Вернуть Боярство 9

— С другой — меня печалит тот факт, что когда среди военных царят решимость пойти в бой и умереть, то это заканчивается самыми большими океанами крови. Но кто я такой, что бы умничать? Всё, что мне остаётся — это надеяться, что в череде кошмаров, через которые нам предстоит пройти, моих сил и знаний окажется достаточно, что бы Империя выжила и победила. Ибо когда весь мир против нас одних — это страшно…

Помолчали.

— Но и увлекательно, что пиздец, — признался я наконец. — Ибо это времена, когда твориться История с большой буквы. И у нас появляется редчайшая возможность — при большой удаче мы потоками вражеской крови впишем свои имена в неё. Ну а сейчас — готовьтесь к бою! К нам снизу драконья стая летит!

— В Сибири ж не водится драконов! — изумился Смолов.

— Обязательно расскажи им это, когда они до нас долетят, — хохотнул я, вскакивая. — Уверен, им будет интересно послушать твоё мнение на этот счет!

Глава 10

Про драконов я не шутил. Стремительно взлетающая небольшая стая здоровенных летучих рептилий, от слабейшей из которых исходила аура Мастера, поднималась в воздух с явным намерением попробовать на зуб столь нечастых в этих краях гостей — здоровенные штуковины из металла из дерева, источающие одуряющие ароматы живой и разумной добычи. Добычи, до которой так охочи любые чудовища, что порой совершенно не задумываются над соотношением сил. Тупые твари, не понимающие разницы между добычей и хищником…

Сибирские драконы… Змеи-Горынычи из древних сказок, трёхглавые и свирепые, иногда бывали одарены полноценным разумом. Интеллектом, не уступающим человеческому, и при этом разрушительной силой, которой мог бы позавидовать кто угодно, покорившие магию Воздуха и Огня, обладающие чудовищной регенерацией, они по праву могли считаться королями монстров Разлома… Вот только те из представителей их расы, что обрели разум и самосознание не любили связываться без крайней нужды с человеком. И будь сейчас среди летящих к нам крылатых повелителей неба хоть один, наделенный разумом, то битвы бы не было — на заполнившие всё небо флотилии умные монстры лезть не рисковали.

Оба Петра решительно вскочили на ноги и, не говоря ни слова, бросились за борт. Нет, они не были самоубийцами — просто являясь основной ударной силой на своих фрегатах, они стремились вернуться на свои суда как можно быстрее. Магистры любой стихии владели достаточными навыками, что бы при наличии маны не опасаться падений практически с любой высоты, а уж когда они оба были учениками чародея, чьей основной стихией является Воздух… Ну, тут и говорить не о чем.

Оба фрегата шли рядом с моими Змеем — сработанные подразделения не стали дробить, лишь более-менее равномерно распределили между нами зоны контроля. И как на зло — к нам сейчас летят крылатые уроды, слабейший из которых сам по себе способен сравниться с каким-нибудь корветом, а поблизости ни броненосцев, ни линкоров…

Зато полноценный тяжелый, я бы даже сказал — сверхтяжелый крейсер Рода Морозовых, капитан которого командовал боевыми судами нашего сектора. Глядя на судно с гордым названием «Ледяной Змей» (почти тёзка, надо же!) я не мог не испытывать чувства лёгкой зависти. В отличие от моего самодела, то был полноценный боевой корабль своего класса, который линкорам уступал… Но не так, что бы сильно — почти в два раза больше своего младшего брата, на котором летел я, обшитый куда более качественной бронёй и зачарованиями, с самой современной боевой артиллерией, он вполне мог схлестнуться с каким-нибудь линкором… Из числа тех, что постарей и поплоше, разумеется, но тем не менее! Мой Змей, к примеру, о таком даже мечтать не мог…

В общем-то, Ледяной Змей был первым, кто отреагировал. Днище цельнометаллического сверхтяжелого крейсера вспыхнуло синим свечением, миг спустя сформировавшим громадную гексаграмму. Причем линии в геометрическом рисунке состояли сплошь из мелких, пересекающихся друг с другом рунических цепочек, а огромный круг, в котором и возникла магическая фигура, состоял из древнего магического алфавита, используемого волхвами в ещё до Христову эпоху.

Я невольно цыкнул зобом, глядя на эту красоту — древние, существующие каждый минимум по несколько тысячелетий боярские Рода не уставали меня удивлять. Заклятие седьмого ранга, мощи в котором хватило бы на полноценный восьмой — эта атака была, по идее, ниже рангом, чем таранное заклятие броненосца, недавно продемонстрированное нам воочию… Вот только столкнись эти две атаки — и я бы не поставил и ломанного гроша на псевдо-восьмой ранг. Ибо изящество плетения чар Морозовых было на голову выше того, что сумели вложить в своё творение лучшие из наёмных артефакторов Рода Романовых… К тому же чары этого корабля были устроены так, что бы операторы его боевых систем могли показать их максимальную мощь. Вещь, созданная для своих и под своих… В чужих руках это судно не показало бы и шестидесяти процентов своей истинной мощи!

Из гигантской магической печати вниз, на встречу чудовищам, низвергся шквал льдистых молний. Каждый удар, попавший в цель, обращал в ледяные песчинки пораженную плоть монстров, не оставляя ни малейшего шанса на регенерацию. Минимум три оператора в ранге Старшего Магистра — два напитывали мощью и активировали плетения артефактных систем, третий же был сосредоточен исключительно на прицеливании и корректировке атаки. Идеальная работа — ни одна молния не ударила мимо, каждая поразила хоть кого-то из трёхглавых бестий, стремительно рвущихся в небо.

Почти полсотни тварей от четвёртого до шестого ранга было сметено этим ударом. Досталось даже одному из вожаков стаи — но тот, несмотря на ранения, сумел пережить удар четырёх ледяных молний и регенерировать крыло, бок и нижнюю лапу, пораженную ударами. Но тем не менее после этого прыти у крылатой бестии явно поубавилось — иначе с чего бы ему начать трусливо прятаться за спинами подчиненных?

Однако любоваться дальнейшими манёврами флагмана нашей небольшой эсадры у меня уже времени не было. Я бегом вернулся на свой боевой пост — в специальную, окованную металлом крохотную каюту в центре судна. Оттуда я мог, полагаясь на лично наложенные заклятия, посредством магии Воздуха, Света и Воды, обозревать в весьма качественной иллюзии происходящее вокруг судна и адекватно реагировать на происходящее — операторами боевых заклятий Змея были другие люди. Здесь же был мой личный заклинательный чертог, со всем необходимым, заранее заготовленным инструментарием… И каналом связи с капитаном. Более опытный в командовании боевыми судами и лучше разбирающийся в этом деле офицер в боевой ситуации, по моему же настоянию, имел право командовать всеми членами экипажа, включая даже меня. Умничать и своевольничать я не собирался — есть вещи, в которых я лучший, а есть те, в которых своё мнение я могу придержать при себе и просто выполнять приказы более опытных людей. Для того, что бы уметь командовать, в самую первую очередь нужно уметь подчиняться самому, верно?

Беготня по палубе не продлилась слишком долго — мы летели в режиме максимальной боевой готовности, и подобная стычка была отнюдь не первой. К моменту, когда первые трёхглавые твари добрались на дистанцию плевка пламенем, судно уже было в полной боевой готовности — и потоки огня, устремившиеся к нам, встретили на своем пути магический барьер судна.

— Аристарх Николаевич, пока берегите энергию, — раздался голос из специальной трубки, ведущей в капитанскую каюту. — Пока мы справимся сами… И ухватитесь за что-нибудь!

Змей резко вильнул вправо и вниз, сшибая магическим барьером часть атакующих нас трёхглавых летающих рептилий. Тем это, разумеется, весьма не понравилось… Вот только выражать возмущение, когда ты летишь с переломанными крыльями к стремительно приближающейся земле, довольно сложно.

Впрочем, сшибли мы лишь мелочь четвертого ранга. Их более крупные сородичи удержались в воздухе, пусть и остались весьма потрёпанными. Потоки пламени, изрыгаемые тварями, стали гуще и концентрированнее — и даже так, барьер пока упрямо держал защиту, а пушки молчали. Не знаю, что задумал капитан, но я уже вовсю гонял ману по энергоканалам и насыщал ауру силой. Несколько стимуляторов отправились прямиком в глотку, обжигая горечью полыни и холодом вперемешку с жаром — сильная изжога мне позже явно обеспечена… Однако это была малая цена за то, что мне предстояло совершить.

Судя по всему, командующий на Ледяном Змее капитан, командующий нашей небольшой эскадрой из трёх крейсеров, десятка эсминцев и полусотни корветов да фрегатов, решил не затягивать с решением проблем. Мой Змей летел прямиком на одного из вожаков драконьей стаи — здоровенного горыныча ранга седьмого, окруженного свитой и сейчас примеривающегося к тому, что бы броситься на беззащитные транспортники.

За эти дни я уже начал помаленьку разбираться в тактике воздушных боев с чудовищами, и потому примерный замысел командующего нами Архимага из Рода Морозовых я понял. Крейсера навяжут встречный бой самым крупным и опасным тварям, отвлекая их внимание на себя, пока эсминцы и суда помельче обеспечат поддержку огнём с более высоких позиций. Заняв собой на некоторое время врагов, мы дадим возможность прийти к нам подкреплениям из тяжелых судов — и тогда крылатым бестиям останется лишь посочувствовать.

Разумная тактика. Что бы сверзить с небес крейсер, даже стае тварей понадобиться никак не меньше минут пятнадцати — и это если они навалятся всей стаей при подавляющем огневом преимуществе… Чего они делать не станут — большая часть чудовищ помельче рванула ввысь, не оглядываясь на своих вожаков. Не говоря уж о том, что на кораблях сейчас сидели опытные, битые жизнью боевые маги, которые в размене ударами, да при поддержке огневых систем судов, драконам уступят вряд-ли. Не зря же крейсера считались символом могущества и боевой мощи, оружием, доступным лишь Великим Родам и тем, кто был близок к этому званию…

Здоровенная крылатая рептилия, в размахе крыльев достигающая сотни метром, не стала ждать, когда Змей займет удобную для удара позицию. Громадная тварь заревела, и купол барьера моего судна пошел тонкой рябью — Магия Звука, подраздел магии Воздуха! Из трёх голов вопили две крайние — и их совместный рёв стремительно просаживал магический щит… И одновременно с тем атаковала троица чудищ послабее, шестого ранга — концентрированные потоки уже даже не огня, а жидкой лавы извергнулись, пробивая защиту моего Змея.

— Господин! Защиту! — взревел капитан.

Что ж, защиту так защиту… Потоки золотых молний перемешались со сплошным, густейшим туманом, что мгновенно окутал Змея — и вся яростная атака огнем и звуком, встретившись с этими чарами, сошла на нет. Туман Рёдлифа, усиленный Золотыми Молниями — одно из сильнейших защитных заклятий против таких вот ударов концентрированной стихии пламени, что мне доступен на данном этапе. Сложные чары, для творения которых нужно было хорошо разбираться в целом ряде магических формул, создававших правильные соотношения и вектора приложения сил… Вообще-то, скорее уровень Архимагов, чем Старших Магистров — но мастерство вкупе с усилением от Золотых Молний позволяли нивелировать некоторые моменты, давая возможность применить эти чары. Жаль, годились они только против таких тупых тварей… Сложные чары таким способом остановить почти нереально, пока не сумеешь вложить в эту магию силу ранга Мага Заклятий.

Тем временем Змей, наконец, развернулся правым бортом к самому громадному из ящеров и дал залп из всех орудий. Третья, центральная голова чудовища наконец пришла в действие — горыныча окутал защитный барьер. Вот только крылатый уродец просчитался — от полного бортового залпа тяжелого крейсера, на оборудование которого артиллерией даже Второй Император раскошелился из своих закромов, насыщенный сырой силой примитивный воздушный барьер спасти никак не сумел.

Рискованый манёвр капитана судна полностью оправдал себя — сблизившись на такую критически опасную для нас дистанцию, мы сильно рисковали. Оставшиеся два крейсера эскадры пусть и сократили дистанцию до врагов, отвлекая их на себя по максимуму, но тем не менее старались держать расстояние хотя бы в полкилометра, обмениваясь атаками с гигантскими ящерами и не давая тем попробовать себя протаранить. Мы же пошли иным путем…

И сейчас закономерно наслаждаемся плодами рискованного манёвра — с дистанции в полсотни метров никто не промахнулся. В дула орудий были заряжены явно дорогостоящие боеприпасы — не самые-самые, припасённые для сражений с разумными врагами, но тоже весьма недешевые. Капитану, кстати, если бы этот залп не принес результатов, я бы устроил втык — мы только что на пару сотен тысяч рублей дали залп… Но глядя на изорванную, развороченную гигантскую тушу, которая измочаленной грудой изуродованного мяса камнем рухнула вниз, я не мог не признать — оно того более чем стоило.

Парочка сопровождающих вожака рептилий шестого ранга отреагировала на мгновенную смерть своего предводителя по разному. Два из трёх рванули в стороны, потеряв всякое желание лезть к пусть переполненному вкуснейшей добычей, но слишком опасному куску металла и дерева, третий же, презрев всё, с рёвом ринулся в лобовую, стремясь приземлиться прямо на палубу. Абордаж решил устроить, падаль недобитая? Не в мою смену!

Корабль слегка засветился синеватым сиянием — весь, от кормы до носа. Разряды магического электричества в единый миг выплеснулись — синее и золотое, с примесью желтого для ускорения, ударили вверх, откуда летела крылатая угроза. Я не жалел ни сил, ни энергоканалов — Плеть Небес ударила, рассекая на две части крылатого владыку небес, не оставляя тому ни единого шанса на выживание.

Дальнейшее уже было рутиной. Добить остатки удирающих тварей, разметать прийти на помощь третьему крейсеру эскадры — Соколу — прибив напиравшего на него вожака точным ударом в спину, проконтролировать последовавший сбор добычи…

— Сударь, мы первыми обнаружили останки твари! — высокомерно заявил мне некий хлыщ в мантии боевого мага Нарышкиных. — И на трофее явственные отметины от боевой магии моего Рода! Так что попрошу вас не пытаться наложить лапы на нашу добычу!

Второй вожак сибирских драконов был убит совместными усилиями и Сокола, и Змея. И говоривший со мной Старший Магистр был капитаном как раз-таки Сокола, на помощь которому мы пришли. Охреневший, я смотрю, тип, лет пятидесяти, вполне себе имеющий шансы в ближайшие год-два стать Архимагом… И, видимо, слишком рано решивший, что он им уже стал. Что в купе с боярским Родом из первой десятки по силе и знатности придавало ему излишнюю самоуверенность…

Я всё ещё был под действием стимуляторов и горячки боя. А потому сдерживаться не стал… Как не стал бы, впрочем, и будучи абсолютно трезв и в ясном рассудке. Будет мне ещё какая-то срань, в семеро меньше меня на свете пожившая и силой даже всего Рода со мною одним (на пике моих возможностей) не сопоставимая, мне указывать! Тем более ни по крови, ни по праву рождения я ему не уступал…

— Вся спина твари в дырах от Магмовых Кинжалов моего Змея, — возразил я ледяным тоном. — Центральную и левую башку чудовища уничтожили орудия моего судна и я лично — в одну попал снаряд, другую спалил своей молнией я. К тому же, не приди я к вам на помощь, эта тварь имела все шансы дорваться до Сокола и устроить абордаж… Мне стоит упоминать, о каких потерях шла бы речь в таком случае?

— Если бы, да кабы… Мне не интересны ваши домыслы и высосанные из пальца аргументы, Николаев-Шуйский! — высокомерно хмыкнул тот. — Повторяю, сударь — убирайтесь от нашей добычи, иначе я буду вынужден рассматривать ваше поведение как попытку оскорбить боярский Род Нарышкиных. Каковы будут для вас последствия столь вопиющей наглости и глупости упоминать стоит?

— Ну упомяни, Нарышкин, — раздался довольный голос откуда-то справа. — Упомяни, чем ты там намерен грозить нашему бывшему княжичу… Что ты там со своими родичами намерен в этом случае сделать потомку прямой ветви главной семьи Рода Шуйских, падаль калужская⁈ Очень внимательно тебя слушаю, Григорий Кириллович… Кровь не водица, приблуда казанская — за своего родича мы стоять будем крепко, так что выбирай выражения! И кстати — здрав буди, княжич. Прими мой низкий поклон!

Глава 11

Рослая, статная женщина лет тридцати пяти на вид. Большие серо-стальные глаза, черные, как сама ночь волосы, уложенные в длинную и толстую косу, свисающую ниже талии, чуть широковатые плечи… Высокая и статная, не кряжистая или чрезмерно крупная, а именно статная, она отвесила мне короткий, уважительный поклон. И сделала это так, что я сразу понял — её слова не насмешка или провокация… А потому полные яда слова, готовые сорваться с моих губ, умерли, так и не родившись.

Широкий, длинный одноручный клинок на кожаном поясе, обхватывающем на удивление стройную талию, плотно прижимая кольчугу мелкого плетения, небольшой открытый шлем, кожаные штаны и крепкие сапоги на стальной подошве, амулет Перуна, лежащий между двух внушительных холмов груди и могучая аура Архимага… Архимага, явно обладающего пересаженным сердцем — работа Фёдора, не иначе.

— Шуйская, — досадливо скривился Нарышкин. — Твоё поведение и твои слова больше приличествуют деревенской бабе, а не дочери столь знатного Рода. И насколько я знаю, этот мальчишка давно не один из вас. Так какого дьявола ты лезешь не в своё дело, женщина?

— Он — сын моего князя, — упрямо и зло сверкнули глаза женщины. — Кто бы что не говорил, он нашей крови, а официальные имена мне безразличны. Так что я жду, Нарышкин — какими последствиями ты грозишься моему родичу? И готов ли ответить за оскорбление в мой адрес, плесень столичная?

Нарышкин молчал, гневно раздувая ноздри. Его явно тянуло ответить в духе самой женщины, хотелось бросить оскорбление на оскорбление… Однако бояре — это не дворяне. Шуйская оскорбила его первой, и он сравнением её с деревенской бабой как бы уровнял счет. Это было в пределах дозволенного — но если он продолжит препираться, если вновь позволит себе вольность в словах, женщина по праву сумеет бросить вызов ему на поединок. Он, конечно, откажется, сославшись на разницу в рангах и запрет поединков на время похода… Но тень на его репутацию упадет, да и к тому же она сможет повторить вызов уже после войны — и тогда Нарышкиным придется выставлять своего поединщика. Учитывая же ауру чародейки, от которой волнами расходилась сама квинтэссенция пламени, сомнений в том, что она — боевик, не оставалось ни малейших. А раскидываться жизнями или здоровьем тех, кто даже по боярским меркам вполне себе тянет на ранг Старейшин… В общем, не выгодно ему было отвечать, особенно учитывая, что формально правда была на стороне Шуйской. Она вступилась за родича, пусть и покинувшего семью, но кровного родственника и сына предыдущего главы — и была в своём праве. В конце концов меня не изгоняли и я не совершал никаких преступлений перед Родом — я ушел добровольно, и потому сохранять со мной нормальные отношения для большинства Шуйских было вполне себе нормально и объяснимо.

Но, как бы странно, удивительно и даже, не скрою, несколько приятно не было происходящее, пора открыть рот. Ибо не дело это — прятаться за чьей-то спиной. Не хотелось бы, что бы потом начали ходить слухи, будто я за юбкой родичей прячусь…

— Госпожа, благодарю за ваше вмешательство, но это дело касается исключительно меня и Нарышкина, — заговорил я, привлекая к себе внимание. — Поймите меня правильно, но свои проблемы я способен решить самостоятельно.

Шуйская перевела взгляд на меня, и в моём разуме раздался вопрос:

— Уверен, юный княжич? Ты молод и силён, спору нет, но этот старый урод увешан артефактами, как девка, нарядившаяся на бал, украшениями. И он явно настроен устроить тебе неприятности.

— Тем хуже для него, госпожа, — твёрдо ответил я. — Я могу постоять за себя.

В чем прелесть моих доспехов — в них я не только способен дать бой большинству чародеев седьмого ранга, но они ещё и обладают свойством не слишком светить своим качеством. Если ты не опытный артефактор, то без детально исследования специальными чарами и не разберешь, что на моих плечах броня, стоящая дороже моего Змея. Да что там Змея — почти любого крейсера в нашем флоте! Ибо это — штучный товар, а не серийно выпускаемое судно.

— Итак, господин Нарышкин — вы всё ещё настаиваете на том, что это ваша добыча, и что я и мои люди на неё права не имеем, верно? — напомнил я задумавшемуся над тем, стоит ли продолжать свару, боярину.

— Вижу, что справедливости мне здесь уже в любом случае не видать, да и твоя заступница слишком задириста, того и гляди набросится, — скривил он губы и развернулся. — Да и право слово, мне даже несколько неловко отнимать кость у молодого Рода… Вам, поди, каждый рубль важен, Аристарх Николаевич. Забирайте — будем считать, что это мой вам подарок.

У Шуйской сделалось такое лицо, что даже я испугался — сейчас не выдержит и ударит. Странно даже — чего она так обо мне печется? Никто и никогда в Роду не проявлял ко мне столько внимания… Но с другой стороны, следует признать — кем бы ни была эта женщина, в Москве я её ни разу не видел, а значит и упрекнуть её ни в чем не могу…

И тут мой разум пронзила догадка. Догадка, кем может быть эта женщина — и я, шагнув к ней, положил руку на её ладонь, не позволяя вынуть меч и одновременно посылая к ней мысль-просьбу:

— Госпожа Ярослава, он этого и добивается! Не нужно!

Сам же, бросив торопливый взгляд на собравшихся вокруг дворян, бояр и даже монахов-черноризцев, с интересом наблюдающих за склокой, бросил в спину Нарышкину:

— А хватит ли духу и сил, господин Нарышкин, дабы ответить за эти слова?

Ибо пропустить мимо ушей я их уже не мог. Он только что почти прямым текстом назвал меня нищим голодранцем. И выставил всё так, будто бросает мне подачку… Подобное нельзя пропускать мимо ушей или спускать с рук никому, если ты хочешь обладать достойной репутацией среди аристократов. Мир знати мог простить многое — скупость, зло, даже глупость… Но слабость не прощалась. Я Глава Рода, и только что мне в лицо было брошено оскорбление — и поверьте, если бы я смолчал, мне бы это ещё долго помнили. Эта тень могла бы пасть даже на моих потомков, что уж обо мне говорить!

И это была первая причина. Вторая — сердца двух сибирских драконов, сердца существ седьмого ранга! Если я всё сделаю правильно, воспользуюсь полученными от Федора Шуйского наработками и той частью памяти, что всплыла совсем недавно, то в ближайшие дни я смогу пересадить их обоим Петрам — что значительно увеличит боевой потенциал моих подданых. К сожалению, для меня подобный вариант не подходил — мне требовалось соблюсти определенный ряд ритуалов, в числе которых и самолично одержанная победа над нужным чудовищем, без вспомогательных средств. Иначе чужое сердце не приживется — в обладании великой силой есть не сплошные плюсы. Из минусов — невозможность идти лёгкими и короткими путями в таких ситуациях… Семь Молний попросту отторгнут пересаженное неверным образом сердце.

Вообще, эта пара сердец… Это настоящая, чистейшая улыбка богини удачи, никак иначе это интерпретировать я не могу. Сердца подобных монстров стоили громадных денег и всегда были в дефиците — из них делалась очень дорогая алхимия, предназначенная для прямых отпрысков самых богатых Родов, они шли на некоторые особые ритуалы и артефакты… В общем, из желающих их прикупить всегда стояла целая очередь, в которой игрокам моего уровня места просто не было. Да и не хватило бы мне никаких денег на их покупку… А лететь одним своим крейсером в места, где их можно было раздобыть самостоятельно, было чистым самоубийством — Змей, лети он в эти края один, был бы сбит и сожран ещё двое суток назад.

Сибирские драконы были особой добычей. Настолько особой, что для сбора этих трофеев командующий флотом дал разрешение сделать часовую остановку для их сбора. Мы своими силами прикончили одного монстра седьмого ранга и сделали большую часть работы в убийстве второго — так что я уж точно не намерен упускать эту добычу. Ещё бы! Да пересади я это сердце тому же Смолову — и он через неделю-другую прорвет преграду, отделяющую его от седьмого ранга! И что бы я отказался от этого? Да ещё и когда мне брошены в лицо оскорбления, не оставляющие мне выбора, кроме как побороться в честной схватке за эту добычу⁈ Держите карман шире, господа и дамы! Готовься, Нарышкин — твоя жадность станет причиной твоего сегодняшнего позора!

— А вам, Аристарх Николаевич, хватит ли решимости самолично в этом убедиться? Или ваша родственница и тут будет утирать вам сопли? — обернувшись, насмешливо поинтересовался он.

— Спешу напомнить, господа — дуэли до смертельного исхода запрещены! — раздался голос Велизария, протолкнувшегося в первые ряды зевак. — Не забывайте — мы на войне, и наш враг ещё впереди! Не следует верным христианам биться меж собой, пока Цинь и Япония разоряют восточные рубежи нашей державы!

— Я не христианин, святой отец, — даже не взглянул на него Нарышкин.

— Ну а моя вера собрана на кончике моего клинка, — вторил я своему оппоненту. — Ну а насчет запретов… Не явите ли нам маленькое чудо Русской Православной Церкви, взявшись выступить судьёй и гарантом нашей схватки?

Кто бы что ни говорил, но Православие — весьма могучая сила. Истово верующие и обличенные доверием Небес монахи вполне могли заткнуть за пояс многих даже среди бояр, что традиционно считались сильнейшими магами… Я бы добавил — не просто в Российской Империи, но и вполне возможно, что в мире. Но тут уж судить не берусь… Однако одно точно — пока, из виденного мной, Великие Рода бояр в плане магических умений и личной силы превосходили Великие Рода дворян.

— Я вам что, ярмарочный скоморох, что бы выступать не пойми кем в ваших развлечениях? — осерчал Велизарий. — Напоминаю — поединки во время похода запрещены! Не вынуждайте, дети мои, прибегать к силе, дабы поддержать дисциплину!

— Интересно было бы посмотреть, святоша, как ты собираешься прибегнуть к силе против меня! — высокомерно заявил Нарышкин, вскидывая голову. — Я не принадлежу к пастве твоего бога…

— Придержи язык, кривень калужская! — вмешалась моя родственница. — Не смей оскорблять богов и их слуг! Кем ты себя возомнил — волхвом⁈ Али посланником истинных богов, что бы смеяться над чьей-то верой⁈…

— Довольно, — заговорил низкий голос, от которого умолкли вообще все — и спорящие, и зрители. — Я буду судьёй! Решим этот вопрос поскорее — у нас ещё множество дел и мало времени, так что не будем затягивать. В качестве исключения я разрешаю эту дуэль… Победителю достанется спорная туша дракона — вся, целиком, вместе с его самками. Обе стороны согласны?

Сергий Белозерский пожаловал… Спасибо, дядя! Это лучшие условия, что я мог получить. Ведь самками у вожаков служили драконицы шестого ранга, кровь и некоторые органы которых сгодятся… Да много на что сгодятся в руках такого алхимика, как я. Дело за малым — победить и забрать их по праву!

— Поединок будет длится до получения ранений, что я сочту смертельными, — огласил правила мой родич. — Можете использовать что угодно — своей силой я гарантирую защиту от любых атак. Дабы ни у кого не возникло сомнений в честности происходящего и в том, что я не намерен помогать своему родичу — именем Спасителя нашего я клянусь, что буду беспристрастен в этой схватке. Победитель получит всю спорную добычу, целиком и без раздела. Согласны ли стороны с оглашенными условиями?

— Согласен, — улыбнулся предвкушающе Нарышкин.

— Да, — кивнул и я.

— Отлично. Тогда даю вам десять минут на подготовку!

Я всё ещё находился под действием стимуляторов, но мой оппонент их ещё, судя по всему, не принимал, так что пока Нарышкин пил зелья и перебирал артефакты, я мысленно прокручивал всё, что знаю о магических способностях этого боярского Рода.

Итак, основное направление чародейства — магия Земли и друидизм. Их Маг Заклятий, насколько мне известно, делает упор именно на последнем, да и в целом их Род славен своими садами, в которых они выращивают немало редких и ценных магических растений. Так что они ещё и отличные алхимики… Пожалуй, даже лучшие, чем Шуйские.

Мой противник обвешан боевыми и защитными артефактами на зависть иным Архимагам, так что затягивать схватку не в моих интересах. Да и вообще, скрывать свой уровень нынешних сил я не собираюсь — надо показать всем присутствующим, что я не просто молодой щенок, а уже вполне себе зубастый хищник. Прошло то время, когда имело смысл скромничать и скрывать уровень боевых навыков — предстоящую схватку я закончу в кратчайшие сроки. Хотите зрелища? Будет вам зрелище, господа, будет…

Через десять минут мы предстали друг перед другом. Всё это время, согласно традициям, с нами рядом находились лишь секунданты — Смолов с моей стороны и какой-то неизвестный мне чародей у противника. Дядя времени даром тоже не терял — к моменту начала схватки я ощущал, как кокон заклятий сплёлся, ограждая трёхсотметровую площадку будущей дуэли.

— Готовы, господа? — поинтересовался Сергий Белозерский. И, дождавшись наших согласных кивков, объявил. — Начинайте!

Громадный Доспех Стихии, под сотню метров, состоящий из чистейшего гранита, перевитый многочисленными побегами лозы, зашевелившиеся и начавшие стремительно прорастать многочисленные стебли и побеги травы и деревьев, а также мощная, устойчивая Территория Земли — Нарышкин был хорош. Территория, навык, присущий в полной мере обычно лишь Архимагам, у Старших Магистров, даже если присутствовал — обычно был убогим обрезком и пародией на настоящий навык, но боярин — это боярин. Его Территория в чистой мощи и эффективности уступала тому, какой она должна быть в идеале… Но лишь процентов на двадцать, а не на шестьдесят-семьдесят, как должно быть. Личный талант, отличное владение собственным даром, отточенные навыки и правильно подобранный комплект артефактов — какому-нибудь Архимагу из второсортных Родов мой сегодняшний оппонент вполне мог бы дать достойный отпор. Не победить — но уж устроить равный бой точно. Отличный боец и маг из числа кровной линии боярского Рода, он действительно был элитой…

Вот только его сегодняшний противник, к его несчастью, был на голову выше любого чародея в истории этого мира. А уж учитывая, что я получил дополнительные знания и силы после частичного разрушения печати в своём разуме…

Территория Гроз — мой личный навык — ударила во все стороны. Синие, фиолетовые, желтые, золотые и зеленые молнии — вся доступная мне сила разом спроецировалась в материальный мир. Две Территории столкнулись прежде, чем мы успели перейти к активным действиям… И моя сила с треском и грохотом опрокинула вражескую. Потоки маны и частички праны, вложенные мной в эти чары, породили отраженный, искаженный шторм — и молнии начали беспощадно выжигать прораставшие по воле друида растения. Моя сила начала давлеть, давая мне преимущество — теперь противнику приходилось тратить больше сил и времени на плетение своих чар, тогда как для меня сей процесс упростился примерно на четверть.

Нарышкин не дрогнул. Дрогнула, затрещала земля, выбрасывая многочисленные корни растений, самое малое из которых было толщиной в руку взрослого мужчины — заклятие шестого ранга породило настоящего растительного монстра, что рванул в атаку, стремясь схватить, смять и задушить меня в своих объятиях…

Вот только и я не стоял на месте. Впервые за действительно долгое время мне попался противник, с которым можно было померяться настоящим Искусством — сын боярского Рода, с многовековыми традициями, опытом и знаниями, выпестованный и взращенный со всем тщанием, на которое способен сопоставимый с Шуйскими Род, он был достоин того, что бы я начал биться всерьёз.

Меч Простолюдина стрелой выпорхнул из моих ножен, с лезвия высоко в небеса рванула синяя молния — и я криво ухмыльнулся, ощущая, как яростный ультрамарин наполняет мои глаза сиянием.

— Ярость Грозовых Облаков! — вскричал я, ощущая, как по венам растекается чистый восторг. — Разложение!

Ах, как же приятно было драться в полную мощь, не прибегая к запретным силам, как же приятно было бить не только грубой мощью, но и тягаться чистым мастерством! Без уловок, без тактики и стратегии, как пришлось драться против Архимага-шамана, без раскалывающих мою собственную душу усилий, как против Магов Заклятий — а в пределах собственных, истинных на данный момент сил!

Словно вторя моему зову, с небес рухнула слепящая, ярко-фиолетовая молния. Огромный столп небесного огня был лишь зримым воплощением чар — и пусть могло показаться, что я сейчас бью грубой силой, но на деле всё было иначе.

Тончайшие колебания молний действовали на энергетическом уровне. Рвущиеся ко мне толстые стволы обладали прочностью стали и гибкостью лиан, скоростью атакующей змеи и мощью объятий дракона, их структура была хитра и прочна, защищена от природного врага подобных чар — магии огня, а ключи заклятия надёжно укрыты, что бы нельзя было ударить в уязвимости… Но против меня это было бесполезно.

Фиолетовые молнии разрывали связь растений с источником их жизненной силы — с маной, развеивая, разжижая её концентрацию, разрывая незримые нити, связывающие её с питающим их заклинателем — главная уязвимость магии друидов заключалась в необходимости постоянно поддерживать маной свои чары. Нельзя было просто сплести атаку и забыть о ней… И потому почти заключившие меня в своих объятиях растения стремительно иссыхали, осыпаясь невесомой пылью в считанных сантиметрах от меня.

— Гранитный Дождь! — прогрохотал Доспех Стихии.

Каменные колья, которые понеслись ко мне, выглядели неказисто… Но вот прочность и пробивная мощь стремительно вращающихся, подобно свёрлам столяра, кусков гранита внушала мне закономерные опасения. Против таких атак фиолетовые молнии слабы… Но у меня имеются не только молнии.

Взмах моей ладони породил настоящую гравитационную аномалию — зачем встречать в лоб то, что можно отклонить? Прицел вражеских колий сбился, и вокруг меня начали стремительно пробивать землю на десятки метров вглубь исторгнутые врагом изящные гранитные глыбы. Опасно! Нарышкин ничуть не уступит тому же Смолову, и это с учетом элементаля!

К слову о них… Земля под ногами содрогнулась, готовясь вздыбиться — контрактор моего противника делал свой ход. Что ж, не стоит больше тянуть — мой собственный ответ был уже готов, так что пора бы поставить точку в этом бою. Мы итак уже в каком-то кратере глубиной в полторы сотни метров, а разбушевавшиеся энергии способны прибить случайно оказавшихся здесь Младших Магистров…

— Шепот Шторма!

Половину моего резерва маны как корова языком слизнула — но это было уже неважно. Атака Магии Звука, густо замешанная на чарах Магии Души, была площадной — и все три сотни метров нашей арены, вернее её остатков, содрогнулись от могучего звукового колебания… А затем стремительно вспыхнули ослепительно белым светом барьеры Мага Заклятий, ограждая от чудовищного содрогания звуковых волн и воздействия на разум всех присутствующих.

Нарышкин сопротивлялся. О, как он сопротивлялся! Пиковый Старший Магистр, увешанный артефактами, готовый к бою и считающий, что понимает пределы моих возможностей, использующий Доспех Стихии, ошметки сгруппированной вокруг самого себя с целью укрепления защиты, слившийся с элементалем боевой маг… Он сразу понял, что дело худо — и активировал вообще все защитные артефакты, что были на нем. Незримые, но оттого не менее прочные барьеры, защитные сферы и заклятия укрепления стремились защитить своего хозяина, не дать проиграть эту схватку… И они бы выдержали всё, даже пару-тройку ударов Архимага в полную мощь.

Но я выбрал самый эффективный и эффектный, но при том крайне энергозатратный вариант не просто так. Я мог затянуть схватку, мог начать перемещаться, окутавшись молниями, раскидывать мощные и зрелищные удары, выждать момент уязвимости и нанести решающий удар… Сделать так, как поступил бы в настоящем сражении, когда каждая капля сохраненной маны может стать тем самым спасением, что не даст сгинуть в схватке со следующим врагом.

Однако это дуэль. А на дуэли можно и покрасоваться, нанеся удар, на который половина Архимагов в нашем флоте не способна в принципе — комбинация Магии Души, с учетом моей мощи в этом аспекте, и Магии Звука, пожирала громадное количество внутренних ресурсов… Но вместе с тем не оставляла чародею ни малейшего шанса. Сила Души сбивала тонкую настройку артефактов и самого сознания мага, путала его чувства и не давала реагировать во время — и ему, и его предметам. А чары Звука попросту сокрушали в пыль мощью вибраций все материальные компоненты его магии…