Наложница. Жизнь на цепи (СИ)

***

Спустя мучительно долгую неделю во дворце Земной благодати объявили пир в честь принцессы. Главная супруга, лишенная возможности покинуть свои владения, созвала всех наложниц. Служанки быстро привели в порядок слегка запущенные комнаты дворца, украсили их цветами и подготовили разнообразные угощения. Сяомин, ставшая частой гостьей Главной супруги, помогала с организацией. Неожиданная жалость, возникшая глубоко в сердце, заставляла девушку терпеть компанию женщины.

Сяомин единственная навещала запертую Главную супругу, не страшась наказания Повелителя. После того случая, когда Юйлун явился вместе с наложницей Сэ, девушка долго приходила в себя. Ей было дико от его поведения, до ужаса не понятно равнодушие мужчины. Эти незнакомые доселе чувства открывали глаза влюбленной дурочки, что беззаветно любила все эти годы. Как, вот как она могла любить подобного человека? Того, кто даже не дал имя собственному ребенку.

Принцесса стремительно росла — Сяомин с удивлением наблюдала как она превращается из сморщенного изюма во вполне нормального ребенка. Изредка, наведываясь к Главной супруге, девушка пыталась играть с младенцем. Малышка капризно кривилась, хныкала и успокаивалась только на руках матери. Однако сама Главная супруга с ледяным равнодушием смотрела на собственного ребенка, словно принцесса была ей совершенно чужой. Это тяготило Сяомин, что росла в любви своих родителей и получала максимум внимания. Тут же ребенок большую часть времени находился в одиночестве, несмотря на свое положение и статус.

Пир начался на закате, когда в небе загорелась первая звезда. Просторный зал, созданный специально для подобного рода приемов, постепенно заполнялся девушками разных возрастов. Наложницы, в сопровождении своих служанок, степенно занимали места по обе стороны от небольшого полу-трона в центре. На столиках уже расставили яства, чаши для вина и столовые приборы. Главная супруга, на удивление девушек, уже занимала свое место во главе пира. Возле неё в люльке посапывала принцесса, скрытая от чужих глаз тонким полупрозрачным отрезом ткани.

Сяомин сидела по правую руку от женщины, рядом с люлькой. Почетное место, которое чаще всего оставалось пустым. Когда все наложницы расселись по своим местам, Главная супруга открыла праздник. Отсалютовав чашей, она подала знак слугам наполнять вином чаши девушек. Заиграла музыка, тихая и едва заметная. Все поздравляли принцессу и желали долгих лет жизни, передавая небольшие подарки. Слуги горкой складывали их в углу зала, чтобы позже разобрать.

Лишь одна девушка не пила и лишь скромно улыбалась, глядя на остальных. Наложница Сэ, которую посадили у самого выхода, даже не прикасалась к своей чаше. Сяомин изредка поглядывала в сторону девушки, поражаясь насколько может внешность зависеть от положения. Шикарное ханьфу, насыщенно лимонного цвета, и украшенное вышивкой в виде цветов персика. Блестящие и даже на вид мягкие волосы, собранные в причудливую прическу, с несколькими шпильками из нефрита и топаза. С первого взгляда можно сказать — настоящая любимица Повелителя.

— Сестрица Сэ, почему не пьешь? — доброжелательно спросила Главная супруга, давая понять, что заметила поведение девушки.

— Простите Ваше Величество, — робко извинилась наложница Сэ, хитро блеснув глазами. Неожиданно, она опустила свои темные глаза и положила руку на живот, тихо сказав: — В моем положении лекари не рекомендуют пить вино.

— Вот как, — похолодевшим голосом почти выплюнула Главная супруга, её пальцы с силой сжали чашу, наполненную вином. С трудом растянув губы в подобие улыбки, она произнесла: — Примите мои поздравления, наложница Сэ.

Послышались поздравления от остальных девушек, которые сидели ближе к наложнице Сэ. Даже Сяомин, кривя сердцем, пожелала легких родов. У неё на душе скреблись кошки и почему начали подступать слезы к глазам. Видимо, соринка попала, именно так.

— Я бы хотела сделать подарок Вашему Величеству, — мягко сказала Мэйли, с деланным трудом поднимаясь со своего места.

Держа в руках рулон ткани, она маленькими шажками подошла к Главной супруге. Протянув сверток, мило улыбнулась и сказала:

— Это очень редкий отрез шелка, на моей родине он очень ценится за свою красоту и долговечность. Примите его в дар, от чистого сердца.

— Спасибо, — холодно поблагодарила Главная супруга и приказала слугам отнести рулон к остальным подаркам.

После окончания пира, когда все девушки начали расходиться по своим комнатам, Главная супруга остановила Сяомин. Дождавшись, пока они останутся наедине, женщина передала рулон подаренный наложницей Сэ. Объяснив свои действия благодарностью за помощь, она отказалась принимать его обратно. Девушке пришлось забрать неожиданный дар, несмотря на свое нежелание. Настойчивость, с которой уговаривала Главная супруга, просто поражали. Никогда прежде эта хитрая и изворотливая змея не выглядела настолько смущенной.

Уже в комнате, разложив сверток на кровати, Сяомин с трепетом провела пальцами по ткани. Нежная, мягкая, источающая легкий цветочный аромат. Коралловый цвет идеально подходил для нарядного ханьфу, особенно если расшить его птицами или цветами. Мысленно девушка уже подбирала рисунок, который в будущем украсит эту ткань. Захотелось самой заняться этим, кропотливо вышивая настоящее произведение искусства.

Дэмин восторженно ходила вокруг подарка и не переставала восхищаться мастерством ткачих. Сверкая глазами, она в слух размышляла о том, как красива будет в новом платье Сяомин. Заставляя свою хозяйку краснеть, она всё щебетала и щебетала. Вскоре ажиотаж стих и служанка принялась готовить девушку ко сну. Повесив ткань на подставку, Дэмин распустила прическу Сяомин и помогла раздеться.

На купание уже не оставалось сил, поэтому девушка просто легла в кровать. Умостившись поудобнее, она сложила ладони под щеку и довольно быстро заснула. Сны, яркие и живые, впервые посетили Сяомин. Уже несколько лет её по ночам преследовала лишь тьма, в которой время от времени появлялись кошмары. В эту же ночь она действительно погрузилась в сладкие сновидения, наполненные солнцем и цветами. Окруженная цветочным полем, она брела вдоль едва заметной тропинки, навстречу солнцу. Услышав странный рык, она обернулась и увидела большую кошку, доходившую ей до бедер. Зарычав, мохнатая хищница припала на передние лапы и вцепилась когтями в землю.

Погруженная в сон Сяомин даже не подозревала, что в реальности стремительно краснеет. Лунный свет заглянул в комнату, подсвечивая кровать на которой металась из стороны в сторону спящая девушка. Её кожа покрылась испариной, стекающей вдоль ярких алых пятен на коже. Их с каждым мгновеньем становилось всё больше и больше, краснота охватывала руки и лицо, сползая по шее вниз. Выгибаясь и извиваясь подобно ужу, девушка тихо застонала от боли. Её пальцы вцепились в простыни, сминая её и оставляя разорванные дыры.

Сяомин открыла глаза, сон резко оборвался вспышкой боли, что волнами разливалась по телу. Холодный воздух ледяными иглами вгрызался в кожу, полностью покрытую потом. Грудь разрывалась, не в силах сделать новый вздох. Голос пропал, и вместо крика из горла вырывались лишь сиплые стоны. В голове творилась неразбериха, полнейший хаос из мыслей и чувств. Казалось, время остановилось, давая девушке в полной мере прочувствовать свое состояние. Руки и лицо горели огнем, который спускался и уже доходил до пупка. Нарастающий жар охватывал всё тело, погружая в мучительную агонию.

«Неужели я умираю?.. Почему?.. Как?.. За что?.. Н-не хочу у-умирать… Помогите… Хоть кто-нибудь…»

Глава 6

Боль отступила. Растворилась в окружающем мраке. Словно мир поглотила непроницаемая тьма, глушащая все звуки и чувства. Сяомин парила в пустоте, её душа пульсировала и мягко светилась, будто стремясь рассеять окружающий мрак. Пустота поглощала, она медленно, шаг за шагом, вытравливала из светлого комочка все чувства. Подобно бездне, утягивая всё глубже и глубже в себя. Девушка вяло трепыхалась, ощущая, как сознание покрывается рябью воспоминаний.

Картины прошлого, наслаиваясь друг на друга, возникали вокруг. Их свет отгонял тьму, что хотела полностью поглотить светлый комочек души Сяомин. Отчаянно цепляясь за прошлое, кружа вокруг особо ценных моментов жизни, светлячок мельтешил во мраке. Чувства, словно припорошенные пеплом, вызывали лишь слабый отклик в девушке. Казалось, жизнь утратила краски, превратилась в черно-белый отголосок, не значащий ничего.

Мечась возле картин из детства, видя родителей и родственников, светлячок ощутил едва ощутимый укол сожаления. Брат, весело хохочущий и показывающий бабочек. Его улыбка медленно таяла, сменяясь печальным взглядом взрослого мужчины. Он слишком быстро вырос, возмужал, однако так и не принял судьбу сестры. Родители, радостные и окутывающие любовью, стремительно старели. В их волосах засверкали серебряные нити, а у глаз залегли глубокие морщины из-за постоянного волнения. Момент, яркий и буквально ослепляющий своей аурой несправедливости, когда Сяомин стояла на коленях перед собравшимися в их поместье родственниками. Беззвучные крики и проклятья, которыми осыпали девочку.

Всё что когда-либо цепляло, вызывало насыщенные чувства, теперь виднелось в виде парящих изображений. Комок света потускнел, теряя краски с каждой новой картиной. Детство сменилось на жизнь в гареме. Тяжелые и смутные времена, когда душа боролась за свое место. Редкие светлые моменты, наделенные счастьем и любовью, связанные с Повелителем. Нет. Юйлуном, ведь в этом месте у него не было власти. Душа девушки ярко вспыхнула, наполняясь яростью, стоило показаться сценам, что произошли не так давно. Наглая и занявшая её место Сэ Мэйли, её полные превосходства глаза.

До безумия захотелось вырваться из этой пустоты, вернутся туда, где мир наполнен красками и звуками, а в воздухе витают сотни ароматов. Где-то на грани слышимости, едва заметно, раздался протяжный рык. Душа трепыхнулась, оторвавшись от картины, на которой Юйлун нежно улыбался другой. Рык повторился, маняще и звонко, словно звал. Душа Сяомин заметалась на месте, не зная от куда раздаются звуки.

«Кто ты? Почему я слышу тебя? Где ты?» — светлячок медленно задавался вопросами, что тягуче возникали в сознании.

Картины прошлого начали с треском, оглушающим и отдающим болью, рассыпаться. Одна за одной, они разлетались на сотни и тысячи крохотных осколков. Осыпаясь вниз, кусочки воспоминаний растворялись во тьме.

«Я не хочу умирать! Ты слышишь?! Не хочу! — комок света замельтешил возле картин, что продолжали рассыпаться, — Я осознала, всё осознала! Мой путь был неправильным, недостойным! Прошу, дай мне ещё один шанс! Я стану… стану лучше…»

В треске последней картины, изображающей припавшую на передние лапы кошку, явственно мелькнул свет. Глаза зверя засверкали, осыпаясь последними. Оглушающий рык раздался совсем рядом, заставив шарик света метнутся в противоположную сторону. Закрутившись на одном месте, душа неожиданно рванула вперед. Летя сквозь тьму, набирая сумасшедшую скорость, ощущая почти невероятное чувство облегчения. Кошачий рык слился с яркой ослепляющей вспышкой света.

Чувство боли возникло внезапно, наполняя Сяомин огнем агонии последних минут жизни. Раздираемая на кусочки, ощущая, как плавятся внутренности, она оказалась заперта в этой нескончаемой пытке. Время то ускорялось, то замедлялось, застывая на одном месте. Ослепляющий свет, вспыхнувший во тьме пустоты, принес лишь боль и страдания. Хотелось вернуться в ту мрачную бездну, перестать ощущать эту агонию, пусть и утратив при этом остальные чувства. В сознании всё ещё бился тот последний, самый громкий и отчетливый, кошачий рык.

***

Переливчатое пение птиц. Шорох травы, приминаемой чьими-то лапами. Щекочущий запах хвои, дурманящий и давно забытый. Нежные порывы прохладного ветра, заставляющие ветви деревьев мягко покачиваться и осыпаться пожелтевшими иголками. Яркий свет, пробивающийся сквозь закрытые веки. Легкость в теле, странная и оттого дикая, незнакомая. В воспоминаниях Сяомин всё ещё горела в огне, сгорая заживо. Словно кошмар, постепенно превращающийся в обычный сон, тихий и спокойный. Захотелось вдохнуть полной грудью, ощутить всеми кусочками израненной души эту лесную гармонию, витающую вокруг.

Не открывая глаз, Сяомин потянулась, вдыхая насыщенный запах хвои. Нос защекотало и захотелось чхнуть. Странные и незнакомые ощущения, когда под ладонями оказался колючий ковер из хвойных иголок. Медленно, нехотя, девушка начала открывать глаза. Сначала её ослепил свет солнца, ударивший по привыкшим к тьме зрачкам. Проморгавшись, она уставилась на большие черные мохнатые лапы. Осторожно, она попыталась отползти назад. Кошачьи лапищи уперлись в землю, словно так и надо. Не веря своим глазам, Сяомин попыталась растопырить пальцы. Из подушечек показались длинные заостренные когти, что мягко вонзились в ковер из иголок.

Заорав, Сяомин подпрыгнула на месте. Вместо привычного женского крика из рта вырвался раскатистый рык зверя. Мечась на месте и путаясь в лапах и хвосте, девушка лихорадочно осматривала себя. Черное тело, покрытое блестящей шерстью, пушистое. Кошачье. Пытаясь встать на задние лапы, падая и тут же вскакивая, зверь бегал по небольшой лесной поляне.

Врезавшись в дерево, Сяомин почувствовала, как заболело в боку. Упав на землю и тяжело дыша, она в растерянности смотрела на свои некогда прекрасные руки. Вместо человеческих пальцев — кошачьи лапы, способные разорвать любого. Растопырив пальцы, и перевернув их подушечками вверх, девушка смотрела на темную плотную кожу и длинные когти. Они не втягивались, сверкая загнутыми острыми кончиками. Подняв голову, туда, где светило солнце, девушка издала протяжный полный боли и непонимания вой.

«Невозможно. Просто невозможно. Я сплю. Нет, я умерла, ведь так? Это иллюзия» — мысли Сяомин путались и сбивались. По мохнатым щекам заструились слезы, оставляя следы на черной шерсти.

Вой заставил птиц испуганно встрепенутся, срываясь в полет. Захлопали крылья, ветер плавно опускал несколько небольших перьев. Зашуршали кусты вдалеке, словно какой-то испуганный зверек покинул свое убежище. Чуткие звериные уши плавно развернулись к звуку. Насторожившись, Сяомин замолчала, прислушиваясь к окружающему миру. Боже, что она творит? Прислушивается. Как настоящий зверь!

Растянувшись на животе, Сяомин накрыла голову лапами, закрывая при этом глаза и уши. Она сошла с ума, спятила. Заворчав, девушка уткнулась мокрым носом в землю, к нему тут же прилипли несколько хвойных иголочек. Ей отчаянно не хотелось верить в происходящее, однако ощущения и чувства не давали усомнится. Боль, появившаяся после удара об дерево, не могла быть иллюзорной. Хвост забил по ковру из иголок, подбрасывая их в воздух. Всё это реально, настоящий лес и она, запертая в теле громадной пантеры.

В голове мелькали кусочки воспоминаний, смутные тени прошлого. Она что-то забыла, что-то очень важное. Словно вместе с человеческим телом утратила кусочек себя, и теперь не могла понять, что именно исчезло. Одного неосторожного движения хватило, чтобы порезаться о собственные когти — на голове появилась тонкая царапина. Захныкав, большая кошка перевернулась на спину, поджимая к себе лапы. Уставившись на голубое небо, она рвано выдохнула.

«Что же произошло? Почему я… такая?» — вяло подумала Сяомин, глядя на проплывающие в небе облака. Она не помнила, как очутилась здесь, из воспоминаний стерлись многие моменты прошлого. Когда девушка пыталась вернуть утраченные кусочки, голова начинала разрываться от боли. Жар охватывал тело, расходясь волнами от головы до кончиков когтей.

Дворец. Пир в честь принцессы. Новость о беременности наложницы Сэ. Затем пустота, затягивающая подобно водовороту. Прикрыв глаза, Сяомин попыталась прорваться через эту преграду, однако вместо воспоминаний услышала отчаянный рык зверя. Точно, кто-то рычал. Но девушка не могла вспомнить кто и когда. Может, это была она? Зарычав от невозможности понять происходящее, Сяомин вскочила на лапы. Замотав тяжелой головой, она попыталась вытряхнуть мешающие мысли. Сделав два шага вперед, кошка запуталась в лапах и рухнула на землю. Отчаянно захотелось ругаться, проклиная эти четыре лапы и мельтешащий между ними хвост.

Живот заурчал, протяжно моля о пище. Лежа на боку, Сяомин сглотнула вязкую слюну, образовавшуюся при мысли о мясе. Внутри засосало от голода, сколько же она не ела, неизвестно. В голове возникли картинки еды, сочного мяса, истекающего кровью. Его манящий аромат призывно щекотал нос, зовя за собой. Уши уловили чьи-то слабые шаги вдалеке, легкие и быстрые. Заячьи. Сяомин пришла в себя, когда тело уже приготовилось рвануть в сторону звука. Раскрыв широко глаза, она ощутила, как из открытой пасти капает слюна. Резко захлопнув её и едва не прикусив язык, девушка зарычала.

Это безумие. Она была готова сожрать неизвестного зверя, вцепится в его тело зубами и разорвать, упиваясь горячей кровью. Человек не может питаться сырым мясом, охотится с помощью клыков и когтей. Нет. А пантера? Пантера может. Она сильная, выносливая, обожающая свежатину. Душа металась словно меж двух сознаний — человеческого, не привыкшего к подобному зверству, и звериному, привыкшему идти на всё ради пропитания.

Человек в теле кошки победил. Сяомин уже несколько дней бродила по лесу, изнывая от голода. Он терзал пустой живот, разрывая его изнутри. Каждая мелкая зверушка, птица в небе — всё вызывало зверский аппетит. Кошку уже пошатывало при ходьбе, мысли путались, а глаза неосознанно выискивали добычу. Сколько она ещё продержится? Сколько сможет сдерживать внутреннего зверя, рвущегося добыть хоть крохотный кусочек мяса. Сяомин не знала, её постепенно охватывало чувство отчаяния.

Лес казался нескончаемым, бескрайним. Никогда прежде она не видела ничего подобного, не путешествовала так долго на своих двоих. Хотя, теперь у неё было целых четыре ноги. Лапы. Она потратила много часов, пытаясь приноровится к новому способу передвижения. Каждое движение, каждый шаг, был в новинку. Как несмышлёный ребенок, она училась ходить, не падая при этом на землю.

Она сдалась. Поддалась голоду. Стремительно преследуя добычу, молоденького зайца, кошка неслась через деревья. Под её массивными лапами стелилась земля, ровным слоем усыпанная хвойными иглами. Огибая стволы вековых сосен, перепрыгивая колючие кусты шиповника, она преследовала свой будущий ужин. В прижатых ушах свистел ветер, а нос постоянно выискивал аромат удирающего мяса.

Последний рывок. Мягко оттолкнувшись лапами, кошка прыгнула на зажатого в угол зайца. Когти вонзились в податливую плоть, погружаясь почти полностью. Закрыв глаза, чтобы не видеть наполненные ужасом бусинки напротив, она вцепилась зубами в короткую шею. С силой сжав челюсть, Сяомин мотнула головой, ощущая на языке сладковатый привкус крови. С урчанием изголодавшегося зверя, она облизнулась. Голод наконец-то перестал туманить разум. Медленно отрывая небольшие куски и проглатывая не жуя, пантера урчала от удовольствия. Однако из её глаз текли крупные слезы, капающие на тушку убитого зайца. Девушка ела и рыдала, оплакивая свою прошлую жизнь, которая оборвалась вместе с жизнью этого несчастного создания.

Глава 7

Дни сменяли друг друга, однотипные и совершенно пустые. Днём Сяомин бродила по лесу, ища выход. Став кошкой, она познала вкус другой жизни — свободной и дикой, весь прожитый раньше опыт оказался бесполезным. Выживание не могло зависеть от этикета и человеческих норм, зверью нет дела до расшаркиваний и поклонов, они признают лишь грубую силу. Либо ты убьешь, либо тебя. Мясо не разделает себя само, не приготовится на медленном огне костра. Да что там, даже костер — небывалая вещь для этих мест.

Ночь превращалась в бесконечную охоту, погоню за неспящими мишенями из плоти и крови. Сбивая лапы, до ломоты в тугих мышцах и тяжелого дыхания, кошка преследовала свою добычу. Первые разы было сложно, чрезвычайно сложно пересилить свою человеческую душу. Поедая свою законную пищу, она проливала слезы. Постепенно, с каждым новым днем, слез ставало всё меньше и меньше. Пока однажды они и вовсе не прекратились — мясо есть мясо. Плевать, что раньше оно точно так же дышало и бегало, наслаждалось жизнью.

Вечнозелёный лес поражал своими масштабами, высокие вековые сосны подпирали небеса. Сквозь густые кроны елей виднелись кусочки голубого неба, проплывающие белесые тучи и яркий диск солнца. По ночам полотно небес мерцало сотнями и тысячами звезд, создающих причудливые рисунки. Устав после охоты, Сяомин могла до самого рассвета рассматривать их, наслаждаясь прохладой и тихим шелестом ветвей.

Прошлое осталось в прошлом, сожаления об утраченном вытеснялись новыми чувствами. Она наслаждалась свободой, упивалась своей силой и выносливостью и почти не думала о Юйлуне. Он больше не вызывал тех теплых чувств, что были у неё в теле человека. Возможно, этот шанс ей даровали не зря. Она проживет гораздо лучшую жизнь, больше не потратит её на бредовые любовные терзания. Путешествуя по лесу, девушка всё чаще ловила себя на мысли, что теперь чувствует себя полноценной. Именно сейчас, в этом теле, а не погрязнув в интригах гарема. Отчего-то вспоминались детские мечты — стать ученицей Академии, погрузится в освоение ци и стать бессмертной.

Бессмысленно. Кошка не может иметь ци, ей не подвластно духовное оружие и уровни мастерства. Это навевало грусть и тоску, которые, впрочем, быстро проходили. Нет смысла сожалеть об утраченных возможностях, она жива — и это главное. Хотя, иногда возникали странные ощущения в теле. В беге и прыжках, использовании слуха и нюха, она ощущала слабую вибрацию внутри. Словно она была озером, по которому расходятся водные круги. Именно так раньше она чувствовала ци, тренируясь и медитируя.

По время своего путешествия, Сяомин наткнулась на полноводную реку. По обе стороны небольшой реки был песок и камни, обтесанные быстрым потоком. Вдоволь напившись ледяной, почти хрустящей льдинками, водой, кошка заинтересованно изучала себя. Большая морда, с шикарными длинными усами и треугольниками бархатных ушей. Кожаный нос и пасть полная острых зубов, способных в миг оборвать чью-то жизнь. Глаза. Золотые круглые диски, сверкающие подобно золоту, с вертикальным зрачком посередине. Мощное тело, гибкое и ловкое, покрытое чернильной шерстью с едва заметными пятнами. Пантера — истинная королева кошек, грациозная и дикая.

Именно на берегу реки, вдоль которой решила идти Сяомин, возникла первая серьезная опасность. Сначала девушка не заметила ничего необычного — всё те же кусты, колючие и густые, деревья, создающие тени. Звуки. Её насторожила тишина, полная и оглушающая. Не пели птицы, не слышался свист усилившегося ветра, даже река беззвучно текла. Замерев на месте, кошка напряглась и принялась оглядываться по сторонам. Ничего. Совершенно ничего странного, пугающего. Но по спине словно провели ледяной ладонью, приглаживая вставшую дыбом шерсть. Хвост начал метаться из стороны в сторону, хлестко ударяя по черным лапам.

Сделав осторожный небольшой шаг, Сяомин продолжала высматривать опасность. Она смотрела по сторонам, вверх и не опускала взгляд на землю под лапами. Вспыхнули линии, выстраиваясь в печать с сотней маленьких символов. Голубой свет охватил тело кошки, опутывая полупрозрачными путами, туго стягивающими и бьющими крохотными молниями. Первый разряд больно впился в кожу, заставив Сяомин зарычать от безысходности. Она не могла пошевелиться. Странный свет, исходивший из печати, не позволял нормально дышать, из неё словно начала вытекать вся сила. Звук потрескивающих молний резал чувствительные уши, и хотелось прикрыть их лапами.

Рухнув на бок, Сяомин пыталась хоть как-то пошевелить лапами или хвостом. Безрезультатно. Тело отказывалось её слушаться. Страх и отчаяние подкрадывались, стуча в ушах набатом, ужас сковывал сердце и сжимал его в стальной хватке. Всё что могла попавшаяся в неизвестную ловушку кошка — смотреть по сторонам, насколько позволял обзор. Сквозь шум в ушах начали пробиваться исчезнувшие ранее звуки, природа вернулась на круги своя и завела свою песнь. Поскуливая, Сяомин пыталась сдержать подступающие к глазам слезы.

Она попалась как самый настоящий зверь. Словно неразумный котёнок, только начавший самостоятельную жизнь. Где её хваленое чутье, человеческий разум, удача в конце концов? Как глупо. Неужели теперь её пустят на меха, превратят в трофейную шкуру? Нет. Нельзя. Это ведь вторая жизнь, она не может оборваться так нелепо. Из золотых глаз потекли слезы, отчаянно хотелось выть и бежать без оглядки. Вырваться из этих пут невозможно, обреченно подумала Сяомин, ощущая, как немеют лапы. Ей не спастись. Прикрыв глаза, кошка принялась ждать хозяина печати. Вслушиваясь в шум реки, отсчитывая секунды до своей смерти, девушка капля за каплей утрачивала свою жажду к жизни.

Вечер неслышно опускался на лес, окрашивая небо и зажигая звезды. Тело неподвижно лежащей кошки затекло, она почти не ощущала своих лап. Вяло двигая ушами и кончиком хвоста, Сяомин устало прикрыла глаза. Ожидание выматывало сильнее бега, ей казалось, что она пролежала на холодном песке вечность. Тяжело дыша, не имея возможности вдохнуть полной грудью, она периодически поскуливала от боли. Печать била разрядом молнии, стоило предпринять малейшую попытку двинутся. Изобретение настоящего мучителя, палача для несчастных животных.

Послышались шаги. Кто-то медленно крался со стороны деревьев, под тяжелыми ногами потрескивал ковер из хвойных игл. Сяомин приоткрыла один глаз, к ней приближалась чья-то тень. В лучах заходящего солнца она вытягивалась, утрачивая четкие контуры. Из тени лесной чащи показалась фигура мужчины. Белое одеяние ярким пятном выделялось на фоне деревьев. Вот и всё, пришел её палач. В руках незнакомца блестел кинжал, его лезвие отбрасывало блик на землю.

Закрыв глаза, Сяомин смиренно ждала свою смерть. Она слышала, как тяжело дышал мужчина. Его сердце бешено стучало, выдавая страх, чей запах витал в воздухе. Сглатывая явно вязкую слюну, незнакомец замер прямо над неподвижной кошкой. Минута. Две, три. Ничего не происходило. Приоткрыв глаза, Сяомин посмотрела снизу-вверх на мужчину. Занеся над ней нож, держа его двумя руками, он дрожал всем телом.

Странный. Совсем молодой парнишка, лет восемнадцати. Смазливый, даже слегка приторный мальчик. С завязанными в хвост волосами, без украшений и опознавательных знаков. В его карих глазах плескался океан страха, будто это не он стоял с кинжалом в руках. Белое ученическое платье, с серым поясом, намекало на какое-то учебное заведение. Сяомин попыталась пошевелиться, и тут же получила ощутимый разряд по всему телу. Заскулив от боли, она откинула мохнатую голову на песок. К демонам, пусть уже быстрее решается. От перерождения девушку отделял лишь один удар в сердце.

— Не могу, — на выдохе, пробормотал парень.

Кинжал выпал из его дрожащих рук и упал рядом с головой Сяомин. Видимо, у парня подкосились ноги, поскольку он осел на песок. Рассеяно смотря на связанную путами кошку, он скривил лицо и посмотрел на небо. Запрокинув голову, застонал от разочарования, его кулак с силой ударил по песку. Сяомин приоткрыла глаз, не понимая действий незнакомца.

— Демоновы придурки, — продолжал бормотать себе под нос парень. Его взгляд плавно переместился с неба на кошку, а после замер на светящейся печати. — Ну и попала ты, тварюшка.

— … — Сяомин молча смотрела на странного парня, не в силах ничего сделать. Отчего-то захотелось его сожрать, не ради пропитания, а так. Просто чтоб не светил своим разочарованным лицом и не напоминал о её глупости.

— Видимо, ты довольно сильна, — взяв валяющуюся рядом палку, парень ткнул в бок кошки. Та заворчала, гневно сверкнув глазами. Тыкая палкой, парень рассеяно говорил себе под нос: — Это печать пятого уровня, срабатывает только на магических зверях не меньше четвертого ранга. Если тебя убить, можно неплохо поднять уровень.

— Р-р-р, — рык вырвался сам собой, заставив парня отползти чуть подальше.

— Эх, жаль, — посмотрев на кинжал выдохнул парень и поднялся на ноги. Отряхнув одежду от песка, он поднял смертоносное орудие. С печальными глазами, незнакомец резанул себя по ладони и капнул немного крови на печать. — Я не могу тебя убить, силенок не хватит на усвоение твоей души. Так что, раз не досталась мне — не доставайся никому. Сила печати спадет через несколько часов, сможешь спокойно уйти по своим дела. Только больше не попадайся в ловушки, тут их довольно много расставили.

— … — Сяомин не знала, как ей себя вести, неужели, он просто так её отпускает? Точно странный парень.

Печать под ней постепенно бледнела, и когда спина парня окончательно скрылась за деревьями, погасла полностью. Вялость и онемение проходили гораздо медленнее, но даже они вскоре исчезли. С первыми лучами солнца, выныривающими из-за высоких деревьев, кошка смогла полноценно встать на лапы. Как и сказал тот парнишка, ей следует быть осторожнее. Однако, раз он встретился ей, поблизости может быть поселок или городок. Это несколько обнадежило, человеческая душа тянулась к близким по духу существам.

***

Это был не поселок. На границе с хвойным лесом располагался незнакомый город. Высокие стены, с внушительными воротами к лесу, домовладения и скромные хижины, виднеющиеся за открытыми вратами. Шум и гам людей, такой непривычный, словно совсем из другой жизни. Хотя, так оно и было. Сяомин напряжено замерла на холме, наблюдая за дорогой ведущей к городу. Именно сюда вел запах того паренька, что освободил её из плена печати. Пришлось знатно потрудится, чтобы не попасться в новые ловушки. Их действительно много понаставили в этой части леса, будто целенаправленно охотились на подобных ей.

Скрывшись в тени деревьев, так чтоб её не было видно с дороги, Сяомин легла на брюхо. Наблюдая за маленькими людьми, она с интересом изучала незнакомое место. Подходить ближе мешал страх, сковывающий на самой границе леса. Казалось, ступи она хоть кусочком лапы на территорию людей — всё, назад пути не будет. Отныне ей закрыта дорога в города, к людям, что точно испугаются её нового вида.

Вот так она и проводила дни, следя за далекой жизнью города. Тот паренек больше не появлялся на горизонте, хотя девушка хотела его увидеть. Легкое чувство благодарности заставляло её часами лежать в тени, не сдвигаясь с обзорной точки. Конечно, она могла забыть о том случае и продолжить жить как прежде. Однако воспитание, вбитое в прошлой жизни, не позволяло так просто забыть о долге. Вот и приходилось терпеливо ждать в надежде, что парень покинет городские стены. До Сяомин не доносились местные сплетни и слухи, она не слышала слов горожан и не понимала какова обстановка в городе.

Осень уже сдавала свои позиции, сменяясь зимними заморозками. Ещё недавно мир окунулся в осенний водоворот, освобождая поля от урожая, а теперь люди кутались в теплые плащи. Почему-то сезон дождей так и не пришел, либо же девушка не заметила его, погруженная в новую жизнь. Впрочем, это не слишком её волновало, не пришлось мочить шкуру — вот и славно. Никто не любит затяжные дожди, кошки так тем более.

Спустя неделю, может чуть больше, знакомая фигура появилась в воротах города. Паренек направлялся в сторону леса, размахивая небольшой тканевой котомкой. Всё в том же платье, он заметно выделялся среди толпы блеклых людей. Привстав от нетерпения, Сяомин замерла в ожидании. Вот он. Наконец-то. Облизнувшись, кошка плавно последовала вслед за парнем. Теперь то он от неё не скроется, главное, Сяомин мысленно усмехнулась, не сожрать этого незнакомца. Звериные инстинкты так и кричали: «Сожри! Его мяса надолго хватит, утолит голод на несколько дней!».

Не подозревая как близко находится дикий зверь, парень, насвистывая, топал по дороге. Он явно наслаждался прогулкой, от него за версту несло радостью. Скрываясь среди кустов, благо расцветка позволяла, Сяомин шла в нескольких метрах от своего спасителя. Под её лапами не ломались веточки, не шуршала трава. Подобно выслеживанию пугливой дичи, кошка всё больше поддавалась азарту охоты. В её крови бурлила смесь предвкушения и жажды, так и хотелось накинуться со спины и насладится теплым мясом. Нельзя. Он спас её жизнь, пощадил, пусть и по собственным мотивам. Его нельзя сожрать, это против законов Дао. Втягивая сладковатый запах парня, кошка чуть слышно урчала, прикрывая золотые глаза.

Парень в конце концов замер посреди небольшой поляны, осмотревшись по сторонам достал из котомки покрывало и расстелил на земле. Бросив опустевшую котомку возле покрывала, он опустился на ткань. Закинув нога на ногу, в слабое подобие позы лотоса, парень немного поерзал на заднице. Сяомин стояла на небольшом отдалении, полностью скрытая тенью деревьев. Неужели он собрался медитировать? И правда, вон, даже глаза закрыл.

Осмелев, прекрасно помня, что из транса так просто не выйти, кошка вышла из-за деревьев. Подкравшись в плотную к парню, она села напротив и наклонила голову к плечу. Время шло, незнакомец продолжал сидеть на одном месте, сложив ладони в знак порядка. Вокруг него мерцала дымка ци, что исходила прямиком из его тела. Сяомин некоторое время переминалась с лапы на лапу, после чего не выдержала и легла. Широко раскрыв пасть, она издала протяжный зевок. Скучный он, странный и скучный. Хотя пахнет приятно, этого не отнять, как и смазливую мордашку. Конечно, Юйлун был гораздо красивее, имея при себе нескончаемую харизму и сексуальность. Этот же слишком юн и ещё не познал всю прелесть своей внешности.

— А-а-а-а, — закричал парень, почти падая на спину. Он только закончил медитировать и открыл глаза, сразу уткнувшись взглядом в пантеру перед собой. Отползая, незнакомец широко раскрыл глаза и уже попискивал от страха.

— Р-р-р? — заинтересованно рыкнула Сяомин, на брюхе подползая поближе. Её позабавила реакция парня, и хотелось подразнить его ещё немного. Аромат страха приятно щекотал нос, так и искушая кошачью натуру.

— Н-не е-ешь м-меня, — заикаясь, простонал парень. Он вот — вот потеряет сознание, осознала Сяомин и это заставило её замереть на месте.

Плавно сев, она попыталась улыбнуться. Видимо, не получилось. Парень последний раз пискнул и закатил глаза, падая на спину. Эх, хиленький он, печально подумала кошка. Встав и приблизившись к бессознательному телу, она со злорадным оскалом потыкала его кончиком когтя. Дышит, неплохо, значит разрыв сердца не произошел. Немного подумав, Сяомин поставила передние лапы ему на грудь и чуть надавила. Паренек захрипел, тут же раскрыв глаза.

— Т-ты т-та к-кошка, — прохрипел незнакомец, с ужасом глядя в золотые глаза Сяомин.

В ответ ему было урчание, отдаленное похожее на смех.

Глава 8

Сяомин потопталась на мужской груди, наслаждаясь сдавленными стонами. Она не забыла ту злосчастную палку, которой он тыкал ей в бок. Пусть в полной мере насладится этим моментом, прочувствует свою беспомощность. Довольно мурлыча, большая кошка издевалась над побледневшим пареньком. Вскоре ей надоело, и она нехотя спустила лапы на землю. Сев рядышком, она внимательно изучила серый пояс на талии несчастного. Незнакомые руны и иероглифы соседней страны. Если она правильно помнила, то они принадлежали провинции Цин. А там, хм, обосновалась Академия по подготовке просвещенных.

Заинтересованно поднеся морду прямо к поясу, Сяомин едва не принялась тыкать в неё когтем. Она слышала, что местные обучались в строгости и несли службу в храмах богини Си Ванму. За это Владычица запада наделяла их своей милостью и защитой, к ней многие стремились ради получения благословения. В детстве Сяомин много читала об Академиях, выбирая куда поступить в будущем. Приоритет конечно же был у Академии Инь, единственной женской, однако и о Цинь она успела узнать достаточно. Сносное местечко, особенно если не бездельничать.

Рассматривая наряд парня, кошка даже не замечала, как он задержал дыхание. Уловив судорожные хрипы, она подняла глаза к покрасневшему от напряжения лицу. Боги, да он же сейчас лопнет. Хмыкнув, Сяомин немного переместилась в сторону, сразу же услышав глубокий полный счастья вдох. Смешной парень, его попытки отползти вызывали сдавленные кошачьи смешки. Он был первым человеком, что повстречался в этой жизни. Возможно, его появление — знак Богов.

— Эй, не знаю, как с этим у магических животных, — отдышавшись, робко начал парень, — но у людей не принято есть тех, кто им помог.

— Р-р-р? (Серьезно?) — проворчала Сяомин, с грустью осознавая, что её в любом случае не поймут.

— Да-да, не едят. — Парень словно понимал, однако его скептическое выражение лица, так и просило дать пинка. Казалось, он разговаривает с домашней кошкой, которая вроде и понимает, что от неё хотят, но делает по-своему. Сев на покрывало, он уставился в глаза Сяомин, и четко сказал, тыкая пальцем себе в грудь: —Друг. Жизнь спас. Жрать нельзя.

— М-р-р-р (Не больно-то и хотелось), — отворачивая морду, проурчала кошка. Нет, ей очень даже нравилась мысль пожевать его бок или бедро, они точно мясистые. Однако она помнила, что парень может не выжить, лишившись некоторых частей тела. Он ещё пригодится, Сяомин это чувствовала.

— Вот и договорились, — облегченно выдохнув, парень слабо улыбнулся. Его глаз дёрнулся, стоило кошке зевнуть. Немного нервно, он протянул раскрытую ладонь в сторону Сяомин: — Меня зовут Ху Вэньмин. Читается как Ученый долгожитель.

— … — Сяомин молча ткнулась лобастой мордой в ладонь. Вот и познакомились, хотя её имя все ещё оставалось тайной для него.

— А тебя… я буду звать Конг. Разумная. Что скажешь? — почесывая лоб кошки, расслабленно выдал Вэньмин.