Повелитель пчел

Скорее всего, их проектировал и строил пасечник с безграничной фантазией, золотыми руками, и удивительным чувством юмора. Внутренняя отделка удивляла не меньше чем наружная. Но все было сделано так, что бы было удобно пчелам. То есть, человеку забирающему мед нужно было повозиться. Но наряду с этим было меньше опасности навредить насекомым.

Когда все запланированные работы были закончены, он попробовал установить контакт с одной из маток. Так сказать найти понимание, убедиться, что его слышат. Вроде, как что-то получалось, но как-то все не так, как-то туго. Будто управляешь чем-то в первый раз. Радовало то, что какая-то часть дара присутствовала, от того, что пчелы не нападали, даже когда он полез к матке. Долго экспериментировать он не стал, видя, что они начинают нервничать.

А тут и личный гид вернулся, счастливый настолько, что мог лопнуть в любую минуту. В пакете, который он нес, были не груши. Там было то, зачем они сюда пришли (по крайней мере, с официальной точки зрения). Большие и маленькие, коренастые и утонченные. Там были грибы. Целый пакет.

Бартеломью словно обезумел, его глаза готовы были выскочить из орбит, грязные руки тряслись от возбуждения. Пчеловод первый раз в жизни увидел, в странноватом старике, с которым познакомился недавно, одержимого сумасшедшего, совершенно непредсказуемого, и потому очень опасного. В тот момент он испугался как за свою жизнь, так и за безопасное возвращение.

Однако все обошлось, наваждение пропало практически мгновенно, как только человек с пакетом увидел открытый улей. Оно трансформировалось в испуг. Бимен приложил указательный палец к губам, давая понять, чтобы старик не шумел и не делал резких движений. Затем он так же аккуратно установил все на прежнее место, и медленно, спокойно пошел навстречу Бартеломью. Который сгорая от нетерпения, начал доставать из пакета и тыкать в лицо особо удачные образцы грибов. Обратный путь был скор и молчалив. Как два преступника, они возвращались домой с добычей. У одного пакет с драгоценностями, у второго бесценный бриллиант в картонной коробке.

***

Дождь закончился. По возвращении Бартеломью приготовил грибной суп. И сейчас он был разлит по тарелкам.

В прозрачном бульоне плавали нарезанные грибы, кусочки обжаренного лука, несколько кубиков картошки, и кружочками порезанная морковка. Аромат, который витал на кухне, будил аппетит, и заставлял задуматься об аперитиве. На доске лежал нарезанный черный хлеб, рядом с ним два зубца чеснока. Хозяин и гость сидели за столом, и молча смотрели на еду.

Гость взял ложку, зачерпнул так, чтоб в ней оказался грибок, поднес к губам, и два раза продолжительно подул. После чего втянул в себя все содержимое, издав при этом хлюпающий звук. Сидящий напротив него терпеливо ждал реакции. Бимен закрыл глаза, проглотил еду, и не в силах сдержаться, замычал от удовольствия.

— Ну, а я тебе что говорил! А теперь попробуй, откуси чеснока, возьми ломтик хлеба, и съешь еще одну ложку. Мне так больше нравится, потому что от чесночной остроты, суп становится еще горячее, аж дыхание перехватывает. После такого супа даже чай пить неохота. — Бартеломью немного помолчал, а потом добавил. — Надо будет компота сварить. Грушевого.

— Мне в город надо. — после долгого молчания сказал пчеловод.

— Завтра поедешь, сегодня ночью дорога чуть подсохнет, ветерком ночным ее обвеет, а утром поедешь.

— Нет. — Бимен мотнул головой. — Сегодня надо, боюсь не успею. — он доел последние ложки, и поднял лицо от тарелки. — Спасибо вам большое, Бартеломью, мне очень повезло, что я вас встретил. И суп у вас просто потрясающий. Ничего подобного в жизни не ел. Вы наверное туда что-то волшебное добавляете.

— Разве что самую малость… Когда снова приедешь?

— Думаю дня через два, три. Что привезти надо?

— Привези мне пирожных заварных. А то, я когда хожу за продуктами, покупаю себе их, а до дома не доношу никогда. А так хочется с чаем эту вкуснятину съесть. И, слушай, есть одна деликатная просьба к тебе. Не мог бы ты найти моего старого знакомого. Ну того с фотографии? — он подождал, когда Бимен кивнет. — Передай ему привет, и вот это, — старик выскочил в гостиную, и вернулся с фотографией. — У меня побыла, пусть теперь у него побудет. Жадничать ведь не хорошо. У него где-то в центре галерея своя. Да ты парень взрослый, я думаю, найдешь. Только не потеряй, я тебя очень прошу, это единственный снимок с этой смены. Других, насколько я знаю больше нет.

11. Снимок

Обратно пчеловод-путешественник летел, как на крыльях. Не сбавляя скорости, и не обращая внимания на возраст автомобиля. Его подгоняла маленькая спичечная коробка, которая из кармана штанов перекочевала в бардачок. Внутри что-то скреблось, и пыталось вылезти наружу. Что-то с большим полосатым брюшком, усиками на голове и мохнатыми лапками.

С заброшенной пасеки он забрал одну пчелиную матку. Он хотел, чтобы она устроилась у него в улье, и дала новое потомство. Конечно, у него не такие роскошные апартаменты, но они уютные и построены с любовью. Рядом с коробкой лежал конверт, в который Бартеломью заботливо положил фотографию.

Бимен начал мысленно представлять, как он разведет супер-пчел, сильных и выносливых, способных на многое. Он представлял, как будет их тренировать, как они будут выглядеть внешне, и сколько их у него будет. Замечтавшись, пчеловод чуть было не вылетел с трассы.

Машина стала цеплять обочину, и ее мгновенно потянуло в кювет. Опомнившийся водитель попытался исправить ситуацию, крутанув руль влево. Вязкая обочина никак не хотела отпускать колеса, но уже не затягивала, а просто держала. А потом, словно что-то обрезало эту невидимую нить, резко отпустила, выбросив автомобиль на середину дороги. Хорошо еще, что скорость снизилась, поэтому Бимен смог удержать и выровнять на трассе свою старушку, которую изрядно трепануло. Можно даже сказать, что ее чуть удар не хватил. Притормаживая, как можно аккуратнее, она сбавила скорость до минимальной, и остановилась.

Минуту не происходило ничего, потом водительская дверь открылась, и из нее вылез совершенно бледный человек, обошел спереди машину, опираясь временами на капот, и на не негнущихся ногах поковылял к лесополосе.

Справив там естественную надобность, он вернулся, открыл пассажирскую дверь, и плюхнулся на сиденье. Руки тряслись от пережитого, в горле пересохло, в ушах гремело колотившееся сердце. Он откинулся в кресле, и только сейчас заметил распахнутый бардачок.

Лежащий на полу конверт был раскрыт, из него торчала примерно половина фотографии. Рядом с ней покоился спичечный коробок, через щель в котором выползала на поверхность большущая пчела. Она выбралась наружу, потопталась по своей тюрьме, а потом перебралась на фотоснимок, где и осталась, не проявляя никакого интереса к свободе.

Бимен, только что сходивший в туалет, снова захотел посетить кусты. Он бережно поднял конверт, мысленно успокаивая пчелу, поднес к лицу, и попробовал, как следует рассмотреть королеву. Но вместо этого, его взгляд зацепился за детское лицо на фотографии.

Лицо девочки, с удивительно ясными глазами, рядом со своей взрослой подругой. И эти глаза показались ему очень знакомыми, просто до жути, до мурашек под кожей.

Королева пчел покружилась по снимку, как раз в том месте, где стояли две девочки, и не спеша, словно уставшая старушка, поползла к большому пальцу, который теперь ничего не загораживал. Заползла на него, и остановилась.

Бимен поднял с пола второй рукой коробок, открыл его, выдвинув лоток указательным пальцем, и пересадил насекомое внутрь. Потом он убрал фотографию в конверт, напоследок взглянув еще раз, а следом за этим вернул содержимое бардачка на свое прежнее место.

Дальнейшее путешествие проходило без эйфории, в спокойной сосредоточенности на дороге. В памяти постоянно всплывала девочка со старого снимка, подсознание пыталось отыскать кого-то похожего среди знакомых, но безуспешно. «Нет, определенно, кого-то она мне напоминает, где-то я уже видел этот взгляд! И причем не так давно». — Размышлял, шевеля губами пчеловод-путешественник.

***

Он вывернул руль влево, въезжая в город, часть которого надо было пересечь, что бы доехать до своего поселка. На подъезде к своей улице была не большая пробка, которую решено было объехать, чтобы не тратить драгоценное время и, не менее драгоценное топливо.

Как ни странно ехал он мимо того самого, злополучного дома, где произошла пчелиная битва с осами. Автомобиль медленно катился по безлюдной улице, окно было открыто, один дом сменял другой. Вот показался ведьмин палисадник, калитка, крыльцо. Дверь ее дома открылась, во двор вышла Ален, и замерла, словно почувствовала взгляд проезжающего на автомобиле. Она повернула голову, а затем и все тело, у нее был такой вид, будто она увидела покойника. Но продолжалось это мгновенье, выражение ее лица стало меняться, на серьезно-злобное.

От увиденного, у Бимена аж похолодело внутри. На него смотрели, ничуть не изменившиеся от времени, глаза девочки с фотографии.

Воспоминания, связанные с рассказами Бартеломью, с бешеной скоростью пронеслись в голове, накатило осознание чего-то важного. Чего-то, что до сих пор оставалось не замеченным, словно он досмотрел детектив до середины, а уже догадался, кто убийца. Оставалось теперь проверить. Но действовать без прикрытия опасно, смертельно опасно, это он теперь знал наверняка. Поэтому нужно быть предельно осторожным, и не подставляться.

«Уж не знаю, как она это делает, но то, что моей жизни угрожает опасность, это верно как дважды два!» — Продолжал разговаривать сам с собой водитель удаляющегося автомобиля.

Первое, что он сделал, когда появился во дворе, громко крикнул: «Мам, я дома». Разувшись на крыльце, зашел внутрь, где его обняла мать, хлопотавшая на кухне. Она словно знала, что он приедет, и готовила его любимые вареники.

— Ну, нашел, что искал? — спросила счастливая родительница.

— Ага. Только надо проверить кое-что.

— Давай тогда, иди помойся с дороги, и ужинать. Видишь, что у нас сегодня будет? Твои любимые.

— Сейчас, до ульев добегу, и в душ.

«Хорошо, когда тебя дома ждут» — подумал Бимен, засовывая ноги в шлепки, и направляясь к машине.

Почему-то сразу представился Бартеломью, одиноко сидящий возле печки со своим неизменным чаем, и печениками. За окном наступающий вечер, гасил яркую картинку дня, превращая ее в черные, пустые глазницы окон. На которые, чтобы не смотреть, люди вешают занавески. Они придумали оправдание, типа это для того, чтобы не подглядывали с улицы, а на самом деле, чернота за окном пугает своей неизвестностью, холодом, оживающими в ней детскими страхами. А вдруг там, в темноте ходит невидимое нечто, которое тебя видит, а ты его нет. И оно знает, что ты делаешь, потому что каждый вечер следит за тобой. Оно настолько пугающее и страшное, что даже представить его себе невозможно, из-за сковывающего ужаса.

Он вернулся из страны размышлений, когда вынимал из бардачка бесценные сокровища. «Сейчас надо устроить нашей пчелке новоселье! — промелькнуло в голове. — Главное, что бы они пустые оказались. Я ж не проверял. Вот, за одно, и проверю» — он открыл первый оказавшийся на пути домик, и заглянул внутрь.

Наполовину запечатанные соты, и никого. Ни внутри, ни снаружи. Освещения дворового фонаря было вполне достаточно, что бы увидеть пустые ульи. Даже ос поблизости не было, учитывая, что они обычно появляются в первую очередь.

Насекомое было выпущено, со словами: «Живите долго и счастливо, Великая королева!». После этого он открыл еще несколько, что бы убедиться, в своих догадках. Как и ожидалось, все они пустовали. «Ничего, Ваше Величество, мы обязательно найдем Вам достойную свиту. Я приложу все усилия, для осуществления этого, — вслух обратился Бимен, теперь уже к заселенному улью. — А сейчас позвольте откланяться, мне надлежит привести себя в порядок, и поужинать. Ведь сегодня у нас вареники с вишней, говорят удивительное лакомство. Я Вам завтра обязательно расскажу, какие они были на вкус». — Расшаркался он, и быстро побежал домой.

***

Утром, даже не успев позавтракать, пчеловод выскочил во двор, и прямиком направился к своей пасеке. Он был в прекрасном расположении духа, выспавшийся, отдохнувший, и с полным мочевым пузырем.

Осторожно приподняв крышку улья посмотрел внутрь, и аж заплясал от радости, хотя может и от избытка мочи в организме. Потому, аккуратно опустил ее, и вприпрыжку помчался в туалет.

Дело в том, что внутри улья, возле Царицы топтались десятка с два придворных особ. А это значит, что если поторопиться, и приложить все необходимые усилия, то к зимовке у него снова будут полные пчел ульи.

Он тут же подумал, что может оставить их перезимовать на старом, привычном для них месте, а весной перевезти потихоньку сюда. «Нет! — решительно отрезал супергерой, мирно дремавший до этого. — Нутром чувствую, что времени тогда точно не хватит. Нужно сделать все, и сразу, пока это в моих силах. Так у пчелок будет больше времени привыкнуть ко мне», — и даже не задумываясь над тем, что делает, он скомандовал: «Ко мне!» И в ту же секунду, два с небольшим десятка насекомых закружились возле его лица, ожидая дальнейших распоряжений.

Если бы он не сходил в туалет три минуты назад, то непременно побежал бы домой переодевать штаны, как говориться полные восторга.

12.Художник

Первый день пчеловода пролетел, как летние каникулы у школьников, быстро и не заметно. Вроде бы, они только начались, а нет, уже заканчиваются. А когда успели пролететь — загадка. Он всего себя посвятил пчелам, и их домикам. Подготавливал их к великому переселению народов.

К исходу второго дня, начала просыпаться совесть: «Ты же обещал старику! Он же тебе помогал! Без него бы вообще ничего не получилось!» Он, в свою очередь как мог успокаивал ее: «Сейчас, еще один улей подготовлю, и сразу же займусь! Блин, ну этот слишком быстро получился, так не считается. Вот этот, точно последний, и все. Ой, уже вечер, ну куда же я поеду на ночь глядя, придется оставшиеся два доделывать, ну не бросать же».

И только на следующее утро, Бимен привел себя в порядок, оделся получше, и оседлав водительское кресло пчеломобиля, поехал на поиски картинной галереи, или художественной студии, или чего-то еще в этом роде. Потому что старик мог и ошибаться, или же вообще все выдумал, и никакого Максимильена нет и в помине, и ему просто хотелось, что бы так было. Он с виду и не похож на вруна, но всякое может быть. Может он давно живет в выдуманном мире, и общается с несуществующими людьми.

Проверить его истории нет никакой возможности. Хотя, постой, а как же Ален? Ну, не знаю, может совпадение просто? А может и не совпадение! — Так он размышлял, пока добирался до центра, то соглашаясь с самим собой, то вступая в ожесточенный спор.

Для начала, решено было проехать по центральным улицам, глянуть там, потом в музей заехать, может там что-то знают. А потом видно будет. Он помнил, что были галереи в городе, но где, к сожалению не знал.

Не то, что бы он не любил этот вид искусства, просто не было возможности прикоснуться к нему по-настоящему. Те репродукции, которые тиражировались везде, не производили на него никакого впечатления. А вот картины, которые висели в музее, или статуи, выставленные там же, — это совсем другое дело, на них можно было любоваться довольно долго, даже появлялось желание обладать чем-то вроде этого.

Но, с времен школьной скамьи он не посещал ни музеев, ни выставок. Работа, дом, хлопоты. Тут уж не до прекрасного, а вот душе пожалуй требовалось, что-то подобное.

Прокатившись по главной улице, и не увидев ничего подходящего, он проехался по прилегающим, и примыкающим, тоже безрезультатно. Потом был музей, который оказался закрыт на реконструкцию. Шансы найти нужного человека стремительно уменьшались. Бимен уже совсем было решил бросить эту бестолковую затею, если бы проезжая мимо одного храма, не увидел художника, рисующего с натуры.

Молодой парень, скорее всего, студент университета, стоял возле треножника, и чего-то там вырисовывал, постоянно поглядывая на здание. «О! — подумал Бимен. — Ты мне и нужен. Полагаю что у вас, художников есть какой-то свой магазин, где вы все покупаете. А также есть, наверное такое место, куда вы сдаете свои каракули, которые считаете бесценными творениями. Наверняка в одном из этих мест слышали, или знают где мне найти художника с именем Максимильен».

Остановив автомобиль неподалеку, пчеловод попытался разузнать о магазине, но когда студент услышал зачем ему это, то сразу назвал адрес необходимой студии. Оказалось, что и правда, разыскиваемый, довольно известный в своих кругах человек. И чтобы увидеться с ним надо будет пообщаться с его секретарем в студии.

Но как говорят, пес уже взял след, и поэтому такие сложности, мало чем походили на настоящие сложности.

Секретарем оказалась юная очаровательная девушка, которая не смогла устоять перед обаянием Бимена, и связавшись, со своим руководителем, передала весточку от Бартеломью. Как только привет был доставлен адресату, то незамедлительно последовало приглашение к именитому художнику домой. Девушкой был записан адрес на листочке для записей, и передан приглашенному. За оказанную услугу он поблагодарил ее, и предложил сходить как-нибудь в кино. На что получил отказ, с оправданием типа «У меня уже есть парень», и смущенную улыбку. Казанова раскланялся, и покинул здание.

***

Дом, или лучше сказать «особнячок» находился на окраине города, и чтобы добраться до него, нужно было снова пересечь почти весь город. «Почему он живет так далеко от своей работы? — думал Бимен. — Может же, наверное, если он такой известный, купить себе что-то в центре». Но когда увидел, тот район, где жил художник, понял, что лучшего места, для творческой натуры, пожалуй, и не сыскать.

Тихая уютная улица, домики, богатые, но не вычурные, расположенные друг напротив друга, но самое главное, это тот пейзаж, который открывался в конце улицы. Судя по всему, практически такой же вид, открывался и у каждого, из окна, ведущего во двор.

Было такое ощущение, что цивилизация заканчивалась именно в конце этой улицы. Асфальтовая дорога обрывалась, превращаясь в едва заметную тропинку, петляющую по полю, и убегающую в небольшой лесок, растянувшийся справа. Слева же вдалеке поблескивала вода, в зарослях камыша, едва заметных среди высокой травы.

Искомый домик расположился почти в конце улицы, на ее нечетной стороне, позади кованого забора с высокими воротами, и небольшой лужайки. Строение одноэтажное, широкое, загораживающее все пространство до гаража. Так что, для того чтобы приникнуть во двор, нужно или пройти через дом, или через гараж.

Бимена встречал, выйдя на террасу, сам хозяин жилища. Он был одет в заляпанную красками, растянутую футболку, длинные шорты, и мягкие комнатные тапочки. Хотя к его лицу идеально бы подошла шелковая пижама темных тонов, потому что оно имело черты одного актера. Актера яркого, колоритного, который однажды, даже сыграл волка-оборотня. Про которого можно сказать «с волчьим взглядом». Я говорю, про Джека Николсона. Да, да, про того самого.

Максимильен, конечно же не был его отличной копией, он даже не был просто копией Джека, он вообще не был на него похож, но во взгляде, в форме бровей, в больших залысинах на высоком лбу, в каких-то чертах лица было что-то едва уловимое, но страшно узнаваемое, что-то Николсоновское.

Он высоко поднял правую руку, в знак приветствия, и крикнул: «Машину можно там оставить, мешать никому не будет, тут не ездит никто. Калитка открыта, заходите!» — И исчез в сумраке коридора, даже не посмотрев, пересек ли гость лужайку, или нет. Скорее всего, не было такого случая, чтобы кто-нибудь приехал, и не добрался до крыльца, потерявшись где-то на полпути.

«Кого-то он мне напоминает», — подумал пчеловод, вспоминая встречу с Бартеломью.

Когда он зашел в дом, то увидел силуэт человека, стоящего напротив, в дверном, освещенном уличным солнцем, проеме. Человек махнул рукой, давая понять, в каком направлении двигаться.

Гостиная, которую предстояло пересечь, раскинулась сразу после просторного холла, и была больше похожа на картинную галерею. Полотна висели везде, где их только можно было разместить. Пересекая помещение, Бимен обернулся вокруг своей оси, не забывая при этом переставлять ноги, и стараясь не сильно задерживаться в пути.

Картины были разнообразные, но все написаны в классической, реалистичной манере, причем большинство из них — портреты каких-то обнаженных девиц. Видно было, что хозяину нравится красота женского тела, и он с легкостью передает это в своих работах, причем без малейшего намека на вульгарность. Захотелось даже задержаться и поточнее рассмотреть все, но боясь показаться бестактным, Бимен с неохотой покинул дом и вышел в свет.

Во дворе стояла кованая беседка, с каменной стеной, стекая по которой, журчал водопад, и превращаясь в тоненький ручеек, впадал в небольшой прудик. Метра три в диаметре, водоем населяли рыбы, похожие на карпов, или карасей, чьи жирные серые спины не спеша двигались у самой поверхности воды. Жиденькая осока росла по берегу, а из его середины постоянно поднимались пузырьки воздуха.

В беседке, вокруг круглого плетеного стола, стояли такие же плетеные два кресла-качалки. Максимильен гостеприимным жестом приглашал пройти внутрь, и расположившись там, спрятаться от полуденного солнца.

В тени беседки они пожали друг другу руки, объявив что очень рады знакомству, после чего расположившийся в кресле гость, мог наконец расслабиться и отдохнуть. Хозяин подошел к стене, каким-то образом откинул часть ее на себя, при этом получилось что-то вроде барной стойки, в глубине которой притаился чайник, какие-то баночки, и бутылки, скорее всего, содержащие горячительные напитки.

— Чтобы наша беседа не напоминала чаепитие, — предложил художник. — Предлагаю провести ее за одним очень древним занятием. — откуда-то сбоку он вытащил деревянную коробку, две стороны которой имели одинаковую черно-белую раскраску. — Ну, а за игрой, как известно, всегда и чай вкуснее, и разговор интереснее. Я ведь полагаю, молодой человек, вы умеете играть в шахматы. Не разочаровывайте меня отрицательным ответом.

— Не буду хвастаться, но последний раз я проиграл лет так в пятнадцать.

— Мне остается только надеяться, что это не был тот единственный раз, когда вы вообще играли в шахматы. Расставляйте фигуры, юноша, а я приготовлю нам чай. Чего-то покрепче не предлагаю, вы же на автомобиле. А вот себе, бальзамчика пожалуй, добавлю.

Садовая мебель была сделана идеально. Я имею в виду высоту столешницы, конструкцию сидений, расположение ножек, форму и размер подлокотников. При изготовлении было учтено все, потому что играть, полуоткинувшись в кресле, а не склонившись над доской было не много необычно, но неудобства при этом не было совершенно.

Фигуры были крупные, старые, потертые, приятные на ощупь. Когда Бимен заканчивал расставлять их, он поднял глаза от доски на Максимильена. Тот добавлял себе в дымящийся чай какую-то темную жидкость. Чашки переместились на блюдца, которые потом, вместе с горячим грузом перелетели на стол.

— По праву гостя, я выбираю белые! — громогласно провозгласил пчеловод, и взяв пешку, поставил ее на две клетки вперед. Е — два, Е — четыре.

— О, это интересно! — хозяин склонился над доской, уперев руки в стол. Затем выпрямился, шумно потер ладони друг о друга. — Ну, что ж, приступим! — пробормотал он, и неслышно опустился в кресло. После чего сделал ход, и продолжил. — Так, как вы познакомились с Бартеломью, молодой человек?

13. Партия

Бимен не стал рассказывать о своей пасеке, а поведал официальную версию его визита в захолустье со странным названием «Майский»

— Кто-то из знакомых сказал, что грибов в том направлении видимо-невидимо. Себя я великим грибником не считаю, но какой-то азарт в тот момент появился, захотелось на тихую охоту съездить. И отдохнуть за одно, и грибочками к зиме запастись. Я-то конечно больше жареные люблю, с луком, с чесноком, да если их сметаной сверху полить. А вот матушка моя, та соленья разные мастерица делать, — он отхлебнул чая, и передвинул фигуру. — Так вот, Бартеломью в том хуторе живет, ну и предложил мне свои услуги проводника.

— Сколько вы с ним там времени провели? Не успел он тебя своей болезнью заразить?

— Какой болезнью? Выглядел он вполне здоровым. Старым, только.

— Душевной, конечно.

— Ну, то, что он не много того, я заметил.

— Нет, молодой человек, его болезнь другая, она из глубины сердца, разум его разрушает. Скажи мне, он футболил при тебе?

— Что значит «футболил»?

— Кошками в футбол играл?

Бимен вытаращив, глаза смотрел на Максимильена.

— Странно, не похоже на него. Его же не заткнешь… — продолжил художник, после того как передвинул одну из фигур.

— Я видел однажды, как Бартеломью пнул кота, но признаться откровенно, подумал, что это расплата за содеянное. Кот набедокурил, за что и получил заслуженное наказание.

— Я удивлен не меньше твоего, парень. Ничего, что я с тобой на «ты»? — в ответ Бимен махнул рукой. — Он тебе, что, совсем ничего не рассказал?