Темный Охотник 2

Слово за слово, речь зашла об утренней зачистке разлома.

Говорили про угольный каньон, и обезьян, и пауков, и о том, как девочке из группы сломали руку, и о том, как мы выбирались наружу.

— Пришлось прыгать, — рассказывал Жихарев. — А выход, наверное, на высоте как два вон тех забора.

— Тю-ю-ю, — в разговор влез Егорка Веневетин.

О-хо-хо! В глазах друга я усмотрел тот самый пьяный азарт, прямо как тогда, в вагоне-ресторане! Ну хорошо же! Ну отлично! Сейчас что-то будет!

— Спорим, что я безо всяких усилений перепрыгну через забор? — спросил Егор.

— Да я тоже, — ответил Жихарев. — Наверное. Ну и вот… выход, значит, над нами, обезьяны прут целой волной…

— Правда! Давайте поспорим, что я перепрыгну забор!

— Егор, мы тебе верим, — сказал я. — Правда, верим.

— Ну давайте поспорим!

— Егор! — прикрикнула на своего кавалера Мия, тот замолчал и обиженно нахмурился.

Жихарев дорассказал историю зачистки, я вставил свои пять копеек, а затем мы выпили за репчатый лук. Я при этом внимательно следил за Иси и Миси. Поначалу девочки морщились от водки, — в первый раз их даже передёрнуло, — но постепенно вошли во вкус.

Разговор пошёл о других вещах.

Мы так мило и лампово стояли вокруг костра, что я решил наконец-таки сменить аудио сопровождение. Я мысленно попросил Чипа включить джаз, на что тот ответил, что это, цитирую: «Музыкальный промискуитет».

И где только слов таких набрался? То фразу выговорить не может нормально, а то вдруг «промискуитет». Что-то мне сейчас даже показалось на секундочку, что один хитрожопый пушистый товарищ водит меня за нос и ему просто удобно быть тупым.

Хм-м-м…

Короче говоря, Чип не переключил рочельник и отказал своему «хайзяе». Кстати говоря, уже второй раз. Странно… вроде это не так должно работать?

Сестра тут же сдала его с потрохами, дескать, так и так, это всё те девушки, которые приехали с немцами. Оказывается, пока я не видел, зассыхи подливали Чипу крышечку за крышечкой, и сейчас он уже изрядно окосел.

«Не сердись, пожалуйста, — сказала Диля. — У него тема музыки больная. Он подростком пел в гаражной рок-группе, а потом ушёл учиться на разведчика и разбежался с ребятами. А ребята… к успеху пришли, короче говоря. Концерты дают, деньги зарабатывают, по миру катаются. А Чип, получается, не при делах».

«Зависть — плохое чувство», — сказал я.

Что-то у меня сегодня прям один душевный разговор за другим. Осталось только Илхуитлу надавать советов по воспитанию маленького иллюзиониста Ильи Ильича, и соберу фулл-хаус.

Диля начала что-то возражать мне в ответ, — что-то про упущенные возможности и кризис среднего бельчачьего возраста, — но тут я отвлёкся.

Сначала из темноты раздался девичий крик:

— Егор, не надо! Я тебе верю!

За криком непонятный звук типа «Ы-ы-ы-ыкх!», а за ним хруст, треск ткани и отборный русский мат. Вот ведь алкаш упёртый! Всё-таки перепрыгнул!

— Всё нормально! — крикнул Егор из-за забора. — Я живой!

«Диль, ну-ка метнись, посмотри, что там с ним».

«Уже бегу».

Дальнейшую картину я наблюдал глазами белки, и чуть было пополам не согнулся от хохота. Короче… Веневитин приземлился сверху на шатёр. Крытая такая дачная металлоконструкция. Каркас из четырёх ножек и крыши, обтянутый со всех сторон москитной сеткой.

По всей видимости, мои новые соседи любили укрыться там от палящего зноя и почилить, но пьяный русский егерь решил за них, что это роскошь и нахрен не надо.

Сломал.

Совсем сломал.

Шатёр сложился под Веневитиным, как карточный домик, а сам он запутался в брезенте и теперь извивался, как червяк. В конце концов выпутался, но не до конца. Первый же его шаг оказался неудачным, и Егор плашмя упал на грядку.

— Ай-ый-яй!

На грядке росли кактусы.

В Твери на придомовом участке растят смородину и крыжовник, на черноморском побережье культивируют виноградик, ну а здесь, посреди безжизненной прерии, люди решили высадить кактусы. Агаву, наверное. На домашний самогон.

— Твою мать, — прорычал пьяный Веневитин, поднялся, вырвал из ладони особо больную колючку и поплёлся дальше.

И тут на его пути оказалось бельё.

— Да ёптвою!

Будто привидение, Веневитин запутался в простыне, оборвал верёвки и снова завалился на землю.

— Да ну в жопу, — еле слышно прошептал Егор и застыл без движения. Спустя всего несколько секунд из-за забора донёсся молодецкий храп.

И почти одновременно с этим в окнах соседского дома зажёгся свет. Так. А вот это уже плохо. А вот это уже несмешно. Мне с этими людьми ещё жить, а мои гости в первые же сутки раскурочили им участок.

— Прошу меня простить, — я улыбнулся тусовке вокруг казана. — Мне надо отойти. За картошку выпью, как вернусь.

С тем я лосём помчался к выходу на улицу, на ходу восстанавливая полноценную работу печати регенерации. Некрасиво будет заявиться пьяным. Дом, прихожая, небольшой передний дворик, калитка и тут…

«Хозяин! — буквально заорала мне в мозг Диля. — Смотри!»

Я остановился и начал наблюдать за мыслеформами. Соседи действительно проснулись. Крепкий парень лет тридцати, — лысый, с татуированным затылком, — вышел во двор. Вот только он направился не к Веневитину. О, нет! Он открыл ворота участка и пропустил внутрь машину.

Машина остановилась и из неё вылез…

Французик⁉

Твою-то мать, какого хрена ты-то здесь делаешь⁉

Глава 3

Как достать соседа

Так… Стоп… Я что, умудрился поселиться по соседству с группой Лагранжа⁉

Вот ведь мистер Ух! Вот ведь подложил свинью!

Нет, конечно, он не виноват. По сути, кому здесь нужны съёмные дома? Егерям. Приехал в командировку, международные обязательства закрыл, уехал. При этом с деньгами порядок, большинство — аристократы, и в гостиницах или казармах ютиться — ниже собственного достоинства. Вот и получается, что кто-то из местных организовал весьма прибыльный бизнес — средних размеров меблированные дома со всеми удобствами, и чтобы просторно, и чтобы бассейн. Бассейн в этом климате — не роскошь, а само собой разумеющееся, если ты не совсем нищий.

Так что вполне закономерно. А вот то, что прямо соседний дом… Наверное, всё же повезло. Или… Будет забавно, если до меня здесь жил Чёрный ягуар.

Да пофиг, в конце концов! Это им не повезло иметь меня в соседях, а не мне. И Егор уже начал объяснять, почему.

Кстати, Егор.

«Чип, а ну быстро сюда! Музыка без тебя не закончится. Ты мне нужен! Диля, сиди на заборе, на тебе общее наблюдение. Заметишь что-то подозрительное — сообщи, по пустякам не отвлекай. Чип, где тебя черти носят⁉»

«Тута я, хайзяна!» — на заборе появилась ещё одна мохнатая тень.

«Подберись, подслушай, о чём говорят. Особенно этот жирный боров. Попадёшься — сдохнешь, имей в виду! Эти люди — егеря, белок они жрут на завтрак, жареных на вертеле!»

«Чип понять, Чип больше не спорить!» — ответил мохнатый засранец грустным голосом и тень скользнула с забора.

«Хозяин, ты ведь пошутил насчёт вертела?» — уточнила Диля.

«Ну, я вас жрать точно не буду, — хмыкнул я. — Вы полезные, а ты ещё и умница и красавица. И другим не дам. Но вообще насчёт вертела — это не шутка».

«Да благословит тебя Тёмная…» — едва слышно отозвалась мохнатая.

«Вот только давай без неё! Не буди лихо, пока спит тихо…»

Простите, соседи, но обсуждать ущерб будем завтра. Я аккуратно закрыл калитку, вернулся обратно в дом и нырнул в тени.

Заходить в дом я не стал. Мало ли, вдруг у них там ещё один ягуар есть. А те если в тенях ходят, то и увидеть тенеходца наверняка могут. Пусть лучше Чип подслушивает. Его душа связана с моей, если даже его убьют, я его снова воплощу. Глядишь, поумнеет, послушнее станет.

Вместо этого я направился напрямую к Егору. Тот лежал, свернувшись калачиком, в коконе из простыней. Пришлось распутывать.

— Егор! — тихонько позвал я его.

Нулевая реакция. Вот вообще!

— Веневитин, твою мать! Так легко не отделаешься! За картошку кто пить будет? Пушкин? — предпринял я ещё одну попытку.

С тем же результатом.

Похоже, этому столику больше не наливать.

Вздохнув, я перехватил его на плечо и ушёл обратно тенями, прошёл напрямую сквозь забор, мимо встревоженной Мии, которая как раз прижалась ухом к забору, и скинул свой груз в бассейн. С ускорением. То есть пинка ещё поддал.

Сам я остался в тенях. Без меня разберутся, у Егора Мия есть.

Ибо Лагранж-жан-жак. И это ж-ж-ж здесь явно не спроста.

Между тем Чип всё же нашёл открытое окно, и его ушами я услышал очень интересный разговор. Говорили обо мне.

— Месье Лагранж, простите, но зачем нам этот русский? — спросил мужской голос.

— За тем же, зачем все вы, — о, голос жирдяя, я сразу узнал.

— Простите, месье Лагранж, — присоединился ещё один говорящий, — но когда вы нас набирали два года назад, мы были ещё белобрысыми курсантами. Мы ведь не стояли всё это время на месте. У меня уже ранг мастера и третий класс егеря. Другие тоже не сильно отстают.

— У Чёрного ягуара, напомни, какой ранг был? — усмехнулся Лагранж.

— Магистр…

— И Чернов порвал его, как тузик грелку! — звук тяжёлого хлопка ладонью по столу. — Или что, один рейд успешный без ягуара провели, и возомнили себя не весть кем?

— Но, может, хотя бы не русский? — уже другим тоном попросил кто-то.

— Может быть и не русский. Чернов сегодня дал мне понять, что отказывается от моего щедрого предложения. Но куда он денется! Пусть думает, что у него есть выбор. А когда поймёт, что выбора у него нет — приползёт ко мне, как миленький. Так что справитесь без него — хорошо. А если нет — подыщу к вам в команду ещё кого-нибудь. Есть у меня один курсант на примете.

Самодовольная задница! Ладно-ладно!

— Спасибо, месье Лагранж! — донеслось из окна.

— Как прошёл рейд на этот раз? — снова заговорил французик. — Были проблемы?

— Всё как по маслу прошло! — начал рассказывать один из голосов. — Группа зашла небольшая, четыре мужика и одна девка…

Вот тут я напрягся. Неужели?..

— Мы подождали, пока они к нам подойдут, и по одному дротику на каждого. Уснули, как младенцы, даже не успели понять, что произошло.

Четверо мужчин и женщина? Итого, значит, в текущем составе команды пять человек. Спасибо, буду знать.

— Мужиков сдали, всё в порядке? — уточнил Лагранж.

— Да, конечно, всё как обычно. Никаких проблем.

— Просто группа небольшая, вот и проблем никаких! — хмыкнул французик. — Девка-то хоть симпатичная, или как прошлый раз?

Дальше я уже не слушал.

Сука!

Вот так и знал!

В голову лезло очень много идиом на всех известных мне языках. Мне не показалось тогда, в пирамиде. На девушках-инфернах, тогда, в пирамиде, были не просто ошейники, а именно рабские ошейники!

Ну почему, почему, почему???

Блять!