1905 год. Репетиция катастрофы

Ну а что после этого? После этого возможно лишь такое развитие событий: в Москве политические группы, твердо уверенные в необходимости создания органа представительной власти, не дожидаясь ответа императора, возобновят проведение статистических исследований, показывающих контуры будущего Парламента, и параллельно с этим продолжающий работу съезд ОБРАТИТСЯ К НАРОДУ.

Таково положение дел или, лучше сказать, так сложатся дела, если император откажется от встречи.

Если он любит свой народ и желает спасти династию, тогда встреча обязательно должна состояться.

В ожидании ответа все остается в подвешенном состоянии. При этом если позиция делегатов земств в отношении нынешнего правительства претерпит существенные изменения, то это может спровоцировать крайне опасное развитие обстановки.

Между тем, телеграфные агентства неожиданно стали распространять насквозь ложную информацию о том, что император ответил отказом и делегатам предписано немедленно покинуть Санкт-Петербург. Если бы дела обстояли именно таким образом, тогда эта новость мгновенно вызвала бы настоящую бурю. В действительности же барон Фредерикс45 сообщил, что, хотя дата встречи еще не определена, тем не менее, император готов встретиться с шестью депутатами и принять от них адрес.

Ходят слухи, что в начале подготовленного адреса отсутствует установленное обращение «Ваше императорское величество». Это неправда. Я лично держал в руках текст адреса. Правда, существует краткий вариант этого текста и, возможно, те, кто видел только этот вариант, вообразили, что к императору обратились не по форме.

Похоже, что уже удалось преодолеть все затруднения, препятствующие проведению такой встречи. Однако одно затруднение осталось: императорский двор собирается сам определить имена шести допущенных депутатов и настаивает, чтобы в их числе был барон Корф46, делегат от Санкт-Петербурга. В настоящее время депутаты проводят совещание, чтобы решить, принимать ли условие двора.

Если допустить, что все трудности будут преодолены и император примет делегатов, тогда, скорее всего, его ответ, согласованный с министрами, будет звучать следующим образом. Император заявит, что он с пониманием относится к тому, насколько сильно внешнеполитические обстоятельства взволновали руководителей земств. Однако именно из-за такого перевозбуждения земские деятели не могут быть допущены к участию в рассмотрении вопросов войны и мира, поскольку работа по разрешению этих вопросов должна вестись в исключительно спокойной обстановке. Что же касается создания органа народного представительства, то император пообещает активно заниматься решением этого вопроса, поскольку он давно уже размышляет на эту тему.

Вот что делегаты услышат от царя. Если он вообще скажет хоть что-нибудь. Беда заключается в том, что народное собрание в том виде, в каком его предлагает комиссия Булыгина, не устраивает земства.

Июнь 1905 г.

Царь и его народ

Мне невероятно повезло. Власти разрешили мне присутствовать на исторической (в каком-то смысле) встрече императора с народными представителями. Встреча проходила в обстановке строжайшей секретности, и тем не менее я был допущен на нее и не упустил ни единого слова и ни единого жеста.

Случившееся стоит того, чтобы о нем рассказать подробно, потому что это первый в истории случай, когда самодержавие встречается с народом лицом к лицу и даже позволяет народу возвысить свой голос.

Я уже писал о тех трудностях, которые пришлось преодолеть, чтобы эта знаменательная встреча состоялась. Как всегда, при дворе образовались две партии, спорившие между собой по поводу того, кто возьмет на себя ответственность за принятие конкретного решения. Все соглашались с тем, что в стране сложилась крайне опасная ситуация. Но одни полагали, что это свидетельствует о необходимости проведения встречи, а другие – о том, что просьбу о встрече следует отклонить. Совершенно неожиданно на решение царя повлияла позиция Трепова. Нынешний имперский диктатор высказал такую мысль: всех тех, кто, будучи делегатами, на самом деле никого конкретно не представляет, следует арестовать, но, если допустить, что они хоть кого-то представляют, тогда их следует принять.

Император, без всякого сомнения, решил, что арест депутатов московского съезда будет иметь самые неблагоприятные последствия, и поэтому сошлись на том, что депутатов следует принять, но в индивидуальном порядке. Однако министр двора барон Фредерикс сообщил депутатам, что при всем его желании будет крайне сложно организовать встречу императора с господином Петрункевичем47 в связи с тем, что тот слывет революционером. На это ему ответили, что император Австро-Венгрии назначил на пост министра г-на Ондраши, у которого была судимость. После такого аргумента с последними препятствиями было покончено, и вчера в одиннадцать часов утра делегаты вышли из поезда на вокзале Петергофа, где их уже ожидали дворцовые автомобили. Возможно, впервые в истории царской России ливреи лакеев столь резко контрастировали с гражданским платьем народных представителей. Всего явились четырнадцать депутатов. Большинство из них не занимают никаких официальных должностей, причем семеро были одеты во все черное. Всех поспешно отвезли в Александровский дворец48, где министр двора завел их в комнату, стены которой были украшены портретами Вильгельма I, Бисмарка и Мольтке, а также картинами, на которых французы терпят военное поражение. Делегаты нарекли это помещение «немецкой комнатой», и именно из него они отослали императору в конверте свой ставший знаменитым и полный радикальных заявлений адрес.

После такого шага об индивидуальных встречах уже не могло быть и речи, к тому же депутаты всячески подчеркивали, что их группа представляет собой сплоченный коллектив, и они не хотели бы утрачивать данный статус. В результате буквально через несколько минут пришел ответ от императора, в котором тот соглашался иметь дело с депутацией.

Из немецкой комнаты народных представителей повели в другое помещение, стены которого были скромно обтянуты перкалью. Император должен был появиться с минуты на минуту, но внезапно представители двора заметили, что на революционере Петрункевиче не было белых перчаток. Полковник Путятин, начальник охраны, немедленно снял свои перчатки и поспешно отдал их революционеру.

И тут появился император. Он выглядел одновременно строгим и подавленным. Он молчал и ждал, когда возьмет слово князь Трубецкой, профессор Московского университета. Профессор именно так и поступил, причем получилось у него это совершенно естественно и без какого-либо смущения. Во время своей речи Трубецкой всячески старался с помощью любезных и приятных жестов смягчить весьма суровое содержание своей речи. Вот, что сказал князь.

Ваше величество,

Мы очень благодарны вам за то, что, невзирая на весь шум, который был поднят вокруг нашего съезда, вы соизволили принять нас, показав тем самым, что в этот трагический для всей страны момент вы сохраняете доверие к нам. Вы видите перед собой людей, которым дороги порядок и мир. Мы пришли к вам, чтобы обрисовать положение, в котором находится страна. Наши соотечественники всегда верили в могущество России, и наши нынешние поражения кажутся им необъяснимыми. Однако этому есть объяснение. Народ и царя обманули. Уже громко произносится страшное слово «предательство». Народ крайне возбужден. Люди демонстрируют невероятную ненависть к помещикам, чиновникам и «высшим властям». А действия ваших советников еще больше разжигают их ненависть.

Из этого положения есть выход, и вы его указали. Но ваше указание не было исполнено. Неисполнение ваших решений усилило недовольство по отношению к вашим советникам и еще больше укрепило всеобщую убежденность в том, что имеет место предательство. Собрание представителей различных классов общества в том виде, как это предлагается комиссией Булыгина, неприемлемо, поскольку вы не являетесь царем дворян, купцов или крестьян. Вы – царь всея Руси, и по этой причине должно обеспечиваться представительство всего народа без исключения. В противном случае закрепленное в законе неравенство породит в обществе рознь и раздор. Надо не перекраивать старую одежду, а шить новую. В отношениях вас с вашим народом посредники не нужны.

Во время всей речи, которая произносилась вполне добродушным тоном, император не сделал ни одного жеста и по выражению его лица невозможно было понять, понравилась ему речь или нет. Затем слово взял господин Федоров, который сказал следующее:

Государь,

Независимо от того, какое решение будет принято вашим величеством по вопросу заключения мира, рано или поздно настанет день, когда война будет закончена. После этого нам придется залечивать наши экономические и финансовые раны.

Мы полагаем, что в целях преодоления последствий войны государственный бюджет следует увеличить на сумму от 300 до 400 миллионов рублей в год. Чтобы изыскать такие средства понадобится огромная работа в области прогресса и хозяйственного развития. Успех этой работы возможен лишь в том случае, если будут востребованы все талантливые люди, которыми так богат ваш народ, и если наше общество станет по-настоящему свободным. В надежде, что именно по такому пути пойдет наша страна, все города империи поддержали представителей земств, позицию которых изложил в своей речи князь Трубецкой.

На несколько секунд воцарилась мертвая тишина. В течение всей паузы император был занят тем, что хмурил брови. Затем он сказал: «Моя царская воля созвать народных представителей непоколебима». После этого царь любезно побеседовал с каждым из делегатов. Он даже соизволил спросить у знаменитого революционера Петрункевича, не является ли тот предводителем дворянства. Оказалось, что не является. Услышав это, царь выразил надежду, что когда-нибудь он обязательно им станет, и занялся беседой с другими гостями. После того, как царь распрощался с депутацией, делегатов отвели в служебное помещение дворца, где им предложили обед, стоимость которого, по оценке присутствующих, составила 75 копеек на каждого. Ну а в целом делегаты остались довольны тем, как прошел день, и принялись рассылать бесчисленные телеграммы в крупнейшие российские города. И тут им принесли текст официального ответа императора. Каково же было их изумление, когда оказалось, что фраза «Моя царская воля созвать народных представителей непоколебима» трансформировалась в бессодержательное заявление «Моя царская воля непоколебима». Делегаты немедленно отослали назад этот официальный текст, принять который они отказались, и теперь они, страшно волнуясь, ждут, когда им передадут такой текст, который будет соответствовать тому, что они слышали собственными ушами.

По поводу этой фантастической подмены фраз один из них сказал мне сегодня вечером:

– Извольте видеть, это уже не самодержавие, а какое-то фокусничество.

Июнь 1905 г.

Декларация прав человека

Новости, поступающие из Москвы, обескураживают. Все говорит о том, что раздирающий страну политический кризис продолжает обостряться.

Несколько дней тому назад я телеграфировал, что собрание представителей городов и земств направило правительству ультиматум с требованием в кратчайшие сроки провести давно обещанные реформы. В данном случае я употребил слово ультиматум без всякого преувеличения. Достаточно ознакомиться с принятыми решениями, чтобы понять, что терпение народа дошло до крайней черты.

28 и 29 июня собрание представителей городов и земств единогласно проголосовало за то, чтобы телеграфом отправить правительству текст принятых решений. Привожу выдержки из этого документа.

«… Полагая, что для обеспечения нормального функционирования государственного аппарата необходима практическая реализация принципов, выработанных земским съездом и утвержденных 19 и 21 ноября 1904 года, собрание представителей городов и земств признает необходимым:

1. Безотлагательно учредить в России орган представительной власти, действующий на основе конституционных норм и уполномоченный принимать законы, утверждать государственный бюджет, контролировать деятельность министерств и ведомств;

2. Довести до всеобщего сведения мнение собрания, что проект комиссии Булыгина ни в коей мере не соответствует задачам, решение которых было возложено на комиссию;

3. Подчеркнуть, что попытки создания системы представительной власти окажутся бессмысленными, если в нее не будут вовлечены представители национальных меньшинств, лишенные возможности участвовать в политической жизни;

4. Заявить, что в создавшейся ситуации нынешняя политическая система представляется нежизнеспособной;

5. В целях создания благоприятных условий для учреждения органа представительной власти, не дожидаясь начала осуществления реформ, немедленно гарантировать неприкосновенность личности и жилища, свободу слова и печати, право проведения собраний, а также восстановить в правах всех тех, кто подвергся гонениям по политическим и религиозным мотивам;

6. Если не обеспечить гарантии фундаментальных гражданских прав и не покончить с тиранией прогнившего режима, тогда выборы, в особенности если они пройдут по булыгинским рецептам, неизбежно окажутся напрасными и фальсифицированными и вызовут лишь усиление беспорядков, следствием которых станет ужесточение полицейского произвола.»

Это послание правительству имеет огромное значение, потому что в нем окончательно и решительно отвергается императорская реформа в ее булыгинской интерпретации. Депутаты городов и земств требуют совсем не то, что им предлагает Булыгин.

Единодушно утвержденный принцип новой избирательной системы заключается в том, что любой подданный Российской империи может принимать участие в выборах по достижении двадцати пяти лет, независимо от национальности, вероисповедания и даже (!) половой принадлежности.

Понятно, что эти требования чрезмерны, и что делегаты намеренно требуют больше допустимого, чтобы получить хотя бы малость.

Если император не решится пойти на необходимые уступки, тогда, как я упоминал в предыдущей статье, последует «воззвание к народу». Об этом мне сообщил один из влиятельных участников собрания городов и земств.

Что можно ожидать от такого «воззвания к народу»? Понятно, что речь не идет о том, чтобы брать за образец Сент-Антуанское предместье49. В своем конфликте с властью нация совершенно не готова выходить на улицы и предпочитает оставаться дома. Понимая это, авторы воззвания собираются предложить мирные методы борьбы, например, отказ от уплаты налогов. Подобные действия, если они будут проходить с большим размахом, могут оказаться весьма эффективными. К этому без устали призывает Лев Толстой, духоборы50 тоже весьма успешно применяют такие методы борьбы. Нам же остается только высказать самое горячее пожелание, чтобы в сложившейся ситуации все не свелось к подобным «протестным» экспериментам.

Июнь 1905 г.

Невероятные приключения «Князя Потемкина»

Я не могу вам передать, до какой степени власти ошарашены новостями, поступающими из Одессы. К тому же эти новости практически невозможно проверить.

«Экипаж броненосца «Князь Потемкин», флагманского корабля Черноморского флота, взбунтовался, перебил офицеров и обстрелял город из артиллерийских орудий.

Вчера на рассвете флагманский корабль Черноморского флота «Князь Потемкин», шедший из Севастополя в сопровождении миноносца, вошел в Одесскую гавань. К удивлению властей, он поднял красный флаг революционной партии и не реагировал на подаваемые ему сигналы.

Рано утром броненосец объявил, что он восстал против существующей власти. Затем он направил миноносец, который прошел мимо строя военных кораблей, нацелив пушки на набережную Одессы.

В это же время «Князь Потемкин» спустил на воду шлюпку с вооруженным экипажем. Шлюпка пришвартовалась у набережной, и матросы вынесли на берег открытый гроб с телом моряка, к одежде которого булавкой была приколота записка.

В записке указывалось, что фамилия моряка – Омельчук, и он был убит выстрелом из пистолета, который произвел старший офицер корабля в ответ на жалобу по поводу качества супа. В этом странном документе также сообщалось, что Омельчук был убит за то, что сказал правду, и его товарищи отомстили за смерть моряка, перебив всех офицеров.

Рядом с гробом поставили копилку для сбора пожертвований на похороны убитого матроса.

Вскоре рядом с гробом собралась довольно большая толпа. Люди стояли, обнажив головы, и высказывали угрозы в адрес царя и правительства.»

Сегодня во второй половине дня мне удалось встретиться с одним офицером генерального штаба, который, будучи в сильном расстройстве чувств, пересказал мне в деталях всю эту историю. Оказывается, адмирал Чухнин51, получив телеграмму из Одессы, в которой сообщалось о прибытии и действиях броненосца «Потемкин», телеграфировал замещавшему его в Севастополе адмиралу с требованием сообщить подробности о происшествии. В ответ адмирал сообщил, что броненосец «Потемкин» не покидал Севастополя, подчиняется его приказам, и вообще он не понимает, что от него хотят!..

Этот случай не нуждается в комментариях и наглядно демонстрирует, в каком состоянии находится военно-морской флот России. Из Севастополя для усмирения взбунтовавшегося броненосца были отправлены четыре эсминца с приказом потопить восставший корабль. Для выполнения подобной миссии количество направленных кораблей явно недостаточно, зато, судя по всему, экипажи этих кораблей пользуются полным доверием начальства.

Кроме того, поступили сведения, что «Потемкин» покинул Одессу и остановил в открытом море греческое судно, с которого перегрузил к себе на борт запасы продовольствия и уголь. В соответствии с установленным порядком греческому капитану выдали подтверждающий документ, на основании которого он имеет право требовать от российского правительства плату за отгруженный уголь и продовольствие.

Утверждают также, что через сорок восемь часов в Одессе будет наведен порядок благодаря тому, что император ввел в городе военное положение. В ответ на это утверждение я заметил, что восставшие матросы ввели военное положение раньше императора…

Происходит нечто неслыханное! Прошло всего сорок восемь часов с того момента, как в Санкт-Петербурге получили официальное сообщение о происшествии на «Потемкине», а интерес к этому событию уже совершенно пропал. Никто уже и не вспоминает о корабле-призраке. Никого не интересует, где он находится, куда идет и каковы его действия. Ему отдали в полное распоряжение все Черное море. Он может с ним делать все, что захочет. Когда броненосцу надоест прогулка по морю, он об этом сообщит.

Сегодня приказом по военно-морскому флоту все матросы Черноморского флота на два месяца отправлены по домам. Таким образом, единственным действующим кораблем на всем Черном море остается «Князь Потемкин». Он никому не подчиняется, и, что бы ни говорили по этому поводу, командуют им корабельные офицеры. Броненосец укрылся в Констанце, где его посетили представители румынских властей. А тем временем губернатор Одессы пытается успокоить жителей, демонстрируя им одесский рейд, на котором не видно русских броненосцев.

Только что я узнал, что экипажи кораблей, получивших приказ потопить «Потемкин», побратались с моряками броненосца.

Выходя из здания генерального штаба, я столкнулся с адмиралом Вирениусом52, лицо которого по понятным причинам выражало крайнюю печаль. В ответ на мои вопросы он заткнул уши и жалобно произнес:– Ради Бога, не говорите мне об этом!.. больше об этом ни одного слова!..                                                                              Июнь 1905 г.

Сегодня

Теперь уже бессмысленно задаваться вопросом, что будет завтра. Это нам со всей определенностью демонстрирует сегодняшний день. То, что мы видим, буквально ошеломляет! Варшава, Лодзь, Либава53, Николаев, Москва! Одесса!.. Одесса! И они еще собирались продолжать войну с Японией! Москва! И они еще отказывались обсуждать вопросы внутреннего мира в стране! Так послушайте же, если вы хотите что-то понять! Прочистьте оба ваши уха и одним ухом услышьте то, что кричат ваши солдаты, а другим, пока не поздно, услышьте призывы самых авторитетных людей империи, услышьте слова, которые доносятся с Кавказа, с берегов Белого моря и с еще более далеких окраин, услышьте голос потомков гордой древней знати, которой до появления Ивана Грозного были неведомы тираны, и главное – услышьте вопли, доносящиеся из деревни!.. Голос крестьянства доносится издалека, из самых дальних азиатских степей. Голоса крестьян несутся сквозь века. Какое неизбывное абсолютное доверие к вам, ваше величество, слышится в этих голосах! О, батюшка, они были уверены, что придет радостный день!.. Они нашли в себе силы донести до вас свою многовековую нужду!

И чем же вы их встретили, государь? В обмен на народную любовь вы предложили им… булыгинскую конституцию!

До настоящего времени монарха и его подданных разделяла непреодолимая пропасть, а сам монарх выступал по отношению к подданным в роли арбитра. Если же будет введена в действие конституция Булыгина, тогда пропасть превратится в непреодолимую гору, имя которой Закон. Чтобы подняться на эту гору, народ, стремящийся осуществить свою вековую мечту, будет вынужден преодолевать беспрецедентные трудности.

Однако народ не желает лезть на эту гору, и он отвергает конституцию Булыгина. Именно об этом в своей удивительной отважной речи в Петергофском дворце говорил князь Трубецкой, который прямо заявил: «Нам не нужна конституция Булыгина!». Эти его слова даже не были упомянуты в официальном отчете о встрече с царем. Какое ребячество! Ведь остальной текст отчета ничего не стоит в сравнении со словами: «Нам не нужна конституция Булыгина!».

И делегаты городов, присоединившиеся в Москве к делегатам земств, повторили слова Трубецкого: «Нам этого не надо! Если это все, что вы можете нам предложить, тогда оставьте себе конституцию Булыгина!»

Я вам объясню, почему они отвергают эту конституцию. В соответствии с хитроумным булыгинским проектом в императорскую «думу» должны быть избраны пятьсот депутатов, но власть настаивает на таких условиях проведения выборов, что участники московского съезда отказываются их даже обсуждать. В думе должно быть десять комитетов, девять из которых будут заниматься вопросами, от которых зависит судьба самого правительства, а именно финансами, землепользованием, религией, промышленностью и торговлей, народным образованием, обороной, юстицией, общественными работами. Десятый комитет займется государственным бюджетом. Депутаты думы будут получать жалование в размере 2400 рублей в год. Но главное состоит в том, что думе будет позволено только предлагать проекты законов. Кто же осмеливается утверждать, что такое народное собрание, которому позволено предлагать проекты законов, не является законодательным органом власти? Такой вопрос задают последователи теории Шипова и, разумеется, сторонники проекта Булыгина. Они говорят: «Им же создали все условия для законодательной деятельности!» Им предоставили право предлагать, и будьте уверены, они будут предлагать только полезные вещи. Как выразился государь император, их предложения будут в русском духе. Председательствовать будет человек, «которого выберет император». Можно не сомневаться, что все десять комитетов, руководимые десятью председателями, «выбранными императором», будут действовать именно в русском духе.

Итак, орган представительной власти получит право предлагать законы, зато Государственный совет будет наделен правом эти законы отвергать! Если механизм государственной власти видится именно таким образом, тогда не стоит его и создавать. Ведь вместо избираемого по замыслу московского съезда Сената император собирается оставить существующий Государственный совет. А что собой представляет этот совет? Можно ли сказать: Государственный совет – это и есть император? Нет, так сказать нельзя! Потому что Государственный совет – это всего лишь канцелярия императора!

Как сказал мне один из нынешних деятелей, проект Булыгина – это курам на смех.

Разумеется, московский съезд в некоторых своих требованиях заходит слишком далеко, хотя, возможно, у него для этого есть основания. Например, делегаты съезда громко потребовали предоставления избирательных прав женщинам, но между собой они тихо говорят: «Мы были бы счастливы, если бы избирательные права предоставили хотя бы мужчинам». Такой расчет, возможно, выглядит наивно, но и делегатов тоже можно понять. Как выражаются некоторые из них: «Надо чтобы правительство поняло, что, если получится договориться с мужчинами в принципе, тогда с ними всегда можно будет столковаться и по поводу частностей». Кстати, многие либеральные деятели полагают, что опасно сразу, без переходного периода, предоставлять политическую свободу безграмотным народным массам… По поводу такого рода промежуточных мер и переходных периодов компромиссы с правительством возможны. Но есть вопросы, которые съезд считает для себя решенными, хотя правительство продолжает их игнорировать. В частности, делегаты съезда решительно настроены на искоренение бюрократии, которую заклеймили, как разрушительного монстра, демонстрирующего сервильность по отношению к императору, тиранические замашки в отношении народа и неудержимую продажность. Было заявлено, что со времен Петра Первого такие характеристики могут быть даны практически любому правительству.

Таким образом, если между высшим властным лицом и представительным органом власти вклинится Государственный совет – а он и является головой бюрократического монстра – то это будет означать, что существующий политический режим не трансформировался, а консолидировался… Надо понимать, что этот режим может рухнуть только после того, как подохнет бюрократический монстр.

Сможет и захочет ли император понять, что именно он является новым Архангелом Михаилом, и только он сам в состоянии уничтожить это чудовище? Разве не услышал он крики радости, раздававшиеся во всех городах земли русской, когда после встречи в Петергофе он предстал перед всей нацией в образе архангела? Так кто же и почему вынул меч из его рук? Не те ли, кто испугался, что народная любовь к тому, кто обещал свободу, сметет самого освободителя?

Теперь уже свободы требуют все, и жители ваших городов, и ваши селяне, и – учтите это, государь, – ваши офицеры…

Что касается солдат, то на этой неделе мы много слышали их выступлений в Одессе и Либаве… А что говорить о будущих солдатах, рекрутах, этих несчастных парнях, которые, пьяные и отчаявшиеся, бродят по Петербургу и не бунтуют лишь потому, что их пообещали не отправлять на войну… Неужели вы верите, что они будут защищать этот режим? Тот самый режим, который заставил их покинуть нищие семейные очаги и ни свет, ни заря погнал неизвестно куда под вопли жен и напуганных детей…

Вы, государь, не захотели услышать обращенные к вам крики надежды. Так послушайте хотя бы стоны и жалобы, которые раздаются во всех уголках империи.

Услышьте, государь, и задумайтесь. Ведь, как сказал Некрасов, люди пришли в этот мир не для того, чтобы вечно стенать…

Было бы логично предположить, что события в Одессе, Варшаве и Либаве заставят правительство активизировать дипломатические усилия, которые, хочется надеяться, ускорят заключение мира. Такие рассуждения приходится слышать после каждого очередного поражения русской армии, приводящего к обострению внутренней обстановки в стране.

Сейчас, когда распространяются фантастические слухи о том, какие инструкции дал император господину Витте, я имею возможность предоставить вам исключительно важную правдивую информацию по этому вопросу. Эта информация в первую очередь ценна тем, что она получена из надежного источника. Кроме того, сведения, которыми я располагаю, на сегодняшний день являются единственной конкретной информацией, просочившейся после длительного периода подготовки к отъезду на переговоры о заключении мира видного государственного деятеля54, в течение которого всех нас кормили лишь увертками и недомолвками.

Сразу хочу уточнить, что эта информация получена отнюдь не от господина Витте. Будучи чрезвычайным и полномочным послом, он обязан держать язык за зубами.

Главное, о чем не может сказать вслух господин Витте, это то, что он рассчитывает заключить мир с Японией невзирая ни на какие затруднения. Дело в том, что ему поручено не останавливаться ни перед чем, даже соглашаться на финансовые потери, но любой ценой заключить надежный союз с Японией.

Уверен, что никто даже не попытается опровергнуть это утверждение, ни российское министерство иностранных дел, ни американский посол господин Мейер. Я знаю, о чем говорю, и если я не имею возможности назвать свои источники, то все же я убежден, что события недалекого будущего подтвердят мои слова.

Я утверждаю, что события будут разворачиваться следующим образом.

Уже достигнута договоренность, что мирный договор, который впоследствии будет превращен в союзнический договор, ни в коем случае не будет считаться позорным, потому что все преимущества от заключения такого договора, в конечном счете, достанутся обеим дружественным сторонам. Эту хитроумную идею господин Витте «обкатал» в правительственных кругах и за нее ухватились, потому что она показалась наиболее практичной, позволяющей официально объявить о том, что национальное достоинство не было ущемлено, и кроме того, подобная политика представляется мудрой, логичной, а в нынешних обстоятельствах и необходимой.

Если же дело закончится миром без заключения союзнического соглашения с Японией, тогда Россия на Дальнем Востоке превратится в ничто. Будучи союзником Японии, она, по крайней мере, сохранит иллюзию своего присутствия и сможет в какой-то степени считать своей мощь своего вчерашнего врага, уповая на то, что в случае чего этой мощью с ней поделятся.

Эти доводы показались правительству настолько соблазнительными, что оно даже было готово смириться с выплатой контрибуции, аргументируя это тем, что в результате обогатится друг и союзник России. Тот факт, что на горизонте при этом будет маячить Англия, никого не смутил. Более того, значение новых альянсов в глазах правительств всех стран постоянно растет, и меня это нисколько не удивляет. В связи с этим я вспоминаю слова, произнесенные одним послом по поводу недавних требований Германии к Франции и британской позиции по этому вопросу. Так вот, посол сказал, что уже в практической плоскости рассматривается вопрос о том, чтобы через голову Германии построить систему «сердечного согласия»55 всех стран мира. Для достижения этой цели требуется лишь одно: чтобы политика Англии в отношении Персии стала немного менее амбициозной.

Именно с этой фундаментальной идеей альянсов и едет на переговоры господин Витте. Остается надеяться, что данная идея окажется полезной. Но при этом не будем приуменьшать трудности, которые ему придется преодолевать. Японцы в качестве предварительного условия потребуют ответа на выдвинутые ими претензии, а у господина Витте не будет возможности дать им конкретный ответ, потому что согласие России с этими претензиями будет зависеть от готовности японцев к заключению союза.

Остается пожелать, чтобы японская делегация, несмотря на чрезмерный прагматизм их дипломатии, все же позволила господину Витте исчерпывающим образом объяснить его позицию. В России убеждены, что от такого взаимопонимания выиграет весь мир. Надежды правительства связаны теперь с успехом миссии Витте и хорошо уже то, что ему удалось найти понимание при дворе.

Завтра делегаты земств и муниципалитетов, несмотря на официальный запрет, проведут заседание в Москве.

То, что мы услышим на этом заседании, будет иметь огромное значение. Дело в том, что оно должно стать прелюдией к созыву собрания народных представителей, которое будет созвано рано или поздно невзирая ни на какие препоны.