Наложница. Жизнь на цепи (СИ)

Сдержав облегченный вздох, Сяомин поспешила к себе. Степенно идя вдоль дворцов Света и дворца Спокойствия души, она размышляла о своем задании. Как бы горько не было, права на ошибку ей не давали. Если Повелитель останется недовольным, наказание ей не понравится. Только две девушки из пятнадцати оставшихся подходили по темпераменту. Удивительно, как они не вцепились в лицо матроны, стоило той дернуть волосы или одежду ради осмотра. Их глаза, Сяомин видела даже несмотря на расстояние между ними, пылали гневом. Горячие натуры, как раз по вкусу Повелителю.

***

На следующее утро Сяомин отправилась в общие комнаты для наложниц низшего ранга. По сути, они являлись обычными служанками, выполняющими поручения более высокоранговых наложниц. Новеньких обычно селят именно туда, дабы сразу показать разницу в положении. Наглядный пример, что будет, если не завоевать внимание Повелителя. Мало кто хочет полжизни натирать полы во дворцах более удачливых соперниц. Труд стирает границы прошлой жизни, а матрона делает всё, чтобы втоптать несчастных как можно глубже в грязь.

Никто не знал, отчего её отношение напоминает мастера пыток. Ходили слухи, что ей не повезло потерять ребенка и это способ выплеснуть свой гнев за утрату положения. Другие поговаривали о сложном детстве, оставившем отпечаток на всю жизнь. Сяомин же считала её просто мерзкой особой, испытывающей наслаждение от наказаний других. Чем больше страдали девушки под ударами плетей, тем ярче чувства испытывала матрона Бао.

Поправив ворот ханьфу, Сяомин вздохнула. Солнце на удивление припекало, заставляя капельки пота стекать под легкую ткань одежды. Посмотрев на небо, она зажмурилась от ярких лучей, что пробивались сквозь редкие тучки. Легкий ветерок принес аромат свежей выпечки, которую готовили на дворцовой кухне. В животе заурчало от голода, утром совершенно не было аппетита, как и прошлым вечером. Теперь же, учуяв соблазнительные запахи, организм потребовал пищи.

Облизнув пересохшие губы, девушка приложила руку к плоскому животу. Не время, совсем не вовремя она проголодалась. Теперь придется ждать обеда, прежде чем она сможет насытиться вдоволь. Подходя ближе к комнатам новеньких, она всё отчетливее слышала девичьи голоса. Они о чем-то оживленно болтали, весело смеясь и не стесняясь повышать голос. Ничего, пара уроков от матроны и они будут тише травинки в саду. Дэмин молчаливой тенью шла за хозяйкой, прикрывая её тканевым зонтиком. Несмотря на нелюбовь Сяомин к подобному, ей необходимо сохранять белизну кожи.

— Девушки, доброе утро, — добродушно поздоровалась Сяомин, входя на территорию служанок.

Все моментально замолчали, но не склонились, как подобает при встрече. Сяомин тихо хмыкнула, несколько старых служанок ойкнули и исправились, а вот новенькие так и остались на своих местах. Это позабавило, однако подобное недопустимо в гареме.

— Меня зовут наложница Чэнь, — продолжая натянуто улыбаться, произнесла Сяомин, внимательно рассматривая девушек. — Вы можете обращаться ко мне, если потребуется помощь. Надеюсь, матрона Бао уже объяснила вам правила гарема?

— Да, госпожа, — нестройным хором пробурчали девушки, переглядываясь между собой. Одна из хищниц, как их прозвала про себя Сяомин, бойко взглянула прямо в глаза.

— Вы та известная любимица Его Величества? — ничуть не смущаясь, спросила она и оценивающе осмотрела Сяомин с головы до ног.

— Именно, — мягко сказала Сяомин и криво улыбнулась. Ох, непросто с ней будет, хоть бы не натворила чего. — А ты…?

— Мое имя Сэ Мэйли, госпожа, — нагловато ответила новенькая и едва заметно поклонилась.

— Сэ Мэйли, — растягивая имя протянула Сяомин, словно перекатывая его на языке. Никогда прежде ей так нагло не отвечали, даже в начале гаремного пути. — Видимо, матрона Бао недостаточно четко объяснила правила. На колени.

— Что? — шокировано выдохнула девушка, расширив карие глаза и смотря на Сяомин.

— Жи-во. На. Колени. — По слогам произнесла Сяомин, и приготовилась звать слуг. Нельзя спускать подобное в первый же день, иначе потом её вообще с грязью смешают. — Первое правило гарема — соблюдение иерархии. Наказание за это пять ударов палкой, если разница в ранге не больше ступени. Нас же разделяет больше трёх, как думаешь, сколько раз тебя высекут?

— Прошу, сжальтесь! — падая на колени, взмолилась Мэйли. Однако Сяомин давно научилась различать тона и полутона других, искренности в этой хищнице не больше медяка.

— Это будет уроком для всех, — четко сказала Сяомин, обводя новеньких взглядом. Всё дружно пали в поклоне, пряча лица и трясясь от страха. Правильно, так и должно быть, дрожите и бойтесь. Только так вы сможете выдержать жизнь здесь, уяснив сразу правила и порядок этого места.

— Десять ударов, Дэмин, проконтролируй. — Сяомин круто развернулась, и пошла обратно во дворец Земной благодати.

— Да, госпожа, — спокойно сказала Дэмин в след уходящей хозяйке, сложив зонтик, она строго посмотрела на служанок. Цокнув языком, она принялась командовать, выполняя наказание над Сэ Мэйли.

Выйдя за ворота и остановившись на небольшом расстоянии, Сяомин стала ждать. Рассматривая небо и выискивая фигуры среди облаков, она размышляла. Как давно она превратилась в столь черствую женщину? Раньше она бы ни за что не стала наказывать за непослушание. Не единожды она спускала слугам с рук неповиновение, считая их просто несчастными заложниками обстоятельств. Ведь любой мог занять их место, стоит лишь оступиться и попасть в Холодный дворец.

Эта девушка, Сэ Мэйли, довольно наглая и проблемная. Само её присутствие заставляло Сяомин пылать от ревности, ощущая свою слабость. Повелитель без раздумий пустит эту вертихвостку в постель, стоит ей лишь раз проявить характер. Подобно самой Сяомин, что старалась завлечь мужчину своей недоступностью. Рано или поздно, подобные игры надоедают. Сколько она ещё сможет удерживать его внимание, прежде чем отправится прозябать в тени дворца Земной благодати? Неизвестно.

Вскоре со стороны общих комнат послышались крики и ругань. Сяомин различала выкрики Дэмин, отсчитывающей удары, и болезненные стоны новенькой. Свист палок не достигал её ушей, однако девушка была уверена, остальные прекрасно его слышали. Именно так следует указывать место строптивицам, решившим, что им всё позволено. Поскольку матрона пощадила их в первый день, они расслабились и позволили себе лишнего.

Удостоверившись, что наказание закончилось, девушка легкой походкой направилась к себе. Насвистывая незамысловатую мелодию, она шла вдоль зеленных кустов и касалась пальцами листов. Жаркий день набирал силу, всё сильнее раскаляя землю под ногами. Нужно поскорее добраться до тени, прежде чем кожу покроет золотистый загар. Иначе придется сдирать его жесткой мочалкой, раня нежное тело и возвращая белизну. Этот отбор будет быстрым, новеньким следует научиться всему до праздника Единства Небес и Земли, когда царство погрузится в недельный фестиваль.

Глава 4

Дни стремительно летели. Праздник Единства приближался подобно неотвратимой буре, что заставляла людей в панике метаться. Весь дворец стоял на ушах, подготовка шла полным ходом. Кухни днями и ночами заготавливали продукты, искали идеальные рецепты и отправляли посыльных во все уголки Звериного царства. Служанки до скрипа отмывали все дворцы, вылизывали статуи, в одном единственном порыве — всё должно быть идеально. Наложницы стирали ноги в кровь, репетируя танцы и ранили пальцы о струны, в попытке подобрать музыку для пиров.

Даже Сяомин не сидела сложа руки — её обязанностью стало украшение главного зала, в котором Повелитель с приближенными встретит праздник Единства. Кропотливая работа, требующая сноровки и внимательности. Малейшая ошибка могла обернуться гневом Богов, что по приданию спускались с небес и вкушали яства земли. Обычно, те кто занимался подготовкой главного пира имели преимущества над остальными, им выдавали больше денег на закупки и всячески помогали в организации. Однако Сяомин стала исключением, на неё просто свалили всю работу и покинули с мешочком монет.

Ругаясь и гневно пыхча, девушка страдала над залом. Её голос охрип от криков, без которых служанки не хотели выполнять работу. Спина и ноги болели, а руки тряслись — многочасовые забеги между дворцами давали о себе знать. По ночам она тихо плакала в подушку, выплескивая усталость. Главная супруга не зря ехидно улыбалась, поручая заботы пира Сяомин. Великая честь, как же, обычное наказание, завернутое в шелковую обертку.

Изредка, в редкие моменты передышки, девушка посещала новеньких наложниц. Наблюдая издалека за их обучением, она скрипела зубами и стискивала подол ханьфу. Несколько новеньких уже перекочевали на сторону простых служанок, и теперь драили полы Холодного дворца. Из хищниц осталась лишь одна — наложница Сэ, получившая в первый день наказание за поведение.

Отчасти Сяомин возлагала на неё надежду, именно эта строптивица разделит ложе с Повелителем в ночь Единства. Приказ не может быть нарушен, несмотря на жгучее желание девушки разогнать весь гарем. Главное, чтобы Мэйлин не выгнали раньше положенного, а то проблематично найти такую горячую даму. Даже наказания, которые регулярно отхватывала Сэ, не ломали её характер. Если не будет глупой, сможет далеко продвинутся и зажить припеваючи.

Когда до фестиваля оставалось два дня, Повелитель вызвал Сяомин к себе. Идя к дворцу Нефритового дракона, девушка куталась в тонкий плащ. Ночи с каждым днем становились всё холоднее, чаще ветер приносил запах дождей и сырости. Лето неотвратимо заканчивалось, как и подготовка к празднику. Это первый раз с момента прибытия новеньких, когда Сяомин позвали в покои Юйлуна. Возможно он понимал, что она занята и не сможет уделить ему должного внимания. Либо же её присутствие более не вызывает в нем чувств.

Казалось, все вокруг злорадствовали и потешались над Сяомин. В каждой улыбке она отчетливо видела насмешку и это раздражало, до стиснутых зубов. Её отставка стала темой шепотков за спиной, служанки и наложницы делали ставки кто же займет место любимицы Повелителя. Это своеобразная игра, спорт, вносящий разнообразие в скучную жизнь гарема. Когда-то давно и сама Сяомин участвовала в этом, совершенно не задумываясь о чувствах других. Судьба коварна и любит щелкать по носу, когда этого совсем не ждешь.

— Приветствую Солнце нашего царства! — склоняясь в поклоне, почтительно произнесла Сяомин.

Войдя в покои Повелителя, она окунулась в знакомую атмосферу. Ничего не менялось, словно в этом месте всегда царил полумрак и не заглядывало настоящее солнце. Аромат благовоний немного изменился, стал резче и притягательнее. Тихое потрескивание свечей и шорохи со стороны кровати, девушка слышала, чуть хриплое дыхание Юйлуна. Прикрыв глаза, она представила его полностью обнаженным, нависающим над ней.

— Я соскучился, — мягко произнес мужчина, поднимая лицо Сяомин за подбородок.

Внезапно дыхание девушки перехватило, он впервые был так близко. Его нежные пальцы прикасались к её лицу, поглаживая и лаская. Чуть надавив на подбородок, Юйлун заставил Сяомин подняться. Ноги отказывались слушаться, норовя предательски обмякнуть. Сердце бешено забилось в груди, заглушая все остальные звуки. Прерывисто выдохнув, она попыталась осторожно отойти, но мужчина обхватил её запястья рукой и притянул к себе.

Ударившись об обнаженную грудь, Сяомин уперлась в неё ладонями. Она чувствовала, как под бархатной кожей бьется сердце. Спокойно, размеренно, словно ничего и не происходило. Хриплое дыхание Юйлуна коснулось её волос, он медленно провел носом по её щеке, вызывая толпу мурашек по телу. Его большая ладонь скользнула под плащ и провела по спине, слегка надавливая и принуждая ещё сильнее прижаться к нему. Легкий, чувственный укус в шею заставил ноги Сяомин подогнуться.

— Нет, — слабо выдохнула Сяомин, стремительно краснея.

Вцепившись пальцами в полы халата Юйлуна, она с трудом сдержала стон. Незаметно и уверенно, мужчина попытался отойти вместе с ней к кровати. Стараясь прийти в себя, Сяомин тряхнула головой и попыталась отстраниться. Нельзя, не сейчас, как бы не хотелось поддаться искушению. Всхлипнув, Сяомин в последний раз рванулась назад и внезапно ощутила, как мужские руки её отпустили. Мгновенье свободного падения и вот уже она лежит на полу, ощущая, как по телу отрезвляющей волной проходит боль. Приподнявшись на руках, она взглянула на Юйлуна.

Он стоял над ней, возвышаясь подобно горе. Сложив руки на груди, от чего ткань халата ещё больше разошлась, открывая вид на мужскую грудь, Юйлун холодно смотрел на неё сверху вниз. Ни следа от того мужчины, что только недавно активно соблазнял. Его алые глаза мерцали в свете свечей и их было невозможно прочитать. Она недостойна его теплоты, мягкого света, что обычно виднелся в глубине глаз. Видимо, ему надоела их игра, подумала Сяомин садясь и сгибаясь в низком поклоне.

— Можешь встать, — холодно сказал мужчина, и пошел в сторону кровати. Послышался шорох, и стук кувшина.

Сяомин медленно встала, ощущая, как болит ушибленный копчик. Сдерживая стон, она приблизилась к привычному месту возле кровати Повелителя. Мужчина уже разливал янтарное вино по чашам, не обращая внимания на девушку.

— Как продвигается моя просьба? — спокойно спросил Юйлун, протягивая чашу с вином.

— Есть одна девушка, что заинтересует Ваше Величество, — тихо произнесла Сяомин, принимая чашу. Держа холодный нефрит в руках, она смотрела на янтарную жидкость. Как же жалко она выглядит, растрепанная и подавленная, даже вино насмехается над ней.

— Отлично, — глухо сказал Юйлун и залпом выпил чашу вина, со стуком ставя её на столик. — Надеюсь, она не разочарует меня.

— Уверена, Вы останетесь довольны, — стараясь не сорваться на плач, сказала Сяомин.

К глазам подступали предательские слезы, так и норовя скользнуть по щекам. В душе скреблись кошки, впрочем, одна кошка действительно рвалась наружу. Духовный инструмент так и рвался на свободу, желая повалить Повелителя и… Вот тут девушка терялась, не зная, чего делает больше — разорвать его, или продолжить чувственный танец на двоих. Сжав пальцами полупустую чашу, Сяомин постаралась утихомирить взбунтовавшуюся ци.

— Я буду ждать её выступление на пире в честь фестиваля, — спокойно произнес Повелитель.

— Как прикажете, я передам Ваши слова матроне. — Спокойно ответила Сяомин и взглянула на мужчину. Хорош, даже когда так холодно смотрит, словно готов растерзать на мелкие кусочки.

Уже под утро Сяомин вернулась к себе. Совершенно подавленная, опустошенная и готовая умереть. Ночь в покоях Повелителя выжала все жизненные соки, оставив вместо тела — пустую оболочку. Хотелось разбить все вазы, статуи и картины, наполняющие скромную комнату. Выпустить дикую кошку, что так и рвала оковы стремясь наружу. Возможно, стоило так сделать и успокоится, прежде чем её отведут к палачу. Хах, идеальный исход для неё — смерть за использование духовного инструмента во дворце.

Рухнув на кровать, девушка закричала в подушку. Сжимая пальцами ткань, она хотела разорвать её на мелкие кусочки. Все старания, все усилия, все то, что она выстраивала на протяжении двух лет — закончилось этой ночью. Сяомин уверена, что отныне вход в покои Повелителя ей заказан. Её отказ стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Юйлуна.

***

Два дня прошли словно в тумане, незаметно перенеся Сяомин в самый разгар фестиваля. Едва на столицу опустилась ночь в небо взлетели сотни небесных фонарей. Со всех уголков города слышалась музыка и радостные крики, в ресторанчиках забурлила жизнь. Яркие огни фонарей, разноцветных и мерцающих на фоне ночной мглы, тянулись вдоль улочек. Праздник Единства небес и Земли официально начался с заходом солнца и не прекратится на протяжении недели, погружая жителей царства в безумство фестиваля.

Бордели ломились от посетителей, что разбавляли свою мужскую компанию прелестницами. Квартал красных фонарей отличался лишь обилием красного, а в остальном точно так же манил гостей и завсегдатаев. Казалось, даже еда и вино стали слаще, стоило воцариться празднику. Не зря Боги спускались с небес, дабы отведать земной пищи и вкусить человеческие наслаждения. Все дети, зачатые в этот праздник, могли иметь кровь Небожителей и их появление сулило сотни лет процветания.

Владения Повелителя тоже не отставали от столицы, во дворцах шумели пиры и не смолкала музыка. По территории развесили фонарики, украсили стены и статуи, отмыли всё что можно. В лунном свете плясали искусные танцовщицы, услаждающие взор сановников и приближенных к трону. Наложницы стремились проявить все свои таланты, демонстрируя себя публике.

Фестиваль Единства проходил лишь раз в пять лет, и оттого его масштабы поражали. Послы со всех уголков мира съезжались дабы присоединится к празднованию, их размещали в лучших комнатах и чествовали изысканной кухней. Наложницы, заслужившие право участвовать в пирах, могли попытать удачу и выйти замуж. Это была единственная ночь, когда им позволяли выйти из гарема и покинуть дворец. Хотя, не многие использовали свой шанс, предпочитая ожидать милости Повелителя.

Сяомин чинно сидела среди наложниц, во главе которых восседала Главная супруга. Усталость, накопленная за время подготовки, так и манила лечь в спокойном месте. Медленно потягивая вино, она смотрела на выступление новеньких, что порхали по небольшому павильону. Легки движения, напоминающие крылья бабочек, вихри тончайшего шелка. Они отдавались танцу, не забывая стрелять томным взглядов сторону Повелителя.

Мужчина расслабленно сидел на троне, вальяжно откинувшись на резную спинку. Его золотое одеяние отлично подчеркивало идеальную фигуру, а голову украшал нефритовый зажим для волос. Расслабленная поза как никогда напоминала тигра, взирающего на своих подданных с высоты горы. В одной руке он держал чашу с вином, которое изредка надпивал, а второй подпирал подбородок. По легкой блуждающей улыбке на мужественном лице Сяомин понимала, что праздник удался.

Время перевалило за полночь, а веселье все не утихало. Танцы сменялись музыкой, музыка плавно перетекала в танцы. Выступление наложницы Сэ шло самым последним, завершающим сегодняшний пир. В небе мерцали звезды, призывно перемигиваясь между собой. Освободил площадку посреди павильона, музыканты заняли место у ограды и принялись играть тягучую мелодию. Её переливы плакали, подобно невинной деве, проливающей слезы над рекой. Плавно, не спеша, на середину вышла девушка в мерцающем платье танцовщицы.

Нежные и плавные движения следовали мелодии, словно она сама превратилась в песню. Все зачаровано отставили чаши с выпивкой, неотрывно глядя на спустившуюся с небес красавицу. Даже Повелитель, поставил свою чашу и поддался вперед, пристально наблюдая за наложницей. Сяомин, смотрящая лишь на мужчину в золотом одеянии, до крови прикусила губу. Её пальцы сжали край небесно-голубого ханьфу, а сердце зашлось в бешеном ритме. Видя неподдельный интерес Юйлуна, она ощущала лишь сковывающую внутренности боль.

Правильно. Так и должно быть. Сотни слов, что должны были успокаивать Сяомин, но приносили лишь ещё больше боли. Её душа рвалась на сцену, туда где соблазнительно извивалась наложница Сэ — показать, что она не хуже. Ничуть не хуже этой новенькой хищницы, плавно изгибающейся в ритме мелодии. Сглотнув, Сяомин залпом выпила свое вино и прикрыла глаза. Она сама оттолкнула Повелителя, сама затянула их игру и способствовала поиску новой девушки. Нельзя теперь сожалеть, оплакивая упущенную возможность.

Струны гуцинь плавно затихли, раздались громкие аплодисменты. Осторожно наложница Сэ опустилась на колени и преклонилась перед Повелителем. Её волосы шелковым водопадом упали ей на плечи, скрывая лицо. Тонкое платье обтянуло стройную фигуру и почти не скрывало её. Стоило Юйлуну поднять ладонь, как все затихли. Внимательно посмотрев на девушку, он улыбнулся и поддал знак слугам, что стояли подле него.

Евнухи сноровисто принесли серебряный поднос, на котором лежал изысканный нефритовый браслет. Следуя молчаливому приказу Повелителя, они осторожно преподнесли его наложнице Сэ. Та, плавно поднявшись, дрожащими руками надела браслет на запястье. Смущенно улыбнувшись, она томно посмотрела на мужчину на троне.

— Ступай, пусть слуги подготовят тебя, — бархатным, чуть хрипловатым, голосом произнес Юйлун. Небрежно взяв чашу с вином, он отпил половину и объявил об окончании пира.

Сяомин молча смотрела, как евнухи уводят довольную наложницу. Повезло, что Главная супруга покинула пир раньше, сославшись на свое положение. Иначе мог возникнуть скандал, позорящий весь гарем и портящий весь праздник. Что ж, приказ Повелителя девушка выполнила. Новая наложница пришлась ему по душе, и скрасит не одну ночь. Но отчего же так болит сердце? Обливаясь кровью, иссеченное сотней ран и отстукивающее едва слышимый ритм.

Уже находясь у себя, Сяомин упала на колени и горько заплакала. Ей слезы обжигали щеки, капая на дощатый пол. Сжимая пальцами грудь, она едва не царапала свою нежную кожу. Лунный свет, проникающий сквозь не закрытые ставни окон, мягко обволакивал её сгорбленную фигуру. Сдерживая вой, рвущийся из глубины, девушка кусала губы в кровь. Перед глазами возникали яркие, наполненные страстью картины, на которых Повелитель сжимает в объятиях другую. А в ушах стояли стоны — хриплые, протяжные, почти животные. Разум понимал, что ничего она не слышит, но душа горела пламенем от боли.

Глава 5

Фестиваль закончился, унесся с собой веселье и радость. Во дворец вернулась прежняя сдержанность, украшения вновь оказались спрятаны до следующего праздника. Слуги тенями бродили по территории и убирали остатки празднества. Послы постепенно покидали уютные комнаты и отправлялись в дорогу, увозя за собой дары и письма для своих господ. С каждым днем погода портилась всё сильнее, вскоре начнется сезон дождей и бурь. Поэтому все стремились по домам, пережидать неспокойное время в родных стенах.

Лето стрелой пронеслось, насыщенное и полное впечатлений. Жар солнца стихал подобно сгорающему угольку, вроде он ещё горит — а тепла не приносит. Наложницы всё чаще кутались в накидки и плащи, стремясь защитится от прохладного воздуха. Их тонкие ханьфу сменялись более плотными осенними.

Сяомин с грустью смотрела на своих названых сестер, что без конца меняли наряды у портних. Её одежда износилась и требовала ремонта, девушке отчаянно хотелось также беззаботно нагружать мастериц, однако она самолично корпела над тканью. Засиживаясь до поздней ночи, пряча усталые глаза от Дэмин и исколов нежные пальцы иглой. Повелитель перестал звать её, его щедрые дары более не пылились в углах комнаты. Завладев новой игрушкой, он совершенно забыл о старой. От этого хотелось плакать, но слез больше не было. Они закончились вместе с праздником Единства.

Судьба каждой наложницы похожа на горную тропу — виляет, уносит то вверх, то вниз, и может внезапно оборваться. Так и Сяомин, познавшая всю прелесть положения любимицы, теперь прозябала в холоде одинокой комнаты. Стремясь уединится, девушка почти не выходила на улицу, её глаза потухли, а лицо осунулось. Красота постепенно увядала, вслед за любовью, что хранилась столько лет в сердце. Вскоре, останутся лишь горькие воспоминания.

Дэмин приносила свежие сплетни, искренне волнуясь о своей хозяйке. Во дворце Земной благодати стало шумно — приближался момент появления малыша. Служанки терпели испортившийся характер Главной супруги, её бесконечные капризы и стоны об одиночестве. Повелитель, поглощенный наложницей Сэ, ни разу за несколько недель не пришел проведать супругу. Это заставляло женщину изводить окружающих, срываться по пустякам и отправлять несчастных в пыточные. Все мечтали о том счастливом дне, когда она наконец-то избавится от бремени и обретет душевное спокойствие.

Слушая бесконечную болтовню служанки, Сяомин старалась не погружаться в уныние. Да, теперь она не взглянет в прекрасные алые глаза и не сможет проводить с ним ночи, однако в этом был плюс. Всего один, крохотный плюсик — ей не нужно строить из себя холодную статую. Может она изначально выбрала неверную тропу к сердцу мужчины, показывая себя с неправильной стороны. Что если она могла завоевать его любовь, подобно этой стервозной наложнице Сэ? Используя свою красоту и накопленную за столько лет любовь, исполняя его постельные прихоти. Теперь все эти мысли не давали покоя, прогоняя сны и заставляя часами глядеть в потолок.

Однажды утром, едва рассвело, прибежала Дэмин. Её глаза горели, как и лицо, словно она увидела что-то невероятное. Сонная Сяомин, с трудом открывшая веки, с обреченным видом уставилась на служанку. Больше всего на свете ей хотелось спать, отослав эту егозу куда подальше. Подавив зевок, она кое-как села на постели и посмотрела в окно. Раннее утро, что уже могло случиться?

— Госпожа, простите, — встревоженно сказала Дэмин, но раскаяния в её голосе не было и капли. Подойдя ближе к кровати Сяомин, она рухнула на колени и тараторя продолжила: — Сегодня в час тигра (03:00–05:00) Главная супруга разрешилась от бремени, у Повелителя родилась принцесса. Во дворце Земной благодати сейчас переполох — Его Величество всё ещё не посетил Главную супругу, и она собирается самолично явится к нему.

— Ну и дура, — цокнув, произнесла Сяомин и легла обратно. Немного поерзав на кровати, тоскливые вздохи служанки за спиной раздражали, она резко повернулась на бок и уставилась на Дэмин. — Что ты хочешь от меня? Я уверена, там сейчас сбежались приятельницы Главной супруги и уже успокаивают её.

— Возможно, Вам тоже следует поспешить к ним? — робко сказала Дэмин, смотря печальными глазами на свою госпожу. — Ведь, Вы и так почти не выходите из домика. Другие уже распускают нехорошие слухи о Вас.

— Агх, ладно, — откидывая покрывало, раздраженно буркнула Сяомин. Действительно, не стоит усугублять свое положение ещё и слухами о безразличии. Если она не явится к Главной супруге, её заклеймят бездушной стервой.

Второпях собравшись и позволив Дэмин соорудить прическу, Сяомин поспешила к главному зданию дворца Земной благодати. Небо над головой хмурилось, словно природа поддерживала атмосферу, царившую вокруг. В воздухе ощутимо пахло сыростью, вскоре пойдет дождь и это не самый добрый знак для Главной супруги. Её истерика слышалась ещё на подходе к вратам, женский надломанный голос выкрикивал сотни оскорблений, браня слуг и Повелителя. Безумная, Сяомин покачала головой, совсем разум утратила после родов.

— Отпустите! Я сама пойду к нему! Пусть лично выставит меня вон! Пошли к демонам, безродные твари!

— Ваше Величество, успокойтесь! Вам следует отдыхать! Позовите лекарей, скорее!

Множество голосов, шум и крики слуг. Сред них слышался детский плач, теряющийся в нагромождении звуков. Войдя во двор, первым делом Сяомин увидела спины повитух и Главную супругу в окровавленной ночнушке. Отпихивая служанок, что вцепились в ноги женщины, она рвалась к воротам. Растрепанные волосы, горящие истинным безумием глаза и серая кожа — Главная супруга представляла собой порождение ночного кошмара. Её белоснежная одежда пропиталась кровью, медленно засыхающей на ветру. Некогда идеальное лицо исказил гнев, превращая в уродливую маску.

Сяомин осторожно, боясь сделать неверный шаг, приблизилась к Главной супруге. Быстро посмотрев по сторонам, она не заметила верных подружек женщины. Странно, они должны были первыми явится в столь тяжелый для Главной супруги час. Стоило девушке подойти, как на неё злобно уставилась разгневанная женщина. Говорят, глаза — зеркало души, так вот у неё там отражалась пустая зеркальная рама.

— Зачем явилась? Пришла позлорадствовать?! — истерически выкрикнула Главная супруга, делая рывок в сторону Сяомин.

— Успокойтесь, прошу Вас, — мягко произнесла Сяомин, поднимая ладони вверх. Отчего-то ей было жаль эту женщину, потерявшую надежду и смысл жизни. Принцесса не станет наследником, не взойдет на престол, а значит полностью бесполезна для матери.

— Убирайся! Пошла прочь! — срывая голос кричала женщина, пытаясь вырваться из цепких рук служанок.

— Вам следует успокоиться, Вы только что родили, — не меняя тон увещевала Сяомин, осторожно подходя к Главной супруге. Как к дикому зверю, от которого не знаешь чего ожидать. — Ваша дочь требует внимания, Вам необходимо быть с ней.

— Ы-ы-ы, я должна была родить сына… Наследника… — неожиданно простонала женщина, падая на колени. По её щекам потекли слезы, которые она размазывала по лицу. Всхлипывая, она не переставала шептать: — Почему не мальчик? За что мне это? Бесполезна…

Немного осмелев, Сяомин опустилась рядом с плачущей Главной супругой. Протянув дрожащую руку, она нежно погладила ту по плечу. Служанки, стоило женщине упасть на колени, отскочили от неё и смотрели с небольшого расстояния. Верное решение, никто не знал, что будет после внезапной истерики. Вдруг, она снова начнет кидаться с кулаками и осыпать ругательствами? Лучше переждать бурю, находясь в безопасности.

Солнце уже полноценно взошло, скрываясь за черными тучами. Сырой воздух порывами проносился по двору, заставляя всех покрываться мурашками. Сяомин сидела на холодном камне, из которого выложили внутренний двор, и гладила Главную супругу по спине. Тонкое ханьфу не защищало от холодного ветра и казалось она вот-вот превратится в ледышку. Повитухи, опасливо переглядываясь, покинули дворец Земной благодати. Теперь рядом оставались лишь служанки, да кормилица с ребенком, что не покидали теплые комнаты дворца.

Послышались шаги нескольких людей, они приближались с той стороны ворот. Через несколько мгновений, показался главный евнух Его Величества. Сяомин постаралась растормошить Главную супругу, но та была всецело поглощена своими эмоциями. Её пустой взгляд смотрел в стену, что отрезала дворец Земного благополучия от остальных. Раскачиваясь из стороны в сторону, она совершенно не обращала внимания на окружающий мир.

— На колени! Прибыло Солнце Звериного царства! — возвестил евнух, освобождая проход.

Сяомин склонилась в поклоне, прижимаясь лбом к сложенным рукам. Она слышала, как зашуршали ткани — остальные последовали её примеру. Воцарилась оглушающая тишина, прерываемая лишь всхлипами Главной супруги.

— Поднимитесь, — холодно произнес Повелитель, осматривая двор.

Следуя приказу, все медленно поднялись на ноги и уставились в пол. Сяомин, боясь сделать лишний вдох, подняла глаза на Юйлуна. Всё такой же прекрасный, недоступный и холодный. Рядом с ним, находясь чуть позади, стояла наложница Сэ. Сверкая лучезарной улыбкой, она с превосходством посмотрела на девушку. Сердце сжалось от понимания, почему наложница явилась вместе с Повелителем. Они вновь провели совместную ночь, тогда, когда Главная супруга разрывалась от боли родов.

Неужели, она настолько хороша? Способна заслонить собой всё остальное, что есть в этом мире? Невероятно. Пошатнувшись, Сяомин с трудом удержалась на ногах. На лице Сэ Мэйли мелькнула злорадная ухмылка, моментально растаявшая, когда Юйлун оглянулся на неё. Одарив мужчину нежным взглядом и кроткой улыбкой, она обеспокоенно попыталась подойти к Главной супруге, что продолжала сидеть на месте.

— Не стоит, — неожиданно тепло сказал Юйлун, беря девушку за руку. От этого жеста, душа Сяомин заплакала, с ней он никогда не был таким мягким. Мужчина что-то шепнул наложнице, и с ледяным взглядом повернулся к Главной супруге: — Почему она в таком состоянии? Где лекари?

— Она тяжело перенесла роды и отчаянно желала увидеть Вас, — смиренно произнесла Сяомин, с трудом проговаривая слова.

— Немедленно вызвать лекаря, и пусть кто-то отведет её в покои. Ей не следует покидать их в ближайшее время, — мрачно сказал Повелитель, круто разворачиваясь и покидая дворец Земного благополучия.

Сяомин печально смотрела ему в след. Он даже не взглянул на дочь, не даровал ей имя. Холод медленно замораживал сердце девушки, обхватывая его цепкими когтистыми лапами. Опустив пустой взгляд на Главную супругу, Сяомин с тоской подумала, что её могла ждать такая же печальная участь. С помощью служанок она помогла отвести женщину в покои и, едва взглянув на пол, ей стало дурно. Дерево окрасилось в алый — тропинка каплями вела от кровати к дверям. Уложив Главную супругу на свежую постель, Сяомин решилась посмотреть на новорожденную принцессу. Крохотный младенец, сморщенный как курага, мирно посапывав в люльке.