Сначала было слово…

— Дед Пихто. Правительство, конечно. — Обозлился Миша. — Могли хотя бы намекнуть, что не все так страшно. А то я уже не знал, на какую люстру залезть.

— Мишка, ты такой наивный. Есть такое понятие — государственная необходимость. Понял? — Посмотрел на него Дима.

Взгляд был такой требовательный, что Миша через силу кивнул.

— Вот так-то. Надо будет, цвет твоих трусов засекретят. Ешь, Володя, — скомандовал Дима, завершив разборки с Мишей. — Поедим, пойдем искать себе оружие. А то я скоро все нервы изведу с голыми руками.

— Какое? — Спросил недогадливый Миша, явно недовольный, что из него сделали коврик для битья. И главное не понятно — с какой стати? И еще оружие. По нему для Димы газовый пистолет и резиновая дубинка вполне достаточны. С его-то мускулами и с такими принчидалами он с тремя легко справится. Миша озвучил последнюю мысль.

— Мгм, — пробормотал Дима, глотая горячий суп. Дождавшись, когда в животе стихнет боль от слишком поспешно проглоченной пищи, он повернулся к нему, хотел снова обругать, но передумал. Нечего трепать нервы приятелю через каждые пять минут.

— Ты разве не слышал сказанного по телику? Все пукалки — от Макара до Бизона просто не сработают. Может, с большого расстояния получится, — добавил он, подумав. — А наши баллончики хороши только для пьянчуг. Секир у нас, как у венгерского дровосека, нет, но топором можно обзавестись.

— Ты даешь, — только и сказал Мишка и из уважения протянул ему ломоть хлеба, заметив, что тот доедает кусок.

Володя, который сразу сообразил о пользе топора, — не с ножом же отбиваться от чудищ, — молча улыбнулся. Дима ухватил суть вопроса. Им надо, хотя бы для собственной самозащиты, холодное оружие, типа средневекового. Склады же с мечами и саблями в городе не обретались. Из всех подсобных инструментов вилы не годились, ломы и кирки слишком тяжелы. Зато в большом количестве в городе имелись топоры. Чем не оружие? Лишь бы менты не арестовали.

Жутковато, конечно, будет выходить в бой с железкой против страшилы пришельца, но подыхать беззащитным кроликом не хотелось. Конечно, лучше совсем не встречаться. Только как договориться с инопланетными маньяками?

Дима заметил усмешку на лице приятеля. Володя умен, хотя и не столь силен. Но кто сказал, что управляться холодным оружием надо только мышцами. Сила есть — ума не надо? Глупости.

— Доедайте, — кинул он, — я на вахту схожу. Посмотрю, кто дежурит из преподов. Ректор же обещал поставить.

Парни успели плотно пообедать, помыть посуду и развалиться на кроватях, блаженно переваривая обед. Обед, наконец, переварился, — часа полтора уже прошло, а Димы все не было.

— Куда он делся? — Стал тревожиться Володя.

— Зашел к кому-нибудь, в первый раз что ли. Помнишь, направился покурить, а вернулся от очередной бабы утром.

— Какие бабы, Мишка. Будет он с бабами связываться, когда горячим запахло. С преподом заболтался.

— Это уж да, — ухмыльнулся Мишка. Если в общаге пахло дракой, Дима всегда оказывался поблизости и разнимал дерущихся. Не желающие остановиться получали такие плюхи, что в дальнейшем предпочитали выяснять отношения за стенами их пристанища. Димка был хранителем общежития, чем немало гордился. А тут не общаге грозят, а как минимум, всему городу.

— Схожу, узнаю, — решил Володя и отправился на вахту.

— А его в милицию вызвали, на инструктаж. Подъехала машина, даже за курткой сбегать не дали. — Сказала вахтерша, еще молодая женщина. Володя ее знал плохо — вахтеры из-за мизерной оплаты менялись часто, эта работала недели две. Никакого препода рядом с ней не оказалось.

«Мог бы и с собой позвать, — подумал он, прослушав причину спешного отправления Димы, — герой-одиночка. Последний панфиловец».

— Для чего здесь дружину создают? — Полюбопытствовала вахтерша. — Хулиганье, что ли гонять будете? — В голосе явно зазвучала насмешка. Она еще не ведала о чудищах и относилась ко всему с чувством человека, который в этой жизни все переживет, поскольку ни властям, ни бандитам к ней с ее нищетой цепляться не за что. Убийства в Лимоново и других деревнях она считала или чудовищными разборками или очередной экологической катастрофой, причины которой скрывают.

— Не знаю, — пожал плечами Володя, — вернется Димка, скажет.

Он не настроен был разглагольствовать, слегка обидевшись на него. Тоже мне начальник нашелся!

Вернувшись в комнату, Володя рухнул на кровать.

— Где вождь? — Лаконично спросил Миша.

— Ушел в райком, — в тон ответил Володя, — к этому, как его, ну который не матерится.

— Безматерных, что ли?

— Во-во.

— Тогда надолго.

— Наверное.

Они не очень ошиблись. Старший добровольной дружины отсутствовал еще с час. С учетом прошедших до этого полутора часов это более чем достаточно.

Он влетел в комнату довольный, даже, можно сказать, сияющий, но ничего не рассказал, как не выжимали из него информацию весь долгий вечер его товарищи. Зато на следующее утро, благо занятий отменялись, Дима, подождав до конца завтрака, скомандовал:

— Рота подъем! Приготовились к полету, красны соколы. Клювы почистить, перья разгладить. Есть важные дела. Пойдем оружие добывать.

При таких словах Володя сразу забыл о вчерашних обидах и стал собираться. Стоявший посреди комнаты Димка выглядел, как легавая на следу крупного зверя. Честно говоря, легавых, кроме ментов, он не видел, но упоминание о них (о собаках, а не ментах) в книгах, как в прямом значении, так и в переносном встречал часто. Оно очень подходило Димке. Горящие глаза, сам где-то далеко впереди у логова зверя. Не хватает только капающей изо рта слюны. Володе очень захотелось узнать, а лучше увидеть, что же такое заинтересовало побывавшего в милиции товарища, которого там продержали почти три часа.

— Не пойду, — упрямо сказа Миша. Ему было хорошо и уютно. Выходить на пропитанную дождем улицу, прямо в слякотную грязь совсем не хотелось. И любопытствовать не хотелось. Господин генерал все равно расколется и без унижающих честь и достоинство российского гражданина вопросов.

— Пойдешь, пойдешь, — безжалостно ответил Дима, — я все равно не отстану. Даю обратный отсчет — две минуты. Время пошло.

Сомневаться в способности Димы заставить пойти с ним Миша не сомневался. В конце концов, этот бугай, настаивая на своем, мог просто вынести его на вахту. Видя полезшего в шкаф за курткой Володю, Мишка вздохнул и стал медленно подниматься с кровати, всем своим видом показывая, какую большую жертву он приносит.

Дима притворился настолько увлеченным сбором, что совершенно не замечающим ужимок соседа. Володя страдальцу тоже не посочувствовал. Недолгое блуждание по институту с железной палкой в ожидании нападения невидимых врагов сделало его холодным к плачам и воплям бездельника. Мишка еще благодарить будет.

Он почувствовал неожиданный прилив восторга. Неужели действительно удастся вырваться из столь привычного и безопасного, но совершенно предсказуемого мира, в котором ему уготована роль учителя истории с нищенской зарплатой в какой-нибудь глухой деревне. Он иногда почитывал фантастику и всегда завидовал героям, внезапно попадавшим из действительности ХХ века в необозримое будущее. У них, правда, все по-другому, они остались в своем городе, о путешествии в будущее по-прежнему говорят только чокнутые и фантасты. Зато в каждое мгновение легко не просто сложить голову, а быть размазанным по стенке. И все-таки это другая жизнь. И им очень надо оружие, которое способно убивать врага. И может быть, Света… Тьфу ты, напасть какая.

При упоминании своей бывшей подруги он не застонал мучительно, как это бывало с ним до сегодняшнего дня, а обозлено выругался.

— Скоро ты соберешься? — Рассержено повернулся он к Мише.

— Ты то чего злишься? — Удивился тот. — Бешенные какие-то все стали.

— Ладно, давай шустрее, а то все топоры перетаскают, — миролюбиво сказал Володя. С какой стати он, в самом деле, набросился на приятеля. Так и шизиком недолго стать.

— Соберешься тут с вами, — продолжал ворчать Миша, довольно быстро, однако, одевшись. — Пошли? — Спросил он, натянув куртку.

— Пошли! — Решительно сказал Дима, засовывая в карман куртки газовый пугач.

— Зачем он тебе? — Полюбопытствовал Володя. — От него же никакого толку нет.

— На безрыбье и рак рыба, — туманно ответил командир, поведя их к видимой лишь ему цели.

Глава 5

Дима шел спешным шагом, явно зная, куда ведет приятелей. Как будто специально дорога, избранная им, не была усыпана лепестками роз. Скорее она представляла скопище луж, соединенных между собой широкими протоками. Володя почувствовал, как в левом ботинке, неравнодушном к воде по причине изношенности, ноге становится не столь уютно, как хотелось бы. Не хватало только заработать простуду.

Он представил себя партизаном Великой Отечественной войны, идущим в болотах Белоруссии на важное задание. Не впечатлило. Детство какое-то. Пусть сосунки играют в войнушки. А ему холодно и слякотно.

Володе не удалось довести свое неудовольствие до ушей начальника. Мишка, которому надоело прыгать по лужам, успел возмутиться первым.

— Димка, тиран ты эдакий! — Возопил он, надеясь привлечь внимание новоявленного Ивана Сусанина. — У меня ноги сейчас промокнут.

— Обойдешься, — голосом, не терпящим возражения, ответил их старший. Он даже не повернулся к нему, занятый думами.

Миша смолк, не решаясь оспаривать столь решительный тон. Он лишь толкнул локтем Володю, мол, посмотри, каков молодец.

А Дима специально не разговаривал с ними. Он знал: стоит завести болтовню, все сведется к жалобам на погоду и дорогу и «может, ну его к черту, Дим, поищем в другом месте. Я знаю знакомого школьного завхоза». Его друзья не зря доучились до третьего курса истфака. Замкнуть логическую цепь разговора в нужном для них направлении они научились и проделывали данную процедуру с большим изяществом. А ему нужно довести их до точки «Х», где находились заветные топоры.

И так вчера потрачено больше двух часов на болтовню с гражданами в погонах. Он и не знал, насколько ментовские начальники бывают говорливы. Сходить на вахту после обеда его толкнуло предчувствие. Едва он успел спуститься и перекинуться с вахтершей парой слов о ненастной погоде, как около общежития резко затормозил газик. Из него выскочил здоровенный мент с сержантскими нашивками на маскировочной куртке. Он резво протиснулся в окошечко вахты.

— Мне нужен старший дружины Дмитрий Соловьев.

Диме мент не понравился. Наверняка козел. Пользуется властью, чтобы водки добыть, да бабу зажать. Ишь как выкаблучивается.

— Я Соловьев, — нехотя он поднялся.

— Замечательно, — расплылся мент улыбкой крокодила, намерившегося схватить добычу. — Поехали. Ты срочно нужен начальнику горотдела.

— Ладно. Переоденусь — выйду, — попытался тормознуть настырного сержанта Дима. Куда там!

— Дан приказ — доставить немедленно, — подчеркнул мент, не повышая голоса. Впрочем, с его габаритами кричать не было необходимости. Дима понял, что подняться в комнату ему даже с его-то мышцами явно не дадут. Вон бугай какой. Хорошо, что он, как чувствовал, надел ботинки. И шарф набросил теплый.

Вахтерша по доброте душевной попыталась выступить на стороне студента.

— Ему тут только на второй этаж курточку накинуть.

Сержант посмотрел на нее как удав на кролика. Сходство было настолько явным, что вахтерша сжалась в комок, бормоча в прострации о дождливой погоде и почему-то теплых носках.

Дима не успел прийти в себя, как они подъехали к милиции. Если бы Соловьев знал, что его ожидает, он костьми бы лег у входа, но не вошел и не поднялся в требуемую комнату. Во-первых, нет, во-вторых, было холодно, и где-то через полчаса он откровенно начал мерзнуть. И, во-первых, его вытянули на скучнейшее собрание, называвшееся инструктажем представителей добровольных дружин охраны общественного порядка.

Он не знал, что накануне, когда высший состав городской милиции и прочих силовых служб изображал из себя лекторов, из областного центра глава ОблУВД лично передал начальнику ГОВД распоряжение приступить сегодня же к формированию дружин содействия милиции, подчеркнув, что ветер дует со стороны МВД России, и если он не уложится в жесткие сроки, пусть пеняет на себя.

Полковник пенять не захотел, обругав себя за то, что не поддержал утром своего зама. У того мысли оказались сгруппированными в нужном направлении. Но ругайся — не ругайся, а выполнять указание надо. И вот перед ним сидели представители несуществующих дружин и внимали его речи. А начальнику было что рассказать. За долгий срок службы в милиции он набрал столько поучительных моментов, что мог не два часа — два месяца рассказывать, как надо поступать в тех или иных случаях нелегкой милицейской службы.

Рядом с ним со спокойным и доброжелательным лицом сидел Безматерных, в нужный момент кивком головы или возгласом одобряя высказывания оратора. В отличие от студента подполковник знал, что дело быстро не делается, а показуха и болтология — существенные элементы любого приличного учреждения. Сегодняшнее никому не нужное совещание он считал примерно таким же явлением, как беспрерывно льющий за окном весенний дождь. Ни начальника, ни господа бога убедить сменить репертуар он не мог и поэтому был непробиваем в своей невозмутимой вежливости и деловитости.

Замначальника выступил в конце совещания. Его речь, в отличие от предыдущей, касалась конкретных вещей. Присутствующие под диктовку записали сроки и примерные места формирования, фамилии работников милиции, которые становились кураторами их дружин, и от которых следовало ожидать указаний. Напоследок им выдали удостоверения, правда, без фотографий и потому действительных только при наличии иного документа, об их принадлежности к органам милиции. Самым существенным в нем было предоставление права носить холодное оружие. Какое, правда, не оговаривалось. Дима про себя усмехнулся промаху милиции. Однако в остальном все в порядке. После выступления в актовом зале он был невысокого мнения о Безматерных. И, как оказалось, напрасно.

После окончания совещания Дима, ворча про себя, что явиться следовало лишь на эти десять минут, решился подойти к подполковнику. Можно было, обрадовавшись туманному разрешению о ношении холодного оружия, ринуться на поиски топоров. Но не слишком ли они нахальны? Подполковник и его босс не министры, чтобы давать такие разрешения. Пришельцы — пришельцами, менты их вполне могут затаскать за превышение полномочий.

Безматерных беседовал с директором одного из городских предприятий, но, заметив терпеливо мающегося студента, поинтересовался, какого черта ему еще надо и почему он не бежит выполнять указания. Узнав, что дело не минутное, велел подождать, а потом, расставшись с директором, вошел в суть проблемы. Так родился их поход.

Они шли еще минут пятнадцать, пока не добрались до обширного склада, которому больше подходил статус сарая. На двери висел увесистый замок, замыкающий мощные металлические петли створок. Лучшим способом войти в помещение был выстрел по дверям из РПГ, а еще лучше взрыв грамм ста пластита, чтобы вместе с дверями снести полсарая.

Солидное препятствие смутило их вождя. Дима недоуменно посмотрел на замок, зачем-то подергал его, словно надеялся на то, что его просто повесили, не закрыв на ключ. Ему не повезло. Замок был надежен как рыцарский замок. А Безматерных обещал ему другое.

Подполковник, уловив затруднение студента, сделал несколько звонков, одобрительно на него поглядывая. Пока никто — ни сотрудники милиции, ни новоявленные дружинники — не задумался, а как, собственно, они собираются выполнять свой долг? С хулиганами и бандюгами проще — патронов и оружия пока хватало. А если на пути окажется пришелец? Как понял Безматерных из служебной, а затем и телевизионной информации огнестрельное оружие при появлении пришельцев выходило из строя. Штык-нож и приклад это, конечно, великая вещь… Вот поэтому Безматерных обзванивал пришедшие ему в голову городские организации, в которых могли находиться нужные не только студентам, но и остальным дружинникам, а то и, чего греха таить, самой милиции вещи. Если так пойдет дальше, в органах внутренних дел появятся подразделения копьеносцев и мечников. А еще лучше конница. Фантазия заиграла, Безматерных представил для начала причудливую картину омоновцев с топорами на улицах города.

Он фыркнул и положил перед Димой клочок бумаги с адресом.

— Это почти забытый склад пожарников, который они держат на всякий случай. Там на хранении ненужное им имущество, в том числе старые пожарные топоры едва ли не столетней давности. На дряхлых дверях висит маленький замок. Я и слышать не хочу ни о каких взломах, но чтобы к вечеру ваша команда максимально вооружилась. Ясно? Сейчас выпишу разрешение на ношение топоров и шагай.

Безматерных написал разрешение на форменном бланке и шлепнул печать. Получившаяся бумажка выглядела весьма странно. Он первым бы задержал ее владельца. Разрешение на ношение топора в целях самозащиты. Дожили!

Подивившись свободе взглядов мента на государственное имущество, Дима ответил, что все совершенно ясно. Теперь же, перед прочными дверями, его понимание ситуации изменилось. То ли мента кто подставил, то ли тот решил проверить студентов на предприимчивость, но факт оставался фактом — прорваться в сарай они не могли.

Володя, видя затруднение командира, мысленно покачал головой. Похоже, над Димой подшутили. Испытание, так сказать, на прочность. Уверенность, с которой тот шел к явно заброшенному складу, говорила о его убеждении в легком проникновении в него. А тут замок.

— Надо было хоть ножик взять, — глубокомысленно заметил Миша, мысленно уже возвращавшийся домой.

Дима, ощутивший скрытую критику его командирских действий, насупился и принялся оглядывать немалую дверь, почти ворота, в поисках слабых мест.

Володя пошел другим путем. Он неспешно двинулся в обход развалюхи, стараясь не слишком замочить брюки. Зеленые лопухи репейника, в изобилии выросшего вокруг склада, были в дождевой воде. Если бы он поставил цель хорошенько намокнуть, то лучшего места не нашел бы. Но у него другие намерения. Что-то ему подсказывало — не все чисто с сараем, находящимся в глухом месте без охраны и при этом совершенно целом! В нашей стране такого не может быть.

Ему удалось сравнительно малой ценой — намокшим коленом (опять левой ноги!) дойти до середины боковой стены сарая. Так и есть! Взору открылся аккуратный проход на склад. Кто-то выломал три толстенные, сантиметров в десять доски. «Черный вход» местное начальство не заметило. Зато навесило здоровенный замок на парадный. Охрана по-российски.

— Шеф! — Крикнул он негромко, стараясь, чтобы голос не был слишком насмешливым. Проколы бывают у всех, и не стоило злить Димку понапрасну. Сам можешь вляпаться в такое же дерьмо.

Дима не стал интересоваться, по какому поводу его зовут, явившись в мгновение ока. Боковой проход, сделанный любителями поживы, а может бомжами, изумил его.

— Склад находится на консервации несколько лет, все содержимое на месте, — нараспев процитировал он своего инструктора, наверняка Безматерных. — Заходим? — Спросил он Володю.

— Конечно! — Отозвался тот. Иного не дано, — как говорил классик недавней эпохи развалившегося государства. Или новоявленный Сусанин собирается их вести назад по той же дороге с пустыми руками? Как там в анекдоте: «Ну, где там Сусанин, сломать ему ногу. Не надо, ребята, я вспомнил дорогу!»

— Миш! — Позвал Дима.

— Иду, иду, — послышался брюзгливый голос. — Ай, мать растак вас перетак, — раздалась сочная ругань. Неуклюжий Мишка, не ожидавший подвоха там, где уже протоптали дорогу два человека, был освежен душем терпеливо дожидающегося своей жертвы репейника.

Володя откровенно захохотал при виде промокшего по пояс товарища, собравшего к тому же все возможные прошлогодние репьи на своем пути.

— Чо ты ржешь! — Возмутился тот, готовый восстанавливать справедливость кулаками.

Дима это почувствовал.

— Тихо вы оба, — негромко скомандовал он, наливаясь гневной кровью. — Мозгами бы своими раскинули. Люди мрут пачками на улице почти в центре города, а мы в таком безлюдье. Если на нас нападут и раскатают в блин, хватятся не скоро. А вы орете, словно зовете всех окрестных тварей.

Мишка сразу притих. Занятый проблемами гигиены и здорового образа жизни, он как-то выпустил из памяти сюжет о бродящей по округе обезьяноподобной смерти. Володя о ней тоже забыл, увлекшись мысленной критикой начальника, и уважительно посмотрел на Диму.

— Веди нас, Вергилий! — Сказал он, склонившись в изящном полупоклоне.

— Шалопаи, — уже спокойнее посмотрел он на них и вытащил из кармана фонарик. Неплохо экипировался старший.

Тусклый лучик торопливо обежал помещение. Любители наживы хорошо полазили по недрам склада, и Дима явно волновался, опасаясь не найти нужных ему вещей. Склад оказался разделенным на две части кирпичной перегородкой. Половина, открывшаяся их взору, не внушала оптимизма. Пустые стеллажи, кучи мусора, в которые превратилось хранимое имущество. Хорошо прокололся Безматерных, обещая молочные реки и кисельные берега!

— Вот они! — Облегченно выдохнул Дима, что-то разглядев среди барахла, лежащего у стены напротив.

Он поспешно двинулся к находке и, оступившись, упал. Отборная брань, донесшаяся от него, не многим уступала мишкиной.