Враг №1

— Только представь себе, каково должно быть малышу, когда рядом с ним плачет взрослый, которого он уважает? Это жуткое зрелище, и я желаю тебе никогда не переживать ничего подобного.

А несколько дней назад мой дядя не выдержал и выбросился на берег. Наверное, люди тоже иногда так делают, когда не могут найти в себе силы жить дальше. Но мама Эйлин взяла с меня обещание, что я никогда не поступлю так же. Она говорит, это страшное преступление перед Богом. Жизнь дарована нам свыше, и никто, кроме Него, не имеет права её забирать. Неужели мой дядя и теперь будет несчастен? Он же совершил тяжкий грех! Что, если там, на небесах, он не встретится со своей Нинель? Что, если ему отныне вообще закрыт путь к небесам?

Эти мысли не оставляют меня в покое. И едва ли кто-нибудь в силах дать ответы на мои вопросы. Люк вот совсем другой. Он не может долго горевать из-за чего-то или размышлять над чем-то больше двадцати пяти минут. Люк это специально проверял. Вот бы и мне научиться такой же лёгкости и любви к жизни! Но я гораздо больше похож на своего дядю… Такой же философ.

— Мне жаль, Рик, — сказал я, склонив голову. Вся эта история очень меня тронула, но я не хотел показаться слабым и попытался спрятать выступившие слёзы.

— Всё хорошо, Артур. Я верю, что его душа теперь успокоится.

Мы ещё немного помолчали, прежде чем попрощаться. Странно, но именно Рик заставлял меня задумываться о самых важных вещах и именно от него я начал узнавать, что в жизни имеет подлинную ценность, а что, напротив, всего-навсего сор и шелуха.

В ту ночь я засыпал с тяжёлым сердцем. Перед сном я долго сидел на подоконнике и наблюдал за звёздным небом, больше всего на свете желая верить, что две самые яркие звезды, Рэй и Нинель, уже встретились.

Глава 5

Слёзы Тины

Мы с Риком не виделись несколько дней. В последнее время я был слишком загружен в школе. Мне предстояло познакомиться с новыми одноклассниками и привыкнуть к строгим требованиям классного руководителя. Спокойные деньки закончились, и началась совершенно невзрачная и скучная школьная жизнь. А для меня — череда одиноких дней, наполненных отчаянием и безнадёжностью. Вот если бы Рик был человеком, каким бы счастливым я себя чувствовал! Но, к сожалению, судьба поселила нас в разных мирах. Само наше знакомство и спонтанные встречи — это уже настоящее чудо, которое я был вынужден держать в секрете. Самые интересные вещи обычно необъяснимы, поэтому о них нельзя никому рассказывать.

В один пятничный вечер я был совершенно измучен бесконечными насмешками сверстников и придирками учителя. Мне не хотелось идти домой и оправдываться перед родителями за красующиеся в дневнике замечания. Вот почему я отправился к океану, в надежде хотя бы немного расслабиться. К тому же мне с непреодолимой силой захотелось увидеть Рика. Вдруг он всё это время ждал меня, а я не приходил? Конечно, это звучало довольно глупо; после смерти дяди моему другу нужно было восстановиться и набраться сил. Разве он мог думать о каком-то маленьком человечке, погрязшем в пучине уныния среди таких же печальных и потерянных людей?

Когда я пришёл к океану, солнце уже садилось. День был ветреным, а я слишком легко оделся, чтобы проводить много времени на улице. Я довольно быстро простужался и потом долго лежал в горячке с высокой температурой и по целой неделе не мог прийти в себя. Но сейчас опасность заболеть совсем меня не пугала. Слишком очаровывало это небо, разлившее на бездонном полотне багряные и лиловые краски. Огромный румяный шар качался в воздухе, словно поддразнивая наблюдателя, и круглым двойным подбородком щекотал охлаждённую воду. Но океан не собирался сдаваться и пропускать этого высокомерного нахала в таинственные, тщательно скрытые от чужих глаз чертоги. Волны оставались такими же независимыми, гордыми и непреклонными.

— В час заката моя Тина всегда плачет, — раздался рядом хорошо знакомый голос. Сначала я подумал, что мне почудилось и никто со мной не заговаривал. Но вот неприступный океан на мгновение распахнул передо мной двери. Рик несколько раз перевернулся в воздухе, весьма довольный моим встревоженным видом. Он, по-видимому, только этого и добивался — хотел удивить меня неожиданным появлением и посмотреть на реакцию.

— Рик! — я бы бросился в его объятия, если бы мог. — Прости меня… Я так долго не приходил к тебе… Но что это такое? Ты снова говоришь загадками! Что это за Тина и почему она плачет?

— О, Тина… — мой друг восторженно закатил глаза. — Это прелестный синий кит с двумя белыми пятнышками на спине, похожими на сердце.

— С двумя белыми пятнышками? — я ничего не понимал. Прежде Рик не говорил мне ни о какой Тине с сердцем на спине.

— Конечно, я тебе никогда о ней не рассказывал, — кит в очередной раз прочитал мои мысли. — Я и сам познакомился с ней недавно.

И он поведал мне ещё одну удивительную историю, которую я выслушал с большим удовольствием. Иногда мне казалось, что всё это происходило не с Риком, а со мной. Просто я забыл и немножко растерялся, когда утратил такие ценные воспоминания. Память о былом счастье… разве это не самое хрупкое, что когда-либо принадлежало человеку? Говорят, горе и радость всегда ходят рука об руку, как закадычные друзья и заклятые враги в одном воплощении. Кажется, Рику выпал удивительный шанс проверить силу их союза.

После смерти дяди Рик поклялся, что никогда ни в кого не влюбится. Верный товарищ Люк поддерживал его решение, будучи твёрдо уверенным, что в этом нет ничего сложного. По мнению Люка, любовь существовала только в пределах головы. В этом прославленном чувстве слишком много всего надуманного, ненастоящего. Того, чему лучше не верить, если не хочешь угодить в ловушку. Друзья приводили друг другу весьма благоразумные аргументы и совершенно уверились в том, что для кита не может быть ничего лучше одинокой и независимой жизни. Но киты, как и люди, не всегда способны сдержать обещание. Философия любви, и без того довольно хрупкая, заметно пошатнулась при первом же столкновении с действительностью и в конце концов разрушилась. Рик услышал, как плачет рядом прекрасная незнакомка, и незамедлительно поспешил ей на помощь. Думал, что будет защищать её от коварных хищников, но причина грусти таилась в другом.

— Я плачу всякий раз, когда заходит солнце, и ничего… совсем ничего не могу с этим поделать! — всхлипнув, поделилась красавица — потрясающий синий кит с белым пятнышком на спине. Рик невольно залюбовался его причудливой формой. Кто знает, быть может, у этой сентиментальной особы — целых два сердца, поэтому она так чувствительна и не может сдержать слёзы при виде заката? Он вежливо откашлялся и, как истинный джентльмен, предложил даме немного поплавать вместе. Она с радостью согласилась, правда, её голос время от времени подрагивал, выдавая тихую грусть и беспричинную тоску. Рик никогда раньше не имел дело с такими нежными и сентиментальными натурами.

— Так отчего же вы, позвольте спросить, плачете во время заката? Вас что-то беспокоит? — Рик с трудом отвёл взгляд от родимого пятна в виде сердца, красовавшегося на коже незнакомки, точно татуировка. Спутница тяжело вздохнула и, казалось, снова приготовилась заплакать, но в последнюю минуту передумала.

— Просто я очень сильно боюсь, что нового рассвета не будет… Как только подумаю об этом — совсем не могу сдержаться. А вам разве не приходило в голову, что солнце может на что-нибудь обидеться и навсегда исчезнуть?

— Признаться, не приходило. Но я понимаю ваши чувства. Вы просто слишком привязаны к жизни и боитесь, что рано или поздно вам придётся умереть.

— Вы что, читаете мои мысли? — изумилась незнакомка. Она тотчас же почувствовала необъяснимую симпатию к Рику. Казалось, они оба разговаривали на частоте пятьдесят два герца и больше никто в океане не мог их услышать. — Я и вправду очень люблю жизнь. Если так подумать, мне столько всего нужно успеть сделать, пока я жива!.. Я должна стать прекрасной певицей, преданной супругой и добропорядочной матерью. Нет-нет, солнце не может так безжалостно со мной поступить. Оно обязательно взойдёт для меня следующим утром… Оно не вправе разрушить мои мечты!

— Уверен, ты проживёшь долгую и счастливую жизнь и успеешь сделать всё, что только пожелаешь… Главное — не забывай благодарить Бога за каждый прожитый день. И тогда Он подарит тебе новый рассвет, — Рик внезапно перешёл на ты. Ему тоже с первого взгляда понравилась эта удивительная фантазёрка.

— С ума сойти! — красавица залилась звонким смехом. Он звучал, как мелодия пианиста, игравшего на клавишах неуловимых волн. — Это судьбоносная встреча. Ты так не считаешь?

Рик не очень понимал, что значит «судьбоносная», но ему почему-то хотелось во всём соглашаться со своей очаровательной подругой.

— Конечно. Я тоже так считаю.

Тина много и часто плакала, но при этом её нельзя было назвать слабой. Иногда она вела себя как настоящая учительница (а у китов, конечно, тоже были свои школы). Со всей присущей ей строгостью отчитывала глупых маленьких рыбёшек, которых случайно проглатывала вместе с водорослями. Из-за них потом бывало страшное несварение. И зачем только они сами лезут в китовую пасть? А их нахальные потомки ещё и устраивают в океане бунт, пороча достоинство честных китов.

Тина вообще многое знала, потому что мир вокруг живо интересовал её с самого детства. На всё у неё находилось собственное объяснение, и Рик не переставал удивляться, какой богатой фантазией обладала его подруга.

— Знаешь, почему я не понимаю китов, которые по собственному желанию выбрасываются на берег? — нисколько не церемонясь, спрашивала Тина. Она уже знала, что случилось с дядюшкой Рика. — Им кажется, что в жизни больше нет ничего интересного, ничего такого, ради чего стоило бы продолжать… Они наивно предполагают, что уже знают всё! Но это невозможно. Даже когда всё очень и очень плохо — не нужно ставить на себе крест. А вдруг по ту сторону океана тебя ждёт ослепительное счастье? Нужно только доплыть…

— На самом деле я тоже этого не понимаю. Но мой дядя действительно потерял всё… Жизнь больше не интересовала его, потому что ему пришлось попрощаться с любимой.

— Думаешь, такая любовь существует? — с заметным недоверием спросила Тина.

— Я в этом уверен, — без всякого сомнения в голосе ответил Рик.

И он действительно узнал такую любовь и помог Тине поверить в её существование. Когда киты влюбляются, весь мир в их глазах становится другим — ясным, преображённым, словно вот-вот наступит вечная весна. И если рай всё-таки существует, то он прямо здесь — в колотящемся от волнения сердце кита.

— Слышал, что вы, люди, не слишком-то отличаетесь верностью. У вас может быть несколько невест и жён… У нас же совсем другие порядки. Мы ищем одну единственную подругу на всю жизнь. Киты со всей ответственностью подходят к такому поиску, — немного подумав, сказал мне Рик.

— Хочешь сказать, что Тина для тебя — та самая? — изумился я. Признаться, я был неопытен в подобных вопросах, поэтому не сразу понял, что Рик по-настоящему влюбился в Тину. В таком-то возрасте? Он же намного младше меня!

— Не сравнивай меня с собой. Мы гораздо быстрее взрослеем, — снова прочитал мои мысли Рик. — Вот почему весна уже постучалась в моё сердце, а у тебя ещё всё впереди.

Я поморщился. Мне совсем не хотелось, чтобы мой друг стал лириком. Всё время казалось, что влюблённые попросту теряют рассудок. Это всего-навсего болезнь, от которой можно исцелиться, если действительно этого захочешь.

— Тебе не кажется, что ты торопишься? Вы ведь не так давно познакомились! — попытался вразумить его я.

— Время для нас не имеет никакого значения. Киты чувствуют других китов на интуитивном уровне. А интуиция нас никогда не подводит.

Он ещё долго рассказывал мне о том, какой замечательной была Тина. Слушателю могло показаться, что речь идёт не о земном создании, а о святой. Кажется, единственная её слабость — это излишняя сентиментальность. Правда, даже такое противоречивое качество превратилось для Рика в достоинство.

Тина любила петь. У неё был мягкий, мелодичный, непривычно высокий голос. Однажды Рик услышал, как она исполняла колыбельную, убаюкивая созвездия и луну.

— Разве они в этом нуждаются? Им ведь не требуется спать по ночам… — робко заговорил Рик. Иногда он чувствовал себя совершенным дураком рядом с этой очаровательной выдумщицей.

— Ну конечно, дорогой! Только представь себе, как тяжело приходится звёздам, которым никто не поёт колыбельных.

Одну из таких песен Тина посвятила Рику, и с тех самых пор он мог заснуть только под её звуки.

Спи, дорогой. Спи спокойно. И солнце взойдёт

Над пробудившимся миром. Отступит печаль,

Всё суета. Знаю я, что и это пройдёт.

Тянется ласковый луч, как небесная длань.

Рядом с Тиной любая печаль уходила прочь, уступая место волшебному сиянию двух обнявшихся душ.

Глядя на счастливого Рика, я искренне желал, чтобы так было всегда. Папа говорил, что наша жизнь такая же полосатая, как зебра. Нельзя долго чему-то радоваться. Чем сильнее радуешься, тем дольше потом будешь плакать. В ту минуту мне хотелось верить, что отец ошибается. К тому же у китов могло быть всё по-другому. Они ведь такие мудрые существа! Намного лучше и чище душой, чем люди, и именно поэтому они не заслуживают страданий.

Перед сном я горячо помолился за друга, попросив, чтобы его любовь превращала слёзы Тины в целительный бальзам, способный излечить душу от тоски. Любовь такая же безграничная и нерушимая, как сама вечность.

Глава 6

Колыбельная

Знаешь, дорогой, на этом я бы с удовольствием закончил свою сказку. Жили они долго и счастливо и умерли в один день… Но я, кажется, предупреждал тебя, что в реальном мире чаще всего побеждает зло. И я, к сожалению, ничего не могу с этим поделать, мне совсем не хочется перевирать историю. Это будет неуважительным по отношению к моему Рику.

Почему ты качаешь головой? Не согласен? Не хочешь слушать продолжение?

Нет-нет, папа, наоборот! Я очень хочу узнать, что случилось с твоим другом и его возлюбленной. Может быть, на неё напал страшный дракон, а Рик, ничего не боясь, отыскал девушку и вырвал из цепких лап тьмы? Огромным непобедимым мечом отсёк дьяволу все его три головы, а потом крепко обнял перепугавшуюся Тину… С тех пор они никогда не расставались, ведь китам достаточно одной спутницы на целую жизнь.

Ты придумал замечательный финал, мой родной, но ведь это всего лишь фантастика. А разве не ты настаивал на правдоподобии?

Да, разумеется, но… Папа, неужели ты думаешь, что я поверил в твою дружбу с китом? Признайся, вся эта история — сплошной вымысел. Тогда почему бы нам не придумать другой финал?

Ты ошибаешься, сынок. На этот раз ты ошибаешься. Я действительно дружил с китом, мы были очень близки в то время… В жизни каждого ребёнка случается что-то волшебное. Но, становясь взрослым, он об этом забывает.

Значит, и ты должен был забыть! И о Рике, и о Тине… Как же так вышло, что у тебя остались воспоминания?

Я и сам не знаю, мой милый. Может быть, произошёл какой-то сбой. Может быть, я ещё и не повзрослел по-настоящему. Не могу точно сказать. Вот только я на самом деле всё это помню. Помню так хорошо, как если бы это происходило вчера.

Странный ты какой-то… Вроде мой папа, а вроде бы даже не взрослый. Я вот уже давно не верю в сказки, а ты… В школе нам говорили, что у китов нет голосовых связок. И как же вы тогда могли разговаривать? Ладно-ладно, умолкаю. Продолжай. Как бы то ни было, мне безумно интересно, чем всё закончилось.

Удивительное поколение! Давно уже не верит в сказки… И что хорошего в том, чтобы так рано повзрослеть? Нет, твой отец никогда не сможет этого понять.

Вы с мамой настоящие выдумщики. Не удивлюсь, если и она дружила с каким-нибудь морским котиком.

Твоя мама верит каждому моему слову. Но, пожалуй, вернусь к своему повествованию. Ты ведь ещё не устал? Не думаю, что отниму у тебя много времени.

Я уже как-то упоминал, чего боятся все киты на свете. Своим врагом номер один они считают мегалодона — огромную и беспощадную акулу, обвенчанную с самим Дьяволом. Правда, это свирепое чудовище уже давно не показывается в океане. Ходят слухи, что в современном мире не осталось ни одного мегалодона, а значит, и бояться как будто нечего. Но, знаешь, есть и гораздо более страшный враг, который никогда ни перед чем не остановится. Гордый и непобедимый. Думаю, мама Эйлин должна была предупредить сына об этом. Но даже киты, совсем как самонадеянные подростки, порой не слушаются своих родителей и поступают так, как им вздумается. А Рик обожал бунтовать в борьбе за драгоценную свободу… Да и что вообще может быть важнее для таких благородных созданий?

Я ведь и сам ненавидел подчиняться глупым правилам. Кто придумал просиживать штаны на школьной скамье и старательно записывать в тетрадь всё, что говорит учитель? Тратить время на решение чудовищных математических задач или бездумную зубрёжку? Не смотри на меня с такой укоризной! Твой отец действительно был мечтателем и лентяем.

Однажды я, как обычно, скучал на уроке географии и задумчиво грыз карандаш, которым должен был делать обозначения в контурных картах. Кто-то постучал в дверь, из-за чего я вздрогнул и подскочил на месте. К учительнице пришла её коллега и лучшая подруга. Она ничего не вела у нашего класса, но, кажется, преподавала историю. Пока мы выполняли задание, они немного пошептались. Лицо моей учительницы вытянулось и побледнело после всего услышанного. Она несколько раз повторила слово «ироды» и даже покачала головой ему в такт. В конце урока нам, невольным свидетелям этой мизансцены, всё-таки рассказали, что произошло на берегу Тихого океана. К сожалению, эта ужасная история не имела никакого отношения к выдумке. Всё произошло в точности так, как и передала нам учительница. Её рассказ стал длинным вступлением для воспитательной беседы, которая последовала сразу после звонка. Она с жадностью ухватилась за случившуюся трагедию, чтобы напомнить нам о бережном отношении к дикой природе.

— Я считаю, что эти чудовища не имеют права называться людьми. Китов и так осталось совсем немного. Мы должны бороться за их жизни! И тем, кто творит подобные бесчинства, нет никакого оправдания.

Как оказалось, у берегов океана заметили китобойное судно. Преступники с присущей им жестокостью и патологической тягой к кровопролитию расправились с одним из синих китов. Говорят, он был очень красивым и, по всей видимости, ещё совсем юным. Очевидцы заметили на его спине причудливое пятно в виде сердца. Страшное предчувствие сжало меня изнутри. Не сумев дослушать до конца, я вскочил с места и понёсся к берегу, где обыкновенно встречался с Риком. В голове, словно надоедливая пластинка, стучала одна и та же мысль, но я не желал её принимать. Мне хотелось закрыть уши и больше не слышать этот писклявый, противный голос, который упрямо твердил о родимом пятнышке на спине убитого кита. Возможно, в мире несколько китов с таким же пятном, поэтому у меня нет никакого основания полагать… Непреклонная интуиция подсказывала, что основание всё-таки есть. Но почему жертвой китобоев должна была стать именно она?

Китобои. Само это слово звучало для меня отвратительно. Примерно то же самое ощущение, когда случайно касаешься какого-нибудь слизкого червяка. И хочется поскорее прибежать домой, чтобы отмыть руки. Но, к сожалению, это был вовсе не червяк.

Никогда раньше не задумывался, что люди, мои сородичи, могут быть такими беспощадными. Страшно себе представить, что даже те, кто носит на груди крест, способны с равнодушием переступить черту… Безумно и совершенно непостижимо. И чем же мы в таком случае отличаемся от акул? Именно тогда я и понял, кем на самом деле был тот мегалодон, которого так боялись жители океана.

Не успокаивало даже и то, что китобоев поймали и теперь должны были судить за совершённое злодеяние. Несчастного кита, распятого на невидимом кресте, уже не вернуть, потому что смерть необратима. Мне лишь хотелось верить, что злодеи рано или поздно предстанут перед другим, высшим судом, когда их обугленная душа наконец выйдет наружу и ответит за свои грехи.

Извини, ты, наверное, не очень хорошо понимаешь, что я пытаюсь сказать… Может быть, это и к лучшему. Чем позже ты узнаешь тёмную сторону жизни, тем спокойнее для тебя. Поверь мне: нет ничего ужаснее разочарования в своих сородичах. И ты не можешь от этого отречься. И в тебе, и в том, кто возомнил себя царём вселенной, течёт одна кровь. Все мы дети Адама и все время от времени ходим по острому лезвию зла. Но ведь это та борьба, которой мы можем противостоять. Неужели душа человека покрылась плесенью и больше не пропускает свет? Нет, дорогой, даже после всего случившегося я отказываюсь в это верить. Думаю, люди, решившие стать мегалодонами, на самом деле глубоко несчастны, просто сами этого не осознают.

Спустя несколько дней после того ужасного события мы встретились с Риком в последний раз. Он больше не был жизнерадостным ребёнком, как прежде, а превратился в настоящего взрослого кита. Вместе с тем к нему, словно пиявка, прилепилась неизлечимая меланхолия и теперь высасывала из него силы. Долгое время мы просто наблюдали друг за другом, не решаясь начать разговор. Наконец, я встал на колени и поцеловал песок. Я поклонился другу в знак сочувствия и безграничного уважения, а потом извинился за жестокость своих собратьев.

— Ты не должен, Артур, — сказал мне Рик, на хвосте которого появился новый шрам. — Я знаю, ты не виноват. Ты бы никогда так не поступил. Но, понимаешь, мне сейчас очень тяжело… Тяжело настолько, что я и не знаю, как быть…

— Рик! — я протянул руку, желая коснуться его спины. Моя ладонь казалась маленьким камешком в сравнении с огромным, могучим телом молодого кита. — Ты ведь не сделаешь этого?.. Не поступишь так же, как твой дядя? — мне было больно об этом говорить, но я должен был убедиться.

Мой друг обрызгал меня освежающим фонтаном и принялся насвистывать приятную на слух и вместе с тем невероятно печальную мелодию.

— Это колыбельная, которую Тина сочинила для меня. Её подарок, и я ни за что не забуду этот мотив… Знаешь, ты можешь не беспокоиться. Я не выброшусь на берег, как мой дядя. Зачем? Это не вернёт мне Тину. Единственное, что я могу сделать ради неё, — продолжать жить. Она ведь так любила жизнь… — Рик замолчал. Мне показалось, что он плачет. Жуткое зрелище, когда такое гигантское и сильное существо рыдает, словно младенец в люльке. И вот тогда понимаешь, что вовсе не важно, насколько ты взрослый и сильный. Гораздо важнее, каких размеров твоё сердце. Слишком маленькое однажды тебя погубит, а слишком большое — разорвёт на части… Итог один, но разница велика.

— Мне очень жаль, Рик. Им нет никакого оправдания. Их накажут. Обязательно накажут. Китобойный промысел уже давно запрещён.

— Дело не в этом, Артур. Даже если их не накажут здесь, это обязательно случится там… Ну ты меня, конечно, понимаешь? Вот только Тина… Моя дорогая Тина больше не сможет радоваться жизни вместе со мной.

— Я никогда её не забуду, Рик. И пусть мы ни разу не встречались… Но я уже полюбил её, когда слушал твои рассказы. Я всегда буду помнить о ней. Клянусь.

Я был полон решимости и действительно верил в то, что моя память сможет всё исправить. Говорят, жив тот, о ком не забывают.

— На самом деле… на самом деле… — он жадно глотал воздух, не зная, как сказать вслух одну по-настоящему ужасную вещь. — Я пришёл к тебе сегодня попрощаться.

Мне показалось, что моё сердце вот-вот остановится.

— Не может быть, Рик, скажи, что это неправда! — я сжал кулаки, исцарапав ладони до крови. — Мы ведь ещё встретимся? Будем видеться, как раньше?

— Нет, Артур. Для нас тут стало слишком опасно. Мы с мамой и семьёй Люка собираемся уплыть… Далеко от этих мест. В тех дивных краях уже давно плавает мой отец. Он ждёт… Я тебе никогда о нём не рассказывал, потому что почти его не помню. Мне не терпится познакомиться с этим бесстрашным капитаном морей, перед которым преклоняются даже дельфины. Мама говорит, в тех местах гораздо спокойнее, чем здесь, и врагом номер один для нас снова станет акула, а не человек… Но я верю, что ты вырастешь не таким, как они. Ты станешь достойным. Правда, мой друг? Просто пообещай мне, и тогда нам будет легче расстаться.

Я подбежал к нему, чтобы наконец-то обнять, но мои руки оказались для этого слишком крошечными и слабыми. Мне лишь удалось прижаться щекой к его влажной коже.

С тех пор мы не виделись, но, как мне кажется, я сдержал обещание. Вся моя жизнь существенным образом изменилась. Я стал много и упорно учиться, потому что у меня появилась цель. Не скажу, что сделался очень общительным, но теперь, по крайней мере, могло найтись два-три человека, которых я сумел бы назвать друзьями. Школу твой отец окончил с золотой медалью. Удивительно, правда? С моей-то невнимательностью! Но я упорно трудился, чтобы наконец исполнить мечту. Я стал цетологом — учёным, который изучает морских млекопитающих, и написал несколько любопытных трактатов. А потом судьба свела меня с твоей мамой. Она была художницей и любила рисовать китов. Когда мы встретились, я сделал ей колкое замечание. Сказал, что она совсем не представляет, как выглядит настоящий кит. Твоя мама обиделась и поджала губы. Мы месяц искренне ненавидели друг друга, а потом вдруг поняли, что это и есть настоящая любовь. Но даже после свадьбы она отстаивала своих странных китов и не соглашалась изображать их по-другому. В конечном счёте мне пришлось с этим смириться, ведь, когда любишь, должен принимать недостатки избранника.

Что? Ты хочешь спать? Кажется, я и вправду тебя утомил. Ну ничего, спи, мой сынок. Мечтаешь увидеть Рика? Я и сам об этом мечтаю. С тех пор мне доводилось сталкиваться со многими китами, но ни один из них не решался со мной заговаривать. И только с Риком мы звучали на одной частоте. А ведь, помнится, совсем недавно ты говорил, что не веришь в мои сказки… Что ты там бормочешь? До сих пор не веришь? Значит, просто смеёшься над своим стареющим отцом?

Спи, мой родной, и не думай ни о чём плохом. Когда-нибудь в нашем мире не останется ни одного китобоя, а все враги станут хорошими друзьями, и всё изменится… Да, мир обязательно изменится!

Пока ночь своим ласковым крылом касается уставшей земли, я спою тебе колыбельную — ту самую песню, которую Тина подарила Рику. Ту песню, которую я поклялся никогда не забывать. Взамен Рик стал моим ангелом-хранителем. Уверен: встреча с твоей мамой и твоё рождение — всё это случилось со мной благодаря его молитвам. Ты теперь понимаешь, почему мы выбрали для тебя такое имя? А теперь закрой глаза и слушай… Слушай эту добрую колыбельную, которую придумала одна сентиментальная красавица. Я посижу рядом с тобой, пока не наступит рассвет.