Умирать первым классом

Осторожно взяв инструмент, Орлов не стал класть его на полку, а ловко перехватил гитару рукой прикладывая к торсу, будто он собирался выступать перед слушателями.

— А хочешь, я тебе спою? — умоляющие глаза парня светились мягким светом изнутри, растапливая возникшую тревогу.

За мою спокойную жизнь, которую не сотрясали ни страсти, ни восторженная влюблённость, о которой так много пишут в женских романах, мне ещё никогда не доводилось слышать от мужчины подобного вопроса.

Это было настолько неожиданно, что я только и смогла, что неуверенно кивнуть, нервно наблюдая, как Никита присаживается рядом.

Когда Орлов запел песню Чумакова «Девочка-Девушка-Женщина», не сводя с меня тёмного взгляда опушённых длинными чёрными ресницами глаз, заволакивающих своей глубиной, я пришла в ещё больший ужас.

— … словно грозой разбужен… Как же ты так посмела, стать мне, как воздух нужной? — будто по-настоящему спрашивал Никита, а я, наконец, поняла, что буря эмоций, ещё минуту назад царившая в моей душе — ничто по сравнению с тем тайфуном, который разыгрался не на шутку прямо сейчас.

— Губы твои и руки, взгляд твой такой знакомый… — пел Никита, медленно скользя взглядом по моему лицу, а его голос вызывал дрожь, тут же пробегающую по телу.

Мне отчаянно захотелось сбежать.

«Господи, пусть он поёт её просто потому, что другие песни ему незнакомы! Я не хочу, чтобы он в меня влюблялся!!!» — Вопреки моему сердцу кричал разум, представляющий, знающий, прочувствовавший на себе, как это — терять любимых.

— Мне без тебя солнце вечное — просто на небе искорка…

Ком подкатил к горлу. Глаза заметались по вип-зоне в поисках выхода из того тупика, в котором мы оказались, заключённые в «первом классе» самолёта, словно в ловушке, но выразительный взгляд мужчины притягивал внимание обратно, обращая в прах каждую мою попытку избежать натяжения этой нити внимания.

Гитара затихла, а мы продолжали смотреть друг на друга, замерев в неподвижности, не предпринимая никаких действий.

«О Боже… Зачем? Зачем я купила этот проклятый билет в «первый класс»?!

Орлов Никита

«Необыкновенная… и одновременно такая простая…» — разглядывая девушку сверху-вниз, впервые за последние десять лет чувствовал себя не на вершине мира… казалось, я нахожусь у ног жгучей брюнетки, опаляющей меня своими зелёными глазами… и это чувство падения настолько нравилось, что становилось страшно за свою свободу.

«Поздно!» — Насмехалось сердце, сладко ёкнув, когда девушка опустила свой взгляд, в очередной раз, пряча от меня целый Мир.

Я сам не понял, что натолкнуло меня на то, чтобы спеть эту песню. Я вообще никому не пел! Всегда казалось, что пою я не так здорово, как дерусь. Собственно игрой на гитаре занялся совсем недавно, по совету врача, зарекомендовавшего музыкальное искусство, как прекрасный способ разработать суставы фаланги руки. Откуда мне было знать, что, помимо функции «тренажёра», эта гитара когда-нибудь окажется настолько полезной?!

В том, что девушка тронута этим маленьким, пусть и достаточно туманным, но признанием, у меня не возникало сомнений.

Вера, смущённая и несколько перепуганная, опустила глаза вниз, закусив нижнюю губу. Понять причину такого её состояния, а точнее — характер самой реакции, было невозможно. Пусть до психологов мне было так же далеко, как до Луны, но один женский взгляд способен дать понять, что девушка испытывает к рядом стоящему мужчине.

То, что сейчас моё желание зациклилось лишь на одном желании — окунуться в омут зелёных глаз — приобретало некую логичность. Хотелось увидеть реакцию.

Внезапно зазвонил телефон, и я удивленно моргнул, не понимая, как это вообще возможно.

Облегчение, с которым Вера посмотрела на меня, неприятно резануло по сердцу.

Откуда мне было знать, что слова-объяснения, произнесённые следом за этим выразительным расслаблением контура плеч, будут схожи по характеру с трагичным негодованием?!

— Извини… муж звонит…

Глава 3

Шилова Вера

«Господи! Хоть бы не заметил!» — молилась про себя, отключая напоминалку о принятии лекарства, которые я в двойной дозе только что приняла.

Сложно объяснить, чем была вызвана моя забота о чувствах совершенно незнакомого мужчины.

«Ну — симпатичный, ну — понравился, ну — заметила какое-то странное, постоянно меняющееся отношение к себе… чего истерить? Зачем врать!?» — Спрятав мобильный телефон в сумочку, придумывала причину, которая бы смогла оправдать моё нежелание «отвечать» на воображаемый звонок, стараясь заглушить в себе внутренние противоречия.

Подняв глаза на Орлова, забыла всё, о чём думала. Голова вмиг стала пуста. Окажись я сейчас там, внутри своих мыслей, мой запрос пошёл бы эхом, будто я стою на краю каньона.

Обида… в глазах Никиты отражалась глубокая обида, смешанная с горечью и болью. Последняя эмоция тут же убедила меня в правильности обмана, существование которого я всегда считала неприемлемым в отношениях.

«Каких ещё «отношениях»?! Дурочка, ты умираешь! Нельзя подвергать людей состоянию душевной боли! Это подло!»

Я всегда считала, что мысль — «пусть обо мне кто-нибудь всплакнёт» — так же эгоистична, как и выражение — «мне плевать!». Мне кажется, что для таких людей, не жалеющих своих близких, в аду надо достроить десятый круг, прости меня Господи! Я не говорю, что надо, как кошкам и собакам, в преддверии смерти уходить подальше от дома (оцените, какие животные добрые существа!!!), но и говорить такие вещи вслух не надо!

Скорее всего, именно этим убеждением было сформировано моё решение: поставить вокруг себя всевозможные барьеры, оградить мужчину от приязни, от симпатии, которую я, к сожалению, умудрилась у него вызвать.

«Не надо было его отвлекать от страха взлёта… может, он бы тогда вообще меня возненавидел, как свидетельницу его слабости? А что?! Точно! Нужно вызвать у мужчины стойкую неприязнь к себе! Как раз с его фобии и начну!»

Ничего из задуманного воплотить в жизнь не удалось.

Только я набрала полные лёгкие воздуха, как Орлов громко гаркнул, перепугав меня чуть ли не до икоты, подзывая Надежду:

— Эй, ты! Принеси нам коньяк!

Бортпроводница кинулась исполнять прихоть миллионера-чемпиона, а мне оставалось ей лишь посочувствовать с такими пассажирами. Один — грубый неотёсанный хам, другая — смертница.

«Нет… надо дотерпеть до Шотландии! Нам ещё в Дубае пересадку делать… может, стюардесса другая на смену заступит? Нервная это работа… Главное, чтобы Надю не уволили из-за меня».

Девушка появилась через пять минут с парой рюмок на подносе.

— Будешь пить с двух рук?

— Нет, — буркнул мужчина, сведя брови. — Ты составишь мне компанию.

«???» — Кажется, кто-то забыл вопросительную интонацию добавить!

— Алкоголь очень вреден для клеток головного мозга, а так же плохо воздействует на сердечно-сосудистую систему. Я не пью… и тебе не советую.

— Мужу своему советы раздавай!

Я еле сдержалась от улыбки, прикрыв лицо рукой, якобы опустив подбородок на ладошку.

«Как маленький, честное слово… Игрушку у красавчика отобрали!» — меня одно радовало — у парня есть устоявшиеся понятия брака и принципы неукоснительного поведения и общения с замужними дамочками.

Такие выводы я сделала не на пустом месте. Выражение лица Орлова, когда я сказала о несуществующем муже, скисло до такой степени, что мысли о возможной радости парня — гульнуть с занятой дамочкой без претензий на продолжение — вмиг испарились.

Хитро прищурившись, проигнорировала порцию алкогольного напитка, налитого вопреки моему отказу, и широко улыбнулась:

— А он у меня не пьёт, поэтому в таких советах не нуждается.

— Точно! — деланно восхитился Никита, чуть ли не подскочив на диване. — Предлагаю выпить за твоего мужа! Распрекрасного трезвенника, отдыхающего сейчас от нудящей жены!

— Чего это я «нудящая»?! — пришла моя очередь обидеться за саму себя и моего несуществующего мужа. — Вот уж нет! Ты, прежде чем развешивать ярлыки на незнакомых людей, хотя бы у Надюши поинтересовался, что бывает с пьяными пассажирами во время воздушных ям!

— Пф! — Никита взял в руки рюмку, скосив глаза в сторону стоящего рядом рыжика. — Ну, затошнит… что ещё?!

— Неееет, — нагнувшись через столик к Орлову, зловеще прошептала: — это при обычном состоянии, да ещё тех, кому просто страшно, тошнит. Употребляющих спиртные напитки натурально рвёт… если повезёт — в бумажный пакетик, — максимально получая удовольствие от живой реакции вмиг посеревшего Орлова, злорадно хмыкнула, возвращаясь обратно на спинку своего удобнейшего дивана. — Ты же понимаешь, что «певицы» не выступают перед такого рода публикой? На фоне твоих рвотных позывов у меня могут развиться нехилые комплексы! Как мне понять: естественные ли у тебя последствия от алкоголя на высоте десяти тысяч метров над землёй или реакция на моё исполнение песни?!

— Убери это!

Настроение Орлову я испортила в конец.

«Зато Надюшку выручила», — самодовольно рассматривая Никиту, краем глаза заметила облегчённо выдохнувшую стюардессу, быстро уносящую крепкое пойло.

Тишина давила на уши, но я не стала заводить новый разговор, позволив Орлову прийти в себя.

Так и заснула, довольная и уверенная в том, что девушка, говорящая о рвоте с таким самозабвением, однозначно не привлечёт к себе внимания поклонников. В особенности поклонника, которому даже стараться не надо, чтобы мне понравится.

* * *

Разбудил меня голос капитана самолёта, предупреждающего, что скоро наш рейс совершит посадку в Дубае.

Меня охватил восторг, когда я посмотрела в окошко, где вовсю сияло солнце, с радостью встречающее меня своими тёплыми лучами. Ремни на мне были пристёгнуты, поэтому я подставила лицо свету, наслаждаясь простым фактом пробуждения, над которым ни один нормальный человек в крепком здравии не задумывается.

— Ты сейчас похожа на блаженную, — хрипло заметил Никита, наблюдающий за мной через затемнённые очки, уже переодевшийся и достаточно бодрый.

Снисходительно пожав плечами, опустила глаза на поверхность стоящего между нами столика, несколько обидевшись.

«Разве блаженные ТАК выглядят?! Чурбан…»

— Начинай петь! — нервно сглотнул Орлов, вцепившись в подлокотник дивана, когда внизу показался совсем небольшой город. — Я не пил… начинай!

Спиртного на твёрдой поверхности кухонной мебели, действительно так и не появилось, пока я спала, поэтому сеанс «возникновения отвращения к нечаянной спутнице» пришлось продолжить, вспомнив анекдот из разряда «тупой, ещё тупее».

— Утром нельзя петь. Связки спят до одиннадцати часов. У меня другое предложение… анекдот в тему!

— Господи! Как с тобой только муж твой живёт?! — Орлов, сильно стиснув зубы, злобно сверкнул в мою сторону солнечными зайчиками, отразившимися от линз его очков.

— Хорошо живёт. Душа — в душу, нога — в лужу! Я счастлива. Анекдот слушать будем?

— Делай уже что-нибудь!

— Супер! Готовится самолет к взлету.

— Оооо… — в голос застонал мой визави.

Я, стойко сдерживая серьёзное выражение лица, продолжила, игнорируя правильное предчувствие концовки:

— Возле окна сидит щупленький очкарик. Рядом садится такой под 100 кило бритый амбал, со злой рожей. Самолет благополучно взлетает, и амбал засыпает. Вдруг очкарика стало тошнить…

— Ведьма, — сквозь зубы прошипел Никита.

— … а он боится разбудить громилу, чтоб не получить пилюлей. Мучился он, мучился, и тут самолет попадает в воздушную яму. Очкарик — БЕЕЕ и выплеснул содержимое желудка на громилу.

— Ничего… мы приземлимся скоро, — успокоил себя парень, не отводя от меня взгляда, будто реплика не только для его успокоения нервов была произнесена.

— Сидит, ни жив, ни мертв. Амбал вскоре проснулся от вони и поглядел на блевотину. Реплика очкарик: «Ну, слава богу! Надеюсь, вам уже лучше?!»

«Господи! Только бы не засмеяться!!!» — Я смотрела на мрачное каменное лицо миллионера, и еле сдерживала себя от настоящего «Бу-га-га». Это просто надо видеть: осуждение, раздражение, реальное желание придушить меня… причём придушить качественно так! Чтоб без осечек.

За дверью послышались громкие хлопки пассажиров бизнес-класса.

Резко повернув голову, почувствовала, что пора воспользоваться всеми преимуществами первого класса. Быстро расстёгивая ремень, радуясь появлению Надежды (не как абстрактному существительному, а вполне одушевлённой рыжеволосой красавице!), попросту — сматывалась на выход первой.

Далеко убежать у меня не получилось.

— Эй!!! — вскрикнула я от неожиданности, когда оказалась перекинутой через плечо Никиты. — Быстро поставь меня на землю, неблагодарный!

— Что вы себе позволяете, господин Орлов!? — нервно воскликнула Надя, бегая перед ногами миллионера.

— Сгинь! — рыкнул мужчина, прекращая мою возню звонким шлепком по попе, будя во мне неизведанное доселе чувство возмущения. — Слышала, что пассажирка твоя сказала?! Я должен её на землю поставить! Ты в самолёте землю видишь?!

Разглядеть выражение лица стюардессы, как перекинутой через плечо, удача не улыбнулась, да только этого и не требовалось, так как мне своего негодования хватало сверх меры!

— ОРЛОВ!!! — прорычала гневно, стукнув кулачком по широкой спине чемпиона смешанных единоборств. — Совсем оборзел?! Поставь меня на место! Ты вообще меня слышишь?! — взбесилась от отсутствия реакции парня, приходя в ярость. — НИКИТА!!!

— А мне нравится… — негодяй провёл горячей ладонью по заднице своей одушевлённой ноши, ласково наглаживая пятую точку, и я поняла, что мои хилые попытки привести парня в чувство отскочили, так сказать, рикошетом ласковых прикосновений. — С ума сойти, сколько эмоций ты вкладываешь в моё имя!

Я замерла, разглядывая прозрачные стенки телескопического трапа, уяснив, что провоцировать Орлова на восторг, появление которого было до смешного странным, совсем не то, чего я добивалась от своего нечаянного «транспорта»… а ещё меня беспокоило то, что будет, когда мы окажемся в вип-комнате, куда нас провожала перепуганная бортпроводница, дабы мы дождались конца заправки самолёта в условиях повышенного комфорта.

Помещение с ярким оформлением, обставленное мягкой мебелью, встретило нас приятной и медленной музыкой, настораживающей меня ещё больше.

Недоумение на лице бармена слетело сразу, как только Орлов, резко поставив меня на пол и прижав к себе, видимо, чтобы не сбежала, повернулся к парню, грубо приказав:

— Свободен.

— Нет-нет! Пожалуйста, не уходите!!! — натурально запаниковала я, возобновив попытки отстраниться.

Возбуждение мужчины, чётко упиравшееся в моё бедро, испугало бы даже самую бойкую жительницу планеты Земля.

Бармен оказался не из стойкого десятка мужчин, способных перенести выразительный взгляд мрачных глаз Орлова, поэтому мои мольбы остались без ответа.

Только за пареньком и несчастной Надеждой, имя которой, не в первый раз, кажется мне натуральной насмешкой, захлопнулась дверь, моя безопасность подверглась сомнению, так как её отрезали от внимания бдительных свидетелей.

Испуганно подняв голову, я затерялась в омуте чёрных глаз, тут же лишаясь активного запаса слов.

Никита стал медленно наклоняться ко мне, не переставая гипнотизировать тёмным, полным желания взглядом.