Лилит. Кукла из вечной тьмы

– Хорошо, – прошептала Лиза.

Когда горячая волна хлынула в ее тело, когда заискрились в глазах цветные огни и сердце заколотилось как бешеное, когда все ее существо пронзило что-то чужое и желанное одновременно и невидимые крылья понесли ее, Лиза уже не сопротивлялась – она отдалась этому чувству, как отдается женщина страстному любовному порыву – вся без остатка…

Лиза очнулась на кровати и долго соображала, где она. Потом реальность стала возвращаться, но яркие всполохи воспоминаний все еще будоражили ее воображение и чувства.

Кукла лежала рядом по левую руку.

– Мамочки, что это было? – прошептала Лиза. – Сон? Явь? Ты слышишь меня?

«Слышу».

– Так что это было?

«Много чего с тобой было», – загадочно ответила кукла.

– Но было кайфово.

– Еще бы.

– Ой. – Лиза рывком села на постели. – Со мной что-то случилось, Лилит. Я ведь… я…

«Что ты?»

– Я ведь другой стала.

«Какой?»

– Совсем другой. Я все иначе теперь чувствую. И помню то, чего раньше не помнила и не знала. Я и над горами пронеслась, и над рекой в лунном свете, пустой и холодной. Понимаешь? – Она встала напротив Лилит. – Ты же понимаешь меня, правда?

«Хорошо понимаю», – лукаво ответила кукла.

Уперев руки в боки, Лиза разом переменилась:

– Так что ты со мной сделала, негодная?

«О! Да тон поменяла!..»

– Так что ты сделала со мной, кукла?

«Я скажу тебе только одно слово: ПЕРЕРОЖДЕНИЕ. Вот что происходит с тобой».

– И в кого я перерождаюсь?

«Скоро все узнаешь – ждать недолго».

Лиза выдохнула:

– Кажется, я должна прогуляться.

«Угу».

– Да?

«Говорю же: угу. Прогуляйся, проветрись. Зацепи паренька, почему бы и нет? Ты сейчас такая боевая – любого возьмешь, кого захочешь. Преград нет…»

– Правда?

«Еще бы. Да иди же, иди…»

Лиза быстро влезла в джинсы, натянула синий джемпер, который очень шел к ее рыжим волосам, набросила куртку, натянула сапожки.

– Я пошла! – крикнула она из коридора.

На этот раз Лилит не ответила.

Она не просто шла по улице – она летела. Лизе Сорокиной казалось, что ее ноги едва касаются земли, такой легкой и стремительной она была. Лиза хорошо знала, куда она сейчас зайдет. В трех кварталах от ее дома было рок-кафе, там собиралась творческая молодежь. Симпатичные молодые люди пили пиво, часто со своими девчонками, а потом брали гитары и шли на сцену – и каждый играл то, что считал нужным. Она как-то раз зашла туда, на нее обратили внимание, с одним сексуальным парнем она даже пофлиртовала, он просто пожирал ее глазами и несомненно с радостью составил бы ей компанию, но она сдуру оговорилась, сказала, что работает в органах. И зачем? Парень тотчас же потерял к ней интерес. Он еще не поверил ей поначалу: рассмеялся. Спросил: «Прикалываешься, да? Такая чикса – и полиция. Смешно». Но тут и ей вожжа попала под хвост – взяла и показала ему «корки». «Ну да, липа, я понимаю, – не поверил он. – Но заход классный. Сразу веса прибавляет. У меня дома значок техасского шерифа есть. Тоже прикольный. Только он в России не канает – надо в Техас ехать». – «А мой значок канает», – заметила она, сделав глоток пива. «Может, у тебя еще ствол имеется?» – спросил парень. «Есть, пистолет Глок-17, – сказала она, расстегнула пару пуговиц и отвернула край джинсовой куртки, показав наплечную кобуру. – Я детектив. Лейтенант». Парень долго смотрел на ее кобуру, пока она не застегнула куртку. «Ясно, ну пока, желаю поймать Джека Потрошителя», – сказал он. И тотчас отсел от нее. Вообще ушел в другой конец бара. Между ними оказалась стена, которую он, свободный трубадур, перешагнуть не решился. «Дура, – сказала она тогда себе. – Хотела ведь найти симпатичного паренька для секса». Настроение было испорчено, и она ушла.

И вот – она сюда вернулась. Без табельного оружия, зато с чем-то новым в сердце. С обновленной душой, с какими-то феерическими воспоминаниями, будто она в течение часа умудрилась просмотреть добрую сотню фильмов. И теперь все эти сюжеты путались у нее в голове, искали одно русло, чтобы влиться в него и понестись единым потоком.

Сверкала неоном яркая вывеска: на синем поле светящимся контуром был изображен гитарист, а за ним у шеста изогнулась танцовщица. Тут, бывало, по особым дням девушки показывали стриптиз, что только прибавляло посетителей. Лиза спустилась по лесенке – бар расположился в цокольном этаже. Уже бренчали две гитары, девушка выводила голоском модную песенку. Лиза сдала куртку в гардероб. Вошла в бар. Все было забито, приторно и заманчиво пахло спиртным, но вот, словно для нее, освободилась стойка, какая-то девчонка и парень оставили несколько купюр и сползли с табуретов.

Лиза метнулась и оседлала один из них. На другой тут же приземлился ее ровесник, темноволосый, темноглазый, худощавый, но стройный, в кожаной куртке и джинсах. Этакий молодой леопард. Так она назвала его про себя. Причем с улыбкой и глядя на него. И пахло от него хорошим одеколоном.

– Чему улыбаешься, красотка? – вкрадчиво спросил парень.

– Тому, как мы быстро вскочили на эти табуретки.

– Кто не успел – тот опоздал. Тебя угостить, красотка? – с ходу и в лоб спросил он. – Я Жека.

– Давай, Жека, угощай, – улыбнулась она.

Именно за таким вот «Жекой» она сегодня и пришла. Что ж, масть шла, и надо было играть. Они пили и болтали. Жека был рокером, она представилась Лизой, специалистом в области косметологии. Милая нейтральная профессия, то ли есть, то ли нет. Никто не будет тебя допрашивать: что да как. Все внимание занимаешь ты сама. Иначе говоря, твоя внешняя оболочка. А с оболочкой Лизе повезло. Уже через полчаса они целовались взасос в гардеробе. Вокруг текли клубы сигаретного дыма. Рядом гремела музыка в стиле ритм-энд-блюз – завывали сразу две девицы, подражая Дженис Джоплин. Заглушая всех, упивался своим ремеслом крутой барабанщик.

– Хочешь ко мне? – спросила она. – Я живу рядом.

– Конечно, хочу, – тиская ее, горячо ответил он. – Очень хочу. Ты такая классная. Пошли прямо сейчас…

– Пошли, – согласилась она.

Они набросили куртки и вырвались в пробирающий мартовский холодок. По дороге в гастрономе Жека купил две бутылки вина. Уже минут через пятнадцать, нацеловавшись в подъезде, они ввалились к ней домой. Лиза острым глазом осмотрела все углы – нет ли предметов и примет, которые могли выдать ее службу в органах. К счастью, она любила порядок и ничто не могло скомпрометировать ее. В гостиной, правда, были фотки, где она в форме, но она сразу потащит его в спальню, так решила хозяйка.

– Хочешь сразу? – спросила она.

– Спрашиваешь, – взволнованно и возбужденно ответил он.

Она посмотрела ему в глаза – красивые, карие.

– Пошли.

– Ух ты, да ты в куклы играешь, – стягивая черный свитерок, усмехнулся поджарый и мускулистый парень. – Классная она у тебя.

– Это подарок из Парижа от дяди, – сказала Лиза. – Очень дорогая кукла. Я сейчас ее унесу. – Она прихватила куклу и унеслась с ней в гостиную.

Там она посадила ее в то же кресло.

– Ну вот, сиди тихо.

«Милый самец, – услышала Лиза знакомый голос, который из ниоткуда коснулся ее слуха. – Задай ему жару, подруга».

– Обязательно.

Она влетела обратно в спальню. Он стоял у кровати в плавках, уже готовый к подвигам, и ждал ее.

– Разденешься или как? – спросил он.

– Разденусь, – кивнула Лиза.

Быстро двигая бедрами, она стянула джинсы, вынырнула из синего джемпера, швырнув его в кресло, и осталась в трусиках и лифчике. Улыбнулась молодому человеку, не сводя с него глаз, быстро сбросила с себя белье. Он тоже стянул плавки. Лиза подошла к нему. Он провел горячими ладонями по ее плечам, рукам, бедрам, затем сгреб ее в охапку и повалил на постель…

После первого раза они отправились на кухню пить вино, затем опять вернулись в постель, потом опять пили вино, но уже в спальне и под закуску. И снова занимались любовью. Затем, в тесных объятиях, отключились почти одновременно.

Лиза открыла глаза, когда услышала голос:

«Встань и подойди ко мне».

Она вылезла из-под руки и колена партнера, вошла нагишом в гостиную.

«Ну как, насладилась?» – спросила сидящая в кресле кукла, чьи глаза в свете ночника сейчас приглушенно горели изумрудно-охристым цветом.

– Еще как насладилась, – усмехнулась Лиза. – Уж поверь мне.

«Я слышала вас: не глухая», – заметила та.

– Чего ты хочешь, Лилит?

«Пора», – сказала кукла.

– Что значит – пора?

«Пора тебе отправиться в небольшое путешествие, Лиза», – убедительно вымолвила кукла.

Девушка отрицательно покачала головой:

– Я не понимаю тебя.

«Ты избранная, девочка. Я так решила. И те, кто стоят за мной. А их много. Одни из них стали травой, другие – деревами, третьи реками, что бегут в том мире, куда не дано ступить обычному человеку. Мир живых полон неприятностей и забот, тут все борются за то, что рано или поздно потеряют. Тут мало что имеет смысл – все уйдет, как песок сквозь пальцы. Мир, откуда пришла я, полон великих тайн вселенной».

Лиза оглянулась на двери – никого. Ее любовник, кажется, спал и видел сны.

– Но откуда пришла ты?

«А ты догадайся».

– Я знаю, – вдруг кивнула Лиза.

«Вот видишь…»

– Ты пришла из мира мертвых, это так, Лилит?

«Такого мира нет, глупенькая. Есть мир, где часы отсчитывают твоей плоти часы и секунды. И есть мир, где не существует времени. Но их можно объединить. Взять сокровища из одного мира и принести их в другой».

– Мне уже страшно, – пробормотала Лиза.

«Как же ты прекрасна без одежды», – заметила кукла.

Лиза непроизвольно прикрылась в двух местах.

– Ты смущаешь меня, Лилит.

«Не стоит бояться меня. И стесняться тем более. Я хочу тебе сделать подарок».

– Подарок – какой?

«Я сделаю тебя вечно прекрасной. Я открою тебе великие тайны, на которых держится вселенная. Я подарю тебе путевку в звездную жизнь. Хочешь этого, Лизонька?»

– Что за тайны? И что за путевка в звездную жизнь? Говори толком.

«Тайны, которые неведомы другим людям. Ты не узнаешь старости и болезней. Я сделаю тебя бессмертной. Вот такая звездная жизнь тебя ждет – ведь боги не знают времени. Хочешь этого?»

Как и все молодые люди, Лиза Сорокина не заглядывала далеко в будущее и не задавалась подобными вопросами. Она была молода и прекрасна сейчас. И ей казалось, что так будет вечно. Поэтому ей трудно было ответить.

– Но как ты это сделаешь?

«Я знаю как, – посуровел тон куклы. – Ты не всегда будешь нежной розой. Время пролетает мгновенно. Так хочешь или нет? Вечную молодость и красоту? Лизонька? И тайну этой вечной молодости и красоты?»

И вдруг простая истина уколола Елизавету Сорокину. Не пронзила откровением сердце, нет, просто чуть-чуть уколола.

– А кто бы не захотел? – ответила вопросом на вопрос девушка. – Только я в это не верю, прости меня, Лилит. Я вообще не очень верю даже в то, что ты существуешь. Может быть, я просто говорю сама с собой вот уже целые сутки? Перетрудилась. Перенапряглась. Утомилась. Или просто крыша поехала? Говорят, так сходят с ума. Что скажешь на это?

«Не хочу говорить о глупостях, – резко прервала ее кукла. – Вечная молодость и красота. Не только умом понимай – сердцем! Ты получишь рецепт секрета, который несчастные люди искали века и тысячелетия. Рецепт, который можно будет дарить и продавать другим. Как захочется тебе. Я сделаю тебя королевой мира, первой из первых, хочешь этого? Эта тайна сделает тебя такой. Чтобы все смертные стали твоими рабами? Чтобы они поклонялись тебе как богине? Так говори – хочешь?»

– Хорошо, – с вызовом ответила Лиза. – Хочу, Лилит! Хочу вечной жизни, хочу, чтобы мне поклонялись как богине. Да, и чтобы все были моими рабами. Хочу!

Ей вдруг показалось, что уникальная пластмассовая кукла, посаженная в кресло, улыбнулась ей. Лиза нахмурилась: возможно ли это? Впрочем, теперь и такое могло случиться. Но как загадочно переливался свет в изумрудных глазах куклы! Сколько в них было жизни! И загадки. Страшных тайн. Непостижимых. Неужели расщедрившаяся кукла и впрямь готова приоткрыть полог и посвятить девушку в эти тайны?

«Говори без кривляний, девчонка! – вдруг резко приказала кукла. – Говори прямо сейчас, иначе я найду другую госпожу!»

Лиза оторопела. Кажется, если кукла действительно живое существо, то сейчас она точно не шутит. И требует от нее, Лизы Сорокиной, то, без чего весь этот спектакль, вся эта сказка не имеют значения. Кукла требует искренности! Сердце Лизы билось отчаянно неровно. Как же быть? Почему ей так страшно? Конечно, она просто боится своих желаний! Боится самой себя! Того, что сидит у нее внутри. Того бесенка, уже давно подросшего, которому сейчас предлагали счастливый билет. Может быть, самый счастливый билет, какой только выпадал кому-то на всем белом свете.