Громовержец

— Клянешься, что… — вновь начал Седьмой, но закашлялся и с полусидячего положения упал на футон, Дайске подхватил мастера и крепко сжал его руку.

Я сделаю все, чтобы никто не пострадал так, как вы, мастер… — сказал и заплакал Дайске.

— Плакать — нормально, не переживай, это делает тебя человеком. Воспользуйся шансом, данным тебе свыше, оберни проклятие в дар… Сынок…

После этого разговора с Седьмым Уннава начал свои тренировки, по совету наставника начал он с библиотеки. Где-то восемь часов сплошного чтения всей литературы дали свои плоды. «Информация о странном взаимодействии контрактников и Громовержце, силах демонов их особенностях и многом другом, все это…» — кружились мысли о прочитанном в голове Дайске. Уннава, возвращаясь в постель, в которой уже давно спала Мизуки, подытоживал то, что прочитал. (А чего вы ожидали, оставляя влюбленных подростков на несколько дней одних? Тем более что семья Ямаути понятия не имела, сколько им обоим лет и какие у них отношения, а Седьмой, мысленно подмигивая Дайске, специально не стал ничего уточнять, поэтому Мизуки и Дайске уже три дня живут вместе душа в душу.) Таким образом Уннава понял, что Ямаути уже много веков убивают демонов, но точной информации почти нет, ведь тяжело изучать что-то, что пытается тебя убить. Хотя стало известно немного об устройстве их мира, например, демоны образуются из самых сильных отрицательных эмоций человека: страхов, гнева, злости, отчаяния — все эти вещи являются подпиткой демонических сил, но когда контрактник забирает силы демона на время, то эти силы начинают подпитываться сами собой, как бы странно это ни звучало, но контрактники временно избавляют мир от некоторых страхов, злостей, ну и так далее. Еще Дайске понял, что победить демона контрактнику еще никогда не удавалось, потому что сражение проходит в мире демона, что-то вроде вакуумной вселенной, где есть только ты и сам демон. Это делает тактическую победу над тварью почти невозможной. Ну а сам человек хоть и сохраняет в тот момент силы, переданные при контракте, даже против ослабленного демона не имеет и шанса. Но все-таки есть предположение, что если победить демона по окончании контракта, то его силы перейдут человеку полностью, а сам демон погибнет, но уже окончательно.

Глава 16. Неприкасаемая сила?

Дайске, как он уже привык, ожидал рассвет лежа с открытыми глазами или гуляя где-то. Уннава поцеловал Мизуки, она нехотя открыла глаза…

— Проснулась? — тихо спросил дайске.

— Мм… — потянулась Мизуки. — Ты опять всю ночь бродил где-то? — сказала кицунэ, а затем, плавно, словно превращаясь в лису, свернулась клубочком на коленях юноши.

— Знаешь, а я стал понимать демонов, так скучно ждать, пока вы проснетесь…

«Лиса» вздернула нос к лицу Уннавы, а затем очень неодобрительно помотала головой!

— Да, шучу я! — рассмеялся Дайске. — Ладно, отсыпайся, пойду тренироваться.

Уннава вышел из комнаты и направился к открытой центральной части храма. Внутренний двор представлял собой большую площадку, засыпанную мелким гравием и окруженную самим храмом.

Там тренировалось учеников десять-двадцать, некоторые — родственники Седьмого. Наш герой решил сильно не сдружаться и не знакомиться с окружающими, потому что Дайске еще предстоял турнир, между прочим, а бить людей синаем отчаянно и безжалостно тяжело, когда они тебе близки или хотя бы знакомы… Поэтому, опуская необходимые нормы приличия, Уннава приступил к тренировкам. В крепко сколоченном ящике торчала дюжина-другая крепких синаев.

— А вот и Дай… Дайске, — задорно начал старший из тех, кто находился во дворе этим днем, видимо, сначала забыв имя, которое ему ранее сообщили…

— Я пришел осваивать к вам искусство меча по наставлению моего мастера Седьмого Второго Ямаути, действующего хранителя Громовержца! — оттарабанил Дайске.

— Значит, тебя прислал мой братишка? — спокойно начал старший из тренирующихся.

В ответ Дайске лишь промолчал, а после мужчина продолжил, обращаясь к Уннаве:

— Вспомнил, ты контрактник, о котором мне рассказывали. Ну… Тогда не смею препятствовать… Посмотрим, на что ты способен, — улыбаясь повернулся мечник и пошел к ящику с синаями.

Спустя мгновение или два на песке, местами мокром от капель пота тренирующихся, стояли два мечника: самурай лет тридцати пяти, прожженный тысячами поединков и буквально пропитанный опытом и мастерством, второй по уровню владения катаной после самого Седьмого Второго Ямаути, старший брат действующего хранителя Громовержца, а напротив него — ученик величайшего мечника в истории, контрактник, юноша, посвятивший свою жизнь тренировкам.

Тренировочный оценочный поединок начался, Дайске встал в стойку, собрался с мыслями и напрягся, пытаясь вспомнить все замечания Седьмого. Вдох и выдох…

Стойка Дайске стала настолько единой и крепкой, что больше походила на рельеф скалы, изо рта юноши начал клубами сочиться пар, а его зрачки медленно разгорались, как пара спичек в темноте…

— Не брезгуешь силой демона в простом поединке, неужто ты думаешь, что уже готов к встрече с демоном, юнец?! — заорал оппонент Уннавы.

Дайске впал в ступор, глаза моментально побледнели, осознание неизбежной смерти вновь настигло подростка, мысль, столь ужасная, как эта, чуть ли не сбила юношу с ног, он вновь погрузился в свой необъятный страх.

Через мгновение несколько десятков тонких прутьев, сплетенных в синай, прилетели прямо в левую щеку Дайске с такой силой, что разорвали ее, уперлись в костяшку нижней челюсти, а затем слегка надломили и сдвинули ее перед тем, как пролететь дальше по направлению удара вниз. Тяжелый выдох Дайске завершил раунд, победа за братом Седьмого, лицо Уннавы спешно восстанавливается, пока грудь юноши, выглядывая из-под кимоно, светится алым свечением.

— Не зевай во время боя! Братишка сказал, что ты контрактник и тебя не стоит жалеть, так что соберись! — сказал уже уходя мечник, а Дайске, погруженный в собственные мысли, словно под гипнозом, повернулся, выпустив синай из рук, посмотрел на небо и пошел к своему мастеру…

Глава 17. Мастер…

Уннава вошел в комнату, где восстанавливался Седьмой. Мастера на месте не оказалось. Азуми, к которой Дайске пошел за информацией, на месте тоже не оказалось, поэтому от безысходности юноша отправился со своими томными мыслями наедине на горячие источники отдохнуть и собраться с мыслями, они находились в четырехстах метрах ниже по склону от храма. То ли врожденная везучесть Дайске, то ли доброта богов, а может просто по великому плану судьбы, но Уннава встретил на источнике своего мастера.

— Седьмой! — радостно закричал Дайске при виде наставника.

– [Кхе-кхе], Дайске?! — Мечник, отдыхавший в невероятно приятной и, конечно же, горячей воде, радостно запрокинул голову, повернувшись к Уннаве.

— Мастер, вам лучше?

— Ну, это как посмотреть… Понимаешь, Дайске, я сильно переоценил свои возможности, был не рассудителен.

— Я знаю, нет, все знают, что вы хотели защитить свою семью.

— Может и так. Демоны, монстры — для всех этих тварей меч — словно жужжащая над ухом мошкара, которую хочется прихлопнуть и насладиться тишиной. А мы, хранители, наоборот должны вечно быть готовы защититься, как от сотен комаров на болоте, только если бы комары безжалостно убивали людей тысячами… Я думал, что смогу вынести это один, но, как ты мог понять, был не прав. Дайске…

— Да, учитель, — внимательнее произнес Уннава шепотом, наклонившись к учителю, уже стягивая с себя оби.

Седьмой дождался, пока юноша залезет в воду, усядется, а затем продолжил:

— Ты можешь выбрать себе любую судьбу, любую цель и любой путь, но запомни, пожалуйста, запомни все, что я тебе успею сказать. Помни, что я не умнее тебя, никто никогда не будет умнее тебя, если ты сможешь учиться на ошибках других! Помни, что легко доверить свою жизнь близкому, но невероятно сложно нести ответственность за жизнь близкого тебе человека.

— Мастер, я не понимаю…

— Просто слушай, Дайске.

— Почему сейчас, учитель?

— Молю тебя, юноша, выслушай меня.

— Папа! Почему ты говоришь так…

— Как? Словно собираюсь умереть? — спокойно произнес Седьмой, поворачиваясь к Дайске.

— Да… — по щекам Уннавы потекли слезы, смешиваясь с потом и паром источника. Уннава упал в объятия мастера.

— Я был слишком слаб… Ты боишься умереть или того, что я умру, верно, Дайске Уннава?

— Да, мастер, — произнес навзрыд Уннава, не поднимая лица с груди мастера.

Седьмой силой поднял голову Дайске, с любовью держа его, как пиалу чая, а затем медленно, спокойно, но очень четко, даже настойчиво продолжил:

— Как бы я ни тренировался, как бы ни выбивался из сил, как бы того ни хотел, я человек, никчемный, жалкий…

— Нет, мастер, — всхлипывая начал Дайске…

— Слушай меня! — жестко перебил его Седьмой. — Ты же получил шанс обмануть смерть, достичь того, чего я никогда не смог бы, чего не сможет никто в мире! Ты меня понимаешь?

— Да… — просто так ответил Дайске.

— Нет! Пойми, тебя не обрекли на смерть, тебе дали шанс, которого не было ни у одного хранителя до этого! Прошу, спаси всех нас, Дайске, тебе одному это под силу.

Дайске встал, горячая вода побежала по его мускулистому телу, смывая следы грязи и слезы:

— Да, мастер! Я сделаю то, что вы просите.

— Отлично, напомни, ради кого ты это сделаешь?

— Ради вас? — озадаченно не понял вопроса Дайске.

Седьмой ударил ладонью в нос ученика так, что юноша свалился в воду, разрушив весь пафос. А мастер продолжил:

— Ты сделаешь это ради Мизуки, меня, ради спасения невинных жизней, ради всего человечества, всех контрактников, которые не смогли победить демона, а самое главное — ради себя.

— Есть, мастер, — воодушевленно ответил Дайске. Он получил себе смысл жизни, получил надежду…

Когда Дайске собирался уходить на турнир, Седьмой окликнул его:

— Дайске, забыл сказать… Никогда не оставайся один, иначе не поймешь, когда перестал быть человеком, а им важно оставаться… Знаешь, что есть самое сильное в человеке, чего нет в демоне?

— Сердце? — предположил Дайске.

— Оно у них есть, у некоторых раза в четыре больше нашего, ну, по крайней мере я такие доставал. У них нет прощенья, они так не умеют, помни об этом.

Дайске улыбнулся, записал все это в блокнот, а затем подошел к мастеру, который позвал его жестом еще раз. Седьмой положил руку юноши на Громовержец, а затем сказал:

— Он скоро захочет есть, не хочу помирать с головной болью, в конце турнира он останется у тебя, я надеюсь, но если вдруг ты струсишь, то спроси у совета грома, кому его передать. Думаю, что после тебя у моего братишки больше всего шансов, он старался больше меня на тренировках и всегда завидовал моему мастерству, смотри, не проиграй ему. Не бойся использовать силу, дарованную тебе, бойся сожалеть о бездействии после, прощай, Дайске.

— До встречи! — ответил Дайске, натягивая кимоно и запихивая Громовержец в оби.

В ответ Седьмой Второй Ямаути лишь в свойственной ему манере рассмеялся, смотря на убегающего в храм Дайске…

Глава 18. Турнир за звание хранителя!

Дайске сообщили, что в этом году уже сформирована турнирная сетка, но по убедительной просьбе Седьмого, ему дадут шанс сразиться с победителем, в случае победы — титул его.

Уннава спорить, конечно, не стал.

Дайске внимательно изучал каждый бой, особенно подмечая технику брата своего мастера. Даже делал зарисовки, как вдруг к нему подсела Азуми.

— Учишься на чужих ошибках? — начала она, обращаясь к юноше.

— Да, мне так велел Седьмой.

— Так непривычно, я всегда называла его Ни, ведь он был вторым, хоть его брат и младше его на несколько секунд…

— На несколько секунд?

— А тебя не смущало, что он Седьмой Второй Ямаути, но при этом у него есть только один брат, но он младший?

— Что-то я запутался.

— Вот и мы с его отцом запутались, в детстве они были как близнецы, поэтому мы даже не поняли, кто был первым, потом только разобрали, что назвали их не по порядку. но зато Ни всегда задирал братишку за то, что он был младше, хотя это малыш так думал, мы с отцом видели, что он ему так помогал, поучал его, тренировал. Он, кстати, устал после источников и сейчас отдыхает с племянницами в своей комнате, просил тебе передать, сказал, что ты переживаешь за него.

— Опять мастер все знает, он был прав, спасибо вам большое.

— Ни сказал, что передал Громовержец пока тебе, я не против, только сильно не думай о нем.

— Почему? Я осознаю, что в случае поражения мне нужно будет его отдать.

— Я не об этом, ты хороший человек, в этом я не сомневаюсь. Седьмой не рассказывал тебе? Хотя, может, он и сам не знал.

— О чем?

— Наша семья когда-то работала с контрактниками, экспериментировала, мы набирались опыта. Так вот, контрактники имеют странную особенность, меч к ним больше привязывается что ли, может это потому, что они и сами немного демоны, в общем, он к тебе потянется, если понадобится, так что на турнире будь осторожнее.

— Понял, постараюсь, — ничего не понял Дайске…

Момент поединка настал. Как и ожидалось, Дайске предстояло сразиться с братом Седьмого.

На песчаной арене, немного забрызганной кровью, потом и слюнями после прошлых поединков, но все еще готовой встретить еще одну битву, с двух разных сторон встали два бойца. Правила турнира просты: три боя, победителя определяют судьи, перерыв между боями — десять секунд, бой нельзя перенести или отменить, смерть или уход с арены равны поражению.

Уннава встал в стойку и приготовился, синай гордо смотрел прямо на оппонента, с другой стороны все было обоюдно.

Гонг прозвучал…

Дайске, преисполненный уверенности, сделал глубокий выдох, вместе с которым изо рта юноши повалил пар, из-под кимоно начало пробиваться яркое свечение, глаза засияли алым. Все произошло настолько быстро, что тяжело в это поверить.

— Теперь это будет моя сила! — закричал Дайске.

И пока смятенный оппонент готовился отразить атаку или парировать выпад Уннавы, сам юноша, словно молния, с такой невероятной силой перелетел через всю арену одним рывком, разнеся синай в щепки о плечо Первого Седьмого Ямаути.

Все на арене были шокированы и не могли даже пошевелиться, кроме судей, они, как и полагается, тут же подняли флажки со стороны Дайске и ударили в гонг — раунд закончен, Дайске несут новый синай, Первый Седьмой пытается оправиться от травмы, досадно потирая только что вправленное красное плечо, из которого торчит несколько мелких щеп бамбука, а на трибуну, которая молчала от возмущения и шока, вбежала какая-то девочка, вся в слезах, она еле связывала слова, но Дайске четко услышал:

— Дядя Ни умер…

Разгоряченные глаза юноши потускнели, стойка обмякла, механизм на груди жалостно погас, а синай клюнул в песок…

Гонг…

Оппонент Уннавы, верно, совсем ничего не слышавший и зажатый злостью поражения, не замечавший суматохи на трибунах, ринулся вперед.

Четкий выпад, рубящий удар снизу, мастерски скорректированный в полете, пришелся Дайске прямо в лицо, челюсть юноши съехала, а синай выпал из рук…

Флажки поднялись в другую сторону. Гонг. Десять секунд пошли.

Дайске не слышал ничего, он словно ушел в астрал. Юноше вручили новый синай. Пока челюсть Уннавы зарастала благодаря силам парня, сам Дайске начал чувствовать легкое напряжение, приводящее его в себя. Оно сменилось головной болью, Дайске слышал гонг, видел, как на него несется оппонент…

Но тут одна из стен храма разламывается, на арену вылетают крупные куски камня, крики разносятся эхом среди гор. Из дыры, образовавшейся в стене, показывается омерзительная пасть, похожая на смесь тигра и волка, яростный взгляд монстра падает на девушку, которая помогала людям выбежать с трибун, пропуская всех вперед к выходу.