Ангельский кайф

Ефим: "Больше нет, Всеотец мёртв, а сотрудничество с людьми сам видишь до чего довело."

Я: "Но зачем людям я?"

Ефим: "Ты последний из ангелов, наверняка они просто сделают из тебя цепного пса, будешь мальчиком на побегушках, выполняющим опасные поручения, впрочем, как и я. Дозволю себе предположить, нам придётся работать вместе."

По коридору раздались тяжёлые шаги, будто огромные железные ступни увязали в густом болоте, по звуку было слышно, с каким усилием совершался каждый шаг. Это оказался Густав. Он был жив, как ни в чём не бывало, но его тело приняло новую демоническую форму.

Его военная форма стала его новой кожей кроваво-красного оттенка, золотые медали на груди превратились в серебряные пентаграммы, его глаза горели неестественно ярким пламенем.

Густав: " Не ожидал, что мы снова встретимся?"

Я: "Но как? Я же убил Азазель, он же даровал тебе жизнь"

Густав: "Пхах, ни в коем случае, я жив, потому что являюсь подопытным образцом слияния человеческой и демонической плоти. Мне не страшна смерть, просто после каждой так называемой смерти я просыпаюсь в аду посреди красного моря, но за счёт освоенности ада человеком, вернуться в верхний мир уже не составляет труда. Кстати, имею честь поблагодарить тебя, ты открыл нам портал в ад."

Я промолчал…

Густав: "Ближе к делу, вы двое последние из своего рода, поэтому мы рискнём поручить вам задание, от которого будет зависеть вся ваша жизнь, вы же не способны возрождаться в отличии меня. Ваша задача принести мне головы всех семи смертных, и тогда мы даруем вам свободу"

Я: "Вы не боитесь, что мы просто сбежим"

Густав: "В ваш спиной мозг вшито некое устройство, которое по одному нажатию кнопки, парализует вас. Вас ждёт мучительная смерть, если не пойдёте на сотрудничество"

Густав поднёс ко мне зеркало. Повернувшись, я увидел на своей спине огромное механическое устройство, по периметру которого находились иглы и трубки, с циркулирующей в них моей кровью.

Я: "Моё уважение. Так искусно прижать к стене нужно уметь. Я согласен на сделку"

Ефим аналогично согласился.

Густав: "Вот и славно, завтра утром вы выходите на задание, можете не волноваться, мы предоставим вам местоположение всех целей. Также не забудьте использовать свои импланты"

На полу передо мной лежала новая механическая рука с фиолетовой жидкостью, циркулирующую в протезе, и грубые необтёсанные крылья, которые являлись не более чем изуродованными оторванными от ангела крыльями.

Глава 6 Тернистый путь

Ночь прошла болезненно, оказалось, что имплант намертво приваривается к плоти и будто мало той боли, нужно ещё вручную подключать все капилляры и вены, которые есть только на руке, для этого нам дали скотч и скальпель. Наутро вся моя камера была измазана в крови, а на моём лице отражалась болезненная усталость. Из-за бессонной ночи под моими глазами образовались огромные чёрные синяки. Вряд ли они когда-нибудь сойдут, они останутся до конца, как напоминание о болезненной операции. Мой напарник выглядел не лучше, его операция прошла менее успешно, у него не вышло с первого раза правильно подключить капилляры к новой конечности, ему приходилось раз за разом расковыривать имплант и пытаться переделать. Наутро он был бледнее ночи, а руки тряслись в болезненных конвульсиях. Как бы то ни было, без этих имплантов мы бы не смогли обезглавить демонов. По одному нажатию кнопки вылезало дугообразное плазменное лезвие фиолетового оттенка, оно простиралось от запястья до самого локтя. Это было основное и единственное орудие, которое нам предоставили.

Резко оковы самовольно отпустили натёртые запястья. А по громкоговорителю проговорилось басом:

?:"Время пришло!"

Двери тюремных камер отворились и на выходе из темницы нам выдали специальный мини-компьютер, на котором горели красные точки, символизирующие цели с точными их координатами. Первая из них была Гневом, последним из смертных грехов в находившимся аду. Все остальные были разбросаны по остальным двум мирам, человеческому и даже райскому. Интересно, как давно Гордыня живёт в раю? Может именно она причина всей этой уже разрушенной системы. Кто знает, но сейчас это не имеет никакого значения.

Люди открыли разлом в ад, и мы вошли во тьму. Мы оказались в неосвоенных человечеством уголках преисподней. Выдвинув клинки, от них шёл слабый фиолетовый, практически неоновый свет, но его было вполне достаточно, чтобы осмотреться. Всё кругом состояло из угольно-чёрной чернильной массы, а общий ландшафт походил на огромную пещерную систему со всеми её сталактитами и сталагмитами.

Я: "Что это?"

Ефим: "Не до конца разложившиеся души непокорённых последователей греха. Кстати нас нагло обманули."

Я: "В смысле?"

Ефим: "Мы не в царстве гнева, а в царстве зависти, только его последователи превращаются в чернила, медленно разлагаясь с каждым днём, но всё ещё сохраняя сознание."

Послышались мерзкие скользкие шаги десятков ног. Перед нами предстала мерзкая тварь. Огромный чернильный паук, из его уст текла кровь грешников, по его волосатым паучьим лапкам бесконечными струями сочилась чёрная жидкость. Несмотря на то, что он был разумен, он сразу отправился в бой. Удары огромных лап успешно парировались клинками, с каждым ударом он скорее приносил урон себе. Но только мы ослабили бдительность, как он сильнейшим ударом откинул Ефима в чернильные паучьи сети, по которым бегали детёныши величественного чудовища.

Всего двух ударов хватило, чтобы лишить тварь пары конечностей, но с каждой секундой маленькие детёныши всё больше и больше подбирались к Ефиму. Стоило им попробовать демонической крови, как они замертво падали. Оно и не удивительно, в них не заложен каннибализм. Той секунды, которую я затратил на проверку взглядом состояния Ефима хватило, чтобы паук, разинув пасть, набросился на меня, пытаясь пожрать. Моя механическая рука сама бросилась ему навстречу, встав поперёк глотки паука, что спасло мне жизнь. Вот зачем нам выдали легковоспламеняющиеся бомбы перед заданием. Без сомнений я забросил бомбу в глотку разъярённого членистоногого монстра. В мгновение он вспыхнул огнём, издавая истошный крик, после которого его детёныши послушно разбежались по углам, не в силах помочь отцу. Освободив Ефима, нам ничего не оставалось, как молча наблюдать за агониями Зависти.

Я: "В чём смысл? Зачем мы подвергаем себя и других мучениям?"

Ефим: "Только после десятков убийств, ты всё же задумался об аморальности своих действий? Не ожидал."

Я: "Нет, мне абсолютно плевать на все физические и душевные страдания живых существ, я лишь пытаюсь понять зачем я живу, может легче просто сдаться и пасть от рук людей"

Ефим: "Жизнь, как и само бытие не имеет ни цели, ни смысла. Но именно это делает нас равными со всеми тремя мирами и другими существами, мы все — продукт случайного стечения обстоятельств"

Я: "Представь, если окажется, что всё это иллюзия, и мы страдаем зря, и мы не более как персонажи какой-нибудь книги"

Ефим: "Это ничего не меняет, даже если мы не более чем творения смертного писателя, это не делает его лучше нас, и не принижает нас как существ. Жизнь этого автора тогда тоже бессмысленна, и все его труды будут насмарку, когда вселенная перестанет существовать, и всё погибнет, став прахом бытия…"

На этой тяжёлой ноте мы обнаружили новый разлом, через который и вышли. Перед уходом мы оторвали голову догорающей зависти и закинули ещё бомб, которых вполне было достаточно, чтобы сжечь это место дотла со всеми его жителями.

После перемещения в верхний мир, мы оказались посередине дороги, простирающейся на многие километры. На горизонте виднелся неоновый город.

Я: "Пусть этот бой и показался простым, но я так больше не могу, я устал проливать кровь, виновных и невиновных. Кто я такой, чтобы творить великий суд?"

Ефим: "Ты новое правосудие, как и все, кто остался в этом мире"

Над головой, далеко в небе, с шумом турбин пролетели боевые самолёты.

Я: "Это человеческие устройства?"

Ефим: "Похоже на то, но зачем им новое оружие, если они уже победили и ангелов и демонов?"

Я: "Похоже они теперь воюют сами с собой"

Вслед за воздушными истребителями, пролетели огромные, словно летающие тюрьмы, летучие суда. На самолётах были символы террористических организаций.

Я: "Не может быть… Они поймали четверых смертных грехов…"

Из огромных летучих тюрем выпрыгнули разъярённые титаны: Лень, Гнев, Чревоугодие и Жадность. Все они выглядели под стать своим именам: Лень — это было огромное многорукое существо, каждая его рука была в десятки метров, что и позволяло заражать смертных своим грехом, у него не было ни рта, ни глаз, вообще никакого лица, лишь облепленный руками кусок плоти. Гнев выглядел как настоящий дьявол, огромный чёрный ангел, с кроваво-красными зрачками, наполненными кровью, а его когти представляли собой десятки холодных орудий. Чревоугодие выглядело как огромный кусок плоти, как бочонок с пузом, всё его тело было покрыто ротовыми отверстиями с острейшими клыками, вся его кожа была болотно-зелёного цвета. И последний, Жадность — самый огромный бескрылый титан, его клыки и зубы были золотого цвета, кожа тёмно-синяя, словно огромный синяк. У него было четыре пары рук, и девять ярко-жёлтых глаз, словно девять свечек, которые отказывались тухнуть от сильнейшего ветра.

Я: "Подожди, не просто же так люди отправили нас сюда… Только не говори, что в городе…"

Ефим: "В городе похоть, эти идиоты решили стравить пять смертных грехов"

Похоть в свою очередь выглядела неоновым чудовищем с пушистой кислотной шерстью, на его мохнатой голове находились три лица: демоническое, животное и человеческое.

Я: "Это же уничтожит их мир…"

Ефим: "А нам то что, уничтожим все три мира: землю, рай и ад, нам стоит поторопиться"

Глава 7 Смерть миров

Мы оказались в неоновом городе, который был уже практически уничтожен. Все пять смертных грехов сцепились в смертельной хватке, баланс греха нарушен.

Не успели мы моргнуть, как сокрушительная атака Лени снизошла на нас. Огромные многометровые конечности наносили сокрушительные удары по нам, наши лезвия временно обеспечили нам защиту, но на них уже появлялись первые трещины. Я сделал резкий рывок и, собрав всю свою силу в кинжал, я нанёс резцовый удар по конечностям чудовища, одна его рука послушно отделилась от тела, но титан не пошатнулся. Десятками рук он схватил меня и принялся душить. От огромного давления из моей глотки вырвалась пинта чёрной крови, я больше не ангел, на своём кровавом пути я обрёл демоническое начало, но оно никак не поможет в нынешней ситуации, ещё секунда и мои внутренности лопнут и зальют всё кровью, титан этого и добивался. Мгновение, и вот спасение, Ефим своим клинком рассёк голову демона, огромная башка титана моментально разрушилась пополам, и обе части разлетелись в противоположные стороны. Стоило мне на секунду выдохнуть, как туша чревоугодия рухнула на Ефима, его накрыло трупом титана, на моих глазах заблестели прозрачные слёзы: единственный товарищ, который у меня был, находится на грани смерти. Единственный, кто волей не волей мог составить мне компанию в одинокой борьбе, пал. Мои глаза наполнились кровоточили. Несмотря на сильную потерю крови, я решил совершить последний рывок, всё равно я не жилец. Мой клинок засиял красным пламенем, и я бросился на полумёртвую Жадность. Набросившись, я принялся рвать и терзать гиганта, но стоило мне испить глоток его крови, как моё тело переполнилось энергией. Из моей второй руки вылез титановый раскалённый клинок, крылья увеличились настолько, что превосходили меня по размерам в десятки раз, слепой гнев затуманил мой рассудок, за секунду, сам того не осознавая, я утопил город в его собственной крови, титаны со зверскими криками падали один за другим. Когда я очнулся, я был весь в крови, подняв голову, я улицезрел кровавый дождь — я пропитал всё небо насилием. Дождь моросил тёплой кровью на моё измученное сознание. Вспомнив про Ефима, я бросился его вызволять из обломков туши титана, разрезав мёртвую плоть, я увидел, как раненый Ефим, еще в состоянии держаться на ногах, придерживал разорванное крыло.

Ефим: "Мы с тобой не жильцы, как и этот мир"

Огромный океан крови начал поступать со всех сторон. Схватив за шкирку Ефима, я рванул в небо. С высоты птичьего полёта было прекрасно видно, как весь мир заполняла бордовая жидкость, вскоре весь город и трупы титанов погрузились вглубь красной жидкости, весь мир превратился в красную водную гладь.

Ефим: "Какие же мы глупцы, но в этом зато равны все: демоны, бесы, серафимы, ангелы, люди и грешники, мы сами утопили и уничтожили свои миры, нам остаётся только добить загнивающую реальность"

Я: "Через разлом в раю мы сможем обрести свободу и построить новый мир"

Ефим: "Да, но его охраняем Гордыня, единственный смертный грех в раю… Кхм… Кхм… Ты думаешь, мы справимся?"

Я посмотрел в глаза Ефиму, он был сильно измучен и кашлял кровью. От него пахло смертью…

Я: "У нас нет выбора."

В раю всё также было перемазано кровью, и посреди этого бардака гордо стоял огромный титан. На его лице была шакальная улыбка, которая доходила до самых ушей, сам же он был одет в белоснежный плащ и аристократичный фрак, поддетый под него. Его чёрные туфли необыкновенно блестели, отражая его самодовольную улыбку.

Гордыня: "Вы надеетесь выбраться отсюда?"

По его щелчку пространственная спасительная плешь в реальности затянулась.

Я: "Но как? Ты же обычный смертный грех? Обычный порок, не более чем демон"

Гордыня: "А ты думал, как человечество достигло таких высот, вся их раса продала мне свою душу, тело, будущее и прошлое, взамен на величие в настоящем"

Резко его рука удлинилась и лёгким ударом пронзила сердце Ефиму, из его глотки брызнула кровь.

Я: "Нет, подожди, стой, ты дойдёшь со мной до конца?"

Ефим: "Нет… Ты дойдёшь до конца за нас обоих"

Я: "Я знаю, знаю… Давай заключим сделку."

Ефим: "Как пожелаешь…"

Его рука загорелась чёрным огнём, я подал ему руку и возжелал одного:

Я: "Дай мне сил убить их всех, уничтожить само бытие, я больше не желаю свободы, она ложь, я хочу лишь отомстить за все свои страдания, сделать так, чтобы больше никого не существовало"

Ефим: "Да будет так…"

Его тело и душа спаслись со мной, я обрёл абсолютную форму, сравнялся с самим богом, демон продал душу демону, невозможное стало возможным…

Моё тело обратилось в тело бога, надо мной образовался чёрный нимб, крылья стали неописуемы, их описание уходило далеко за грань человеческого понимания, мои раны излечились, я вслух проговорил

Я: "Рвать и кромсать, пока не иссякнут…"

В небесах прозвучала музыка проклятой арфы, десятки воплей наполнили тишину. Мне хватило мгновения, чтобы сохранить расстояние с противником, но, несмотря, на мою мощь, Гордыня была защищена защитным полем. Я наносил десятки ударов по защитному силовому полю. Десятки, нет сотни ударов клинками звучали на многие мили. Моя плоть начала слезать с костей, но результата не было, времени становилось всё меньше, мои силы покидали меня… Но вот чудо, его защита дала трещину! Глаза Гордыни заполнились гневом.

Гордыня: "Да как ты смеешь?!!"

Сделав замах, он допустил роковую ошибку, его защитное поле ослабело на секунду, но это хватило, чтобы разбить его. Светящиеся осколки разлетелись на сотни километров по всему раю.

Его глаза резко промокли:

Гордыня: "Стой, давай договоримся…"

Не слушая его предсмертный бред, я пронзил его грудную клетку. Он заверещал пуще пережнего.

Гордыня: "Стой, подожди, я могу даровать тебе мировое господство, не надо!!!"

Одним укусом я проглотил его голову, неутолимая жажда крови заставила меня испить из его раны. Когда я вновь пришёл в себя, одним взмахом я уничтожил все три мира, сил хватило только на это…

Я мгновенно ослаб и мёртвым грузом пал с небес. Перед вечным забвеньем я улицезрел, как все три мира расщепляются на молекулы и покрываются трещинами. На моём лице засияла улыбка удовлетворения…

Но я не умер… Я жив, жив, жив, жив, жив, жив, жив, жив, эта мысль прозвучала, как эхо, простирающееся в пустоте. Открыв глаза, я находился в дивном саду, посреди него находилось вечно цветущее дерево, на нём росло всего одно яблоко. Но несмотря на то, что оно было не сорвано, отпечатки человеческих зубов выдавали историю этой сцены. Около дерева лежали два скелета: один мужской, а второй женский. Всё же людей никто не выгонял из рая, их просто погубил сам создатель, а так называемый змей искуситель лишь желал донести истину в умы смертных. Похоже, Всеотец родом отсюда, здесь была своеобразная песочница для богов, останки самых ранних божественных созданий, заснувших вечным сном. В каждом скелете мертвеца находилась небольшая горстка белого порошка. Создатель хотел скрыть истину и решил уберечь людей от ненужных размышлений в сторону справедливости создателя, он просто подсадил их на веру… Веру главенствующую над их жизнью. Веру, дарящую и отнимающую смысл жизни. Интересно, как бы поступил я, будучи богом? Но зачем я задаюсь таким глупым вопросом? Я новый создатель, новое абсолютное божество, я создам новый мир, в котором не будет места насилию. Но если я создам идеальный мир, буду ли я идеальным для него? Я сам пролил столько крови только для того, чтобы выбраться из системы. Хотя нет, это не моя вина, люди и другие существа сами идиоты, они перебили друг друга. Но с другой стороны, я тот палач, что добил само сущее, выдумав для себя глупую отговорку в виде мести за Ефима, мне было плевать на его смерть. Я лишь хотел отвести от себя мысль о том, что мне нравится насилие, отвести ту мысль, что я хотел убить Гордыню просто за его дерзкое поведение. Я хотел отвести от себя мысль, что я завидую своим братьям, я надумал причины их идиотизма и причины их убийства. Да это сделал Азазель, но он просто демон, не более чем соблазнитель. Он просто вытянул самые тёмные мысли и возвёл их в абсолют, а чёрные мысли появились задолго до его появления. Может и тот порошок не так уж плох. Взяв горсть, я отважился принять тяжёлый наркотик и… ничего не изменилось, только все те кости и остатки от прошлых здешних обывателей выделились на общем фоне прекрасного сада. Через время появились небольшие галлюцинации: тут и там объявлялись все те, кого я убил, в моей голове проснулась совесть.

?:”Ну и что, ты доволен? Ты убил всех, уничтожил само бытие, и теперь осознаёшь, что именно ты был антагонистом истории, кровожадным маньяком, одурманенным своим безумием…”

Я: ”Хватит! Заткнись, это не я! Это всё они наделали”

?:”Да что ты…”

На моих руках ярким переливающимся цветом засветилась кровь, весь мир поплыл.

?:”Вся твоя кровожадность была из-за отсутствия порошка, именно его Всеотец давал всем, чтобы отвлечь от сладкого, как мёд, голоса греха”

Я: “Это получается, что тот порошок наоборот раскрывал правду греха этого мира? Получается, пока я работал на Создателя, я не убил ни одного невинного, от моих рук пали лишь грешники?”

После этой мысли весь мир пошатнулся, мои ноги, словно стали ватными, я упал и, в незнании что делать, боязливо взялся за голову.

Я: ”Что я натворил?”

Мой мир рухнул в одночасье, я ведь считал себя зрячим героем, думал, что борюсь за правое дело. Я..Я исправлю…Я всё исправлю. Это же божественная песочница, я создам новый мир. Безумная улыбка вырезалась, словно ножом, на моём лице. Я бросился к материи мироздания, огромные, будто облачные массы податливо изменяли свою сущность от моих рук. Спустя долгие вневременные промежутки бытия я воссоздал вновь Рай, Ад и Землю. Но они боле не пересекутся, пусть живут своей жизнью и никак не взаимодействуют друг с другом. После смерти их ждёт сладкое объятие небытия, отсутствие мышления — больше никаких оков существования. Абсолютная свобода. Хахахаха….На мозг сильно давила непостижимая масса. Головные боли усиливались. В новом мире никто не будет знать и тем более поклоняться своему создателю, я им не нужен. Увидев меня, они сильно разочаруются в своём мире. Больше никаких храмов и обрядов. Когда процесс создания новых творений был закончен, я с облегчением вздохнул и проговорил:

Я: ”С меня хватит, я… я так больше не могу. Я отобрал жизни у миллиардов и миллиардам её даровал, пора и мне на покой, я забыл о своём смертном начале, хватит, пора прекратить эту бездушную систему.”

По одному лишь желанию материя сущности превратилась в пистолет в моей руке.