчиков, стал возможен прогресс, Даскалос не знал. Все лучшие умы противились приходу к власти Лихнуна, ни один разумный гном не стал бы сотрудничать с подобным выскочкой-популистом, быстро обернувшимся кровавым тираном. Тем не менее гениальные изобретения следовали одно за другим, эффективность труда возросла как минимум пятикратно. Всего за несколько десятилетий гномы перешли от примитивных паровых машин, выкачивающих воду из шахт, к мощным паровым двигателям, паровым пушкам и другим техническим чудесам.
Ныне, без единой толики волшебства, сами собой катились по дороге большие машины, шагали големы, плыли по воздуху аэростаты. Лишь уголь, пламя, пар и сложные механизмы — достойный ответ от гномов мудрёной магии Эльфланда! Разум, руки из нужного места и мотивация смогли конкурировать с казавшимися недостижимыми успехами остроухих. Слишком уверовавших в своё волшебство и превосходство над «варварами».
Пропаганда, вполне естественно, приписывала все заслуги революционеру Лихнуну и его преемнику Торину, но Даскалос Балинович мог поверить во всё что угодно, но только не в выдающиеся умственные способности новоявленных лидеров. Те хорошо умели лишь пудрить мозги да жестоко наказывать тех, кто манипуляциям не поддавался. Для успеха в политике этого обычно бывает достаточно, но наука предъявляет куда более строгие требования. Кто-то явно способствовал возвышению двух вождей, но об этом опасно было даже думать, не то что кого-нибудь спрашивать.
Закрытие от внешнего мира позволило скрыть успехи и достижения промышленной революции, этой же цели способствовал жесточайший надзор за любыми делегациями и дипломатами на более позднем этапе. Аэростаты производились и испытывались в глухой тайге на севере за Хребтом Великого Змия, куда тоже ни случайный, ни злонамеренный взгляд не достанет. Даже если это колдовской взгляд волшебного эльфийского ока.
Как именно гномы преодолели изощрённую магию, не прибегая к «противоестественному, мерзкому колдовству» со своей стороны, всё ещё оставалось для Даскалоса тайной. Ну не мог же он всерьёз принять объяснение, связанное со святостью и силой духа Лихнуна и Торина?! Вероятно, речь снова шла о помощи некой могучей силы извне, артефакте или ином, никак не связанном с лихнизмом, явлении. Но любая власть всегда приписывает все заслуги себе, а все проблемы списывает на нижестоящих исполнителей, внутренних или внешних врагов. Ориентироваться на официальные разъяснения, значит, самому желать оставаться обманутым.
— О чём задумался, товарищ Даскалос? Пушка ещё не блестит, а сражение близко. Давай-давай, начищай нашего красавца!
Даскалос Балинович постарался сделать невероятно озабоченное лицо и с утроенным усердием принялся натирать метровую медную трубу. Да, именно метровую. После пятидесяти лет, проведённых в Эльфланде, он снова мог перестроиться на нормальную систему счисления в метрах, километрах и далее.
Футы, ярды, мили… Нет, он прекрасно понимал, что дело не в том, что эльфы любят вечно всё усложнять, а просто привыкли к своим единицам, но всё же. Метр куда точнее ярда, зависящего от длины руки бессмертной, но вовсе не идеальной императрицы. Метр всегда был метром и будет ровно тем же самым метром, даже когда на всём свете не останется ни единого гнома.
Он вновь прикусил губу, перед сражением его всегда тянуло на философствование. А то, что битва действительно близится, было ясно по старательным приготовлениям других «товарищей» Даскалоса. В отличие от него, те трудились не на показуху, а на совесть.
Аэростаты позволяли прекрасно и совершенно безопасно обследовать местность на сотни километров вперёд. Лишь один воздушный шар сбили вороны, но остальные аэростаты просто поднялись значительно выше в воздух, куда пернатые спутники орков не долетали. Пока драконы кошмарят эльфов на островах, беспокоиться разведчикам было не о чем.
Место для боя было выбрано задолго до того, как показались первые орки. А выбор и подготовка места сражения даёт весьма ощутимое преимущество.
— Отымеем гномий сброд! — радостно воскликнул хан Дубак, когда орочьи разведчики наконец обнаружили признаки гномов не только в небесах, но и на земле.
Глазами птиц Рок видел передвижения гномов и ранее, но шаман не был уверен, что понимает стратегию коротышек. В отличие от вторжения орков в Эльфланд, гномы не распыляли сил, пытаясь охватить на своём пути всё. Они шли прямиком навстречу Орде, не обращая внимания на руины городов и сёл в стороне. Глупые карлики явно намеривались решить исход войны в паре крупных сражений, вместо того чтобы по кусочку отгрызать принадлежавшие оркам земли. Хану Дубаку это нравилось, Року с каждым днём казалось всё подозрительнее. Может, стоило прислушаться к указанию Рычачи, а не искать славы в грандиозной эпической битве? Может… да ну, бред какой-то.
— Человеков победили, ушастых победили и этих шибзиков в бараний рог скрутим! — уверенно сказал оставшийся в отсутствии Горрыка за главного хан Дубак. — Только Криклин умудрился проиграть битву в чистом поле, но мы-то всё сначала разведаем, обсудим и лишь тогда нападём.
План показался Року довольно разумным, и следующие пару дней он изучал глазами птиц вероятное место сражения. К тому моменту, когда армии встретились, он знал о местности всё.
— На той гряде холмов гномы разместили странные медные трубы, чуть больше вытянутой руки в длину. Выглядят довольно тяжёлыми, возможно, чем-то стреляют. Аналог баллист? Пока не очень понятно.
Рок тыкал указательным пальцем по полю, показывая Дубаку расстановку вражеских сил:
— Посередине обычные воины. Отряды пикинёров, алебардисты, много арбалетчиков, ничего необычного. И чего все так на этих пиках зациклились? Нормально же раньше на мечах и топорах все рубились! А теперь один от другого моду на эти длиннющие копья перенимает.
Хан Дубак пожал могучими плечами, он тоже предпочитал классический ближний бой, а не строй ощетинившихся остриями врагов. Налетать с разбегу на пики то ещё удовольствие.
— На флангах, значит, какая-то неведомая херня из едущих без всяких лошадей и мулов огромных телег. Выглядят устрашающе, этакие самоходные боевые колесницы! Наши варги могут этих махин испугаться, надо быть осторожнее.
Хан молча кивнул, хотя двигающихся телег не особо боялся. У эльфов, вон, целые корабли по воздуху плавали и чего? Где они теперь эти эльфы?
— Самое большое беспокойство вызывают, конечно, големы. Их расставили у подножия холмов с медными трубами, так что туда лучше раньше времени не соваться. Воздушные шары, насколько я понял, особой угрозы не представляют, для разведки токмо используются. Почти все улетели куда-то гномам в тылы, когда мы приблизились.
Дубак задумчиво почесал щетинистый подбородок, переваривая полученную от шамана ценную информацию. Ошибок Криклина никому повторять не хотелось, поэтому дать бой планировали лишь завтра, когда соберутся все несметные орочьи полчища.
Рок ненавязчиво посоветовал также дождаться подвоза катапульт и баллист. Обстрелять противника издалека лишним не будет. Уцелевших носорогов решили использовать для прорыва защитных порядков гномов по центру.
Всё остальное Дубак делал сам, в отличие от шамана, его слушались беспрекословно. Из племён формировались отряды, каждому из которых хан давал указания.
Атака орков должна была стать согласованной, стремительной и сокрушительной для противника. План не предусматривал каких-то сложных манёвров, но казался надёжным. Хотя в поход отправилась лишь часть Третьей Орды, численный перевес был значительным. Требовалось всего лишь не тупить и навалиться одновременно всей массой. Строй коротышек не выдержит.
Хороший план. Вот только планы на войне работают плохо.
Задремавшего под утро Даскалоса Балиновича разбудил грубый толчок сапогом в заметно похудевшее пузо. Инстинктивно он сразу же вскочил на ноги, чтобы не получить выговор за недостаточное рвение к общему делу. Но бригадиру сегодня было не до морализаторства, он лишь рявкнул, чтобы Даскалос скорей одевался. Орда собиралась дать бой.
Всё ещё невольно протирая спросонья глаза, Даскалос Балинович с тревогой смотрел с вершины холма на неспешно разворачивающиеся впереди полчища. Ещё недавно казавшаяся такой огромной, армия гномов теперь чудилась ему маленьким островком посреди бескрайнего Бурлящего моря. Орки, орки… пятеро орков на одного низкорослого гнома, не меньше!
Как и многих других «заблудших», в воспитательных целях его приставили к пушкам, чтобы наглядно продемонстрировать достижения новой власти. Похоже, лихнисты были уверены, что никаких шансов использовать полученные знания против изобретателей у воссоединившихся с ними гномов из Эльфланда нет. Не бывает бунтов и мятежей, когда все идут к общей цели. Любые сомнения в правильности выбранного Вождём пути отныне и навсегда отменяются.
Такая искренняя убеждённость могла бы показаться наивной, вот только Даскалос не помнил, когда в последний раз ему удавалось уединиться хотя бы на пару минут. Не всегда можно было даже спокойно справить нужду! Рядом постоянно находился кто-нибудь из познавших мудрость Лихнуна товарищей. Какай-какай, не стоит стесняться, мы все как один… Бр-р-р! Попробуй в подобных условиях поднять бунт, как же, удачи.
Даскалосу дали чёткие указания и заставили до седьмого пота тренироваться в быстром запихивании в странную медную конструкцию небольших, но увесистых ядер из чугуна. Занятие было несложным, но очень уж утомительным.
Ушлый гном примерно догадывался, благодаря чему будет работать устройство. Закупоренный конец ствола нагревается до максимально возможной температуры, затем в камеру за ядром с помощью сложной системы трубок и рычагов впрыскивается немного воды. Вода моментально испаряется, пар резко выталкивает ядро из ствола. Насколько оно далеко улетит, Даскалос не знал, но бригадир уверял, что точно дальше остальных осадных машин, стреляющих по настильной траектории. Но главное преимущество было даже не в этом, а в быстрой перезарядке: Даскалосу следовало закидывать ядра почти непрерывно.
Рядом с пушкой были разложены ящики с аккуратно утрамбованными снарядами, которые немолодому гному пришлось перетаскивать накануне весь день. Даскалос Балинович не мог представить, что они расстреляют хотя бы одну пятую арсенала, поэтому счёл вчерашнее задание очередным издевательством в воспитательных целях.
Как же он был неправ.
Поделиться книгой: