Операция «Морской лев»

— Таким образом, различие между добром и злом в человеческой жизни есть не более чем различие между явным и скрытым добром. Как положительное мы воспринимаем добро, доступное нашему пониманию, а как отрицательное — добро, превышающее понимание. То есть зло объявлено добром, которое мы не понимаем. То есть можно например душить человека и говорить ему на ухо, что мы совершаем добро, потому что он все равно рано или поздно умрет, и убивая его мы избавляем его от необходимости зарабатывать себе на жизнь, избавляем от необходимости трудиться в поте лица — и значит делаем его счастливым. — В этот момент на Джоану ринулось еще пятеро. Первого она вырубила на полупрыжке, с разворотом вправо, нанеся удар точно в подвздошье. Полицейский, мужчина лет тридцати с небольшим, отключился, успев лишь вытащить табельный свисток — «Whistle» Mk IAE1 тысяча восемьсот девяносто второго года выпуска. Приземлившись посреди оставшихся, возле трех «бобби», Джоана нанесла одновременный удар всем троим, не особенно заботясь о сохранности ребер противников. Это был нестандартный ка-но ката в исполнении «импоссибл», с удлинением удара — при расчленении плечевого сустава, с выплеском энергии, и все три могучих молодца грохнулись о стены коридора, сбитые с ног, как кегли. Еще одного, последнего из группы Джоана достала в подкате, выбив ногой табельный свисток «Whistle» Mk IAE1 тысяча восемьсот девяносто второго года выпуска и тут же второй угодив в подбородок. Кэт поняла, что уединиться с Джоаной ей никак не дадут и затараторила дальше:

— Поскольку Пресвятой Благословенный находится на высшей духовной ступени, то люди якобы не в состоянии осознать и оценить исходящее от Него добро. Более того, это добро якобы порой представляется им злом. И лишь праведники, достигшие духовных высот, обретают ясность зрения, которая позволяет им различить в деяниях Превечного подлинное добро. Естественно, что праведников определяют сами авторы хасидизма, и нетрудно догадаться, что туда попадают те, кто несет зло людям. Об этом рассказывается в истории о Нахуме Иш Гамзу, который, что бы с ним ни случилось, что бы он не совершил, неизменно повторял: «и это к добру» — потому, что якобы он видел истинный смысл событий. В том, что казалось другим людям падением, или преступлением Иш Гамзу усматривал возвышающий смысл. Из сказанного следует, что различение между добром и злом исходит не из самой сущности вещей, а обусловлено высотой духовного уровня, которая определяется лидерами и авторами хасидизма. Человек обязан видением зла лишь своей собственной «ограниченности». Под «ограниченностью» понимается нежелание человека терпеть зло по отношению к себе от окружающих. — В этот момент они достигли конца коридора и вышли к лестнице, ведущий на второй этаж. Она была выполнена в традиционном английском стиле — изготовленной из сиенита, с высотой подступенка четыре дюйма, шириной проступи в тринадцать дюймов и шириной ступени в восемь футов. Лестничные марши крепились на косоурах, кованных из полосового железа сечением три дюйма на дюйм. Лестница была оснащена стандартными перилами высотой три фута, оснащенными поручнями из ясеня. Лестница, как и полагалось для всех британских официальных учреждений (в том числе гостиниц среднего класса, была покрыта венецианским ковром машинной вязки, изготовленным на крученой камвольной основе). Поднявшись по ней, они очутились на втором этаже, коридору которого быле выстелены таким же киндмистерским ковром со странными узорами в виде нацисткой свастики и сдвоенных молний, что и на первом этаже. Кэт решила устроить перерыв в лекции и дать возможность Джоане немного отдохнуть. Она опустилась на ковер перед подругой, нежно обняла ее за упругие ягодицы, почувствовав своими ладонями нежность и шелковистость кожи девушки, и впившись губами в треугольник волос между ее ног продолжила, так некстати прерванный на первом этаже поцелуй. Разгоряченное юное тело Джоаны тут же отдалось чувственным стоном. Юная девушка не в силах побороть нахлынувшее желание прижала голову Кэт к своему телу, и та принялась целовать ее еще более страстно. В этот момент в коридоре второго этажа появились странно одетые три женщины. Несомненно, это были, упоминавшиеся Ксэнни, надсмотрщицы из Корпуса «Эсфирь» — женской боевой сионистской организации. Они были одеты в черные лапсердаки из лайковой кожи, черные шальвары восточного фасона из мастфельской кожи. Лапсердаки были украшены какими-то знаками. Джоана предположила, что это надписи на иврите или идише. На руках у женщин были повязки с нацисткой свастикой. Вооружены они были специальными туфлями с металлическими каблуками и носками — модели «Аmazon» Mk II, а также короткими толстыми витыми плетьми из кожи и проволоки «Сombat lash» Mk IF2S. Джоане не хотелось лишать себя удовольствия, которое в настоящий момент, доставляла ей Кэт, прильнув губами и языком к ее чувственному юному лону, поэтому не сходя с места она отвесила женщинам рицурэй — церемониальный поклон стоя, применяемый японскими мастерами, внимательно наблюдая за реакцией надсмотрщиц, но те продолжали приближаться. Очевидно, занимались они жестким кэмпо без соблюдения традиций. Реагировать же, по их мнению, было не на кого, сбежала пленница с подругой откуда-то сверху — что они могут? Джоана разобралась с ними тремя не сходя с места, изгибая свое юное тело в танце танце ма-ай (Ма-ай — сочетание оптимальной дистанции и подходящего момента для тех или иных действий.), продолжая одной рукой прижимать голову Кэт к своему телу, а второй отправляя сионисток в нокаут. Чуть позже, Джоана поняла, что она была права в данном решении. Ее захватила сумасшедшая волна страсти, и она была готова в охватившем ее экстазе вдавливать голову Кэт все дальше и дальше, давая, ее умелому языку и опытным губам проникать все глубже в ее чувственное юное тело. Наконец она взорвалась вулканом наслаждения, и рывком подняв старшую подругу с колен впилась своими юными и девичьи-нежными губами в соски ее чувственных грудей. А затем их тела переплелись, и они потонули в вихре взаимной страсти. Им никто не мешал — очевидно обитатели второго этажа были уверены в своей безопасности. Когда волна страсти и наслаждения прошла, Джоане и Кэт потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться успокоиться и прийти в себя. После этого они продолжили путь по второму этажу, и Кэт продолжила свой рассказ:

— Однако и это объяснение не исчерпывает всего. Извратившим суть вещей хасидам этого показалось мало, и они пошли еще дальше. Они заявили, что дескать присмотревшись пристальнее, мы поймем не только то, что зло в действительности является скрытым добром — и тем самым согласимся со словами Нахума Иш Гамзу, — но увидим, что на высшей духовной ступени вовсе нет никакого зла. То есть якобы зла нет вообще! То есть, все христианские заповеди — ложь от дескать нашей «ограниченности». И поэтому их можно нарушать. И это будет добром, непостижим для пострадавших и жертв из-за «неполноты» понимания ими картины окружающего мира. Укради! Убий! Прелюбодействуй! Оболги ближнего своего! Сотвори себе кумира! То есть, то, что прежде представлялось нам добром в оболочке зла, на самом деле есть благо в его чистом, наиболее возвышенном виде. Из этого, в частности, следует, что то добро, которое мы различаем на обыденном, житейском уровне, вовсе не является добром, и признание его нами свидетельствует лишь о нашей «ограниченности», а не о возвышенности и чистоте. — Кэт прервалась, так как появилось еще четыре сионистки из Корпуса «Эсфирь» — женской боевой сионистской организации. Они так же были одеты в черные лапсердаки из лайковой кожи, черные шальвары восточного фасона из мастфельской кожи. Вооружены они были стандартно — специальными туфлями с металлическими каблуками и носками — модели «Аmazon» Mk II, а также короткими толстыми витыми плетьми из кожи и проволоки «Сombat lash» Mk IF2S.

Надсмотрщицы хорошо знали приемы типа суй-но ката и хиккими (Суй-но ката — ускользание от атак, хиккими — особый способ передвижения во время боя.), то есть имели неплохую базу японских видов борьбы, хотя и работали без соблюдения стилей — тигра, дракона, журавля и так далее. Но даже против айкидока их техники не хватало, не говоря уже о ганфайтерах, чье боевое искусство было полностью рефлекторным. Джоана же владела не только японским кэмпо, но и тайским боксом, и индийскими видами борьбы, а главное, русским стилем, впитавшим в себя достижения всех лучших мировых школ боевых искусств (о том, что данная книга была нелегальным переводом русского большевистского издания книги Лэйврентиа Пэйвловитча Бериа «Kak mochit vragov naroda» она умолчала, решив узнать у Кэт об этом подробнее после проведения рейда). Ей хватило двух десятков секунд, чтобы обездвижить агрессивно настроенных сионисток. Кэт, поглядев на работу подруги, удовлетворенно хмыкнула, почесала свой изящный носик и сказала:

— Я следующая читаю эту книгу! В ней есть что-то скрытое чарующе-эротическое! В ней заложена теория гармонии и любви!

— Ее автор — большевик. Это нелегальный перевод! — смущенно ответила Джоана.

— Хм! Чем дальше, тем интересней! — Кэт снова потерла свой изящный носик, — а ты знаешь, я не удивлена! Но об этом я расскажу позже, так как рассказ займет много времени. А сейчас вернемся, — Кэт кивнула на лежащих без сознания сионисток, — к сионизму и хасидизму. То, что мы назвали добром в оболочке зла, кажется нам обернутым во зло по причине своего более высокого духовного уровня, который не позволяет нам распознать во зле добро в чистом виде. То есть можно творить зло, говоря что в этом есть добро, которое окружающие по причине своей «ограниченности» не понимают. Отсюда можно оправдать какое угодно злодеяние и преступление, прикрываясь утверждением, что безусловным злом кажется нам добро, которое столь велико и возвышенно, что совсем не вмещается в наше сознание в качестве добра.

Это добро — суть проявление Божественного руководства миром. Можно травить людей газами, сгонять в концлагеря, прикрываясь проявлением Божественного руководства миром. И, потому, хотя пути Провидения в глазах человека часто выглядят злом, якобы они исполнены самого возвышенного блага. Дескать, просто обычный человек не в состоянии подняться на достаточно высокую духовную ступень, откуда это добро откроется его взору. Естественно, что вся эта концепция предназначена для оправдания тех в чьих руках власть и деньги. Так надо понимать слова хасидских мудрецов, высказанные в связи с проблемой существования зла в мире. — Кэт, уподобляясь Шахерезаде, снова прервала свои речи, так как на них выскочили еще четыре сионистки из Корпуса «Эсфирь» — женской боевой сионистской организации. Они традиционно были одеты в черные лапсердаки из лайковой кожи, черные шальвары восточного фасона из мастфельской кожи. Вооружены они были так же стандартно — специальными туфлями с металлическими каблуками и носками — модели «Аmazon» Mk II, а также короткими толстыми витыми плетьми из кожи и проволоки «Сombat lash» Mk IF2S. Проведя один из приемов суй-но ката в приложении к ситуации, Джоана отобрала у надсмотрщицы плеть и, прокричав мантру из прочитанной книги: «Mochi kozlov!», вытянула ее вдоль спины, так что сионистка взвизгнула и грохнулась на пол. С остальными пришлось рубиться всерьез и без сантиментов, потому что в данный момент это были не женщины — профессиональные бойцы и убийцы. Однако им было далеко до умений Джоаны, и она улучшив момент спросила у Кэт:

— Если я правильно поняла, то сущность хасидизма и сионизма можно выразить словами: «Что хорошо? Доброе начало. А что очень хорошо? Злое начало. Просто хорошо. ангел жизни. Очень хорошо — ангел смерти». Здесь такое абсолютное зло, как смерть, оказывается скрытым благом, причем куда большим, чем жизнь, т. е. «явное» добро. Дескать тайна, окутывающая «пути Провидения», служит престолом Всевышнего и Тайник Его силы скрыт по ту сторону человеческого разума. Понятное дело что «пути Провидения» определяются не Всевышним, а теми, кто у власти. Или я неправильно рассуждаю? — тут она прервалась и вырубила оставшихся троих русским вариантом сиори, что с японского переводилось как «надломленная ветка» и означало удар ребром ладони по носу.

— Все верно. — продолжила Кэт, пока они шли в направлении лестницы на третий этаж, — И потому то, что представляется нам явным добром, открытым нашему умственному взору, есть зло, раскрывающееся на низшей духовной ступени. Оно не может сравниться с совершенным, возвышенным злом, скрытым от наших глаз в тайном мире, где пребывают «Божественная воля» (власть и деньги) и «благоволение»(поощрение творящих зло, названное высшим добром), которых нам не дано узреть. При этом хасиды цинично заявляют: «Кого возлюбит Предвечный, того накажет» — ибо то, что кажется нам наказанием, на самом деле является более глубоким проявлением Его любви и благоволения к нам. Естественно, что «Предвечный» — это не там на небесах, а здесь на земле — кучка банкиров-уродов, развязавших очередную войну, ради того, чтобы набить свою мошну деньгами. — тут Кэт замолчала, стиснув в руках винтовку «Ли Мэтфорд», поскольку у самой лестницы их встретили еще две женщины. Это снова были надсмотрщицы из Корпуса «Эсфирь» — женской боевой сионистской организации. Они были одеты в традиционные черные лапсердаки из лайковой кожи, черные шальвары восточного фасона из мастфельской кожи. Вооружены они были кусари — боевыми цепями модели «Сombat chain» Mk IIIA2F. Увидев Кэт и Джоану, они прыгнули к ним, и Джоане пришлось отбиваться. Так как она была все-таки ганфайтером класса «абсолют» и обладала тем, для чего японцы придумали термин «сингигай» — триединство: гармоничное развитие духа, тела и техники защиты. Потанцевав в суй-но ката (Суй-но ката — ускользание от атак (кэмпо).)несколько минут, Она поймала сионисток на смене иккадзе (Иккадзе — очередность приемов), продемонстрировала молниеносный уход с линии атаки за счет поворота тела и влепила им по спине чувствительные кумадэ (Кумадэ — «медвежья лапа», удар в карате.), отправив в нокаут. Это были последние противнике на втором этаже и они с Кэт очутились на лестнице из сиенита, с высотой подступенка четыре дюйма, шириной проступи в тринадцать дюймов и шириной ступени в восемь футов. Лестничные марши крепились на косоурах, кованных из полосового железа сечением три дюйма на дюйм. Лестница была оснащена стандартными перилами высотой три фута, оснащенными поручнями из ясеня. Лестница, как и полагалось для всех британских официальных учреждений (в том числе гостиниц среднего класса, была покрыта венецианским ковром машинной вязки, изготовленным на крученой камвольной основе). Поднявшись по ней, они очутились на третьем этаже.

Глава 10

Планировка третьего этажа была несколько иной. С лестничной площадки через арочный проем был виден в холл размером примерно шесть на шесть ярдов. У правой стены холла стоял огромный кожаный диван длиной пять ярдов два фута, обтянутый черной замшей. Около него стоял низкий журнальный столик из Ливерпульского клена, на котором были разбросаны порнографические журналы, на обложке которых красовался коричневый заяц. Кэт поняла, что ожидание посетителей здесь скрашивают журналами «Олд Плэйбой», — именно на них изображался логотип коричневого зайца. Автором данного издания был русский эмигрант, а ныне лорд Британского Адмиралтества Алексэндр Неменко. Холл был застелен черным персидским ковром с высотой ворса два дюйма. В помещении имелось две двери. Одна напротив входной арки была выполнена из компаудной стали толщиной в полдюйма, и снабжена зарешеченным окном размером два фута на два фута. Из-за этой двери доносились приглушенные крики истязаемых женщин. Дверь была закрыта на висячий замок сувальдной конструкции весом около четырех фунтов. По все видимости это была гражданская модель «Рadlock»-4. Вторая дверь была у левой стены. Она деревянной, и изготовлена из инкрустированного палисандра. Инкрустация изображала знаки Зодиака размещенные вокруг свастики. Из-за двери доносилась обрывки чьей-то речи, звонкие шлепки и чье-то всхлипывание.

Посовещавшись на лестничной площадке девушки решили, что по всей видимости ключи от железной двери находятся у владельца кабинета, снабженного инкрустированной палисандровой дверью. А значит именно туда и нужно идти в первую очередь. Когда они вошли в кабинет, то Кэт очень не понравилось то, что они в нем увидели. Посреди кабинета размером восемь на шесть ярдов находился Т-образный дубовый стол, с толщиной столешницы в три дюйма — традиционный для всех префектур Греат Бритаина. На ближнем к ним вытянутом конце стола стояла печатная машинка. У этой машинки, склонившись, стояла симпатичная пышногрудая блондинка, с дурацкой прической, характерной для «синих чулков» — волосы были собраны на голове в идиотский пучок и скреплены шпильками «Лэди»-18АЕ. На блондинке были огромные очки — видимо она страдала серьезными дефектами зрения. Одета она была традиционно для секретарш Греат Бритаина — белая блузка из хлопчатобумажной ткани, черная суконная юбка, пояс с шелковыми чулками телесного цвета, а также нелепые панталончики из искусственного шелка. Такие интимные подробности Кэт и Джоана сумели разглядеть по причине того, что юбка на блондинке была задрана выше талии, а панталоны спущены до колен, открывая вид на прелестные округлые ягодицы, которые были обезображены вспухшими багровыми полосами. Причину появления этих полос найти было не трудно — это был след от плети, сплетенной из кожи и китового уса. Сама плеть находилась в руках у заплывшей жиром женщины, рост которой составлял пять футов два дюйма. На вид ей было около пятидесяти. Весила она при своем росте не менее трехсот фунтов. На ней были черные шорты из лайковой кожи, покрытой множеством хромированных заклепок, а также невообразимых размеров бюстгальтер из такого же материала. Кэт посмотрела на заплывшее жиром тело, снабженное глубоко посаженными поросячьими глазками и ее замутила от отвращения. Эта матрона диктовала своей секретарше какой-то спич, время от времени ударяя ее плетью. В момент когда они с Джоаной входили, она произносила следующее:

— Мы должны превратить Греат Бритаин в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Мы прольем такие потоки крови, перед которыми содрогнутся и побледнеют все человеческие потери капиталистических войн. Крупнейшие банкиры из-за океана будут работать в теснейшем контакте с нами. Если мы уничтожим Греат Бритаин, то на погребальных обломках ее укрепим власть банкиров и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени. Мы покажем, что такое настоящая власть. Путем террора, кровавых бань мы доведем английский народ до полного отупения, до идиотизма, до животного состояния…

Всего этого Кэт вынести уже не могла. Как может это чудовище говорить такие речи про народ страны, который ее взрастил? Кто дал ей право издеваться над беззащитной девушкой? Кэт уже достаточно много видела, как Джоана наносит удары, поэтому знала, что сможет также как она. Остановив юную подругу рукой, она подскочила к толстухе, и вырубила ее в стиле каляри-ппаяту (Каляри-ппаяту — индийская разновидность карате.) — в голову кулаком и в живот ногой. Согнувшаяся над пишущей машинкой блондинка, в испуге выпрямилась, уронив при этом очки. Судя по тому, как она таращилась, у нее были серьезные проблемы со зрением. Джоану поразил размер груди блондинки — сорок девять дюймов! Она подошла ближе, и коснулась рукой одного из выпирающих сквозь блузку полушарий. Блондинка вздрогнула и подалась назад, но уперлась в стол. Ее дыхание сбилось и стало учащенным, глаза затуманились — со стороны казалось, что секретаршу вот-вот захлестнет волна необузданного наслаждения. Джоана удивилась, и чтобы дошла проверить или опровергнуть увиденное, нежно провела своей ладонью по груди девушки. Та вскрикнула:

— Нет! Не надо…! — но тут же застонала, и ее тело стали сотрясать волны экстаза наслаждения.

— Ого! — только и могла вымолвить Кэт, наблюдая факт такой чувственности, — Хм, а что будет если…, - она попыталась протянуть руку к блондинке и повторить ласковое движение подруги, но блондинка испуганно дернулась, и повторила:

— Пожалуйста! Не надо! Умоляю! — и из ее глаз брызнули слезы.

— Только истерики нам сейчас не хватало! — вымолвила Джоана, и повысив голос приказала плачущей секретарше:

— А ну встать! Смотреть в глаза! — блондинка встала и испуганно посмотрела на Джоану.

— Раздевайся быстро!

— Не надо! Пожа… — начала секретарша, но была одернута Джоаной:

— Раздевайся, а то хуже будет! И быстро!

Та, всхлипывая, сняла с себя блузку и юбку.

— Дальше! — рявкнула, Джоана.

Блондинка сняла с себя бюстгальтер, панталоны, чулки и замерла, испуганно смотря, на юную девушку.

Джоана скомандовала:

— Два шага вперед! Выпрямись! Руки по швам!

Секретарша отошла от стола и замерла. Джоана обошла ее кругом, придирчиво осматривая со всех сторон. Ее поразила округлость и изящество форм секретарши, хотя грудь на взгляд Джоаны была великовата. Но смотрелась она вполне гармонично и была правильной формы. А в остальном все было в норме — бедра около тридцати девяти дюймов, талия двадцать восемь дюймов, рост — пять футов девять дюймов, плоский живот с треугольником волос между ног, за которым, по мнению Джоаны должен был скрываться целый вулкан страсти. Удовлетворенная осмотром она задала вопрос:

— Как тебя зовут?

— Моника Левинович. — ответила дрожащим голосом блондинка.

— Что у тебя со зрением?

— У меня от рождения очень сильная близорукость. Ближе десяти дюймов я практически ничего не вижу.

— А почему ты боишься моих прикосновений? Ведь я не делаю тебе больно!

— У меня очень чувствительная кожа и от прикосновений к ней я впадаю в постыдный грех.

— Что же постыдного в наслаждении и удовольствии?

— Наслаждение должно быть от молитв к богу. А удовольствие от служения к богу.

— Ты про этого «бога», — Джоана кивнула, на лежащую без сознания толстуху, — имеешь в виду?

— Она верховная жрица Бога и говорит словами Бога! И она олицетворение Бога на земле, — уверено заявила Моника.

— Хм… — на юном личике Джоаны на мгновенье появилась задумчивость, но потом оно прояснилось, — Теперь мы твои Боги! Я и Кэт! Мы победили твоего Бога! — она кивнула на лежащую на полу, — Или ты не согласна с таким утверждением?

Моника посмотрела, на лежащее без движения тело начальницы, сглотнула, и произнесла:

— Да, вы мои новые Боги.

— Отлично! — сказала Джоана, — Для начала запомни, что ничего постыдного в удовольствии и наслаждении для женщины нет! Поняла?

Моника задумалась, покраснела и ответила:

— Согласна, но…

— Никаких но! У тебя везде чувствительная кожа?

— Нет. Только спереди и сзади. Из-за этого я вынуждена спать на боку.

— Хм. А что мешает спать на спине или животе?

— Я пробовала. И пыталась даже себя приучить, но ничего не получилось. Когда я лежу на спине или на животе, то ощущаю малейшие колебания поверхности и от этого… — Моника покраснела, — от этого со мной происходит то, что вы видели, и то, что мне теперь вы разрешили испытывать.

Джоана удивленно подняла брови:

— О каких колебаниях поверхности ты говоришь?

— Я чувствую шаги человека на расстоянии до мили. И не просто чувствую. Я могу сказать в какую обувь он одет, сколько весит, на каком он расстоянии, какая у него походка — идет он ссутулившись или выпрямившись, или пригнувшись. В радиусе трех-четырех миль я чувствую вибрацию от ездящих автомобилей, и даже могу угадать их марку.

— Хм… — лицо Джоаны стало сосредоточенным и серьезным, она повернулась к Кэт и произнесла:

— Мне кажется Кэт, что из Моники получится неплохой снайпер!

У Кэт округлились глаза:

— Снайпер? С ее зрением?

— Ей не нужно хорошее зрение Кэт! Она сможет определять местоположение цели по колебаниям грунта! Она, как Сара Мазелевич! Только у Сары хороший слух, а у Моники сверхчувственное осязание. Моника сможет стрелять по цели даже ночью! Вот посмотри, — Джоана показала на стоящую секретаршу, — у нее плоский живот и она будет устойчиво лежать на земле, не перекатываясь вправо влево, плюс большая грудь, которой она будет опираться на грунт в двух точках. Моника сможет лежать устойчиво как миномет — плоский живот играет ту же роль, что и опорная пластина миномета, а две больших груди играют ту же роль, что и опорные сошки. То есть опора на три точки.

— Я кажется поняла, — согласилась Кэт, — А если на нее накатит волна страсти?

— Моника может время от времени поворачиваться на бок, чтобы отдыхать.

— Да, пожалуй! Слушай, ты гениальная девчонка!

— Спасибо! Однако нам пора поторапливаться! Моника! Быстро одевайся и на ходу рассказывай, где ключи от железной двери, сколько там охраны и какое у охраны оружие! А мы пока свяжем твою бывшую начальницу.

— Ключи от двери, от камер и от пентхауса у начальницы в столе в верхнем ящике, — затараторила Моника, — охраны там никакой нет, только клиенты и рабыни, камеры расположены по кругу по знакам зодиака…

— Знакам Зодиака? — удивилась Кэт.

— Да, моя бывшая начальница использует девушек для оккультных целей. Она собирает эманации их страданий в своем пентхаусе на специальном алтаре. Мучения девушек организованы в соответствии с зодиакальным циклом. Если вы хотите, я могу пройти туда с Вами и пояснить все на месте.

— Хорошо! В любом случае, — Джоана расплела плеть и кожаными ремешками вместе с Кэт связывала Лью Нейрус, — Мы тебя здесь не оставим. — тут ее взгляд скользнул по книжным полкам в кабинете, — Ого! Твоя начальница, она, что — летчик?

— Если Вы про те книги на полке, то она их поставила туда для красоты. Из-за красивых обложек. Она ничего не читает кроме оккультной литературы и финансовых отчетов от функционирования садистского притона, который находится на этом этаже.

Кэт проследила за взглядом своей юной подруги и присвистнула: на полке стоял полный комплект инструкций и наставлений по самолетовождению Британских Королевских ВВС — три дюжины томов! От тяжелых бомбардировщиков до легких авиаеток. Закончив с упаковкой Лью Нэйрус, она прошла в дальний конец кабинета и, просмотрев ящики, нашла искомую связку ключей. Моника к тому времени оделась, хотя было видно, что данная процедура далась ей с большим трудом, и она находится на грани оргазма.

— Моя очередь! — заявила Кэт, и погладила Монику по внутренней стороне бедра, поднимая руку все выше и выше. Та охнула, застонала и вцепилась в Кэт, не в силах сдержать волну наслаждения. Когда взрыв страсти у блондинки прошел, Кэт задала ей вопрос:

— Как долго ты сможешь ходить и терпеть трение одежды о твою кожу? Тебя ведь и это заводит?

— Приблизительно полчаса, — сбившимся голосом ответила Моника.

— Ладно. Будем действовать быстро.

— Главное, книжки потом не забыть, — мечтательно добавила Джоана, — Пошли!

Они подошли к железной двери и распахнули ее, открыв и сняв перед этим замок «Рadlock»-4. За дверью был коридор длиной около десяти ярдов, в конце которого их взору предстало круглое помещение диаметром приблизительно пятнадцать ярдов, вдоль круглой стены которого располагалось двенадцать железных дверей из компаудной стали толщиной в полдюйма, и снабженных зарешеченными окнами размером два фута на два фута. На каждой из дверей, закрытой на висячий замок модели «Рadlock»-4, был нарисован знак Зодиака. Из-за зарешеченных окон доносились крики истязаемых девушек. В центре круглого помещения была витая лестница, ведущая наверх в пентхаус.

— Я готова Вам все показать, — вздрогнув, сказала Моника, — начать лучше с двери, на которой нарисован Овен.

— Хорошо! — ответила Джоана, — Кэт! Что мы будем делать с насильниками? Убивать сразу или потом?

Кэт посмотрела на винтовку «Ли Мэтфорд» в своих руках, почесала изящный носик, и решила:

— Сразу! Прикладом по голове! А тебе, наверное, лучше одеться!

Джоана скорчила гримаску на своем юном личике и согласилась. Дождавшись, пока ее юная подруга оденется, Кэт скомандовала Монике:

— Давай, веди! Показывай что у вас тут за Содом!

Моника по дороге к первой двери дала общие пояснения:

— В зале двенадцать камер по числу знаков Зодиака. Девушка-рабыня попавшая в этот зал, помещается в камеру Овна, и в течении четырнадцати дней обходит их все по кругу, возвращаясь на четырнадцатый день в снова в камеру Овна и замыкая тем самым круг. После повторных истязаний в камере Овна ее приносят в жертву.

— То есть как в жертву? Нам говорили, что Лью Нейрус отпускает женщин! — ошарашено воскликнули Кэт и Джоана.

— Это вранье распространяет она сама, чтобы скрыть ритуальные убийства. На самом деле всех девушек зверски убивают.

— И как часто? — распаляясь от злости спросила Кэт.

— Каждый день! Обычно ночью, но раз в двадцать три дня, когда Лью Нэйрус совершает поездку в Эдинбург, убийство совершается утром перед ее отъездом.

— А что в Эдинбурге?

— В Эдинбурге у нее так называемый Большой Круг — там истязания и жертвоприношения происходят по канонам арканов Таро. Поскольку их двадцать два, то чтобы перемещаться по кругу от аркана к аркану она ездит каждый двадцать третий день. Следующая ее поездка должна была быть через десять дней.

— И там тоже убивают женщин?

— Не знаю. Она мне это не рассказывала. Скорее всего да.

— А здесь? Что здесь происходит?

— Здесь девушек истязают по мотивам соответствующего знака Зодиака. Я вам расскажу отдельно по каждому случаю.

— А кто истязатели?

— Разные люди, естественно, что все при деньгах, поскольку участие в таком стоит очень дорого. Есть банкиры, есть промышленники, есть чиновники.

Они подошли с двери, на которой нарисован Овен, и открыв замок «Рadlock»-4 зашли во внутрь. Их взору предстала ужасная картина: какой-то плешивый заплывший жиром коротышка насиловал девушку. Несчастная стояла на четвереньках, а ее ноги и руки были прикованы к полу. Лоб девушки был рассечен и залит кровью. Время от времени насильник приостанавливался, и, либо, ухватив несчастную за волосы, бил ее лбом о деревянную доску, на которой были нарисованы ворота, либо брал ножницы и состригал с девушки прядь волос под самый корень и бросал на пол, застеленный персидским ковром с двухдюймовым ворсом.

Моника дала соответствующие пояснения:

— В камере Овна, как я уже сказала, девушка бывает дважды. Когда она попадает в первый раз, ее просто бьют лбом о деревянную доску, что символизирует барана или овна попавшего в западню, и пытающегося разбить захлопнувшиеся ворота. Обычно таких девушек доставляют перед полуночью, чтобы сменить тех, кого должны принести в жертву. Данная девушка, — Моника показала в сторону истязаемой, — уже прошла круг, и теперь ее не только бьют лбом о доску, но и стригут с нее волосы, что символизирует стрижку овцы. В полночь ее заберут из камеры и отведут наверх, где Лью Нейрус принесет ее в жертву.

Кэт шагнула к насильнику, который даже не обратил внимание на их появление, то ли по причине того, что вошел в раж, то ли по причине того, что Лью Нэйрус устраивала здесь экскурсии, и обрушила на его голову приклад «Ли Мэтфорда». Хрустнул раздробленный череп, и во все стороны брызнула кровь с кусками костей и мозга. Когда Кэт, нагнулась к девушке, чтобы освободить ее от оков, Джоана резко остановила свою подругу. Повернув свое недоуменное лицо в ее сторону, она услышала в ответ:

— Кэт! Я понимаю, что это жестоко, но давай освободим ее от оков после того, как разберемся со всеми насильниками. У нее наверняка начнется истерика, и если мы будем успокаивать каждую по отдельности, то проторчим здесь до утра. Лучше успокоить их скопом, а еще лучше, сразу же после освобождения загрузить каким-то делом — чтобы не расслаблялись до приезда в бригаду.

— Логично! Ты все-таки чудо! — Кэт выпрямилась и поцеловала подругу. — Моника, давай веди нас дальше!

Они вышли из камеры Овна, и открыв замок «Рadlock»-4, прошли внутрь камеры Тельца. Картина, которую они увидели внутри, их тоже не обрадовала. Несчастная жертва была привязана за руки и ноги к кольцам на полу. Груди девушки у их основания были туго перетянуты тонкими ремешками, и от застоя крови приобрели синеватый цвет. Насильник, истязавший жертву, время от времени прерывал половой акт и сильно стискивал руками груди жертвы, причиняя ей мучительную боль. Моника дала соответствующие пояснения: