Умирать первым классом

«Его намерения понятны без слов!» — простая констатация факта привела меня в чувство.

Практически у своего лица, я накрыла губы парня, не позволяя коснуться своих.

— Ты забыл? Я же сказала, что у меня есть муж… — мой нервный шёпот прозвучал совсем неубедительно.

Я поморщилась, мысленно давая себе пинка, но даже он оказался бесполезным перед самодовольным блеском глаз Орлова, чья улыбка расцвела на губах, ухмыльнувшись прямо в мои дрожащие пальчики, когда Никита спокойно заметил:

— Врёшь ты всё, Шилова Вера Андреевна… тридцать лет, бывший артдизайнер компании «Мелех», не состоявшая никогда в браке. Нет у тебя никакого мужа! — Испуганно вздрогнув в объятьях Никиты, забыла, как дышать, когда он ещё крепче прижал меня к своему торсу, полностью лишая воли. — Ну, что?! Попалась, врушка?!

Орлов Никита

Таких соблазнительных врушек ещё никогда не встречалось в моей жизни!

«И вряд ли вообще когда-либо встретится!» — заметил про себя, наслаждаясь запахом духов прекрасной клиентки авиалиний, радуясь, как ребёнок, что личный помощник не успел выкупить все четыре места «первого класса».

Лицо зеленоглазой красавицы было настолько близко, что я с отчаянным трепетом наблюдал за дрожащими девичьими ресницами, с трудом сглотнув. Внутри меня разливался бешеный голод, не имеющий к еде никакого отношения.

— Что же ты молчишь? — хитро усмехнувшись, ласково поцеловал тёплые девичьи пальчики — единственную преграду, не позволяющую получить желаемый поцелуй.

Прерывисто вздохнув, брюнетка, как ужаленная, отдёрнула свою руку, тем не менее, не разрешая мне добиться своего, упираясь в плечи, отклоняясь назад.

В глубине души у меня созрела полная уверенность в том, что губы Шиловой именно такие, о которых говорят: «сахарные уста».

Девичью наивность, возбуждающую похлеще самых изысканных манипуляций эскортных моделей, постепенно вытеснил решительный взгляд.

— А что ты от меня хочешь услышать? — девушка заледенела, надменно усмехнувшись, представ передо мной в совершенно ином свете. — Я вообще не обязана перед тобой оправдываться. Просто подумала, что твоей самодовольной персоне… да и мужскому эго… будет намного приятнее услышать о несвободном статусе понравившейся женщины, чем о том, что ты ей совсем не нравишься!

Я даже растерялся от слов Веры, и девушка, воспользовавшись моим ступором, мягко высвободилась из моих рук, вальяжной походкой направившись в сторону барной стойки.

«В смысле — «… не нравишься»?!?»

Моя челюсть вернулась на место, быстро захлопнувшись, и я, отмирая, двинулся следом за Шиловой, сунув руки в брюки, боясь придушить строптивую красотку, не сдержав лишь один единственный вопрос, который кувалдами стучал по черепной коробке:

— Почему?

Остановившись прямо за Верой, я наблюдал за её тревожно сведёнными бровями в зеркала барной стойки..

Шилова, стоявшая ко мне спиной, налила стакан апельсинового сока, хмуро сделав глоток, думая, что я не вижу её мрачного выражение лица, и медленно повернулась ко мне, тут же засияв белоснежной, насквозь лживой улыбкой.

— Ты — не мой типаж!

Лишь наши взгляды на секунду встретились, и Вера повернула голову в сторону, избегая моего прямого взгляда, тем самым уничтожая все сомнения по поводу категоричных заявлений маленькой обманщицы.

«Да она лжёт!»

Поверхностное дыхание брюнетки, бегающий взгляд, дрожащие пальчики, крепко стиснувшие несчастный стакан сока, за которым Шилова словно спрятаться решила — всё говорило именно об этом.

Заранее отказывая и себе, и девушке в душевном спокойствии, не ради удовлетворения задетого «эго», как назвала зеленоглазка моё чувство собственного достоинства, а только ради того, чтобы полностью убедиться в своих наблюдениях, сделал шаг вперёд, нацепив такую же ухмылку, какую недавно примеряла Вера, и хрипло прошептал, снова притягивая свою добычу к себе:

— Серьёзно? Попробуй сказать это ещё раз… — мягко забрав стакан, осушил ёмкость, со стуком поставив пустым на мраморную столешницу. — Только так, чтобы я поверил.

— Ты слишком много о себе думаешь! Хотя бы раз в жизни обрати внимание на мнение других… на их реакцию и слова!

— Только этим и занимаюсь, аистёнок… как только услышал, как ты поёшь, так и…

— Что за блажь! — перебила девушка, тут же вздрогнув, когда я провёл рукой вдоль её позвоночника, наблюдая за вспыхнувшим от смущения лицом и рваным дыханием зеленоглазой брюнетки. — У тебя сбит прицел на уменьшительно-ласкательные?! «Аистёнок»?! Ерунда какая-то!

— Ничего не ерунда, — твёрдо заявил я, в очередной раз убеждаясь, что страх девушки, причину которого я никак не мог понять, а так же деланное безразличие — лишь второстепенные эмоции, закрывающие собой волнительную страсть. Медленно проведя большим пальцем по розовой скуле, удивляясь нежности девичьей кожи, убедительно протянул: — Ты принесёшь мне ребёнка, аистёнок!

Шилова застыла от удивления, приоткрыв аккуратный маленький ротик, а я почувствовал, что умру сейчас, если не проверю свою теорию на прочность, убедившись в сладости девичьих губ.

Безумно благодарный брату, первоклассному хакеру и, по совместительству, моему верному геймеру, тестирующему игры в стиле экшен первым, а также создавшему немало разработок шутер-версий, мысленно сделал пометку на будущее — отблагодарить Тимофея за предоставленную информацию по Шиловой.

Довольно улыбнувшись, только слегка наклонился к губам Веры, как мне прилетела нехилая звонкая пощёчина.

— Думай, что говоришь! И впредь… на будущее… спроси сначала у второй стороны бредового диалога, подобного этому — интересуют ли её настолько откровенные предложения!!!

С силой пихнув в плечо, вынуждая уступить ей дорогу, девушка направилась на выход, оставляя меня, потирающего горящую от удара щёку, в оглушающей тишине.

Своё собственное мысленное равнение с брошенным котёнком, угнездившееся в глубине души, оставило после себя неприятный осадок. Такую странную беспомощность, несмотря на внешнюю уверенность в себе, я ещё никогда не испытывал.

— Колючка… — устало выдохнул, обречённо покачав головой. — Ничего… Дикая роза стоит всех уколов, которые достаются каждому, кто желает насладиться её божественным ароматом!

— Эээ… извините, господин Орлов… самолёт готов к вылету. Пройдёмте? — Рыжая стюардесса нервно переступала с ноги на ногу, пожёвывая свою нижнюю губу, а у меня при виде этого, обычно достаточно возбуждающего зрелища никакой реакции в организме не наблюдалось.

«Хм… Это край…» — зеленоглазая «Роза», действительно, нужна не только для банального наслаждения… — «Аистёнок»… Мать твою! Я хочу жениться только на ней!»

Шилова Вера

В самолёт я влетела быстрее, чем тот выходил на посадку!

Вопреки ожидаемому, после случившегося инцидента с Орловым меня охватило не уныние, а неописуемые ярость и бешенство.

«Да какое он имеет право так говорить?! Разве я похожа на очередную его игрушку, которую подобное признание привело бы чуть ли не в экстаз?! Зачем?! Зачем мне эти ложные надежды?!» — как только могла, успокаивала расшалившееся сердце, чей пульс звучал сейчас набатом в барабанных перепонках.

Приняв ещё одну таблетку, совсем не думая о передозировке, можно сказать, надеясь на неё, спряталась за перегородкой своей «комнаты», коих в «первом классе» данной авиалинии было целых три, переживая о скором появлении спутника.

Признание Никиты, его твёрдое убеждение в своих словах, настолько твёрдое, какое обычно можно встретить только у уверенных в себе настоящих мужчин, для меня оказалось полной неожиданностью. Я была не готова к нему.

«Да разве к такому можно подготовиться?!» — вопрошала сама у себя, зарывшись лицом в подушку, наконец, прочувствовав весь спектр чувств, столкнувшись с последним из недосягаемых мне ощущений.

Я влюбилась…

«Как? Почему? За что? Мне стало понятно, что ответить на такие простые вопросы невозможно, будучи влюблённой. Ответы лежали на поверхности, но зацепить их или вырвать из своей души теперь было просто невозможно!» — как оказалось, никакое другое чувство не врастает настолько глубоко в тебя, как искренняя любовь, приправленная мужской уверенностью в вашем будущем! — «Вера, очнись! Нет никакого будущего!!! Не тешь себя надеждами! Нельзя быть настолько эгоистичной, чтобы последние минуты провести в любви, не обращая внимания на эмоции парня! Ведь он не шутил!»

Всякий раз, поднимая глаза на Орлова, я видела во взгляде Никиты нежность, восторг, безыскусное пламя, в котором стала гореть с самого начала, решаясь сравнить неправильно нарисованный мысленный портрет миллионера с его оригиналом, предлагающим мне два миллиона.

Сейчас я понимала, что странная цепь, скрепившая нас, будто якорь, возникла именно с первого взгляда.

«Вот тебе и не существует любви с первого взгляда…» — удручённо покачала головой, стаскивая с себя деловой строгий костюм, оставаясь в одной чёрной майке на бретелях, быстро натягивая на себя облегающие светлые шорты, ведь скорый взлёт снова заставит меня занять место напротив объекта моих грёз, нечаянно оказавшегося мужчиной, социальная пропасть между им и мной никогда не позволила бы нам пересечься при других обстоятельствах.

Стоя лицом к маленькому окошку, замерев прямо возле широкой кровати, застыла в неподвижности, не желая выходить раньше времени.

Смотреть в глаза Никиты после его признания, было так же сложно, как смириться со своей собственной смертью.

Словно издеваясь, за окном хлынул ливень, хотя яркое солнце и чистое небо, ещё какие-то десять минут назад, не предвещали ничего подобного, до странности солидарного с моим собственным внутренним состоянием.

— Уважаемые пассажиры… — заговорил мягкий баритон главного пилота, приводя в исполнение мою личную казнь, предупреждая о готовности к полёту, ясно говоря о том, что все клиенты авиалинии в сборе.

Решительно выдохнув, только собралась повернуться на выход в общую комнату, как меня обхватили горячие мужские руки, заставившие шарахнуться в сторону.

Вырваться из брутального плена уверенности мне не удалось. Никита прижал меня спиной к своей широкой груди, не позволяя шелохнуться, осторожно наклонившись к оголённой шее, чтобы легко поцеловать артерию, бешено пульсирующую под ней.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я, скорее тихо и перепугано, чем громко и грозно, как хотела.

Предприняв ещё одну попытку вырваться из крепких мужских объятий, полезла на кровать, сразу же поняв, насколько мои старания оказались глупыми.

Никита последовал за мной, своим естеством упёршись мне прямо в пятую точку, а руками мягко накрыв мою грудь… ласково пошептав самую страшную угрозу из всех, что я, когда бы то ни было, слышала за свою короткую жизнь:

— Доказываю, что твоё притворство тебя не спасёт… Аистёнок!

Глава 4

Шилова Вера

Со знанием дела, Никита справился с моей только что надетой одеждой, достаточно быстро.

Когда я еле смогла привести себя в чувство, мой лифчик предательски щёлкнул, оставаясь в руках Орлова, повергая свою хозяйку в настоящую панику.

— Не надо… не надо ничего доказывать! — отчаянно запричитав, шлёпнула по рукам слишком напористого нечаянного спутника «первого класса», быстро закутываясь в белоснежное одеяло, так как моя собственная одежда оказалась в не зоны досягаемости. — Не прикасайся ко мне! Немедленно отпусти!!!

Мужчина тут же отстранился, с укоризной наблюдая за моей натуральной истерикой со стороны.

— Я тебя не понимаю, — удручающе покачал головой чемпион, взъерошив рукой свои волосы. — Чувствую же, что нравлюсь… почему ты шарахаешься от меня, как от огня?! Ты… ты — девственница?

«Как это по-мужски! Если девушка его избегает, значит — либо конченная дура, либо девственница!» — лихорадочно выискивая элементы одежды, сброшенные на пол за какую-то долю секунды, попутно думала, как правильнее ответить, заранее понимая, что «ты мне не нравишься» — точно не прокатит! — «Какое-то наваждение! И ведь не поцеловал ещё ни разу!!! Как такое вообще может быть!?»

— Вера… — поторопил Никита, хмуро сдвинув брови, медленно рассматривая каждый изгиб виднеющегося тела, уделяя особенное внимание татуировкам на руках.

— Я… я…

— Ты ужасно сексуальна, — окончательно лишил меня речи миллионер, снова надвигаясь, будто настоящий хищник. — Только совсем не это выбивает меня из привычного мироощущения. Ты кажешься нереальной… удивительной… неземной…

«Ага! Туда-сюда — так и случится. Скоро, в самом деле, стану неземной, если Библия не врёт», — мрачно сдвинув брови, настороженно следила за приближением Орлова, остановившегося на половине кровати, пока я сама загоняла себя в её угол, банально применив угрозу:

— Я подам на тебя в суд за домогательства! — Никита застыл, приподняв одну бровь, выражая тем самым недоумение и недоверие. — Интересно, во сколько миллионов сейчас оценивается моральный прессинг простых девушек владельцами многомиллионной компании? — сделав улыбку понаглее, самодовольно хмыкнула, молясь, чтобы моя надменность выглядела как можно более реалистичной. Орлов хмуро поджал губы, и его желваки нервно заиграли на скулах, подсказывая мне, что сейчас я выбрала правильное направление, чтобы навсегда распрощаться с желанием Никиты. — Какие там три миллиона?! За попытку изнасилования, уверенна, мне перепадёт огромная сумма!

— У меня такое ощущение, — внезапно улыбнулся Орлов, скрестив руки на груди, — что я стал героем фильма «Как отделаться от парня за десять дней».

Усмешка чемпиона стала только шире, когда маска коварной расхитительницы чужого имущества слетела с моего лица к чертям собачьим, демонстрирую полное отчаяние.

«Десять дней — это слишком много!!! Мне надо отделаться от тебя намного быстрее».

— Раз ты такой умный, — осторожно подбирала слова, боясь перегнуть палку и показаться недостоверной, — то подними свой зад и свали отсюда! Именно этого мне больше всего хочется. Ты меня уже конкретно достал со своими глупыми признаниями, идиотскими заявлениями и бредовыми мечтами о детях, — брезгливо поморщившись, подавила в себе отвращение к самой себе, больше всего раздражаясь от грубости и своей лжи. — Ты сейчас похож на щенка, жаждущего любви и ласки… у меня ты её не найдёшь!

Было видно, что мои слова глубоко задели Никиту.

Улыбка стёрлась с лица парня, медленно поднявшегося с мягкой постели.

— Извини…те! Не буду Вас больше беспокоить.

Орлов вышел из небольшого спального отсека, тихо притворив за собой дверь.

Послышался голос бортпроводницы, той же, что сопровождала нас до Дубая. Надежда советовала пристегнуться, так как самолёт сейчас будет взлетать, а я уныло откинулась на подушки, прикрыв глаза, чувствуя себя теперь по-настоящему хреново.

Во рту ощущался неприятный привкус горечи и пепла.

«Кто же думал, что именно такой вкус у одиночества?» — медленно дотянувшись до ремней, которыми была оснащена кровать, пристегнула себя, сокрушаясь, что остаток полёта придётся провести в маленькой комнатке, больше смахивающей на короб… такой метр восемьдесят на метр двадцать… пусть светлый, но всё равно угнетающий своим сходством с гробом.

Я чувствовала, что у меня не хватит смелости показаться на глаза Орлову ещё раз. Это было бы достаточно трудно сделать без угрызения совести на лице, а способность Никиты анализировать просто в пух и прах разнесёт все мои старания. Испортить себе карму просто так — это, наверное, худшее, что может произойти со мной… после смерти, естественно.

Усталость и нервное напряжение взяли своё. Слушая тишину, едва слышимый звук лопастей огромных винтов, да раскаты грома, погрузилась в блаженную дрёму, застревая между явью и сном… где моя совесть в образе мамочки, встречала меня с распростёртыми объятьями, чтобы поддержать в решении оградить мужчину, ставшего слишком родным, от чувства потери.

Орлов Никита

«Стерва!» — подойдя к Тимофею, встречающему меня на подземной стоянке аэропорта Эдинбурга, не мог отвести взгляд от идеально ровной спины «госпожи» Шиловой, перед которой стюардесса заискивающе улыбалась, вызвавшись лично проводить до такси, советуя на ходу к какому гиду русской путешественнице обратиться и в каком отеле устроиться.

Тим что-то сказал, но я не вслушивался, как контуженный наблюдая за отъезжающей белой машиной с шашечками на боку двери.

«… похож на щенка, жаждущего любви и ласки», значит?! Что ж, навязываться не в моих правилах, детка…» — когда такси скрылось из вида, в груди что-то протяжно заныло, и я разозлился сам на себя.

— Эй! — толкнул в плечо брат, своей недовольной физиономией вызвав лишь ещё большее раздражение.

— Что тебе?! — рявкнул я на молодого паренька, только-только ставшего совершеннолетним, замечая его мрачное, какое-то дёрганное состояние, совершенно нехарактерное начинающему кудрявому похитителю девичьих сердец. — Что-то дома случилось?

Жуткое предчувствие беды ледяной коркой сдавило сердце, заставляя его пропустить пару ударов.

— Эээ… нет. Дома всё хорошо. Мама с папой ждут тебя, не дождутся. Ты же знаешь, как нашей мамочке тяжело даётся осознание факта твоего бизнеса в России! «Шотландки не оставляют свою землю надолго»! — прозвучал из уст Малого извечный лозунг нашей родительницы.

— Да ладно! Жила же в Сибири как-то десять лет?!

— Это только папина заслуга, — через силу ухмыльнулся Тим, нервно сжимая ключи в ладони.

— Тима, говори уже, что тебя так беспокоит, гений ты мой компьютерный, — обняв парня, подтолкнул его к машине, забирая ключи с лёгкостью, обойдясь без привычного дурачества и потасовки.

«Видать, дело серьёзное…» — прокомментировал мысленно сомнамбулу, вид которой принял мой брат, хмуро севший на пассажирское сидение моей «Volvo».

— Да так… ничего… ммм… хотел спросить, где та девушка, о которой ты требовательно просил найти информацию?