Клятва раба

Для меня это было совсем неожиданно, я не слыхал про Наволя. И какую же опасность он может преподнести мне, ведь сама опасность в городе в руках самого Василя?

— Он не был таким, как сейчас, — начал рассказывать Василь, и я внимательно, скорее взволнованно, слушал его. — Наволь был одним из парней Краба, как Венок, но Венок никогда не был таким, как Наволь. Наволь всегда стремился быть учеником Краба, как я был тогда, но Краб не дал никакой надежды, это было двадцать лет назад, может, и больше, и тогда приходили слухи, что он себя недостойно ведет и хочет жить по-своему. Когда те же слухи дошли и до Краба, он позвал Наволя и неожиданно сказал, что разрешает ему принимать самостоятельные решения, и что надеется: они будут всегда правильными. Прошло несколько недель, один человек, возрастом около сорока пяти лет, одетым в деревянную одежду, подошел к Крабу, когда он гулял один в саду, — Краб часто это делал. Тот человек рассказал ему, что произошло и как поступил Наволь с ним. Он сказал: пусть они с Наволем приедут к нему домой. Они приехали, Краб любезно приветствовал обоих у себя дома, в доме ждали их я, Краб, и несколько парней: Спартак, Андрей, Оник и Сергей. Наволь рассказал, что он дал в долг крестьянину большие деньги, и что он сказал, что заставит крестьянина вернуть все деньги до последней монеты. Краб спокойно услышал Наволя и спросил крестьянина:

— Что есть у тебя в собственности?

Человек из деревни приблизился к Крабу и, отпустив глаза, сказал:

— Никакой собственности, свой дом продал ему, все мои земельные площади, все отдал ему за долг, но говорит: не хватит, потому что правда долг большой, а моего имущества недостаточно.

Краб задумчиво посмотрел на Наволя и спросил:

— Это ты дал волю этому человеку?

Он подумал несколько секунд, потом ответил:

— Нет, не я.

— Его воля принадлежит только ему, и никто не сможет забрать у него волю, пока он сам не разрешит, заставить работать этого человека для тебя, или работать, как ты сам захочешь, ты не сможешь, а так как все его имущество теперь у тебя, у тебя нет другого выбора, как смириться с этим. Ты рассчитывал и думал, что взял в залог его волю, дав ему денег? То ты ошибаешься: никто этого не может делать в мире без его разрешения. Деньги — это не жизнь, и не надо свое будущее строить на деньгах, если ты рассчитывал поправить здоровье своих детей за счет воли крестьянина, то впустую. А остальные деньги он отдаст постепенно, так как мы не построены на деньгах, а деньги на нас, а в первую очередь — на крестьянах. Никто не может его обесчестить, потому что он честный человек.

Краб проводил крестьянина до двери и сказал, что в другой раз, если что-нибудь случится или возникнут какие-то проблемы, пусть обратится к Василю, то есть ко мне, а Наволю велел остаться. Когда крестьянин уехал, Краб сказал Наволю:

— Я тебе дал свободу надо мной, чтобы ты смог принимать самостоятельные решения, я и запрещаю этого делать. Я разрешил тебе решать дела самостоятельно, чтобы ты понял, что недостоин этого и не сможешь никогда, понимаешь, никогда не сможешь быть моим учеником, как Василь.

Краб прогнал его из рядов наших парней, обратно забрал то, что дал Наволю и разделил между парнями, но то, чего не дал Краб, не забрал, сказал:

— Пусть живет в доме прежний хозяин, которой забрал у него больше имущества, чем он сам от него, — закончил Василь.

Говорят, если два льва находятся в одном месте, значит, они сражаются, но если они сражаются друг с другом, это еще не значит, что они находятся в одном месте, и каждый из них думает о своей победе на расстоянии и ждет подходящего момента. В том и суть аналитического мышления.

Василь мгновенно задумался и умолк. Угошал меня кофе, который готовила Софья (она всегда была с ним), и когда вышла из комнаты, я спросил:

— А потом? Что случилось с Наволем? И где он?

— Больше о нем Краб не хотел слышать. Мы забыли про него, но я все еще волнуюсь, и ты мой первый ученик, я должен предусмотреть все страховки, — ответил Василь.

Я подумал: а ведь стать учеником было так трудно, а я, даже не зная этого, стал учеником Василя, но чем я заслужил это, не знал. Василь рассказал мне о Крабе и о его поступках, а я ничего не делал, чтоб заслужить даже рассказ, а ведь я должен был заслужить, как сказал Василь на той вечеринке.

— А чем я заслужил, что ты рассказываешь мне о Крабе? — не сдержался я.

— Ты поехал со мной в день твоего друга, которого ты очень любишь, — ответил он, улыбаясь, и как будто восхищался мной и продолжил: — Послушай, Макс, искать свое прошлое — значит ненавидеть свое будущее.

Я задумался немножко. Может, и правильно он говорит, сколько стараюсь побольше узнать о Василе, а еще и о Крабе, столько начинаю понять, что эти люди не совсем обычные, у них мысль развита побольше, чем у других.

В моей голове что-то творилось, кажется, я не был готов к этим мыслям про решение Краба, хотя он рассказывал пока только одну историю про Краба. Василь понял, что для меня уже вполне достаточно, и я их должен переварить. Он попросил Венка, чтобы он проводил меня до дома. Венок сел за руль и по пути спросил:

— Макс, ты знаешь, почему Краб выбрал Василя как своего ученика?

Вот что, и вправду, но я в глубине души как бы стеснялся или не осмелился спросить об этом Василя, и мне это было интересно. И он начал мне рассказывать о Василе:

— Его первый срок начался, когда ему был двадцать один год, за убийство одного парня, который хотел украсть у него пачку сигарет, но страшным было не убийство. Василя нашли рядом с убитым, но Василь сказал, что он не убил его, но ему не поверили. Василь пачку сигарет положил к мертвому с зажигалкой, именно ту, которую захотел украсть убитый. Отец убитого, конечно, не верил Василю и обратился в суд, Василя засадили за убийство на восемь лет, Василь не признал свою вину перед судом, потому что он упорно утверждал, что он не убил его. Отец убитого положил в гроб своего сына ту пачку сигарет и зажигалку, которые дал ему Василь, и построил могилу. Прошло почти три месяца, отец убитого парня хотел уточнить причину, он вспомнил про слова Василя и что Василь подтверждал, что он не убил его. Он растерялся, вырыл могилу своего сына, открыл гроб и увидел:— Все сигареты были докурены, а их было две, и все остатки были разбросаны у ног… Да, он понял, что убил собственного сына своими руками, а точнее, своими слезами. И все вокруг, кто услышали об этом, растерялись. А ведь не страшно быть трупом — страшно, когда с тобой обращаются, как с трупом.

У меня сразу появились мурашки от жестокого рассказа. Как это: отец убил своего сына? А ведь он мог бы спасти его не спеша, просто послушав Василя. Не смог, ведь он — отец убитого, он наполнился ненавистью и не хотел слушать никого. Я продолжил слушать рассказ Венка.

— Отец убитого парня всем рассказал правду, что Василь не убивал его. Суд признал его невиновным. Когда Краб услышал о произошедшем, он встретился с Василем и дал ему крест, тот крест, который сейчас у тебя, Макс, — закончил Венок.

— Спасибо, Венок, что рассказал мне это все, — поблагодарил я.

Значит, ученики Краба выбирались, так сказать, сами собой. Сам Краб предложил им стать своими учениками, а не как Наволь, кто набросился к славу и захотел управлять ею.

Мы уже подъехали к моему дому и уже стоим полчаса. Я попрощался и еще раз поблагодарил Венка за рассказ и поднимался наверх, в квартиру, где ждала меня Лиана.

Я знал, что мне еще многое предстоит увидеть, и мне нужно привыкнуть ко всему, к жизненному перевороту, к перевороту мыслей и быть готовым принимать новые идеи и смыслы, о которых я даже не слыхал в жизни. Вот, например, мне стало известно, что перед тем как согласиться, надо хорошенько подумать над тем: не предлагаешь ли ты свою волю ему навечно? И вот почему никогда не нужно клясться тому, кто нацелен на будущее, потому что твоя воля никому не принадлежит, и как я понял, даже не принадлежит самому себе, просто тебе дано разрешение: дать свою волю кому захочешь лишь до конца твоей жизни. О твоей обычности должны рассказать другие люди, которые основываются на твоих поступках. И когда мы ошибаемся, понимаем, что мы всего лишь люди.

Глава 6. Аромат любви

Незаметно проходят дни. Сколько интересен день, столько он незаметен, а должно было быть наоборот. Вот так и прошли дни незаметные с Лианой. День с Лианой интересен, и ведь день прекрасен смехом, ночь — серьезностью, а она была именно такой. Она была для меня дикой девушкой, а мне это нравилось, ведь дикие девушки всегда верны своим принципам. Она была для меня очень дорога, а ведь я уже понял, что она и я — моя маленькая семья, и нам еще предстоит обогатить, имея детей. Сначала я не хотел иметь детей от нее, ну и вообще иметь детей я не хотел никогда… Не знаю, может, я боялся просто потерять ее или не доверял ей, думаю, просто не хотел осознать, что мы являемся семьей. Безусловно, есть в этом моя вина, ну а как же без этого, человек есть человек. Да, я Человек, потому что я, замечая, осознаю свою ошибку, но был бы ниже человека, если бы видел свою ошибку и не осознавал ее.

Я поехал в магазин и там купил самое обыкновенное обручальное кольцо. Открыл дверь, вошел в кухню, где она проводила почти весь день.

— Лиана, до восьмого января есть еще один месяц, — ее день рождения в тот день, но я напомнил ее о нашем празднике с ней, чтобы моя речь ей показалось интересной и приятной, и продолжил: — И я уже хочу тебе делать подарок, точнее, пообещать кое-что.

Лиана, как всегда, не отреагировала и не догадалась, что же за подарок я могу ей дать, делая кухонную работу. Наконец обернулась и спросила:

— И что же за подарок, Макс?

Ее мокрые руки пахли посудной пастой, застегнув рукава, она смотрела в мои глаза так «невинно», что я понял, она точно не знала, о чем я, я взял ее мягкую руку, протер своей рукой, и сказал немножко стесняясь:

— Стань моей женой до конца моих дней.

У ресниц Лианы появились маленькие капли слез, я думал, может, она не согласится. У меня внутри появились горячие сомнения, она взглядом хотела спросить меня о чем-нибудь, но не высказалась, смотрела на меня несколько минут и ответила, крикнув, вытирая свои слезы:

— Да! Да, конечно да, Макс!

И стало ясно, что это были слезы радости, внутренние сомнения превратились в огромное море радости, как кислота в одну секунду превращается в воздух, увидев свободу. Обнял ее, поднял на мои плечи, обрадовавшись, и скрутил ее вокруг меня. Вот оно, счастье, не знал, как себя вести, чтобы успокоиться от радости. После нескольких кругов посадил ее на стол, а она задумчиво смотрела на меня и улыбалась:

— Макс, это нужно отметить где-нибудь.

— Да, конечно, конечно, — ответил я и, когда не нашел, где можно отмечать, спросил: — А где?

— Ну не знаю, мне, честно, все ровно, — встала Лиана со стола и обняла меня.

Она надела свое самое красивое, а скорее, мое любимое вечернее платье, оно было темно-красного цвета с круглым вырезом на плечах. Она всегда надевала кольцо на средний палец, которое смогла свернуть вместе с пальцем, цвет кольца совпадал с цветом ткани ее одежды, хотя она выглядела как простой, так и шикарной для меня, а это совпадало с самой Лианой.

Мы поехали в ресторан, выбирая именно тот, где можно было бы танцевать и запомнить этот день до конца наших дней. Я знал несколько шагов танго — не любил танцевать, а Лиана, наоборот, очень любила. В тот день я должен был танцевать, а ведь этот день принадлежал сначала Лиане, а потом только мне.

Пригласил ее на танец. Она как будто украшала меня своей красотой, она была самой красивой девушкой в ресторане. Она танцевала, так искренне улыбаясь, так счастливо, что я понял, что этого я должен был сделать пораньше, ведь ее искренность вложила смысл в мою жизнь. Мы говорили друг другу тосты всю ночь.

Мы легли спать только тогда, когда наступил рассвет. Рассвет показался таким сонным, что мы сказочно заснули до вечера. Первым проснулся я, оглянувшись, вижу: Лиана спит так нежно и невинно, как будто кто-то специально нарисовал этот момент для наслаждения. Давно я не видел ее спящей, так как всегда она просыпась первой и ложилась спать после меня. Приготовил ей кофе, и на ухо тихо говорю:

— Лиана, — и через несколько секунд снова: — Лиана.

Проснувшись, она неожиданно испугалась и с удивлением посмотрела на меня и сказала:

— Ой, спасибо, Макс, какой сюрприз!

А я:

— Мы еще не поженились, а ты уже заставляешь мне приготовить кофе.

Лиана ухмыльнулась и быстренько начала одеваться, потом заметила, что она даже не раздевалась перед сном. Снова засмеялась и переоделась. Во время ее одевания я приблизился и поцеловал ее. Самое вкусное блюдо — это губы любимого человека, сколько будешь есть, столько проголодаешься. Утро светило в ее волосах, и она была очаровательна. А ведь невозможно просто показать свою натуральную красоту, если она есть, то и без этого она всегда будет видна, даже тогда, когда ты ее скрываешь. Мы назначили день свадьбы: она должна быть восьмого января, в день рождения Лианы.

Глава 7. Уроки Василя

Спокойный день после доброй ночи. Я составил компанию Лиане, и мы начали вместе готовить завтрак. Она готовила салат «Цезарь», а я рыбу жарил.

Лиана:

— Слышь, Макс, знаешь, вчера я заходя в магазин, знаешь, что услышала? Одна пара разговаривала между собой, парень девушке говорит: «Знаешь, я между мной и тобой чувствую какую-то дистанцию». Девушка взволнованно: «Что ты хочешь сказать, какую?» Парень приближается и говорит: «Твой макияж».

— Ха, значит, у них серьезная проблема, — смеюсь я, а рыба уже готова, — значит, парню нравится не только внешняя красота девушки… Салат когда будет готов?

— Сейчас, — делает последние приготовления по рецепту. — А! Попробуй — угощает с ложки.

После нескольких утренних часов звонит Василь. Мы поехали в лес, там, прямо как я, стоял один парень. Я вспомнил я себя в ту ночь, просто у него руки были связаны, парни Василя его не били и не пугали. Он был разозлен. Василь сказал мне, что он поступил со всеми неправильно, потому что поступил так, как ему захотелось, а не так, как велят внутренние законы, и он объявил, что никому не подчиняется. Василь взял у парней пистолет, который принадлежал беспредельщику, и, глядя на меня, нервно крикнул:

— Что с ним сделать: убить и разбросать голову в лесу, чтоб от него ничего не осталось, кроме мусора?

Беспредельщик задумался, у него неожиданно появились слезы, и он умолял этого не делать. Василь снова так сделал, он упал на землю со связанными руками и громко умолял о пощаде, сказал, что он будет делать то, что Василь скажет. Василь приказал еще раз повторить сказанное, и он повторил еще погромче. Василь, услышав это, ответил медленно:

— Валяй, я с тобой свяжусь.

Беспредельщик смотрел по сторонам и не верил, что его отпустил Василь. Все вокруг, улыбаясь, смотрели на Василя восхищенными взглядами, потому что вместо мусора без крови они получили подчиненного человека. Его увезли из леса, остались только я и Василь. Я Василя спросил, как он это сделал. Василь мне ответил:

— Я делал так, как поступил бы Краб на моем месте, — глубоко вздохнул, вскинул руку на мое плечо и продолжал: — Однажды и я Краба спросил об этом: как он делал?

— И что он ответил? — поинтересовался я.

Василь смотрел слева от меня, потом остановился, потянул руку к себе, сел на большой камень и ответил:

— Много находясь с Крабом, видя его и его прежних противников, я спросил Краба, как он делает, что все поголовно — и беспредельщики, и парни с понятиями — уважают его, и он ответил мне: «У меня есть оружие», — я не понял и переспросил: ну у многих у себя есть оружие, а их не уважают, как у него получается, а у других нет. Тогда он ответил мне поподробнее: «Когда я поднимаю свое оружие, уважают беспредельщики, а когда я его отпускаю, — уважают парни с понятиями». И вот тогда его ответ удовлетворял меня.

Для меня это было интересным решением, потому что нигде и никогда раньше я не слышал такое решение. После нескольких секунд Василь добавил еще что-то, и тогда для меня стало еще понятнее.

— А оружием у него являлась сама власть.

Со мной как будто говорил сам Краб. На моих глазах нарисовались картины действий Краба, потому что они были очень интересными, но все проходит, как и портреты, но слова остались в моих воспоминаниях, потому что то, что считаешь правильным, всегда останется с тобой, неважно, слова это, мысли или действия.

На этот раз мне разговор с Василем показался еще более интересным, чем предыдущий, ну, не знаю, может, из-за того, что тогда не был готов к переворотам. И я попросил Василя рассказать мне о Крабе, каким он был, как он выглядел, и еще какие решения он предложил. Василь улыбнулся и спросил:

— Хочешь выглядеть, как он?

— Нет, просто интересно, хочу просто представить, — ответил я.

— Он был обычным, — начал он рассказывать, — одевался не лучше нас с тобой, любил он гулять по садам и по берегу Черного моря со своими друзьями или совсем один, любил долго следить за деревьями. У него всегда была одна книга, которую он читал иногда, но мне неинтересно было, что это за книга. Тогда ему было почти сорок лет. Он очень любил детей. Он говорил, что дети на самом деле задают правильные вопросы, — Василь вздохнул и воодушевленно продолжал: — Помню, он любил говорить нам: «Люди говорят, что деньги для них — лишь способ покупки и лишь грязь на руках, а зачем, когда у них берут в долг и не могут вернуть деньги, те, которые дали в долг, становятся самыми дикими зверями и начинают терзать должников своих? Грязь в них самих, а не в деньгах». Еще он говорил: «Если бы весь мир был одной нацией, они, несомненно, разделились бы по нациям, потому что толпа людей не понимает, кто такой Человек». Когда я смотрел на него, понял, что самый сильный правитель тот, кто может ходить уверенно среди своих людей и врагов, — он снова задумался и, улыбаясь, рассказал еще: — Я очень был заинтересован и задавал его много вопросов, и однажды я спросил Краба о том, почему он так одевается, и что если б я был на его месте, то одевался бы стильно, модно и так далее, и знаешь, что он мне ответил? — спросил Василь.

Подумал несколько секунд, но не смог догадаться.

— Нет, — ответил я.

— Он сказал: «Я богат лишь настолько, насколько я смог увидать бедность в моей жизни».

Как это? Может, и правда. Может, правильно он говорил. Ведь лишь в беде мы наконец понимаем, кто наш друг по-настоящему, кто наш искренний брат или родственник. И когда мы это осознаем, тогда мы точно знаем на кого положиться, и тогда мы знаем, кто за нас волнуется искренно, и это самое лучшее богатство, ведь не все родственники — родственники, не все братья — братья, и не все друзья — друзья, и наконец, не все богатство — богатство.

Василь мне сказал, что мог бы продолжить рассказать мне о Крабе, но сказал, что лучше в следующий раз, но для него не скучно было рассказать о Крабе, потому что он рассказывал с восхищением.

В моей голове рождался один вопрос, и я должен был его задать:

— А где сейчас Краб?

— Он утонул в глубине Черного моря во время бури, — коротко ответил Василь, а я ничего больше не спрашивал, потому что я понял: эта тема была ему не по душе.

Я перестал задавать ему вопросы и сообщил свою новость, что скоро женюсь. Он обрадовался и спросил, где будем отпраздновать, я ответил, что еще не решил.

— На берегу Черного моря есть аккуратное местечко, если захочешь, там и отпразднуешь, — предложил Василь.

— Спасибо, мы с Лианой подумаем над этим, — поблагодарил я.

Он проводил меня до дома. Поднявшись в квартиру, я Лиану велел готовиться, чтобы подъехать до ресторана, именно до того ресторана, которого Василь нам предложил. Мы подъехали к морю, сразу, подъезжая, почувствовал какое-то спокойствие, можно сказать, это было морское спокойствие, как будто усталость сама меня успокаивала. И точно: каким бы ни был ресторан, он уже был мне по душе.

Ресторан был построен на холме на открытом воздухе. Вокруг ресторана тихо шумели и качались деревья, которые как будто пригласили прохожих наслаждаться отдыхом. В ресторане был выделен участок для игр, там играли дети и взрослые. Мы выбрали самое спокойное место среди свободных столов, заказали блинчики «шинок», потом грузинский хинкали. Мы вышли на площадку, играли вместе с присутствующими до вечера. Потом я почувствовал, что все равно кое-что не хватает. Взглянул вокруг, заметил, что в уголке есть местечко, где можно самому своими руками готовить шашлыки. Ну конечно, вот это уже мне было по душе.

Лиана не любила рестораны, но ей понравилось тут. На берегу моря, где я и Лиана гуляли вместе, встретились три человека: два парня, одна женщина. У женщины была бутылки пива, они смеялись и качались в разные стороны, выглядели как алкоголики. Они подошли близко, и я понял, что сейчас что-то произойдет. Когда они подходили очень близко, один парень собирался заговорить со мной. Вдруг он взглянул позади меня, и у них лица стали очень серьезными, точнее, они были испуганы. Они быстро, спешно обходили нас и быстро ушли, не оглянувшись назад, они боялись его. Оборачиваясь, я увидел одного из парней Василя, точнее, из нас. Глядя на него, я задумался на несколько секунд, потом пожал его руку. Я был благодарен ему, ведь Лиана была со мной, а я не хотел, чтобы Лиана видела их вообще. Его звали Сергей, он отошел к своим, желая нам приятного вечера. Мы с Лианой возвращались в дом. А ведь и вправду говорят простые люди города: «Самый трудный язык — это язык дураков. Если сумеешь найти с ними общий язык, сумеешь найти его со всеми».

Я ей сказал, что возникли серьезные дела, и, может, они займут несколько дней, а меня не будет дома. Я ей сообщил о магазинах, где она могла бы бесплатно купить все, что захочет, еще и магазины для свадебных платьев и т. д. Она задумчиво согласилась, и я попрощался с ней на короткое время.

Наконец я понял, что все время могу оказаться под прицелом, потому что не только за мной следят, но и охраняют меня и всех, кто со мной, и что мне не нужно защитить Лиану от кого-либо, она и так защищена. Главное — понять и разобраться во всем. Я позвонил Василю, сказал, что хочу с ним встретиться, и что теперь мне самому хочется узнать столько, сколько смогу разузнать. Он смеялся, но смех был скорее всего восхищенным. Василь сказал, что он на даче. Я поехал на дачу.

Уже наступил вечер. Василь угостил меня жареной рыбой. Стол был таким обычным, у меня сразу открылся аппетит.

— Василь, вкусно очень, — похвалил я, он улыбнулся стеснительно, очевидно, он любил готовить, потом продолжил: — Василь, хочу побольше узнать о тебе, о твоей, точнее говоря, о нашей жизни, о Крабе, ну и обо всем.

Василь смеялся так, как будто он ждал этого вопроса уже давно. Он облизнул губы и сказал:

— Сначала лучше я тебе о Крабе расскажу, потом обо всем, если, конечно, сам не образумишься.

Образумишься? Это как? Может, он имеет в виду, что я смогу думать в разных направлениях, смогу думать креативно. Василь мне сказал, что в течение шести дней он постарается как можно побольше и по-быстрому рассказать мне о Крабе и о его поступках. По-быстрому, потому что Василь хотел, чтобы я как можно больше проводил свое время с семьей. Он сказал, что это будет семидневной учебой.