Вечеринка в Чертаново

– Самая обычная шляпка!

– Это была очень красивая шляпка! Я ничего не сказала при всех. Я дождалась тебя после уроков за школой, чтобы мы были только одни. Я попросила тебя дать мне ее примерить, посмотреть на себя, такую же красивую, в зеркальце, которое нашла на помойке. И ты не дала! Мы были одни, нас никто не видел, но ты не дала!

– Но у тебя были такие грязные руки!

Рая остановилась, но Ада приобняла ее – обе задвигались в такт.

– Могла бы попросить помыть их. Или дала бы свой платочек, чтобы вытереть. А ты сказала: «Это моя шляпка, и я тебе ее не дам!» И не дала!

Они продолжали танцевать в обнимку. Рая все помнила:

– И ты, ты подняла с земли первый попавшийся под руку камень и ударила меня по голове.

– Да!

– Я потеряла сознание, упала. У меня было сотрясение мозга. И шрам, шрам там, под волосами, вот, – нащупала, – остался до сих пор! Но я тебя простила!

– Она меня простила! Я тебя не простила! И у меня было потом сотрясение, от которого шрам остался до сих пор. Директор школы, детская комната в полиции… Потом меня отправили в спецшколу. Ты не знаешь, что это такое! Дворовые девчонки – это так, мелкая шушера на фоне хоть и маленьких, но настоящих преступниц. Рядом со мной тянули сроки маленькие убийцы, садистки, извращенки всех мастей. Я, дурочка, проговорилась, что у меня еще не было ни мальчиков, ни мужчин: я ведь, несмотря ни на что, берегла себя, равнялась на тебя. Они очень обрадовались и захотели продать меня охранникам. Там, в спецшколе, работают и мужики. Они пользуют несовершеннолетних девочек. За сигареты, за водку, за просто «так захотелось»… Они приходили, раздевали меня, смотрели, щупали. Но не сошлись в цене. Так что мои товарки со злобы лишили меня девственности просто своими грязными пальцами. Да, они просто залезли ими туда! Они потом еще многому научили меня… Я многому у них научилась. Когда вышла на волю, когда работала то в парикмахерской, то на рынке, ни в чем себе не отказывала. У меня было много мужчин, разных мужчин, да и женщин: молодых, старых, необразованных и очень образованных. Но я хотела, по-настоящему хотела только тебя. Как же я хотела быть у тебя первой, чтобы ты пережила то, что пережила я… Мне не сразу удалось вернуться во Владимир, пришлось поколесить по стране. Ну и так, из-за мелочи, еще раз уже за взрослую решетку ненадолго залетела. Когда наконец добралась до родного городишки, тебя в нем не нашла. Твои родители со мной не захотели разговаривать, а вот подружки подсказали, и я поехала за тобой в Москву. Нашла. Долго не знала, как подступиться…

– Значит, мне не казалось. Ты следила за мной!

– Да, это была я, подруга! Как же я была счастлива, когда мы как бы познакомились и ты все рассказала о себе и об этом твоем Кирилле. Я так хотела, чтобы ты дождалась, сохранила девственность для меня. И ты это сделала! Спасибо! Это такой подарок. У меня в жизни было так мало подарков. Я так ждала его. Наконец-то!

– Но!..

Ада, продолжая вести Раю в танце, снова погладила ее волосы:

– Не бойся. Это не так страшно и, может быть, вовсе не больно. Ты же не умрешь, будешь жить потом, как и я. Просто с таким дерьмом в голове, которое невозможно смыть, дернув за рычажок унитаза.

– Но я не хочу!

Легонько дернула Раю за волосы:

– Я тоже не хотела! Знаешь, потом ведь на самом деле гораздо легче, проще жить: трахаться с мужиками, с бабами и, вообще, смотреть на мир. Ты избавишься от этой тяжкой драгоценности-девственности, поймешь, что она ничего не стоит. К тому же познаешь удовольствие мерзости, когда где попало и с кем попало.

– Остановись, пожалуйста! Оставь меня в покое!

Но Ада не отпускает, крепко держит ее за волосы одной рукой, так что Рае пришлось запрокинуть голову, и продолжает:

– Ты не уступила мне тогда со шляпкой! Чего тебе стоило, но ты не уступила. А я не уступлю сейчас! Мне дали хороший аванс и обещали утроить гонорар, если я действительно не только потанцую с тобой, но и дефлорирую тебя. Я говорила про мечту. Знаешь, знаешь, что я первым делом куплю себя на заработанные именно с тобой деньги?

Рая чуть тряхнула головой. Ада усмехнулась:

– Я куплю себе шляпку. Точно такую, как та! Я уже присмотрела. И уже заработала на нее. У меня есть свои деньги, чтобы купить наконец такую шляпку. Но я хочу купить ее на заработок от тебя!

Второй рукой продолжила расстегивать ее блузку. Рая схватилась было за чужую ладонь, но Ада так потянула волосы назад, что пришлось выпустить.

«Подруга» медленно-медленно расстегивала и быстро-быстро шептала на ухо:

– Знаешь, пока за тобой следила, работала в стриптиз-баре, танцевала, и у меня здесь, в Москве, кое-какие очень хорошие знакомства появились. Легко поделюсь с тобой. Ну, сфоткаешься пару разу голенькая, перепихнешься с кем надо. Ты же умная и с такими связями потом запросто сможешь в аспирантуру поступить, кандидатскую диссертацию защитить.

– Кирилл!

– А что Кирилл? Он же ничего не будет знать. Ну, о том, что не девочка уже, наплетешь ему что-нибудь, ты же умная, сообразишь – и простит. Никуда не денется, он же такой благородный вроде. Будет потом только гордиться твоими научными достижениями. Для всех ты будешь чистенькая, славненькая…

– А на самом деле грязная, как ты?!

– Ты все будешь делать, как я! Ты должна понять меня!

Распахивает расстегнутую блузку Раи, под которой белоснежный бюстгальтер.

– Нет, не понимаю и никогда не пойму тебя! Нам с тобой не по пути! – затрепыхалась в руках подруги Ады.

Та начинает расстегивать пуговицы на джинсах Раи:

– Мне лучше знать!

Рая изворачивается, освобождая волосы, но Ада не выпускает ее из своих рук. Они обе падают. Рая внизу, Ада сверху держит руки партнерши-противницы:

– Вот и правильно. Ты сегодня снизу. Ну, а потом поймешь, какое это удовольствие, когда женщина сверху. Сейчас попрошу принести мне ту штуку… – глянула сначала на коробку у края подиума, потом на продолжающего наблюдать за ними повара с мачете в руке. – Жаль, что не хочешь еще и подраться. Я бы тогда попросила их доплатить за это зрелище, за избиение младенца. Хотя, думаю, Витя с заказчиками этот финансовый вопрос легко утрясет.

Рая уже поняла, что, несмотря на то что Ада меньше ростом, физически она сильнее. Подумала, что надо было пореже ходить в театры и музеи, а на высвободившиеся деньги купить абонемент в фитнес-центр. И посещать там не пилатесы-стретчинги, а курсы самообороны. Но сейчас-то, что делать сейчас?

Голова Раи лихорадочно заработала, и вот появилась, появилась почти такая же, как и Ада, сумасшедшая мысль:

– Но ты не сможешь воспользоваться деньгами! Тебе вообще ничего не заплатят!

Та посмотрела на нее с подозрением:

– Это почему?

– Потому что из этого дома никто не выйдет живым: ни я, ни ты!

Ада протянула:

– Чево?!

– Думаешь, все эти девушки и ребята действительно разошлись где-то там по комнатам? Они все, как и ты, трахаются там по двое, по трое?

Ада нахмурилась непонимающе, а Рая продолжала:

– Посмотри, у повара капает с мачете. Но что он резал, если на кухне ничего нет? Я там была: пусто и в холодильнике, и в морозильнике, и в шкафах. Одно растительное масло. Куча растительного масла! Думаешь, это оно капает с мачете?

– Чего ты мне баки заколачиваешь? Может, что-то еще привезли?

– Но на кухню можно войти только через этот зал. А кто-нибудь приходил? Ты же была все время здесь. Ты видела? Кто-нибудь приходил, что-нибудь приносил? А уходил ли кто-нибудь из квартиры?

– Вроде бы нет… Но почему я должна тебе верить, что ты была там, на этой кухне? Видела то, что говоришь?

Рая, не обращая внимания, как бы задумалась:

– И вот еще…

Пересказала подслушанный разговор на кухне: «Что у нас сегодня на ужин? Выбираем еще. Думаю, белая и красная… Что делать с остальной массой? Заготовь, как обычно…»

Ада наморщила лобик, а Рая наседала:

– Думаю, всех других заготовят или уже заготовили. А белая и красная… Белая и красная маски – это кто?

– Белая маска была у тебя! Красная, красная… у меня!.. Кажется, просекаю, подруга, просекаю! Но… – тряхнула головой и недоверчиво усмехнулась, – ты меня разводишь!

Рая кивнула за подиум:

– Посмотри на тех троих! На заказчиков!

Ада повернула голову. Перед троими в черном на столе стояли пустые тарелки и бокалы. Ножи, вилки, баночки с приправами, которые Рая видела на кухне.

– Почему они не едят? Чего они ждут?

– Когда приготовят.

– А почему повар не готовит? Почему он не на кухне, а стоит здесь с мачете в руках и смотрит на нас? Чего ждет?

Ада не нашлась что ответить, а Рая продолжила:

– Они ждут! Мы еще не готовы! Еще неразделанные, сырые…

– Стейк! Стейк! – неожиданно громко своим странным металлическим голосом произнес попугай Кеша.

«Бедный!» – подумала почему-то о своем владимирском скворце Рая. Выпущенный после того, как зажило крыло, вольно летает он теперь над владимирскими улицами, наверное, вспоминая иногда, выговаривая: ««Доброе утро, Раечка!»

Ада продолжала морщить лоб:

– Но это можно проверить! Легко! – Так давай проверим! Заглянем в другие двери, на кухню. Если с ребятами все в порядке…

– То вернемся сюда!

– Конечно, у меня же нет другого выхода.

– Лады! Вставай! Танцуй! Танцуй и следуй за мной!

Они снова принялись танцевать. Теперь уже в распахнутых блузках, не скрывая белого и красного нижнего белья. Ада вела и потихоньку подвигала Раю в ту сторону подиума, которая была ближе всего к синей шторе, за которой находился коридор, ведущий к кухне, туалету и другим комнатам неясного назначения.

Когда они оказались на краю освещенной возвышенности, дернула Раю за руку:

– Ходу!

4. «Занято!»

Они рванули за синюю штору. Рая указала на первую по пути дверь:

– Сама посмотри, загляни на кухню! Я проверю другие комнаты!

Ада дождалась, когда Рая проскочит дальше по коридору. Только потом распахнула дверь в кухню.

Рая дергала ручки. Как же ей хотелось, чтобы распахнулась эта дальняя дверь напротив туалета и за ней она увидела бы девушек и парней в разноцветных масках. Не важно, что они делали бы, чем бы там занимались. Главное, чтобы они были, чтобы помогли сбежать от сумасшедшей Ады, защитили.

На этой внешней стороне двери кроме ручки имелся засов, на который можно навешивать замок. Но его не было. Сам засов отодвинут, но дверь, словно запертая каким-то невидимым ключом, все равно не открывалась. Рая снова и снова дергала ручку, стучалась изо всех сил.

– Откройте! Помогите! Откройте!

Ей не открыли. Никто даже не отозвался изнутри. Она бросилась к соседней двери с этой же стороны – напротив кухни. Та же история: открытый засов и невозможность распахнуть. Снова рвала на себя ручку, стучалась, а еще кричала:

– Спасите! Помогите!

С тем же результатом.

Когда обернулась, то увидела, как из кухни медленно вышла Ада. «Ну, теперь мне конец!» – пронеслось в голове. Но «подруга» не бросилась к ней. Остановилась, глядя как-то потерянно. Потом опустила голову и задержала взгляд. Рая тоже посмотрела ей под ноги: Ада стояла в луже какой-то темной густой жидкости. Вспомнила, как у самой прилипали ноги, когда проходила мимо кухни.

Ада подняла голову, хотела что-то сказать, но в это время синяя штора была резко отброшена в сторону и в проеме появилась фигура повара в белом, в черной маске и с мачете в руке. Он, похоже, совершенно не спешил. Как будто был уверен, что девушки никуда не денутся.

Завидев повара, Ада метнулась к Рае и, ничего не говоря, тоже принялась дергать ручки дверей:

– Открывайся же!

Повар, поигрывая мачете в руке, сделал шаг по направлению к ним.

Рая чуть не расплакалась:

– Обе заперты! Не знаю как, но заперты!

Ада указала на туалетную дверь:

– А эта?!

– Лишь бы не было занято!

Они бросились к туалету. Дернули за ручку, и дверь свободно распахнулась. Девушки вбежали, закрылись на внутренний засов. Слава богу, он был не такой хлипкий, как у нее в туалетной комнате общежития. Этот – солидный на вид и, кажется, очень крепкий.

Когда Рая была в этом помещении прошлый раз, толщина, надежность преграды между туалетом и коридором ее как-то совершенно не интересовали. Теперь же она постучала по двери, надавила на нее плечом:

– Кажется, и эта очень крепкая!

Ада смотрела на Раю округлившимися, безумными глазами:

– Блин! Влипла я с тобой!