Наследница старой башни

-- Ить разве это дело: вот так-то?! Ежли хозяин недосматривает, так ты народ собери, тебе от господ всякая власть дадена, а ты… -- недовольно ворчал он на местного старосту. Потом раздраженно махнул рукой и определил: -- Шалопут, одним словом…

-- Прон, а что нужно делать, чтобы проехать можно было?

-- Да хоть бы промоины позасыпал щебнем – оно бы и ладно стало. Энтот год хужей, чем прошлый. А следующий еще хужее станется. А потом и вообще не проедем…

Я все больше начинала думать, что со старостой мне повезло. Мало ли, что лицом не вышел, зато по характеру мужик правильный. Не зря же жена его так любит. Был бы для семьи худым хозяином, она бы так на мужа не смотрела. А с лица не воду пить.

Тот самый огромный замок, что я видела с вершины своей башни, сейчас стоял к нам «задом». Он являлся как бы частью высоченной каменной стены, охватывающей город. За все время пути мы встретили только несколько крестьянских возков, едущих по дороге. Прон пояснил:

-- Ить не сезон сейчас. Вот как ярманку будут открывать, туда все поедут, кому требуется. А на торги не накатаешься, да и что там искать-то, на торгах? Разве вот скотина за зиму у кого не убереглась. Ну, вот за ней можно съездить.

Перед городом Прон остановил коней и, ворча, приспособил им под хвост непонятные мешки, достав их откуда-то из-под телеги.

-- Прон, а это что такое?!

-- В городе ить всем так велено делать. Навоз собирают, а потом вывозят. Есть места специальные, чтобы опорожнить мешок можно было. Ежли лошадь нагадит, могут ить и стражу скликать. А это пока разберутся, да пока судья штраф пропишет. Это ж сколь времени уйдет!

Ворота, через которые мы въехали, назывались Старые. Прон рассказывал:

-- Он та башенка, видите, госпожа Розер? Которая на три этажа. Видите? От с нее кадысь город и начинался. Говорят, и ваши земли тогда вовсе не худые были, а очень даже справные. Пра-пра-прадед нашего герцога какой-то своей родне дальней их пожаловал. Вашим, стало быть, предкам. А башня ить была графская, а и графы были -- Энгарды. А потом один из них короля спас: так и стали герцогами. Потом герцоги наши достраивали башню-то, да земли под себя собирали, да людей, да женились выгодно. От оно и вышло – Энкерт! Ну ить и от короны земель тогда добавили, когда спас, конечно. Еще ведь есть города, да и много, но герцоги больше туточки привыкли жить.

-- А ты видел эти города?

-- Нет, госпожа Розер, – равнодушно ответил Прон. – По молодости ить оно, конечно, интересно было бы посмотреть, а сейчас – дела у меня и хозяйство. Какие ить тут города чужие? Зато я герцогов видел, – похвастался староста. – И прежнего видел, вот как вас, и нынешнего.

Эти самые абстрактные «герцоги» интересовали меня мало. Для меня важнее было то, с чем мне придется сталкиваться: цены, инструменты, материалы. Что из овощей здесь растет, как землю обрабатывают. Это все я смогу узнать уже скоро, гуляя по рынку, прицениваясь и разговаривая с людьми.

Старые ворота были крепкими, но довольно узкими. Стража в них стояла, хоть и несколько вялая. Понять их можно: за весь день тут вряд ли больше десятка телег проезжает. Внутри города сам замок опоясывала кольцом еще одна стена, отделяя постройку от жилых кварталов и рынков. Стена не такая уж и высокая, метра три-три с половиной, но и заглянуть туда, посмотреть поближе не получится.

Зато через весь город расходились от замка мощеные улицы. Не слишком ровные, виляющие из-за деревьев. Город был стар и надежен, так что я усомнилась в словах старосты. Тут, мне кажется, даже не пра-пра-прадеды нынешних владельцев обустраивались. Кажется, что город стоит на этом месте многие сотни лет. Мы неторопливо ехали по одной из улиц, собираясь остановиться на ночлег в трактире. Я оглядывалась.

Дома, стоящие близко к замку, были такие же старые и надежные, как замок. Не слишком большие, два-три этажа. А вот деревья, росшие у этих домов, поражали возрастом. Было их не слишком много, примерно по одному на каждые пять-шесть домов, но обхватить эти дубы не смогли бы и два человека. Такие растут не одно столетие.

От самого замка шел небольшой уклон, и вся растаявшая снежная вода тонкими ручейками утекала куда-то. Снега на крышах уже не было, но по обочинам улицы еще попадались грязные тающие сугробы. Совсем низкие и слежавшиеся. По некоторым домам вились сухие плети какого-то растения. Возможно, это обычный девичий виноград. Думаю, летом и особенно осенью смотрится это красиво.

Народу на улицах было не так и много. В основном мастеровые и рабочие, спешащие по домам. Одеты люди достаточно добротно, даже пробежавшая куда-то стайка мальчишек щеголяла теплыми куртками и сапогами. Никаких лаптей я не видела. Нищих тоже не наблюдалось.

Запахи города были довольно сложны. Немного лошадиный навоз и дым. Волнами наплывали разные другие: то аромат жарящегося мяса, то кисловатый запах черного хлеба, то вдруг пахнуло пряностями из какой-то мелкой лавочки. Оттуда вышла хозяйка и активно встряхивала большое полотно. Именно от него так одуряющее несло перцем и корицей.

Город был велик: мы тарахтели колесами по бесконечным улицам уже более часа. Пошли районы попроще, с домами пониже. Здесь уже появились палисаднички и окошечки с белоснежными шторками. Этот район больше напоминал нарядную деревню.

Наконец Прон свернул с улицы во двор двухэтажного дома.

-- Ото здеся и будем ночевать. Сейчас хозяина скликаю.

-- Прон, я рынок-то далеко отсюда?

-- А вона, госпожа Розер, сами смотрите… -- почему-то он указывал пальцем на второй этаж дома. – Тама вам комнату дадут, а ить окна-то из нее как раз на торги и выходят. Сами все и увидите. Ить эти торги в городе самые большие. Завсегда мы сюда катаемся.

Хозяин, говорливый толстяк, радостно поприветствовал Прона, как старого знакомца, начал шумно распоряжаться. И через несколько минут служанка уже показывала нам «покои». Эти самые покои были почти точной копией комнат в деревенских домах, где мы ночевали в дороге. Клетушка метров двенадцать, с двумя узкими кроватями, парой табуреток и умывальником в углу. Самым обычным дачным умывальником. «Удобства» располагались на улице, в дощатой будочке.

Первым делом я подошла к окну, чтобы в сгущающихся сумерках успеть осмотреть торги. Базар был велик. Десятки бесконечных рядов навесных крыш уходили куда-то в даль. Больше всего мне понравилось, что между рядами виднелось несколько человек с метлами. Город выглядел чистым, и меня порадовало, что это не само собой так получается, а за этим следят местные власти. Меньше грязи – меньше шансов получить эпидемию.

На ужин нам предложили кашу. Не то чтобы совсем есть невозможно, но и не сказать, чтобы вкусная. Крутая и плотная овсянка с каким-то соусом. Немного непривычно для меня. Впрочем, за дорогу я устала так, что мечтала только обтереться полотенцем и рухнуть спать. Уже проваливаясь в сон, думала: «Надо бы баньку здесь организовать… Такую… Ну, чтобы душевно было. С веничками, с хорошим жаром… И квас обязательно на каменку плескать, чтобы дух в баньке пошёл хлебный, воздух стал мягче и полезней. Ничего лучше кваса или травяных настоек не придумали еще!».

Глава 20

С утра я озадачила Прона. Сильно озадачила.

-- Госпожа Розер, так это… Есть, конечно, и кузнецы справные, как не быть. Только ить, ежли лопату там или, скажем, молоток, можно и в лавочке посмотреть. Зачем же в кузню-то ехать?

-- Прон, то, что мне нужно, в лавочках не продают.

-- Ну, как прикажете, светлая госпожа.

Пока ехали, я внимательно рассматривала всех, кто попадался навстречу. В основном меня интересовала женская одежда: очень хотелось слиться с толпой, не привлекать внимания.

На мне было то самое платье, скучноватое и теплое. В целом я не выделялась среди горожанок. Пожалуй, большая часть была одета даже получше, чем я. Многие женщины носили меховую отделку на шерстяных накидках и свободных кардиганах, юбки снабжены вышивкой, аппликациями. На суконных кокетливых шапочках – украшения типа брошек и заколок из меди, иногда, но редко из серебра.

Горничные, трактирщицы и лавочницы шляпок не носили. Платки: чаще всего белые или ярко-красные. И одежка попроще, но тоже не без отделки. Всякие медные и стеклянные бусинки, кое-где искусственные цветы из грубоватых куриных перьев, крашеных и подстриженных.

Еще одно отличие – перчатки. Те, кто побогаче, носили их. Кожаные и тканевые, с отделкой. Конечно, я могу ошибиться, но мне кажется, дворянку я видела только одну. Женщину лет тридцати сопровождал важный и толстый лакей в бархатной куртке с позументами. Он нес шляпную коробку и какой-то сверток. Вот на ней я видела небольшие сережки из золота, да и брошка на шляпке была не медная. Думаю, стоит аккуратно уточнить у Лесты, всем ли можно носить золото, или это прерогатива высших классов. А главное, почему у меня в гардеробе не нашлось шляпки? Как-то странно. Капюшон, конечно, штука удобная. Но получается, я от всех отличаюсь.

До кузни добирались долго. Все шумные мастерские были вынесены на окраину города, подальше от замка и чистых кварталов. А сам Энкерт оказался вовсе не маленьким. Кузни и еще какие-то мастерские располагались вдоль крепостной стены довольно плотно. Переговоры с мастерами я вела сама: Прон не понимал, что мне нужно. А вот один из мастеров в третьей, кажется, по счету кузне, кивнул головой:

-- Делал я такое, светлая госпожа. Давненько делал. Еще когда у Вайгонского хребта жил. Так что возьмусь. Сколь надобно-то?

Цена была не из дешевых, потому я заказала только пять штук. И раньше двух недель мастер изготовить не обещал. Прон недовольно сопел, понимая, что ему же и придется ехать сюда. Даже Леста тихонько начала выговаривать:

-- Госпожа моя, траты-то ить немалые! Да и старосту от дому отвлекаете. Может, оно и не нужно вовсе?

Но спорить и объяснять что-то я не стала. Сделала вид, что не слышу ее ворчания. Дальше путь лежал на рынок. Телегу оставили на площади среди пары десятков таких же, под присмотром молодого парня. Въезд был запрещен, только ножками между прилавками ходить разрешали.

Тут уже я проявила некоторую осторожность: сперва обошла все ряды, приценилась и только потом взялась за покупки. Прон следовал за мной, забирая новый товар и унося на телегу.

Первым делом я потратилась на посуду. Приобрела штук пятнадцать обливных глиняных мисок и пиал разных размеров, таких же простых кружек и несколько горшков с крышками. Может, и не самая красивая посуда, но достаточно практичная, с одинаковой наивной росписью в полосочку.

Вообще посуда была очень разного качества. Ближе к концу ряда торговали привозным фарфором. Я только полюбовалась на тонкие, почти прозрачные элементы сервизов, на элегантные рисунки и роскошные вазы. Не по деньгам мне такое, но радовало уже то, что здесь это продают. Вздохнула и отошла с сожалением. Возможно, когда-нибудь…

Дорого стоили медные изделия, но тут я разорилась на пару сотейников, три кастрюли разного размера и объемную форму для запекания. Дорого или нет, а все это нужно. Дешевле всего обошелся набор чугунных сковородок разного диаметра. А вот за пару хороших ножей пришлось отдать по три серебрушки.

Долго бродила по рядам с живностью, но пока не рискнула ни на что серьезное. Купили только пяток молодых кур, даже петуха брать не стала. Пока и так нормально. Тем более, что пришлось брать еще и мешок зерна птице на корм. Присмотрелась к поросятам. Цена терпимая, только вот везти – уже и места в телеге не найдется.

Прон утешил немного:

-- Не расстраивайтесь, госпожа Розер. Раз уж все одно мне сюдой ехать, прикуплю я. Да и эти вот, что сейчас есть, не больно хороши.

-- Чем же плохи они? Здоровенькие, веселые.

-- Тело ить больно круглое у энтих. Такие вырастают – сала на них много. А брать на мясо нужно у которых тело долгое, а ухи на глаза прям свисают. От с них мясо доброе будет! К зиме как раз и откормите. Ежли свезет, да будут такие в продаже, привезу.

Самые большие закупки я сделала в продуктовом ряду. Тут уж и Прону пришлось побегать, и Лесте, и мне самой. Мешки брала половинные, так их тут называли. Мне кажется, килограмм десять-двенадцать в каждом было. Гречку и овсянку купила, овощей набрала. Картошка еще вполне бодрая, как и морковь, а вот лук уже не очень. Чеснок даже брать не стала: совсем вялый. Масла сливочного большой брусок пришлось завернуть в бумагу и сложить в новую форму для выпечки.

Больше всего места занял мешок муки. Хлеб придется печь самим. Ну, или хоть лепешки какие-то нужны. Так что тут экономить смысла не было. Хотя Прон неодобрительно покачал головой и побурчал на тему, что мол путевые-то хозяева с осени этакое закупают. Ему хорошо ворчать, а мы, считай, на пустое место приехали.

Порадовал выбор сухофруктов. Цены, на удивление, были не так и велики, как я опасалась.

-- Так ить большую часть с Кронкера везут. Тама огроменный порт, а до Энкерта оттудова меньше дня по реке.

Так что закупилась и двумя сортами изюма, и вишни вяленой немного взяла, и кураги приличный пакет. Сахар был: не привычный мне песок, а большие сахарные головы*. Прямо такие, какие я видела на старинных картинках. До революции такой и в России продавали. Я даже хранила дома старинные щипчики для колки. Пользоваться, конечно, не пользовались, просто на память о моей бабушке.

Голов я купила целых две: варенье на зиму запасать буду - понадобится. А еще добавила горшок засахаренного меда. Тоже лакомство, и дешевле, чем сахар.

В мясном ряду побродила, но сырое не рискнула брать. Днем уже градусов пятнадцать, можем и не довезти. Выбрала большой свиной окорок, хорошо прокопченный и душистый.