Не лучшее время для убийства

Одно дело зайти в кухню через незапертую дверь, совсем другое – подняться без спроса в личные комнаты хозяев. Но Саша, секунду помедлив, так же осторожно поднялась по лестнице. Громкий звук сейчас напугал бы и ее саму, поэтому она тихо спросила, почти прошептала:

– Синьора Беба?

Лестница под ногами скрипела и вздыхала, словно переживала: – Ну куда ты, дурочка, идешь, это чужой дом!

С крошечной лестничной площадки в комнаты вели три двери. Все они были закрыты, так что единственный свет поступал из маленького окошка под самой крышей, выходившего на лестницу.

Саша постучала в одну из дверей, затем открыла ее- пустая ванная комната. Следующая дверь оказалась кладовкой, комната была приспособлена под хранение всякого хлама. Облезлые полки, какие-то тюки, рядом аккуратно сложенное постельное белье.

Третья дверь привела в спальню. Ставни плотно затворены, шторы задернуты, но в слабом свете с лестничной площадки можно различить мебель: шкаф, туалетный столик, кровать, темный силуэт на кровати. Запах стал сильнее.

Сердце заколотилось так, что казалось, сейчас просто остановится, не выдержит такого ритма. Саша подбежала к окну, раздвинула шторы, толкнула задвижку, скрепляющую изнутри ставни. В комнату хлынул дневной свет, резанул по глазам, пришлось даже зажмуриться. И открывать глаза совсем не хотелось.

Саша секунду постояла, глядя на кровать, потом заорала и понеслась вниз по лестнице.

Сердца продолжало биться, когда она набирала номер квестуры Эмполи.

***

Когда приехал Лука, ее уже перестало тошнить, но дрожь никак не проходила. Комиссар зашел в дом, принес оттуда шерстяной плед и прозрачную жидкость в бокале. Понюхал, даже пригубил сам, потом протянул Саше. Граппа обожгла внутренности, но дрожь моментально прекратилась и девушка осмысленно взглянула на Луку.

– Что такое? Ты так часто натыкаешься на преступления, что должна быть спокойной как удав, или… как полицейский!

– Такого я не видела… ужас какой… лицо синее… а глаза… она смотрела прямо на меня! И язык… Саша схватила бокал и влила в себя еще один глоток.

– Ты что-то трогала?

–Только дверные ручки, и банки на стол поставила. В кухне. Там и записка.

Лука осторожно поднял Сашу, обняв, повел в кухню. На пороге девушка напряглась, сжалась, но в объятиях комиссара переступила порог.

В доме больше не было тишины. Его наполнило тиканье часов, шаги и голоса полицейских, через окно доносился звук работающего трактора на соседнем поле, даже птицы зачирикали на дереве по окном.

– Котел отопления не работает уже давно, там таймер, видно, когда его включали в последний раз, – вошел в кухню один из полицейских.

– А что это дает? – Удивилась Саша.

– Нам ничего, а medico legale это поможет установит точное время смерти. Вы что-то трогали в спальне?

– Я отдернула шторы и открыла ставни.

Тут Саша вдруг вскочила.

– Ты куда? Мы отвезем тебя домой.

– Меня отвезет Галина, я ей сейчас позвоню. Но сначала я зайду к синьоре Эрмини.

– Tutto a posto? Ты в порядке?

– Да, теперь да.

– Sicura-sicura? Ты уверена?

– Sicurissima!

***

Клаудия Эрмини открыла дверь и тут же сжала губы, потемнела

лицом.

– Зачем вы пришли? Муж только уехал, вы могли с ним столкнуться и что я бы ему сказала?

– Ваш муж выходил куда-нибудь вчера ночью?

– Вчера? Нет, конечно нет, я уверена. Я очень плохо сплю, я бы заметила. Почему вы спрашиваете?

– Тогда перестаньте его подозревать. Я только что нашла новую жертву Душителя. Она убита этой ночью.

– Dio Mio! Как это ужасно! Вы ее нашли? Но… вчера ночью? Значит… – ее лицо просветлело. – Значит Раймондо ни в чем не виновен! Какое счастье! Какая же я дура!!! Ой, простите, я не имела в виду… это просто ужас, я не в том смысле, что счастье… – Женщина вдруг разрыдалась громко истерично, но с видимым облегчением.

Саша молча ждала. Наконец, Клаудия прекратила рыдать вытерла лицо носовым платком и покраснела:

– Пожалуйста, простите меня, что я такое устроила и за неудобство для полиции, я такая дура! Как, как я могла подумать так о своем муже!

– Вас можно понять, вам показалось странным его поведение.

– Что же мне сделать, чтобы загладить свою вину? Ох, я побегу в магазин, я должна приготовить его любимое рагу, Боже, надо спешить!

– Теперь я пойду, если вы не возражаете.

– Я не знаю, как вас отблагодарить!

– Приготовьте мне рагу, – чуть не хихикнула Саша, но потом подумала, что рагу должно быть таким же пресным и унылым, как и сама Клаудия, и улыбнулась:

– Я рад, что смогла помочь. Arrivederci, signora!

Машина Галины уже ждала ее на углу улицы.

– Боже, дорогая, я не представляю, как ты себя чувствуешь! Я бы там же и упала в обморок и не факт, что меня смогли бы откачать. Я не представляю…

– Давай вообще не будем об этом говорить! Картину не нашла?

– Нет я перерыла весь дом, осмотрела все. Картины нет.

– Как мы и предполагали…

– Конечно! Кстати, я знаю, чем поднять тебе настроение! Ты же говорила, твой вице-квестор завтра дежурит? Как раз завтра фонд Аньези организует прием. Я добыла нам приглашения. И сейчас мы едем на шопинг, что лучше поднимает настроение нам, девочкам!

Шопинг получился односторонним. Многое из того, что увидела Саша в шикарных флорентийских магазинах высокой моды, ей понравилось, а кое-что вполне бы подошло, если бы не цена. Галина привыкла общаться с женщинами своего круга и с удовольствием выбирала наряды. Меряла, кое-что отложила, заталкивала Сашу в примерочные, потом восхищенно ахала, вместе с натренированной на восторги продавщицей. А Саша каждый раз находила изъяны, или говорила, что платье в таком стиле у нее уже есть, чем вызывала удивление обеих «консультанток»: как можно отказаться от прекрасного платья, если у тебя есть что-то похожее, это же совершенно новая вещь! Одна тончайшая кожаная курточка Сашу по-настоящему очаровала. Галина тоже задумалась, не купить ли, вертела в руках, задумчиво приговаривала:

– Вроде ничего особенного, но ведь всего двести!

Двести евро на такую курточку Саша готова была наскрести, она решительно взяла плечики и направилась в примерочную, где не успела даже примерить, как увидела ценник. Галина озвучила цену в рублях, а не в евро и это были двести тысяч… Подружись с женой олигарха и почувствуй себя нищебродкой! Действительно, всего-то двести! И Саша так же решительно вышла из примерочной, вручила плечики девушке- продавцу и повторила слова Галины:

– Действительно, ничего особенного!

Приобретения приятельницы упаковали в фирменные пакеты каждого магазина и вскоре все пакеты доставят в отель. Женщины расстались до завтра, Галина отправилась «чистить перышки» к завтрашнему приему а Саша через рынок направилась домой.

Чем она хуже унылой Клаудии? Раз завтра Лука уходит на дежурство, сегодня она приготовит ему что-нибудь вкусненькое. А в выходные нужно обязательно выбраться на рождественский базар на Санта Кроче. Саша терпеть не могла толпы народа у прилавков, да и считала такую торговлю уродством для красивых площадей, и все же это мероприятие, которое нельзя пропустить.

На рынке она нырнула в море красок. Зеленые, красные, желтые яблоки соседствовали с бежево-серыми ананасами и глянцевыми лимонами, крупные оранжевые мандарины сменялись сицилийским клементинами, усыпавшими ветки с темно-зелеными листьями. Пучки сухих трав заняли место свежих летних, острый перчик задорно подмигивал из длинных связок, оранжевая плоская тыква основательно устроилась у темных слив.

Аромат свежих грибов в декабре сменился более тонким запахом сушеных, тщательно промытых и порезанных крупными дольками. Слева приглашали на дегустацию бальзамического уксуса, справа- оливкового масла. Длинные ноги толстеньких, желтых упитанных цыплят словно лосиные рога ветвились над рядами сушеных колбас, окороков, огромных ног пармской ветчины.

И везде у каждой лавки у каждого магазинчика – елочки, большие и маленькие, серебряные и золотые гирлянды.

Итальянское Рождество полно маленьких суеверий и примет, попробуй, не сделай все так, как надо, и не будет тебе счастья!

Елку итальянцы наряжают 8 декабря, в день Непорочного зачатия Девы Марии. В прежние времена в Италии елка не являлась обязательным атрибутом Рождества, традиция повсеместно ее украшать появилась лишь после Второй мировой войны.

Главный цвет Рождества – красный. Он присутствует везде: на елке, на праздничном столе, в убранстве жилья, в одежде, в подарках. Этот цвет символизирует любовь, здоровье, богатство, поэтому на столе обязательно появляются свечи красного цвета в обрамлении елочных ветвей. Во многих домах расцветает пуансетия с ярко-красными листьями. Ее называют Рождественской или Вифлеемской звездой. Саша пару раз купила ее домой в России в Ашане, но увы, пуансетия прожила совсем не долго. Может, в этом и смысл – промелькнула звезда и растаяла?

Взрослые открывают подарки 24 декабря, после вечернего ужина, а дети находят свои подарки под елкой на следующее утро, веря в то, что их положил Babbo Natale, итальянский Санта Клаус. Иногда для Babbo Natale оставляют стакан молока или сладости.

Еще одна трогательная традиция: дети пишут письма со словами благодарности родителям. Свои послания они кладут под подушку отцу, он "случайно" их там находит и зачитывает в кругу семьи вечером 24 декабря.

Как ни странно, но письма Баббо Натале пишут и взрослые! Во многих итальянских городах в больших торговых центрах или на центральных вокзалах устанавливают елки, где каждый желающий может повесить на нее свое письмо с пожеланиями, адресованное Баббо Натале.

Вот традиционного святочного полена теперь уже не встретишь. Это бревно, которое глава семьи вносил в дом и поджигал в очаге. Оно должно было гореть до Нового года, в некоторых регионах до Богоявления (6 января). Эта древняя традиция зародилась еще в языческие времена. Считается, что ритуал сожжения полена должен принести в дом процветание. Пепел от полена считался целебным, им лечили болезни, также он оберегал жилище от молнии. До сих пор в некоторых деревнях следуют этой традиции. В наше время традиционное полено превратилось в сладость, как и в Испании, это торт "Полено" – tronchetto di Natale.

Новогодние приметы сразу вызывают улыбку. Традиция, неукоснительно соблюдаемая всеми, это… красные труселя. Их обязательно надо надеть в новогоднюю ночь! К женщинам они привлекут любовь, а мужчин спасут от сглаза и принесут деньги в новом году! Кстати, говорят, что труселя сработают только в том случае, если их подарили!

Саша лишь однажды встречала Новый год в Италии, в поместье дедушки Никколо, старого графа. Но у не состоявшейся свекрови, элегантной графини Аделе делла Ланте не забалуешь, какие тут красные труселя или веселье! Поэтому девушка возлагала особые надежды на их первые совместные праздники с Лукой, и почти не боялась встречи с его родителями. Комиссар, в отличии от Никколо, был абсолютно самостоятельным. Хотя… не зря же говорят, что итальянские мужчины до старости «маммони», мамочкины сынки, кто знает, может и независимый Лука тушуется перед mamma? Тем не менее Саша собиралась веселиться и не пускала в голову дурные мысли.

Новогодние праздники – сплошная череда примет.

Существует поверье, что 1 января непременно нужно принести в дом свежую «новую воду», причем сделать это необходимо до заката солнца. Это обеспечит счастье и удачу, также положено захватить бутылочку чистой воды, идя в гости 1 января.

В первый день нового года важен первый встречный. Выходя на улицу в первый новогодний день, итальянцы внимательно присматриваются к прохожим – очень важно, кого встретят первым. Считается большой удачей увидеть красивую молодую девушку, если же встретите горбатого старика – богатый и счастливый год вам обеспечен. А вот недобрым знаком считается встреча со священником!

Выходя из дома 1 января, итальянцы непременно кладут в карман деньги. Так они надеются, что весь следующий год пройдет без денежных проблем. Уж этому ритуалу Саша собиралась последовать обязательно!

***

Да уж, соревноваться с Галиной после салона красоты и похода по бутикам, не было никакого смысла. Поэтому Саша лишь воспользовалась привычными скрабами и масками, но даже сама себе понравилась, когда уложила светлые волосы, встала на каблуки и повесила тонкую, изящную ниточку бижутерии на темно синее платье-футляр. Что уж изображать из себя ту, кем не являешься! Саша сбрызнулась духами и отправилась к машине, приятельница должна была захватить ее по дороге на бал.

Нет, конечно, не бал, а прием, и вечерние платья не подразумевались никаких «black tie» или «white tie», смокингов и шелков в пол. Хотя, надо признаться, и Дуглас Ханберри, и Элена Дамиани выглядели безупречно. В последнем случае Саша еще раз убедилась, что элегантность важнее красоты, умеет же ассистентка Ханберри себя подать!

Галина тоже постаралась. Утянутая в черное, со сверкающими в ушах и на шее бриллиантах, она затмевала присутствующих женщин. Даже Ханберри, окруженный дамами, бросал в ее сторону заинтересованные взгляды. На всякий случай Саша старалась держаться и рядом, и чуть в стороне, не спугнуть бы лишний раз Дугласа.

Звенел хрусталь, лилось игристое вино, официанты сновали по залу с многочисленными крохотными закусочками на сверкающих подносах. Ханберри явно чувствовал себя королем бала. Исполнительный директор фонда подходил к различным группам людей, пожимал руки, приобнимал за плечи, а дам за талию, мурлыкал, как рад видеть их сегодня. Саша старалась все время отступать в тень, не попадаться на глаза.

– А вино очень недурно! – светски прокомментировала Галина, отпив очередной глоток.

– Вы правы, оно великолепно! – Высокая, стройная женщина с яркими темными глазами присоединилась к ним, потянувшись за канапе с копченым лососем на подносе официанта. – Так мило, что все эти люди сегодня пришли, отцу будет ужасно приятно!

– О, ваш отец…

– Да, мой отец – Клименте Аньези. А я -Адзурра Аньезе. Мой отец назвал меня в честь синего цвета, он сам когда-то очень любил рисовать. Но все зовут меня Ада. А младшую сестру назвали Порпорея, пурпурная, мы зовем ее Рея.

– Какие необычные имена! – удивилась Саша, а Галина поинтересовалась:

– Так у синьора Аньези двое дочерей?

– Был еще сын. Тициано. И хотя это привычное имя в Тоскане, не сложно догадаться, в честь кого он назван. Он умер.

– Простите… мои соболезнования.

– Ничего страшного, он несколько лет назад.

– Я была знакома с вашим отцом. Мы встречались несколько раз. На аукционах, в школе искусств во Флоренции, где я училась, а он был попечителем.

– Правда? – Он наверняка вас помнит. У него феноменальная память на людей, с которыми он встречался… или, скорее, она была у него раньше. – Ада закончила фразу совсем тихо, и улыбка ушла с лица.