Курсант: Назад в СССР 12 [СИ]

Это были неказистые томики в мягких обложках с непритязательными названиями: «Городские рассказы», «Путь комбайнера», «Комсомольский девиз».

В другой ситуации администратор не стала бы читать такую скучную и серенькую прозу, особенно после захватывающих детективов Светлицкого — дочитав его новый том, она вообще не могла читать другие книги. Ведь в них нет таких крутых поворотов сюжета, захватывающих интриг, тайн, загадок и подробностей разных приёмов, нужных в деле борьбы умелого сыскаря с преступниками-убийцами. Приходько подсела на этот, как выражалась ее знакомая-филолог, «литературный полуфабрикат», и нормальную «пищу», в виде полотен текста, подробно описывающих утро в селе, росу на траве и грязь на кирзаче тракториста — уже не воспринимала. Но тут желанных книжек любимого автора, к сожалению, не было. И пришлось сесть на книжную диету.

Маленькая комнатка, походившая на единственное помещение дачного домика, стала ее камерой-одиночкой. Изредка появлялся «надзиратель», а единственным развлечением стало чтение.

Женщина потерла запястье, на котором было защёлкнуто кольцо наручников и, гремя цепью, со вздохом перевернула страничку. Позади уже треть книги, а герой еще со двора своего дома ни разу не выходил. То на рассвет любовался, то собаку покормил, а потом рассуждал через забор с соседом, и о чём же — о труде, как о социально-значимом процессе. В повести даже никого не убили, мало того, никто не поругался.

«И почему в книгах мужики о трудовых подвигах и пятилетках рассуждают?» — недоумевала Приходько, пробегая по строкам. — «Ведь вообще-то у них на уме только рыбалка, бабы и выпивка, все так говорят. Да и вообще в жизни совсем все не так, как в книжках… А вот Всеволод Харитонович правдиво писал, жизненно… Хотя и не про наше время…»

Уже темнело. Тусклая лампочка давала мало света. Женщина подвинулась ближе к щели в окне. Через заколоченные окна пробивался прощальный лучик света, вот-вот готовый раствориться в красноте заката.

Эх… Настольную лампу бы. Может, попросить Людоеда? Так она про себя называла своего мучителя. Только появившись здесь, она сочла, что он, конечно, хочет сожрать ее свеженькой, поэтому не убил сразу. Хотя и сейчас время от времени она допускала мысль, что откармливают ее на убой. А что ей было думать, вот скажите? Хотя горячее питание раз в сутки никак нельзя было назвать «убойным», но для перекусов у нее всегда имелись в обшарпанном буфете магазинные сухари с немного подгоревшими корочками и маковыми зернышками внутри, круглое дешевенькое печенье и тушенка. Правда, тушенку приходилось вскрывать тупой, как валенок, открывалкой. Людоед не дал ей нормального ножа… Осторожничал, ишь какой предусмотрительный. Приходил раз в сутки. Иногда через день. Тогда женщина начинала особенно волноваться и надумывать себе всякое. А ну как его милиция повязала? Ведь это ужасно! Значит, он больше не придет! А кто ее вытащит тогда отсюда? Сидит, как собака на цепи, да еще и окна заколочены, и дверь наглухо заперта снаружи. Сколько ни кричала, никакого толку — только мухи внутри и слышат, да и те уже не реагируют. Даже не улетают, а нагло садятся на нее и ползают, противно щекоча шею, лоб и руки…

Когда совсем стемнело, за дверью вдруг раздался глухой стук шагов по дощатому полу.

— Идет! — еле слышно выдохнула пленница и зачем-то принялась поправлять слежавшиеся и столько времени нечесаные волосы.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Людоед. Сегодня на нем цвета старого асфальта неприметные брюки и такая же непритязательная ветровка. Ни фасона, ни стиля. Хотя, впрочем, абсолютное большинство граждан о таких понятиях и не слыхивали… А может, он специально так одевается, неприметно. Чтобы не выделяться среди серой массы…

В руках Людоед держал миску с вареной картошкой и торчащей из нее куриной ножкой. А на голове, как всегда, надет холщовый мешок. Сидит по размеру, и лишь маленькие вырезы для глаз связывают скрытое лицо с внешним миром. Но щелки такие крохотные, что сквозь них не виден даже цвет глаз незнакомца. Хотя иногда Елене Петровне казалось, что она раньше видела эти глаза. Но так бывает, когда много гадаешь и надумываешь себе — вот и начинает казаться то, чего нет…

Людоед вошел, как всегда, молча. Поставил миску на треснутый стол и хотел уйти, но Елена Петровна вдруг выкрикнула:

— Опять уходишь! Опять я здесь одна должна торчать! Сколько ты еще меня держать здесь будешь⁈ Убей лучше сразу! Ты слышишь⁈ Что молчишь⁈ Скажи хоть что-нибудь!

Выплеснула она накопившуюся ярость и страх одновременно, и тут же сама испугалась своих слов. Ей даже захотелось проглотить язык… Лучше без него, но зато живой…

А незнакомец тем временем встал, застыл словно памятник. «Вот сейчас он вытащит из кармана топор, — подумала женщина, — и покрошит меня на кусочки. Зачем я так сказала?».

Она настолько испугалась, что ее не даже не смутило, что топоры в карман не помещаются.

Но Людоед в карман не полез, и даже не стал рычать и крушить все вокруг. Он вдруг подошел и… сел рядом.

Сердце у женщины оборвалось, а потом вдруг заколотилось и чуть не выпрыгнуло из груди. Она тихо сглотнула, облизав пересохшие губы, и уже чуть слышно спросила:

— Зачем я вам? А? Зачем вы меня держите?..

Незнакомец лишь почти беззвучно хмыкнул, отчего «колпак» на его голове нелепо качнулся, сбивая прорези с глаз. Он поправил мешок, чтобы лучше ее видеть. Ткань грубая, нитки будто из соломы сделаны.

«Ему, наверное, колет лицо», — подумала Елена Петровна и тут же удивилась своей внезапной сердобольности.

Тем временем незнакомец взял книжку, что читала Елена Петровна. Полистал, пропуская веером страницы через пальцы, будто хотел в чем-то уличить пленницу. Что он там ищет? План побега? Елена Петровна еле заметно ухмыльнулась. И чего ему надо? Сел на кровать и молчит. Ну говорил бы уже что-нибудь, раз остался… Но Людоед молчал.

Хм… Людоед… Женщина поморщилась. Никакой он не Людоед вовсе. Иначе давно бы меня уже сожрал. Насильник-извращенец? Нет, тоже не похож… Не смотрит даже на меня толком. Да и давно бы уже того… Этого самого… Тогда кто он? Книжек у него много здесь, конечно. Будто библиотека. Может, не его? Буду лучше звать его Библиотекарь. Хотя нет… Елена Петровна закусила губу. Библиотекари — это обычно женщины, а этот явно с игрек-хромосомой ходит. Литератор… Точно, ага… Буду звать его Литератором. Книг много, значит, Литератор.

Елена Петровна, обрадованная своей придумкой, улыбнулась, но тут же похолодела. Стоп! А это не тот ли маньяк, что убивает по книгам Всеволода Харитоновича⁈

От такого предположения прошиб пот… Женщина даже прикрыла рот рукой, чтобы не взвизгнуть. Ну точно! Все сходится! Вон сколько книжек! Явно начитан, и Светлицкого тоже, скорее всего, читал. И убивал по мотивам его книг… Я это первая в городе поняла, потому что назубок знаю каждую сцену из каждого романа Светлицкого. А потом сдуру пошла к Лосеву! Рассказала все. А потом… А потом меня похитили. Совпадение? Нет, конечно! Лосев, паскуда, рассказал кому-то, а меня заверил, что такого не бывает, чтобы по книжкам людей резали и вешали. Что я чего-то напутала, и что нет у нас маньяка. Все эти преступления совершили разные люди. Ну да, ну да… Как же! Напутала! Ничего я не напутала, раз меня после этого похитили…

Тем временем Литератор сидел и сопел. Елена Петровна набралась смелости и проговорила:

— Вы можете идти… Спасибо, что побыли со мной, а то мне правда здесь очень скучно. Хоть волком вой.

Мужчина встал и, кивнув на миску с едой, вышел… Снаружи бухнул запираемый засов. Женщина вздрогнула, а потом с облегчением выдохнула. Я еще жива… Жива!..

Она вскочила с кровати и, гремя цепью, уселась на табурет возле стола с остывающей картошкой. Буря недавних эмоций пробудила у нее зверский аппетит.

* * *

Что-то сводило меня с ума и ужасно бесило, что — я не понял во сне, но когда Света осторожно потрясла меня за плечо, то сообразил, что происходит: звонил старый советский телефон из неубиваемой зеленой пластмассы. Он стоял на прикроватной тумбочке и надрывался, будто пожар приключился, и нам срочно нужно рвать когти из гостиницы «Север».

— Возьми трубку, — сонно пробурчала Света, с головой зарываясь от надоедливого дребезжащего звука под одеяло.

Я нашарил рукой трубку и оторвал ее от аппарата, с облегчением ощутив, что звук прекратился.

— Алло.

— Андрей, ты что трубку не берешь так долго? — раздался в динамике возбужденный голос Вари.

— Что случилось? — сон как рукой сняло, и я энергично распрямился и сел на кровати.

— Толя опять куда-то смылся…

— Когда?

— Только что. Короче, я за ним пойду.

— Чего? — потер я глаза. — Как — за ним⁈ Сиди и не высовывайся, я скоро буду!

— Ага, пока ты доедешь, мы его потеряем. Все, я побежала. У меня машина во дворе!

— Откуда у тебя машина⁈

Но ответом мне раздалось лишь тревожное: пи-ип, пи-ип…

Глава 8

Я бросил трубку на аппарат и спрыгнул с кровати. Стал, стараясь торопиться не слишком заметно, натягивать спортивные трико, футболку и олимпийку.

— Что случилось? — вынырнула из-под одеяла Света, в ее глазах отразилась легкая тревога.

— Ничего страшного, — успокоил я. — Долго объяснять, любимая, скоро буду! Тороплюсь. Все, целую…

— Постой! Ты куда⁈

Но я уже хлопнул дверью, сделав вид, что не расслышал последний вопрос. Не скажу же я Свете, что поперся среди ночи по звонку Вари. Сказать-то, конечно, можно, но объясняй потом, что ты не ежик, а время идет. Нужно перехватить Рубилина. Хотя я понимал, что, скорее всего, не успею…

Но все сделал для того, чтобы успеть — оделся быстро, так как приготовил одежду заранее. Не убирал ее в шкаф, а развесил на стуле. И кроссовки выставил носками на выход на видном месте в коридоре. Будто чуял, что именно сегодня старший следователь Соловейчик меня по тревоге поднимет.

На улице темно, как в шахте. Чернота пасмурного неба поглотила луну и звезды. Сентябрьский ветерок настойчиво пах дождем и готов был вот-вот разразиться противной мелкой моросью. Я поежился, застегивая спортивку под самое горло, и запрыгнул в стоящую у крыльца «Волгу».

Машину я тоже теперь держал под боком. Велел Сашку ее на ночь ставить возле места проживания нашей группы. Хоть и не положено, служебный транспорт должен в гаражах и боксах конторских ночевать, но этот момент мы с Лосевым утрясли, хотя сам Сашок был не слишком доволен таким раскладом. Теперь ему приходилось каждое утро и каждый вечер совершать вояж к гостинице «Север».

Я завел автомобиль и, не прогревая движок, сразу выехал на дорогу. Маршрут выучил заранее, специально накануне несколько раз проехался от гостиницы до дома Рубилина. Так что даже в темноте (фонари, как всегда, горели не везде) при свете фар быстро сориентировался.

Только бы Варя глупостей не наделала. Я и не представлял сейчас, где ее и Рубилина искать. Мой план был — доехать до их двора, а потом… Суп с котом. Хрен его знает, что делать… Но не поехать я не мог. Почему-то внутри росла уверенность, что Анатоль не так прост, как показался мне тогда в подворотне с дружками. Есть в нем что-то непонятное, неизведанное, если можно так выразиться. Вроде, с виду обыкновенный малодушный торгаш, хитрый и эгоистичный, но иногда в его взгляде проскальзывает неприятный холодок и твердь, словно булат. Мимолетно, бегло, еле уловимо. Но я-то не первый год майором, выучил уже повадки людей разных пород: ментов, преступников и других хищников. Даже полиграф научился обманывать, когда в прошлой жизни нас периодически проверяли на этой шайтан-машине, собираясь переместить на вышестоящую должность.

Вот и Толя иногда кажется мне фальшивым. Будто я полиграф, а он меня обманывает. А его психи и вспышки ревности к Варе в свете последних событий вообще выглядят какими-то наигранными. Будто он роль примеряет, а сам другой жизнью живет. Той, про которую я не знаю. Никто не знает…

«Волга» въехала во двор. Я погасил фары и изо всех сил всматривался в темноту. Как назло, подъездные уличные лампочки не горели. Выкрутили, наверное, их и стыбрили.

И тут я увидел силуэт, который колупался возле светлых жигулей. Уже почти на выезде из двора. Я-то стоял в глубине, заехав с другого конца дома, и силуэт явно меня не замечал. Был увлечен возней с… шестеркой. Ну, да, точно, похоже на белую шаху. Совсем как у Анатоля…

Я пригляделся… Силуэт наклонился и делал какие-то манипуляции возле машины. Блин! Он что, колесо меняет? Нашел время среди ночи.

И тут дверь в мою машину распахнулась, и на заднее сиденье кто-то мягко юркнул. Я даже вздрогнул от неожиданности, рука дернулась к поясу, но глаза уже выцепили из темноты салона через лобовое зеркало знакомую фигуру.

— Привет! — громко прошептала Варя.

— Ты откуда? — тоже шепотом спросил я. — Я думал, ты за Рубилиным уехала.

— Вон он, Толечка, колесо меняет, — ткнула она пальчиком в светло-серую (какой она казалась в темноте) шестерку.

— А! Так это он? А что ты шепчешь? Нас все равно не слышно.

— Не знаю… На всякий случай.

Она прочистила горло, как будто возвращая этим себе голос.

— Повезло нам, — кивнул я, — что него колесо спустило.

— Дело не в везении, — Варя перелезла на переднее сиденье, бесцеремонно держась за мою шею и протискиваясь между спинками. — Я ему под колеса «ежиков» положила.

— Чего?..

Она достала из кармана россыпь металлических звёздочек — я узнал в них колющие фрагменты от колючей проволоки, нарезанные, очевидно, кусачками.

— Ха! Ну ты даешь! А как ты узнала, что именно сегодня надо ежей подкладывать?

— Я и не знала, я каждый вечер под колесо ловушку делала, а утром шипы убирала. Пораньше вставала, пока он спит. И так уже три дня подряд.

— Хитро, — одобрительно закивал я, Варя снова выросла в моих глазах, я даже начал прокручивать варианты, как взять ее в нашу группу, но быстро отмел эту мысль, ведь две тигрицы в одном логове не уживутся.– А почему мне не рассказала о своих планах?

— Ты бы ведь сказал, что это опасно и все такое, — пожала плечами девушка. — Приятно, конечно, что ты обо мне волнуешься.

Последнюю фразу она проговорила с теплотой в голосе. Немного излишней, будто мы были с ней старые друзья — или любовники.

— Работа такая, — хмыкнул я, переводя диалог в деловое русло.

— Смотри… — встрепенулась Варя, — Толя, похоже, закончил. Заводи машину.

— Рано, — я вглядывался в темноту.

Вот фигура Рубилина уложила что-то (скорее всего, насос) в багажник, вот подошла к водительской двери и скрылась в салоне авто. У шестерки загорелись фары.

— Поехали за ним, — в нетерпении ерзала Варя.

— Сейчас выедет со двора, и двинем потихоньку…

Шестерка тронулась, через некоторое время наша «Волга» поползла за ним. Выехали на дорогу. Справа вдалеке маячили габариты автомобиля. Рубилин притопил газу. Я тоже…

Как назло, машин в Литейске на ночных улицах оказалось совсем мало. И если плотно сесть Анатолю на хвост, то он нас быстро срисует. Я отстал на максимально возможное расстояние, чтобы не возбуждать подозрений, но в итоге пару раз чуть не потерял из виду шестерку, когда Толя сворачивал, а вместо него откуда-то появлялась другая машина, с похожими задними огоньками.

Вот черт! Обилие «жигулей» в СССР делало все машины с виду близнецами. И свет габаритов — как под копирку.

Больше рисковать я не стал и на свой страх и риск вырубил фары. Прибавил скорости, внаглую проскочил на красный и сократил расстояние, благо уличные фонари все же по Ленина имелись, хоть и горели не везде.

— Куда он едет? — хмурилась Варя.

— Кажется, я узнал дорогу, — ответил я и оказался прав.

Проехав центр и прилегающую окраину с примесью частного сектора, мы ожидаемо очутились у складов горторга.

— Так он что? На работу приехал⁈ — недовольно фыркнула Варя. — Блин! Все зря, получается?..

— Да погоди ты расстраиваться, — я остановил машину на приличном расстоянии перед воротами территории, за которыми скрылась шестерка (ее впустил вахтер). — В такое время порядочные люди на работу не ездят. Только менты, врачи и жулики. Анатоль у нас на первые две категории явно не тянет… Интересно, что он мутит в такой час?

Сзади мелькнули лучики подъезжающего авто. Я двигатель не заглушил и успел увести машину в сторону, укрыв ее под нависающим забором с лохматым одеялом из желтеющего вьюна.

Благо машина наша черная, и в ночной темноте она отлично слилась с обстановкой. А нам, при этом, было хорошо видно, что происходит у проходной. Одиноко висящий над сторожкой и воротиной фонарь выхватывал небольшой сумеречный пятачок своим желтоватым светом.

Машина остановилась. Это тоже была «Волга», но белая.

— Еще работнички горторга пожаловали, — ухмыльнулся я. — Хлебом не корми, и сна не надо, лишь дай поработать на благо народа…

Человек вышел из машины. Его тщедушное сложение показалось мне знакомым. Мне почудилось, что я даже рассмотрел его юркое, на тонкой шее лицо. Но я не был уверен… Или действительно почудилось. Где я его раньше видел?..

— Я ближе подойду, — шепнул я и аккуратно открыл дверь.

— Ты куда? — таращила глазенки Варя. — Давай здесь подождем. Увидят тебя!

— Мне этот крендель почему-то кажется знакомым, — кивнул я на человечка, который переговорил с вахтером, и тот уже открыл ему ворота. — Нужно его морду глянуть поближе.

Еще секунда, он скроется, ищи-свищи.

— Я с тобой!

— Нет, сиди здесь и замкнись изнутри.