Фей тебе в помощь

— А по-моему, как раз вот он и был. — Когда я очередной раз прыгала между окон, Лир ткнул пальцем в «медный» памятник Петру Первому. — И коня видно, и скатиться вниз сложно, если зацепился удачно, и птицы не сопрут.

— Могу слетать посмотреть, — оживился Крон и тут же недовольно нахохлился: — Но трогать не стану. Мало ли из чего там ваша медь… а мне потом ожоги лечить, если с концами не убьюсь.

Я растерянно похлопала глазами, пытаясь понять, откуда выпрыгнуло такое условие. Плохо то, что вообще-то на дворе была ночь, и мне очень хотелось спать, а не вспоминать, как медь может навредить моему крылатому гадству.

— Железо для фей смертельно, — чуть оттопырив нижнюю губу, пояснил Крон.

Наверное, очередной раз разочаровался, убедившись в моем фантастическом невежестве относительно фэнтезийных тварей.

Точно! Поэтому корпус ноута пластмассовый…

— А ключи?! — вспомнила я.

— Они не железные, а из латуни! — судя по интонации, такой откровенной химическо-металлической безграмотности даже от меня не ожидалось.

Зато мне было чем отбрить эту высокомерную язву:

— Значит, и медь с бронзой тебе не страшны. Нет в них железа. А вот дожди… — Я взглянула за окно. И так темная темень словно стала еще темнее, несмотря на тускловато мерцающий свет фонарей. Это тучи скрыли звезды. В марте сложно угадать, что именно посыплется на тебя с неба — град, снег или дождь. Но если где-то та-а-ам, на голове Медного всадника, притаилось золотое колечко, вполне вероятно, что его смоет, скинет вниз и, возможно, изумрудинку посетит северный лисе́ц.

— Ну что, полетели народ пугать? — Лир, стремительно подскочив, чуть не уронил табурет и ломанулся к входной двери.

— Так и поскачешь по всему городу, босиком и в шелковых шароварах? — с ехидством поинтересовалась я, заодно наблюдая, как мой фей с каменным выражением лица надевает ботинки и накидывает на себя плащ. На дракона-то он налетел еще в верхней одежде, но, пока я мучилась, выбирая нужный памятник, успел раздеться. И в отличие от своего крупногабаритного друга совершенно не жаждал оказаться под дождем в футболочке и джинсиках.

— Драконов греет внутреннее пламя! — гордо объявил рыжий, с насмешливой ухмылкой выразительно покосившись на Крона.

— Гномий самогон тебя обычно греет, — недовольно буркнул фей. — Как напьешься, такой горячий…

— Можно подумать, я его в одиночку пью. — Усмехнувшись, Лир зачем-то послал мне воздушный поцелуй, прежде чем вывалиться за дверь от пинка увеличившегося Крона.

Ладно, возвращаем в список любовников. Будем играть на контрасте.

Тоже сноб на всю рыжую голову, но немного иного формата. И грубиян, в отличие от аристократически-наглого фея. А чешую у него на плечах я бы потрогала… любопытно же! И еще очень интересно, есть ли у него что-то отчешуенное под штанами. Сзади или спереди… М-м-м!

Забравшись в кровать, я немного пофантазировала, радуясь, что дома наконец-то никого и можно спокойно поспать. Но стоило устроиться поудобнее, как мне начали мерещиться шорохи. Потом послышались негромкие голоса, то ли из кабинета, то ли от соседей… Вроде бы кто-то засмеялся. Живя на первом этаже, я привыкла, что иногда вдоль окон проходят люди и разговаривают. Но вдруг это не люди?!

Поэтому я, как сторожевой Мухтар, лежала и не отводила взгляда от двери в кабинет, отражающейся в зеркальном шкафу.

Если бы у меня где-то в доме завалялся лист железа, я бы поставила его у стеллажа, перегородив проход из черной дыры, и успокоилась. Наверное. Хотя дракону на этот лист чихать, как я понимаю. Так что нет, железо не панацея. Чугунная дверь?! Да! Замуровать стену за стеллажом в железный ящик. Сейф такой, внушительный.

Вилькартас, судя по всему, совсем мышей не ловит. Вроде бы глаза есть, увидеть врага в состоянии, говорить тоже может, вот и орал бы… м-да. И загребли бы нас за нарушение ночного спокойствия, дружной иномирной семьей прямо в обезьянник.

Так что вся надежда на липерболию! Надо бы, кстати, провести ревизию, что там она вернула, а что забрала.

Опять накинув на голое тело халатик, я сходила на кухню, вооружилась чугунной сковородкой на всякий случай, чтобы если что, то наверняка! Она и против фей, и против оркфеланов, и против драконов поможет. Направилась в кабинет, открыла дверь и... застыла.

Не знаю, как другие фантастические твари, а драконы сегодня точно сковородкой по тупой голове получат! Это ж надо было додуматься?! Придурок зеленый! Косплеер чешуйчатый! Да чтоб у него крылья отвалились! Сила есть, ума не надо?! Не пройти ему нормально через щель было, понимаешь!

Эта… рыжая бестолочь… взяла и переставила мой стеллаж! Так что теперь вход в Чернодырию светил на меня своей беспредельной тьмой. Убью… как вернутся, возьму и убью, молча. Возможно, сразу обоих. Для надежности. А щель железными листами заделаю, как и хотела. Потом плитами, толстыми. Потом… дракона прибью к стене гвоздями!

Никакого дохода от этих фантастических тварей, расходы одни!

Правда, тут моя жаба, скромно шаркая лапкой, вежливо покашляла и кивнула в сторону тумбочки с кредитницей. Пришлось признать, что из одной твари я доход вытрясла. Вот за его счет ремонт и устроим!..

Жаба опять вежливо покашляла, отрицательно мотая головой. Ага, и то верно. С какого такого перепугу я буду тратить свои деньги? Дракон чей? Крона. Вот пусть Крон ремонтом и занимается!

А я вот сейчас хищную липерболию выманю… только пока не придумала как.

Глава 29

«Цып-цып-цып», естественно, не помог, «кис-кис-кис» тоже. Команду «ко мне!» я даже пробовать не стала. Так увлеклась, что, когда на меня из темноты засветились два зеленых глаза, испуганно ойкнула.

— Напугал, зараза! Проход не охраняешь, слежку не замечаешь, так еще и заикой оставить решил?! Как дам сейчас сковородкой! — сурово погрозила я Вилькартасу своим оружием.

— Да это я тебя бояться должен! Целого оркфелана победила. — Судя по радостному смеху, совесть этого зеленоглазого не мучила. Гад бестелесный! И бессовестный…

— Надо было его вам по частям возвращать. — Кровожадно ухмыльнувшись, я снова воинственно взмахнула сковородой, но тут из тьмы ко мне метнулась лиана и попыталась вырвать драгоценную посудину прямо из рук.

Липерболии на железо было плевать с высокой колокольни. Ей хотелось чугунное орудие. Но я так легко сдаваться не собиралась!

Помня о предыдущем нападении и о том, что спасать меня в этот раз некому, так как Крон улетел на ночную экскурсию, я заранее подперла дыру стремянкой. Лиана-то просунуться ко мне сквозь ступеньки смогла, а вот затащить к себе в Чернодырию — нет. И со сковородой расставаться я не желала, вцепившись в нее обеими руками.

— На границе света и тьмы… — провещал Вилькартас с интонацией древнего сказителя.

— Заткнись! Лучше скажи, она разумная? С ней договориться можно?! — пропыхтела я, отчаянно сражаясь и за сковородку, и за право оставаться на границе.

Разумная или нет, но липерболия додумалась, что мешающий ей меня похитить предмет можно просто отодвинуть в сторону. Так что теперь мы с ней играли в лестницу, елозя ею по полу. Проблема была в том, что у меня всего две руки, в одной из которых я держала сковороду, а число лиан постоянно увеличивалось.

— Не отдам! — грозно рычала я, лупя хищную клептоманку тяжелой посудиной и удерживая стремянку на месте всеми возможными способами.

В итоге воинственные лианы, пытаясь заполучить желаемое, запутались в ступеньках. Сначала я даже не поняла, что произошло. Потом стены дома затрещали от усиленных попыток липерболии освободиться, протащив лестницу через дыру. Затем она принялась ею елозить, трясти, стучать по полу.

Я быстренько отползла подальше, чтобы не пострадать от озверевшей клептоманки. Она же не только по полу, под которым лишь крысы обитают, но и пару раз по потолку умудрилась ударить. Да так сильно, что штукатурка посыпалась.

Соседям наша бурная возня среди ночи абсолютно не понравилась. Со всех сторон послышались возмущенные выкрики, стуки, батарея громыхала, передавая претензии свыше…

Наверное, кабинет эта дрянь мне бы в итоге разнесла, если бы не ворвавшаяся в комнату фейско-драконская команда.

«Ап» — и распутавшиеся лианы умчались в свою Чернодырию. «Ап-ап» — и потолок снова целый, а дыра выглядит как красивая арка для какого-нибудь гномьего народца высотой метр с кепкой. «Ап-ап-ап» — и моя чугунная сковорода преобразовалась в дверцу с загнутой деревянной ручкой в центре. И вжух! Тьма Чернодырии оказалась плотно прикрыта этой заслонкой.

— Давно бы так, — буркнула я, пряча за недовольством свое восхищение магическими способностями Крона. — Стеллаж тоже на место поставь.

— Ты что, забыла, что мне раму от зеркала надо? — отзеркалил мое недовольство фей. Надо заметить, что у него бурчание выходило гораздо естественнее. Чувствуются годы тренировки.

— Она может прореху расширить, чтобы дверь спереть. — Дракон в наведении порядка не участвовал, но выглядел совсем не так бодренько, как до экскурсии. Чешуйки у него уже не светились так ярко, а коса потяжелела и намокла. — Лучше бы ты ее не провоцировал, — осуждающе покрутил головой рыжий, расплетая волосы, а потом потряс ими, как собака после купания.

Крон успел отлететь в коридор, спрятавшись от брызг, но оттуда прислушался к совету, вернув моей сковороде привычный вид и водрузив вместо двери стеллаж.

— А если враги?.. — возмущенно начала я, отряхивая халатик и ежась от незапланированного дождика. Но Лир ласково похлопал меня по плечу, так что у меня там что-то хрустнуло, по-моему. Пальцы, сжимающие сковороду, которую я подняла после ее очередной смены облика, чуть не разжались.

— Не переживай, Валик, — попытался успокоить меня рыжий. — Им придется сначала встретиться со мной.

Судя по хитрой морде, Лир прекрасно понимал, что сейчас получит чугуном по головушке. Мотающиеся туда-сюда мокрые тяжелые пряди буквально в шаге от меня были первой каплей. Месть начала планироваться. Но «Валик» мгновенно переполнил чашу. Я ради такого дела даже на цыпочки привстану!

— О, у нас будет сторожевой дракон? — Ухмыльнувшись, быстро залепила коленом поджопник рыжему гаду, пока подсознание переваривало услышанное и делало очень неутешительные выводы. — Ты что, тоже здесь жить останешься? В моей квартире? В моем кабинете? И питание за мой счет?!

После каждого вопроса моя жаба вертела кукиш, злобно ухмыляясь и отрицательно крутя головой. Вот только драконов мне не хватало!

— Понимаешь, Валик… — Теперь уже чугунная сковорода с размаху смачно хлопнула по мускулистой заднице. Рыжий, заржав, попытался вырвать у меня оружие, за что огреб еще пару раз по подвернувшимся мне под руку частям тела.

И вдруг мы оба в недоумении плюхнулись в разных углах комнаты, не очень понимая, как там оказались. А в центре кабинета кружил потенциальный виновник, злющий маленький фей, возмущенно зыркая то на меня, то на обнаглевшего бирюзового паразита.

— Не смей провоцировать мою жену!

— Да больно надо, — нахально ухмыльнулся Лир. — Жену… Все веселье испортил, зануда! — И, повернувшись ко мне, провокационно усмехнулся: — Ладно, Валик…

Сковородку я бросила, даже не надеясь на попадание, но где-то на середине полета управление ею, похоже, перехватил Крон. Потому что мой метательный снаряд чуть выправил курс и четко вошел наглому дракону в живот. Тот замычал, картинно закатил глаза и показательно с грохотом рухнул на пол.

— Детский сад! — фыркнул фей, после чего развернулся и вылетел из кабинета.

— Ага… пожрать там чего-нибудь сообрази! — выкрикнул ему вслед резко оживший великан, после чего встал и с вежливым поклоном протянул мне мое оружие.

— Хорошее же имя, — произнес он, улыбаясь и всем своим видом изображая готовность заключить мировую.

— Да, отличное просто. — Старательно хмурясь, я пыталась вновь разозлиться на этого рыжего клоуна. Импульсивно у меня получалось отлично, а вот сейчас, при виде его улыбающейся физиономии, хотелось только съязвить что-нибудь в ответ. — Выбирай: Валентина или Валя.

— Валик точно нельзя?

Я со злым прищуром посмотрела в глаза наглому чудовищу. Драконьи губы пытались растянуться в улыбку от уха до уха. Правда, Лир старался сохранить серьезность, но смотреть на это без смеха было невозможно. Но я крепилась, потому что иначе так и останусь навсегда «Валиком».

Так мы и стояли, глядя друг на друга и пытаясь не рассмеяться.

— Нельзя! Мне не нравится, — наконец, собравшись с силами, уверенно ответила я.

— Ха, а я думал, ты так заигрываешь. — Рыжий, напросившись, снова получил сковородой по заду. Я так и погнала его на кухню, похлопывая, а он при этом смешно подпрыгивал и ойкал. Похоже, по возрасту бирюзово-чешуйчатый значительно младше мелкого и ворчливого. Ну или просто по характеру такой, дурашливый. С ним было весело. И душу отводить сковородкой, скалкой и тем более мухобойкой можно без опаски.

— Детский сад. — Крон, отвлекшись от приготовления то ли очень позднего ужина, то ли очень раннего завтрака, окинул нас обвиняюще-осуждающим взглядом.

— Повторяешься, — подмигнул ему Лир, плюхаясь на табуретку. — И вообще, не шкворчи. Лучше давай подумаем, если это не тот изумруд, то где тогда тот?

Глава 30

— Что значит «не тот»? — Со всеми этими липерболическими кризисами я напрочь забыла поинтересоваться, как у мужчин прошла экскурсия.

— А так! — басанул на всю кухню Лир. — До вашего всадника я минут за пять долетел…

Вот были у меня подозрения, что бирюзовый нахал не босиком в шелковых штанах по Питеру побежит чешуей сверкать, однако все равно стало немного обидно. Пропустила кружащего в ночном небе дракона. Правда, раз он тут тоже надолго собирается обосноваться, значит, насмотрюсь еще. Выгнать, чувствую, уже не получится. Ну хоть сковородкой вдоволь по заду настучусь.

— Вот кольцо мы не сразу заметили, но в итоге нашли, — продолжил отчитываться Лир. — Крону пришлось по голове памятника немного побегать. — Судя по мимике фея, особого удовольствия он от этого не получил. Но я уже привыкла, что мелкая брюзгуша вечно всем недовольна.

Однако, несмотря на недовольство, фей не забывал переворачивать плюющиеся в разные стороны маслом котлеты идеально одинакового размера и формы. Запах от них шел такой, что еще немного — и слюной захлебнусь.

— Я бы ни за что не догадался под обручем поискать, — продолжил нахваливать Крона рыжий.

— Это не обруч, а лавровый венец, — пробухтел фей, наблюдая, как из холодильника вылетает пакет молока и выливается в кастрюлю с уже сваренной картошкой. Тут же появилась вилка и принялась все это давить и перемешивать. Котлетки с пюрешкой… М-м-м!

— Вообще, странный он какой-то, — продолжил брюзжать Крон. — Царя вашего я, конечно, не видел. Мне обычно с безвременьем везло, ни в прошлое, ни в будущее относительно своего мира не проваливался.

Мысленно я похвалила свою паранойю, не зря заподозрившую, что фей у нас гостит не в первый раз. Ведь и нотариус вел себя с ним как-то странно, и в творчестве Ван Гога он слишком хорошо разбирается. С картами, техникой, общественным транспортом тоже быстро освоился. Но тут, конечно, мог и опыт из других миров помочь.

— Только, если я ничего не путаю, лавровый венец и тогу носили императоры в других странах. А у ваших были мантия и корона.

Хм, никогда раньше не задумывалась, но на самом деле Крон прав. Памятник Петру Первому был наряжен в греко-римском стиле, хотя любил и уважал наш царь все немецкое.

— Кстати, он вместо седла на шкуре сидит, — продолжил озадачивать меня фей. — Как дикарь какой-то. И с мечом. Хотя тогда уже по всей Терре шпаги в моду вошли. Но это мелочи. — Крон снова перевернул котлеты и удовлетворенно улыбнулся. — Отсталый у вас мирок, но загадок в нем море! — Удивительно, но сквозь снобистское осуждение в голосе мелкой пакости мне послышалось некое предвкушение.

Вот уж никогда не подумала бы, что этот ворчун в душе авантюрист. Правда, от афериста до авантюриста один шаг.

Потом мы ели котлетки с пюрешкой, закусывая солеными огурчиками, пусть и покупными. Хотя я не удивилась бы, если бы фей успел где-то сам засолить, законсервировать и замариновать всякого добра целую кладовую. Интересно, в своем замке он такая же хозяюшка? Граф-консерватор и маринатор…

Лишь когда мы поели, Крон водрузил на стол и увеличил золотое кольцо, явно старинное, украшенное внушительного размера голубым камнем.

— И? Изумруд же! — Взяв колечко, я с интересом покрутила его в руках, игнорируя неодобрительные взгляды обоих мужчин. Жаба едва слышно застонала, пытаясь смириться, что такое чудо пройдет мимо нас. Нет, я не любила украшения, почти не любила… Но это кольцо было удивительно красивым, особенно когда на камень падал свет ламп. Его нестерпимо тянуло надеть на палец, чтобы неотрывно любоваться, шепча при этом: «Моя прелесть!..»

Вспомнив любимые в детстве сказы Бажова, я процитировала:

Стекла прозрачней, тверже, чем металл,

Он рос в объятьях полной тишины.

Но в мертвом царстве жаркой глубины

От света скрыт прекраснейший кристалл —

Природный совершенства идеал.

Ни цвет его, ни форма не видны,

Но солнца луч на камень упадет,

Он, как цветок волшебный,

Расцветет и заиграет — редкий самоцвет.

Изумруд был овальной формы, размером примерно с ноготь моего большого пальца. Сам выпасть он никогда не смог бы: плотная золотая окантовка заходила на внешнюю сторону камня. У кольца не было никаких завитушек, никаких излишеств, просто цельный толстый золотой ободок, увеличенный там, где был вставлен изумруд. Единый кусок драгоценного металла. Идеально! Как тут можно устоять?

С превеликим трудом отодвинув от себя сверкающий соблазн, я выжидающе посмотрела на напряженных мужчин. Очевидно, их припечатало великой силой искусства.

— Ну и с чего вы решили, что это не тот изумруд? — переводя взгляд с одного незваного гостя на другого, уточнила я. Лица у крылатых товарищей были очень загадочные и одновременно озадаченные.