Отпуск в тридевятом царстве

Галина Владимировна Бахмайер

Отпуск в тридевятом царстве

Ты к знакомым мелодиям ухо готовь

И гляди понимающим оком,-

Потому что любовь — это вечно любовь,

Даже в будущем вашем далеком.

Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом!

Ведьмы вас не пугают шабашем?

Но, не правда ли, зло называется злом

Даже там — в добром будущем вашем?

Время эти понятья не стерло,

Нужно только поднять верхний пласт -

И дымящейся кровью из горла

Чувства вечные хлынут на нас.

В.Высоцкий

Глава 1

Солнце перевалило за полдень и теперь легко, будто золотыми иглами, пронизывало густое зеленое кружево лесного полога. Пятна света причудливой мозаикой покрывали пышный папоротник, растущий вдоль наезженной тропы. Задевая ногами его кудрявые верхушки, по тропе шли рысью три мула, стараясь не отставать от скачущего впереди гнедого жеребца.

Кавалькада выехала на опушку леса, миновала развилку и свернула в сторону небольшого форта с бревенчатыми стенами. Караульный на башне издали заметил четверку всадников и торопливо подал сигнал открывать ворота. Рыцарем, едущим во главе процессии, был девятнадцатилетний капитан Бенвор Олквин, феодал расположенных неподалеку земель и инспектор пограничных гарнизонов Хорверолла.

Завидев форт, гнедой жеребец дернул головой и тихонько заржал. Молодой всадник похлопал его по шее затянутой в перчатку рукой и отпустил поводья. Жеребец перешел на галоп и пулей взлетел на холм. Свита рыцаря на мулах слегка отстала. Через минуту капитан уже проскакал между расходящимися в стороны створками ворот форта, и по единственной кольцевой улице направился к штабу — обычному деревянному домику с покатой крышей и затянутыми бычьим пузырем окнами.

Спешившись, Олквин передал поводья подоспевшему конюху, пригладил волосы и неторопливо зашагал к домику. Навстречу ему вышел пожилой писарь Микас и, поклонившись, произнес:

— Приветствую, господин капитан. Как хорошо, что вы приехали именно сегодня. У нас три новости, и все важные.

— Здравствуй, Микас, — Бенвор прошел в дом и поинтересовался: — И почему всегда так получается, что стоит мне приехать, как сразу же происходит что-то важное?

Микас пожал плечами.

— Так ведь все время что-то происходит, но я думаю, у вас нюх на неприятности. Одной новости уже три дня, а голубятня очень некстати опустела. Вы привезли почтовых голубей назад?

— Привез. Выкладывай по порядку.

— В Анклау прибыл посол из Бангии. Мы сами узнали только позавчера, — торопливо добавил писарь, предваряя упрек Олквина.

На переносице капитана появилась легкая морщинка.

— Значит, король Альберонт все-таки собирается принять их помощь.

— Посол прибыл якобы по вопросу сватовства княжны Сейеналь, но официальных церемоний еще не было.

— И не будет, — хмуро заметил Бенвор. — У наследника Рунгунда уже есть нареченная, и эта партия куда выгоднее больной восьмилетней внучки короля без королевства. Рунгунд и так может загрести себе наши земли, не обременяя сына хромой девчонкой. Двор Альберонта распускает слухи о свадьбе, дабы никто потом не удивлялся присутствию в Анклау бангийских солдат. Это однозначно разработка военной стратегии. Что еще?

Микас пожевал губами.

— В наших лесах появились разбойники. Три дня назад они напали на Кранду, убили шестерых крестьян и угнали двух лошадей. Теперь нам придется перемещаться только с вооруженными отрядами и охранять приграничные деревни.

— Плохо, — тихо сказал Олквин, потирая лоб. — Я догадываюсь, кто им за это платит. У тебя сегодня есть хоть одна хорошая новость?

— Конечно, милорд. Лесной отряд опять с интересной добычей.

Бенвор закатил глаза.

— Ребята, смотрю, уже поднаторели в этом — вылавливают птичек на подлете. Шпионы едва успевают перейти границу. Надеюсь, они вылавливают всех.

Писарь развел руками.

— Ну, если судить по количеству… Зато теперь у нас будут хоть какие-то точные сведения.

В штаб вошел дежурный, Виланд. Отдав честь командиру, он доложил:

— Мы поймали утром шпиона, господин капитан.

— Да, я уже знаю, — кивнул тот. — Вы допросили его?

— Ее, милорд, — вполголоса уточнил Микас. — Это женщина.

— Нет еще, сэр, она в беспамятстве, — ответил капитану Виланд.

— Из Анклау?

— Не похоже, — покачал головой писарь. — Королевские шпионки — все подряд смазливые шлюхи, а эта…

— Уродина? — усмехнулся Олквин. Его позабавил выбор признака, который писарь счел непременным.

— Не красавица, определенно. Признаться, я уже и забыл черты ее лица — оно совершенно бесцветное. Волосы коротко острижены, как у солдата. Одета странно — в брюках, как мужчина, но тесных до непристойности, да и ткани такой я в жизни не видел.

— Любопытно, — капитан действительно заинтересовался нынешним уловом дозорных. — Ну что же, надо взглянуть. Раз уж нынче такие новости, стоит допросить ее лично.

Выйдя на улицу, Бенвор направился к развалинам древней, наполовину ушедшей в землю башни, служащей выстроенному вокруг нее на холме форту чем-то вроде тюрьмы. Микас пошел вместе с капитаном. Пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о низкую притолоку грубо вырубленного прямо в каменной стене проема, Олквин прошел в освещенный единственным чадящим факелом коридорчик. Спиральная лестница уходила отсюда вниз, на уровень, когда-то бывший первым этажом башни, а ныне превратившийся в подземелье.

— Посвети мне, — попросил писаря Бенвор, и стал спускаться.

В подземелье было сыро и тихо. Большинство помещений пустовали, некоторые давно превратились в склады всякой всячины. Дойдя до площадки, где сидели двое стражей, Олквин услышал монотонное неразборчивое бормотание, доносящееся из какой-то камеры.

— А ну, умолкни, надоел, — раздраженно буркнул стражник, поднялся навстречу Бенвору и расплылся в радостной улыбке. — О, капитан приехал!

Второй стражник тоже вскочил и комично отдал честь вошедшему.

— Уликас, почему вас двое? — подчеркнуто сурово осведомился Олквин, демонстративно не глядя на второго. — Здесь что, полно узников?

— Нет, сэр, — вытянувшись в струну, отчитался Уликас. — Дежурю только я. Хоркан пришел проиграть мне в кости. Присоединяйтесь.

— Вы прибыли за шпионкой, сэр? — с напускной печалью спросил Хоркан. — Или привезли винца, чтобы добрым друзьям детства не было так тоскливо в этих унылых стенах?

Бенвор не выдержал, ухмыльнулся и отвесил старым приятелям по подзатыльнику.

— Трепачи… Давайте, показывайте уже вашу шпионку.

Уилкас прихватил со стола свечу и загремел связкой ключей.

— Ребята из отряда сказали, что она шла пешком, — вмиг став серьезным, сообщил он. — И при ней не было никакого оружия. Вообще никакого, даже самого плохонького ножичка. Только толстая палка — она ею прощупывала дорогу через болото.

— Пешком? — удивился капитан. — Из Анклау, через перевал и приграничный лес, безоружная?

— Ну! Брела вдоль реки, спускаясь вниз по течению. Ребята так и не поняли, откуда эта девка вообще там взялась. А обнаружили ее, когда она стояла на Плешивой Башке, вскарабкавшись на самый Ведьмин Клык, и что-то непонятно орала, как сумасшедшая.

Хоркан прыснул. Похоже, они рассказывали все это уже не в первый раз, но все равно потешались.

— Точно, свихнулась. Если хотела поскорее умереть — лучше и не придумаешь.

— А с чего они тогда взяли, что это шпионка? — нахмурился Олквин.

— А кто же еще, кроме шпионов, теперь пробирается к нам той старой дорогой? — удивился Уилкас. — Ребята проследили за ней с полчаса. Прооравшись, девица разревелась, посидела на скале еще немного и потопала пехом через лес. Думаю, она шла к Норвунду — его шпили хорошо видны с высоких мест. Конбран по-тихому подстрелил ее дротиком с той самой настойкой, которую делает Танбик. Скоро должна проснуться.

Отперев камеру, Уилкас поднял свечу повыше и поставил ее на торчащий из стены камень. Трое мужчин склонились над лежащей на соломе пленницей.

Бенвор мысленно признал, что до этого представлял ее себе совсем иначе. Во-первых, она определенно была уже не юной девицей. От наблюдательного взгляда молодого капитана не ускользнули ни легкие, еле заметные, но все же отчетливые морщинки в уголках глаз, на лбу и переносице, ни матовая, суховатая кожа зрелой женщины, ни когда-то четкий, но уже начавший слегка расплываться контур тяжеловатого подбородка. Олквин мог бы дать ей лет двадцать восемь, если очень приглядеться, но не смог бы дать и шестнадцати, если бы мельком посмотрел издали. Короткая аккуратная стрижка очень молодила пленницу, делая ее похожей на юношу. То же впечатление появлялось из-за ее худощавого, скорее даже костлявого телосложения, и узкая мужская одежда только подчеркивала это.

Одежда привлекла внимание капитана особо. Необыкновенно плотно и ровно сотканная аспидно-черная ткань из тончайших, идеально спряденных нитей. Незнакомый, сложный, но удивительно функциональный покрой. Изящные пряжки и застежки искусной, почти ювелирной ковки. Пуговицы из какого-то неизвестного блестящего материала. В довершение всего — высокая, крепко зашнурованная обувь из гладкой упругой кожи, с толстой ребристой подошвой, ладная и явно очень удобная.

— Да, мне тоже приглянулись ее сапожки, — прищелкнул языком Уилкас. — Для долгого похода через лес такие в самый раз. Чудные вещицы научились делать в Анклау!

— В Анклау такого точно не делают, — заметил Олквин. — Больше похоже на заморский товар. Но в королевство давно уже не приплывали иноземные купеческие галеры.

— Да, война прижала всю торговлю, — согласился Хоркан.

Тут пленница порывисто вздохнула и приоткрыла глаза. Моргнула пару раз, привыкая к дрожащему свету свечи, и остановила взгляд на лице капитана Олквина. Глаза ее слегка расширились и вдруг наполнились слезами. Что-то тихо шепнув, она снова впала в забытье. Мужчины притихли.

— Что? — наконец, тряхнул головой Уилкас. — Что она сказала?

— Я не понял, — пожал плечами Бенвор.

— А зубки-то белые-белые, — восхищенно заметил Хоркан, пальцем отодвинув верхнюю губу женщины. — Как морской жемчуг, никогда таких не видел.

— А морской жемчуг, значит, видел? — съехидничал Уилкас.

— Видел, еще в детстве. На ярмарке, в Норвунде. Иноземный купец у богатой дамы по пять коров за штучку просил.

Уилкас ухватился за передний зуб пленницы и подергал его.

— Ты чего? — удивился Олквин.

— А вдруг?.. — неопределенно ответил тот.

— Ну что, может водичкой ее польем? — предложил Хоркан.

— Не надо. Свяжите на всякий случай и перенесите в дежурку, — распорядился Бенвор. — Там и допросим.

Капитан вышел из тюремной башни первым и подождал на улице, наблюдая, как сержант Боуш тренирует ополченцев. Вскоре Хоркан вынырнул из темного проема, в одиночку неся перекинутую через плечо пленницу.

— Легкая совсем, — ухмыльнулся он и, погладив женщину по угловатому заду, с сожалением добавил: — Тощая, в чем только душа держится. Баба должна быть — во! — и развел растопыренные ладони, со вкусом показывая, какой ширины и округлости, по его мнению, должны быть красивые женские бедра.

В дежурке пленницу положили на узкий и жесткий топчан. Олквин похлопал ее по щекам, пытаясь привести в чувство. Попытка не удалась. Очевидно, количество сонной настойки, которой был смазан дротик, достаточное, чтобы свалить крупного мужчину, оказалось чрезмерным для худенькой невысокой женщины.

— Позови меня, когда она окончательно проснется, — приказал капитан Виланду и вернулся в штаб.

* * *

Олквина позвали в дежурку только через три с лишним часа. Виланд с досадой оправдывался:

— Господин капитан, да я понятия не имел, что она может так ловко притворяться. Мы поглядывали время от времени, но она крепко спала, клянусь. Ну не может связанный человек так долго лежать неподвижно в неудобном положении, обязательно шевельнется. А потом пришел Микас, растолкал ее и заметил, что она плакала втихаря…

— Говорила что-нибудь? — перебил его Бенвор.

— Нет, сэр, ни слова. Но она все время так внимательно прислушивается к каждому из нас… Даже не знаю, как сказать… Будто хорверский язык ей едва знаком.

— Выходит, все-таки иноземка, — заключил Олквин.

— Может, из Бангии? — предположил Микас.

— Во всяком случае, не из Анклау, и не из Жомеросуина, — покачал головой дежурный. — Она явно нездешняя.

— Стриженая, как простой солдат, — хмуро повторил писарь свои утренние наблюдения и дополнил их кое-чем новым: — И тело неженское, не мягкое. Я помогал ей подняться. Она вся жилистая, как мальчишка-батрак, и упругая, будто натянутая тетива — даже после снотворного и долгой неподвижности в одной позе. Таких женщин не бывает.

— Женщина-солдат? — удивленно покачал головой капитан. — Куда катится наш мир?

— И что теперь с ней делать? — промолвил Виланд.

— Ну, — Бенвор вздохнул и расправил плечи. — Она все-таки дама…

* * *

Пленница, чуть съежившись, с абсолютно безучастным видом сидела на стуле. Когда вошли дежурный, писарь и капитан, она окинула мужчин внимательным настороженным взглядом, задержавшись на Олквине, и вздрогнула. Очень светлые, почти прозрачные глаза широко распахнулись, и Бенвору показалось, что в них мелькнуло что-то, похожее на узнавание. Но потом женщина вгляделась пристальнее, и ее взгляд потух. Возможно, она всего лишь вспомнила, как видела капитана в тюрьме.

— Приветствую вас, леди, — учтиво произнес он вслух. — Я — инспектор пограничных гарнизонов капитан Бенвор Олквин, хотя вам это наверняка и так известно.

Незваная гостья чуть наклонила голову, прислушиваясь. Теперь Бенвор понял, что имел в виду Виланд. Пленница смотрела, не мигая, и внимательно ловила каждое слово. И взгляд сразу стал таким, будто она… черт возьми, будто она мысленно записывала все сказанное. Точно, иноземка. Додумаются же…

— Мы не бандиты, и не воюем с женщинами и детьми, как бы там ни считали в Анклау, раз за разом подсылая к нам таких шпионов. Если вы добровольно расскажете все, что вам известно, вас отпустят невредимой.

Казалось, дамочка раздумывает. Олквин подбодрил ее:

— Я и так знаю всех, кого интересуют наши позиции. Назвав одно из имен, вы лишь подтвердите мою догадку.

Молчание затянулось. Бенвор уже хотел было приступить к легким угрозам, но вдруг заметил, что пленница… исподтишка разглядывает его. Спокойно, с любопытством, даже заинтересованно — как женщина мужчину, в том самом извечном смысле. Озадаченный столь неожиданным для изобличенной шпионки поведением, юный капитан даже растерялся. Обычно шлюшки королевской агентурной сети сначала заигрывали с офицерами, а уж потом плакали на допросах. Эта же вела себя с точностью до наоборот. Вначале рыдала в лесу, прятала слезы в дежурке, а теперь раздевала его глазами, причем не демонстративно, но вроде бы и не особенно скрывая это. И еще Олквин почему-то подумал, что теперь никому не удастся выжать из нее ни слезинки, как ни пытайся.

— Да кто вы такая? — пробормотал Бенвор, неожиданно всерьез засомневавшись в правильности своих недавних выкладок. — Откуда взялись и что вам нужно?

На тонких губах пленницы появилась легкая мечтательная усмешка.

— Может, она глухонемая? — допустил Микас. — Я уже ничему не удивлюсь.

— Ничего от вас не нужно мне, — неожиданно произнесла гостья, пристально глядя на капитана. У нее оказался довольно приятный голос — сильный, глубокий, только еще немного хрипловатый после долгого молчания, и слегка искаженный незнакомым мямлящим акцентом, совершенно точно не бангийским. — А чего от меня желаете вы, Бенвор Олквин, капитан?

Неуклюжий, как бы неумелый порядок слов только добавил неясности ее и без того загадочному поведению. Капитан неторопливо взял второй стул и уселся напротив.