Наследница старой башни

-- Сегодня утром за завтраком был небольшой конфликт между баронессой и ее супругом. Барон Розер… -- он нахмурился и поправился: -- Новый барон Розер, как известно, человек мягкий и жене ни в чем не перечит. Но брата он любил, и когда ваш муж заболел, обещал ему позаботится о девочке, как о своих родных дочерях. Баронесса недовольна, когда муж возражает ей. Думаю, она опасается, что тот начнет тратить на малышку больше оговоренных сумм.

Ах, вот оно что! Хотя, конечно, странно. Сестрица получила в наследство целый замок. И к нему, наверное, есть еще и земли, и всякое разное. Да и раньше она не на улице ведь жила? Где-то у нее есть свой дом. Тем более у нее есть свои дочери. Неужели одна малышка сможет пошатнуть ее благосостояние?! Или эта дамочка патологическая жадина, или есть еще что-то, чего я не знаю? Мэтр между тем продолжал говорить:

-- Если бы я осмелился дать вам совет, госпожа Любава…

-- С удовольствием выслушаю, мэтр. Вы кажетесь мне весьма благоразумным человеком.

-- К сожалению, о прискорбной слабости господина барона известно всем. Для девочки, безусловно, будет лучше, если вы заберете её. Ваш покойный муж был человеком не слишком предусмотрительным, конечно, но… Госпожа Белинда явно недовольна ее присутствием. Она считает, что девочке не место рядом с ее дочерьми, – мэтр огорченно покачал головой. -- А вам бы я посоветовал запросить за эту услугу дополнительное вознаграждение. Как вам известно, ваша вдовья доля весьма скромна.

Ого! У меня есть вдовья доля? То есть, сестрица не сможет просто выгнать меня на улицу. Уже хорошо.

-- И какое вознаграждение вы сочтете достойным? Я, признаться, не слишком понимаю...

-- Ну, скажем, по три золотых в год. Элли, на данный момент, нет еще и пяти, если я не ошибаюсь… – он вопросительно глянул на меня.

Я в душе благословила Лесту за разговорчивость и подтвердила:

-- Не ошибаетесь, только осенью ей будет пять лет.

-- Ну вот, значит тридцать шесть золотых получается. Это даст вам еще года четыре достойной жизни. А там, глядишь, вы и сможете устроить свою жизнь с новым мужем, – от своих слов он смутился, вспомнив, очевидно, что я вдова, и хрипловато произнес: -- Простите, госпожа Любава, боюсь я несколько не деликатен. Если хотите, я обговорю с вашей сестрой все это до вскрытия завещания.

-- Спасибо за заботу, но не стоит торопиться, мэтр Фонкер. Мне нужно подумать.

Глава 8

Еще шесть дней я жаловалась доктору на слабость и головокружение. И в общем-то не врала. Ну, почти. Главное, что я ни на секунду не желала остаться с сестрицей наедине. И Леста в этом мне охотно помогала.

На седьмой день к вечеру, решив, что «клиент созрел», я попросила служанку пригласить ко мне баронессу. Сестрица и так бесилась, что не может со мной поговорить, а уж когда я ее сама позвала, явно испытала некоторую растерянность. На это я и рассчитывала.

Я не стала дожидаться от нее вопросов и предложений, а просто спокойно выложила ей свое условие:

-- По четыре золотых за год. И не вздумай торговаться, иначе я просто не возьму девочку.

Я с удовольствием наблюдала, как она краснеет и не решается начать орать. В общем-то, цен ни на что я пока так и не выяснила, опираться приходилось только на слова мэтра Фонкера, но на всякий случай добавила один золотой в год – денег много не бывает.

За эти дни я успела узнать довольно много. Из разговоров с Лестой, из почтительной беседы с еще одной служанкой Китти, из небольшого и тайно предпринятого похода на кухню. Там я, кстати, увидела девочку. Хорошенькая, но перепуганная малышка. Она сидела в углу на куче соломы и играла небольшой деревянной чурочкой, на которой кто-то неумело вырезал грубое подобие лица.

Элли не выглядела голодной или слишком грязной, но было понятно, что ребенку здесь не место. Крупная дородная повариха Рена торопливо говорила мне:

-- Первые-то дни все плакала и плакала… А потом вот замолчала. Да так и не разговаривает. И есть не просит, и пить. Что и делать с ней, ума не приложу!

Леста, придерживая меня за локоть, часто и согласно закивала головой и с жалостью добавила:

-- И ведь не боится мужа-то! Против воли его все и делает!

-- И-и-их… -- безнадежно махнула пухлой распаренной рукой Рена. – Оне так и не просыхают, как приехали. Кажинный день новый бочонок открываем, а к вечеру уже и пусто. А эта… -- она торопливо оглянулась на остальных работниц, занятых своими делами, и зашептала: -- Вчерась посылала опять за вином в город. Цельную подводу привезли. Этак ему никакой дохтур не поможет.

Баронесса Белинда фон Розер действительно была моей сестрой. Двоюродной. Мои родители умерли давно, и я росла на правах воспитанницы в доме ее матери-вдовы, госпожи Нюре.

Там к Любаве и приставили в качестве служанки Лесту. Семья была небогатая, но вполне почтенная. У Любавы было свое приданое, пусть и не большое, так что обе девицы могли рассчитывать на приличный брак.

В семнадцать Любавиных лет нас, сестёр, возили на бал в герцогский город Энкерт, где и представили добропорядочным холостякам. Семнадцать здесь – возраст замужества.

Чем уж настоящая Любава вскружила голову барону Розеру и его младшему брату, я не узнала. Но посватались к ней оба почти одновременно. Белинда, которая была на два года старше, посчитала это личным оскорблением. С тех пор мира между сестрами не было. Хотя Леста утверждает, что и раньше его не было.

-- Если бы не госпожа Нюре, она бы вас поедом съела! Только матушка ейна и могла хуч как-то в вожжах держать эту стервь. Строгого нраву была женщина, земля ей пухом, – Леста «перекрестилась» на местный манер, и мы продолжили беседу.

Самое же обидное для сестрицы было то, что ее саму никто и вовсе в том году не сватал: она славилась по всем соседям склочным нравом. Да и в предыдущем году с брачными планами обращался только один нетитулованный дворянин. Слишком бедный, чтобы госпожа Нюре могла всерьез рассмотреть это предложение.

Почтенная вдова была в ужасе от того, что дочь её третий сезон никто замуж не берет, и, понимая, что еще год-два, и Белинда вполне может получить статус старой девы, выставила женихам условие: один женится на Любаве, а второй берет в жены Белинду. Иначе пригрозила отказать обоим. Кто знает, как уж там договаривались между собой братья, но в один день оба пришли с разговором к девушке.

Любава выбрала старшего брата, барона фон Розера, за что Белинда возненавидела ее совсем уж люто. Младший, господин Варуш Розер, к сожалению, был простым дворянином и гораздо менее богатым. Однако слово свое он сдержал, и в один день сыграли две свадьбы.

А вот потом и началось самое интересное. Кто знает, что наговорила Белинда барону, только буквально с первого дня, точнее, с первой брачной ночи, у новоиспеченной баронессы и ее мужа начались ссоры.

-- Я ить сама видала, как она после венчания, аккурат перед пиром, слезинки утирает и так-то мужу вашему соловьем разливается-рассказывает… А он стоит, сердешный, бледный весь… Хто знает, чегось наплела, а только сдается мне, ить бесплодной она вас объявила. Он и то потом сколь попрекал, даже и прислуги не стесняясь, что ребеночка нет и не будет. Только и поутих малость, когда живот уже у вас видать стало… Неужли не помните?!

-- Плохо помню, Леста. Все, что до родов, как в тумане дурном.

-- Ну, оно ить и не удивительно даже. У вас еще память то похужела, как он первый раз вас поколотил… Ну, ить сейчас-то всяко полегче будет.

Да, такие сведения у меня уже тоже были. Жили барон фон Розер с баронессой как кошка с собакой. Месяца через три после свадьбы он завел любовницу в городе, которую сразу и обрюхатил. Женщина умерла родами, а девочку он притащил в замок, заявив жене, что был бы мальчишка, объявил бы его наследником и в род ввел бы.

Муж частенько поднимал на Любаву руку, а еще через пару лет начал заглядывать на дно бутылки. Потише стал себя вести с третьего-четвёртого месяца беременности жены, но пить не бросил – привык уже. Конец этого брака был вполне предсказуем. Барон допился до белой горячки и покинул этот мир, так и не дождавшись родов супруги.

Наследовать его титул должен ближайший родственник, младший брат, Варуш Розер, теперь уже – барон Варуш фон Розер. Это автоматом делало Белинду баронессой.

Из плюсов в этой ситуации было то, что нынешний барон брата покойного очень любил и для дочки его готов был на многое. Если она останется у него на глазах. Как и многие алкоголики, он забыл бы о ее существовании достаточно быстро. Именно поэтому Белинда и старалась удалить девочку.

-- Конюхи сказывают, пока в городе они жили, да пока она дочек-то рожала, ить пить не дозволяла ему! А как старшой-то брат слег, сама ить стала наливать! Он, сказывают, всегда не дурак выпить был, но как-то ить в разуме оставалси. А тут, светлая госпожа, сами видеть изволите, – Леста безнадежно махнула рукой. – Я ить так думаю: покудова мы с вами туточки, она барона ить так и будет поить. А как съедем, так в ум-то и приведет. Только нам с того никакого прибытку. Так что уезжать нужно, покуль она до сундуков ваших не добралась.

Именно поэтому я и беседовала с Белиндой, пытаясь вырвать у нее как можно больше. Я уже поняла, что дело даже не в ее жадности, а в том, что сестру свою она сильно недолюбливает.

Ничего, скоро вся эта Санта-Барбара закончится, я устроюсь в своем вдовьем доме, а уж там не пропаду. А девочку я, пожалуй, заберу при любом раскладе. И мне не так тоскливо станет, да и ей всяко лучше будет, чем здесь. Главное, смотреть сейчас в глаза сестрице и хладнокровно повторять:

-- Не вздумай орать. Останешься с ребенком на руках, а я еще и соседей научу приезжать в гости и проверять, как к признанной бароном девочке относятся. Ну, а если твой муж захочет обделить своих дочерей в пользу сиротки, для меня вообще праздник будет. И решай быстрее, мне надоело смотреть, как ты пятнами идешь от злости. Тебя они, знаешь ли, вовсе не красят!

Глава 9

Барона Варуша фон Розера я увидела первый раз на чтении завещания. Выглядел мужчина не слишком хорошо, прямо скажем. В нем не было ни одной яркой черты. Рыхлый блондин с желтоватыми, редеющими надо лбом волосами.

Мутный с похмелья взгляд, красные белки, тяжелые мешки под глазами, весь какой-то помятый и невнятный. Под длинным отечным носом, ровно до кончика вялого подбородка уныло свисали серовато-желтые усы. Невысокий рост и приличное пузцо тоже красоты не добавляли. От него шел отчетливый и мощный перегарный выхлоп.

Само чтение проходило в одной из комнат замка, куда отвела меня Леста. Горел камин, чуть пахло дымком и какими-то благовониями, в окно било довольно яркое солнце. Люди входили молчаливо и устраивались вокруг стола, где помощник мэтра раскладывал из своего деревянного ящика какие-то бумаги, мешочки и устанавливал чернильницу с перьями. Каждое он проверил и одно даже подточил маленьким ножичком.

Кроме членов семьи присутствовали и старшие слуги, и пожилой спокойный мужчина, которого я сочла священником. На нем была длинная коричневая хламида и белоснежная налобная повязка, на груди небольшой золоченый крест, почти такой, как и наши. Он кивнул мне, как старой знакомой и осенил местным крестом. Еще один персонаж – ближайший сосед-барон, как выяснилось в дальнейшем. Он поклонился и мгновенно потерял ко мне интерес.

Я вежливо ответила и посмотрела на слуг. Почти никого из них я, разумеется, в лицо не знала, потому только кивала на их приветствия, стараясь не выдать себя. Белинда устроилась от меня подальше. Ей пришлось отдать мне деньги за опеку над Элли, и она явно не желала меня видеть. Священник и господа сидели, слуги стояли за их спинами. Именно по количеству старшей прислуги я и поняла, что замок довольно велик: их было семь человек, включая уже знакомую мне повариху Рену.

В этом мире я жила уже почти две недели, но до сих пор так и не выяснила толком, что творится там, за стенами замка, как живут люди, какие там поселения или города. Точнее, знала только про один город, Рузан, что находится прямо за воротами. Это был центральный город баронства, но ни размеров его, ни численности жителей я не представляла. Да что там мир, я даже не знала, сколько чего есть в самом замке, достаточно ли он велик или считается нищим.

Хотя все это время я аккуратно собирала сведения, но до сих пор были они не слишком полными. И больше всего я старалась узнать о своей «сестре» и себе самой. Меня немного пугало, что скоро моя относительно «беспечная» жизнь закончится, мне придется взаимодействовать с людьми, а я не имею даже представления о принятых нормах вежливости и морали. Это могло стать серьезной проблемой.

Утешало то, что Леста, хоть и вздыхала заранее, опасаясь нищеты, все же собиралась переехать со мной. Разумеется, я старалась максимально подготовиться к отъезду. Были тут различные тонкости, которые необходимо учесть. Со слов служанки я уже знала, что моей вдовьей долей считается некая Серая башня и крошечное село при ней.

-- Ить как от родителев вам она досталась, так и пошла целиком в приданое. Сама ить там не бывала, не стану брехать, но которые жили, говорят: сильно дурное место. Болотина, комары и ничего гожего нет. Одна радость: от Энкерта недалече. Родители-то ваши, сказывают, там дом и снимали.

Мэтр Фонкер торжественно взломал печать на огромном конверте, значительным взглядом осмотрел присутствующих и начал читать: «Я, божьей милостью Жульф фон Розер, наследный барон…