Калифорния - Мы Идем!

— Едем дальше до трех часов дня, пока не найдем место для привала на ночь. Дэвид, узнай у Чучо, где это лучше сделать.

— Уже говорили, — спокойно заметил проводник. — Скоро войдем в ущелье и пойдем вдоль ручья Лос-Гатос. Там везде, и справа и слева есть хорошие зеленые поляны на склонах, по сторонам от дороги. Если говорить о времени, то к трем часам примерно дойдем до ручья Бэр Крик, там есть место для ночлега еще лучше!

И действительно, меньше чем через час пути дорога сузилась и стала петлять по склону рядом с ручьем. В самый низ не опускалась, там был густой кустарник, а шла по склону. Дорога была узкой, в одну повозку, но хорошо наезженной. По обеим сторонам толстым слоем лежали прошлогодние листья, иголки хвойных деревьев, мелкие ветки, но сама дорога была словно выметена метлой. Иногда деревья нависали так, что неба почти не было видно. Один раз навстречу попались пять повозок, явно пустые. Возницы на них вежливо поздоровались и посторонились вбок, пропустив караван.

— Сэтору-сан! — Крикнул со своей скамьи Айвен японцу, который шагал впереди рядом с первым фургоном и беседовал с Августом. Когда тот подошел, юноша, чуть понизив голос, произнес:

— Там в полумиле сзади, за нами все время едут двое…

— Едут или идут?

— Едут, это хорошо чувствую, хотя и идти можно, с такой-то скоростью каравана.

— А почему ты решил сказать об этом?

— Потому что давно идут. Не нагоняют и не отстают. Все время держатся так, за несколько поворотов, чтобы наш задний дозор их не видел. И еще потому решил сообщить, что ощущения у меня, как от этих двоих мексиканцев, что нагоняли караван сразу после Сан-Хосе.

Сэтору с минуту шел рядом и думал, потом убежал назад, явно чтобы разыскать Джеро. Еще через минуту вернулись оба.

— Вот что…, - Сэтору повернулся к ним и говорил очень тихо. — Возьмите пару арбалетов и все. Револьверы не в счет. И отстаньте от каравана. Когда наши не будут вас видеть, найдите себе укрытие…

— Без проблем, все сделаем, босс! — лихо воскликнул Джеро, потом посмотрел вперед, где шла повозка Чучо, и уже тихо спросил:

— Валить их нужно?

— Если только это те парни, тогда да, нужно валить! А если там едут незнакомые нам люди — то просто вежливо поговорите. Или пропустите.

— И еще… Сделайте все тихо. Не приведи Господи, увидят или услышат местные, нам таких проблем на новом месте не нужно! Но если это именно те мексиканцы, обязательно нужно все сделать так, чтобы они не вернулись к своим.

— Это обязательно! — Еще раз повторил Сэтору. — Лишать жизни кого угодно здесь, на обжитых территориях, можно только по решению властей. Вне обжитых территорий — как получится…

— А ты…, ничего не слышала! — Он повернулся к Морриган, которая сейчас сидела на передней скамье третьего фургона рядом с Айвеном. Парень молча передал поводья женщине и спрыгнул на землю, после чего они на пару отправились к фургону Генриха за арбалетами. В фургонах как личное оружие их не держали.

Тут же, как черт из табакерки, появился рыжий пес Айвена, вертя в стороны хвостом в предвкушении охоты.

— Лис, ты дома! — строго заявил ему юноша, глядя в глаза. — Иди к Морриган!

Пес помедлил секунду, потом нехотя отправился к своему фургону, в печали.

Схватив по арбалету в руку, друзья тут же шмыгнули за ель рядом с узкой дорогой, чтобы отсидеться там до тех пор, пока не пройдет последний фургон и дозор. Сейчас это Майкл Брэди со старшим сыном.

Как только дозорные скрылись за изгибом дороги, друзья выскочили на проезжую часть и отправились следом, выбирая хорошее место для засады. Тут же договорились, как будут действовать.

Нашли два подходящих места по сторонам от дороги. И не вплотную к ней, а немного в стороне, метрах в десяти, чтобы лошади не почуяли. Это были кусты, а не деревья. За ними можно лежать, прижавшись к земле, а потом встать тихо, и дальше можно стрелять. Среди деревьев место будет хуже — стволы могут помешать целиться по движущейся цели.

«Вот поэтому Сэтору-сан послал только нас двоих. Ирландцы тоже хороши, но встать тихо — этому нужно много учиться». — Такая мысль возникла у парня, когда он устроился на своей позиции. Время на размышления было.

Арбалеты были пристреляны на занятиях, которые проводили с молодежью. Два мощных попросили Генриха отложить в сторону и никому не давать, пусть лежат и ждут своего часа. Вот он настал. Эти арбалеты мастер сделал в пути из индейских луков. Конструкция простая и надежная, с «козьей ногой» для взвода. Айвен сразу взвел свой, положил стрелу и стал ждать. С такого расстояния промахнуться сложно.

Ждать пришлось недолго. Острый слух парня издалека уловил движение на дороге. Чуть приподняв голову, Айвен посмотрел сквозь толстые нижние ветки кустарника.

«Точно они. Те два мексиканца в своих широкополых шляпах. Медленно едут, смотрят на свежие следы после каравана, явно стараются не приближаться. Сэтору сказал определенно. Раз это они, значит — просто валим…»

Подождав, пока два всадника проедут, Айвен теперь смотрел на двигающиеся задние ляжки и черный хвост гнедой лошади своего всадника. С Джеро распределили цели — либо у каждого с его стороны, либо чет и нечет. Медленно поднялся, стараясь действовать без эмоций и не смотреть раньше времени на жертву. Поэтому и смотрел на попу лошади. Ведь это не женщина, которая способна почувствовать такой взгляд, да и то, если он заинтересованный. Поднял арбалет немного выше и сделал аккуратно выстрел, целил прямо между лопаток. Болт вошел почти весь, только оперенный конец остался виден поверх темной жилетки. Всадник как шел, так молча стал заваливаться набок, пока не упал. Даже не застонал, видно получил шок от такого подарка в грудную клетку. Все в точности произошло и со вторым всадником, но в исполнении Джеро. Обе лошади послушно встали и остались стоять на месте, с беспокойством поглядывая на своих седоков.

Быстро подошли, схватили лошадей за уздечки и отвели к кустам, где подвязали их к толстым веткам. Потом вернулись к седокам, и схватив их за ноги, как можно быстрее потащили вниз, к ручью, где и бросили в узком и влажном русле с мокрыми опавшими листьями. Трупы не осматривали, ничего брать нельзя. Если даже их найдут — стрелы индейские, огнестрельных ран нет.

К дороге вернулись по своим следам, тщательно заметая поднятой веткой следы волочения на опавшей листве и хвое.

— Что с лошадями делать будем, Джеро-сан? — парень кивнул в сторону двух кобыл, которые стояли мирно.

— Да, тут у нас вышла неожиданность, никто не подумал об этом… — Джеро явно был в замешательстве. — Ты сам что думаешь?

— Считаю, что самый лучший вариант, а они все плохие, это отпустить их. Брать с собой ни в коем случае нельзя, убить будет нехорошо, да и мы не сможем, так что лучше отпустить. Хотя лошади очень хороши. Вполне может случиться, что их кто-нибудь найдет и приберет себе.

— Пожалуй, действительно лучший вариант. Это как убить одним выстрелом всех, кто не спрятался… Шучу. Пошли назад, если кто из наших спросит — мы охотились…

Часам к трем действительно дошли до места, где на отрытом пологом склоне зеленела сочная трава, потому что рядом внизу весело журчал небольшой, но бурный ручей с холодной водой. За ним был виден склон горы, покрытый хвойными деревьями. Место очень удобное для остановки, что подтверждали пятна, где не один раз жгли костры.

Дошли до Бэр Крик, как сообщил Чучо.

Фургоны поставили недалеко от дороги в два ряда, оставив место между ручьем и фургонами для выпаса животных.

— Дети мои, я вижу, что вы не нашли общего языка с мексиканцами, которые тут вертелись? — тихо сделал предположение отец Уильям, подсев к Айвену и Джеро. Те прилегли рядом с фургоном на свои войлочные подстилки, чтобы немного отдохнуть и расслабиться.

«Кто проболтался?» — тут же подумал юноша. Но никаких предположений на этот счет не возникло.

— Позвольте полюбопытствовать, как вы узнали, падре?

— Не удивляйся, сын мой. Ты не один можешь хорошо делать логические построения…

Среди гор, как только солнце скрылось за деревьями, довольно быстро наступила кромешная темнота. Народ как всегда собрался у костров, вместе с детьми, и продолжал бурно обсуждать выбор места для поселения. Пять щенков овчарок, которые сильно повзрослели и окрепли за месяцы путешествия, уже не жались к людям, а с шумом носились и валяли друг друга все время до ужина. Только к раздаче еды угомонились и прилегли кто где, но среди детей.

Айвену сегодня хотелось только одного — пораньше пойти спать, что он и сделал, потихоньку скрывшись в фургоне.

Утром следующего дня вышли пораньше. Стояла сухая осенняя теплая погода, и все были в хорошем настроении. У Айвена возникло интуитивное ощущение, что сегодня будет окончание их удивительного путешествия, хотя он не мог это объяснить.

Дорога по-прежнему шла среди высоких елей и сосен. Вокруг зеленые цвета, до самой узкой полоски неба по направлении дороги, и рыжие цвета по краям от упавшей хвои и листьев. Тишина вокруг нарушалась только пением птиц в чаще леса, да шумом колес на металлических ободах по скальному грунту достаточно ровной поверхности наезженной дороги. Когда входили на открытый участок, над кустарником носились стрекозы.

Как и обещал проводник, а сейчас им был Чучо, через пару часов долина стала расширяться, и вокруг открылись пологие склоны с высохшей желтой травой и редкими деревьями. Иногда дорога спускалась в неглубокие лощины, поросшие орешником. Позже по сторонам появились зеленые луга с желтыми цветками зверобоя. Караван из фургонов монотонно двигался в сторону побережья, незаметно спускаясь все ниже и ниже с горной гряды, которую они преодолели.

Через пару часов справа обозначилась лента реки, заросшая по берегам деревьями и кустарником. Стали встречаться мелкие стада бычков и телок, которые паслись самостоятельно. Еще через полчаса показались первые дома поселения на участках, огражденных жердями.

— Река Сан-Лоренсо и Вилья де Бранчифорте! — объявил Чучо, громко, чтобы его услышали на передних фургонах.

— Я уже чувствую запах океана, — встрепенулся Сэтору, который свободно сидел на передней скамье третьего фургона рядом с Морриган. Править волами во время движения не было необходимости. Айвен с Джеро шагали рядом. Сэтору велел им быть все время рядом с ним. Из оружия у мужчин были только револьверы и неизменные ножи на поясах.

«Действительно. Хотя океана не видно, воздух стал заметно холоднее после того, как мы перешли эту горную гряду», — подумал юноша, жадно разглядывая все вокруг. А посмотреть было на что. У некоторых домов стояли люди, с интересом разглядывая вереницу фургонов, которые двигались по пыльной дороге мимо. Смотрели с интересом и без вражды. У всех без исключения мужчин, что стояли у домов, были усы разной длины, у некоторых на ленте висели сзади широкие шляпы.

«В поселении много бывших военных, как сказал отец Уильям…» — Несколько раз юноша замечал мужчин явно с военной выправкой, которая остается на всю жизнь. Это ровная спина и взгляд. Не такой, как у крестьянина.

Чучо вел караван вдоль улицы, которую образовали более или менее ровно стоящие дома. До этого встречались лишь отдельные строения, одни или группами, все глинобитные и с соломенными крышами. Дальше по улице, а они явно проходили через центральную часть поселка или городка, встретились и двухэтажные здания, обшитые деревом поверх самана и с хорошими крышами. Айвен отметил про себя одно явно административное здание, несколько магазинов и одно типовое питейное заведение. А за центральной улицей сзади — небольшую рыночную площадку.

— Ты посмотри, как они разглядывают наших женщин! — негромко обратился к юноше Джеро, шедший сбоку. — Посмотри вон на того, чьи глаза уперлись в бедра нашей Морриган. Теперь смотрит сзади — на ее манящие округлости. Ведь ничем особо не отличаются от тысяч других бедер и задниц…

— Отец Уильям говорил, что женщин в этих краях на всех не хватает, вот они и смотрят. А Морриган прекрасна, и достойна созерцания. Но на первое место я бы поставил ее прекрасные рыжие волосы, а не попу…, - так же тихо ответил Айвен. Его отношение к Морриган было как матери, которой он не имел.

Но караван шел, не останавливаясь, к реке, как и договаривались утром. На другой стороне реки должна быть конечная цель их путешествия — территория миссии Санта-Круз, где они собирались остановиться на неопределенное время, пока будут искать место для поселения. До этого вместе со старшими весь вечер рассматривали карту, много говорили, и в конце решили, что эти края наиболее заслуживают их внимания. Все основные города находятся рядом, что важно. Как торговли, так и для производств. Земли за миссией, начиная от реки и вдоль океана на север, в сторону Сан-Франциско, свободны. Осталось только проехать и посмотреть еще раз. Ближе, чем Сан-Франциско, находятся еще два пуэбло — Монтерей и Сан-Хосе. И рядом берег океана, только от слов о котором суровые лица его наставников оживают.

Передние фургоны, с повозкой Чучо впереди, тем временем подошли к реке, которая в этом месте разливалась шире так, что делилась на несколько мелких потоков между плоскими островками с мелкими камнями и песком. Здесь был устроен неширокий мост из бревен, я рядом брод, который спокойно могли преодолеть их фургоны. Решили идти через брод, не желая рисковать с их тяжелыми фургонами на мосту.

После преодоления брода дорога пошла на пологий подъем, и вскоре впереди показалась белая колокольня церкви, с небольшим куполом и крестом, гордо стоящим на холме. Хорошее место выбрали испанцы. Потом стал виден невысокий белый забор из неизменного сырого кирпича, а за ним черепица крыш.

Когда караван подошел ближе, из ворот тотчас вышел пожилой монах, а с ним два неофита, явно из индейцев. Говорить с ними пошел Уильям вместе с Чучо. Через пару минут мужчины по команде Августа стали разворачивать и ставить фургоны на большом лугу с ярко-зеленой и невысокой травой, рядом со стеной миссии. Прямо напротив открытых деревянных ворот из мощных досок была видна церковь и часть строений рядом. Все крыто красной черепицей. Испанцы умели строить и делали это с любовью.

Хватило десяти минут, чтобы расставить фургоны, устроить волов и лошадей. Потом, когда все немного успокоилось, взрослые стали собираться на поляне перед воротами и с интересом рассматривать все вокруг. Внутрь за ворота пока не заходили, без приглашения хозяев. Дети стали носиться с собаками по поляне, радуясь, что пришли и можно размяться.

Через несколько минут Сэтору отправил Джеро, Айвена и двух ирландцев, отцов семейств, в караул. И строго наказал не пускать к лагерю посторонних. Быть вежливыми, но за красные линии внутрь не пускать.

— Ты знаешь, в чем наше упущение? — спросил юношу Джеро, когда они отошли немного за границы лагеря. Японец с Айвеном отправились в караул пешком, а Майкл с Дугласом сели на лошадей, намереваясь объехать место вокруг.

— Догадываюсь…

— Тогда продолжаю, — японец подождал, но так как Айвен не продолжил говорить, то продолжил сам:

— Ничего ты не догадываешься, просто так сказал… Мы до сих пор учили убивать, и оружие у нас было именно для этой цели. И огнестрельное, и холодное. А Сэтору-сан не раз указывал, что нежелательно приводить конфликт к смерти в этих краях. Крайние случаи я не беру. Ты видел, сколько мужчин болталось на улице, причем явно забулдыг?

— Да, таких в поселке хватает. На новые места первыми едут смелые искатели приключений, потому и женщин здесь не хватает…

— Вот и я говорю — нам нужны дубинки… С завтрашнего дня начнем обучать наших мужчин с ними работать.

— Ты ваши дубинки имеешь в виду, Джеро-сан? У наших людей дубинок еще нет.

— Да. Я имею в виду те две тонфы с поперечной рукоятью, которые есть в нашем арсенале. Такая дубинка, родом из Окинавы и имеющая форму костыля, как раз и была создана ввиду ограничений на использование оружия. А тут много «гопников» в поселке, явно без постоянной работы. И давай, прямо завтра покажем нашим, как с ними обращаться. Если идея понравится, то сделать всем такие дубинки недолго.

— Я не против, — кивнул головой юноша. — Здесь нет иных вариантов.

Друзья стерегли периметр лагеря и издалека наблюдали, как из ворот миссии вышел священник в сутане, одетый явно для встречи гостей, а с ним несколько неофитов индейских кровей, живших и работавших на территории миссии. У всех простые деревянные кресты на шнурке, а у старшего — еще с темными деревянными бусами. Подойдя ближе, старший, а это был наверняка глава миссии, осенил всех крестным знамением, поговорил немного с людьми, а потом удалился в миссию вместе с Августом, Сэтору, и всеми главами семейств. Лагерь продолжил жить своей жизнью. Все вокруг было ново и интересно, но нужно было и о насущном подумать, так как время шло к ужину.

Церковь миссии стояла в центре, а остальные здания — вокруг. Кухни, жилые помещения, склады и другие постройки собраны вместе внутри четырехугольника. Это основное, что парень успел рассмотреть.

К закату солнца лагерь путешественников рядом с миссией напоминал улей. Чучо вместе с выделенными мужчинами, во главе с Амалией Циммерманн, женщиной мощной стати и неудержимой, как локомотив, отправились в поселение через реку, прикупить разных продуктов на общину. Для этих целей служила общинная казна, созданная на взносы участников путешествия на Запад. Вот только пополнять ее еще ни разу не пришлось, в пути негде было тратить деньги.

Еще днем служители миссии вместе с Корнелиусом зарезали двух барашков. И сейчас до Айвена, находящегося немного в стороне от лагеря, доносились одуряющие ароматы жареного на углях мяса. Парень даже закрыл глаза и представил, как они вертятся на металлическом пруте над углями, потому что жарил скорее всего Корнелиус. Старый негр за этот поход показал себя большим мастером в приготовлении еды. Баранину он сначала продержит в печи, пока она не станет мягкой, а потом над углями доведет ее до обжаренной корочки.

В добавок представил, как негр и монахи в процессе жарки пропускают мелкими глоточками холодное пиво и кряхтят от удовольствия. Хотя пиво только заказали купить, и еще не привезли. Но быть такого не может, что у неофитов миссии не окажется его в погребах.

Видел, как в миссию по дороге от поселка проскакала кавалькада. Айвен насчитал одиннадцать всадников, одетых в форму. Большинство явно из индейцев, но были и белые. Все они быстро скрылись за воротами.

«Впереди — явно охраняемое лицо. Кто это может быть…», — начал размышлять юноша. — «Салливан сказал, что должен подъехать мистер Марш, Джон Марш, которому они ездили в наше отсутствие. И что он поехал в форт Монтерей, в том числе решать и наши дела. Вероятно, что так… Что тут думать! Подождем, скоро все узнаем», — пришла хорошая мысль.

Начало ужина Айвен наблюдал издалека. Взрослые решили сделать три стола, на которые поставили мясо, хлеб, и разные местные закуски, вроде сыра, овощей и разной зелени, благо на улице начало сентября. При таком скоплении народа, что получалось, это будет наилучший вариант общего застолья. Для прибывших гостей приготовили запас тарелок и кружек, а переселенцы придут со своими.

Начали собираться гости. Сначала пришли неофиты, или обращенные в христианскую веру коренные жители, что жили и работали в миссии, потом пятеро служителей миссии. Дальше показался Уильям с Салливаном в сопровождении настоятеля, его преподобия отца Антонио. Имя отца настоятеля юноша узнал сразу по прибытии, самого его не видел, но догадаться, кто перед ним, было не сложно.

Последними вышли главные фигуры: мужчина среднего возраста с властным лицом и пронзительным взглядом, аккуратно подстриженный, без бороды и усов, с зачесанными слегка назад светлыми волосами. Он был в темных штанах, белой рубашке с открытой шеей, в жилетке. На поясе револьвер. Его сопровождали два белых охранника, оба статные, молодые, явно не испанцы и не мексиканцы, с револьверами на поясах.

Еще два человека охраны держались чуть позади, а рядом шли Август Браун, Сэтору, Питер Штерн, и Дэвид. Мистер Август и Дэвид говорили с незнакомцем, показывая на переселенцев по очереди. Так рассказали о всех семьях.

Не обошли вниманием и Айвена. Отец Уильям отдельно указал на парня, и незнакомый мужчина внимательно и долго посмотрел на юношу.

Охрана, те самые восемь человек, которые приехали с джентльменом, в общем веселье не участвовали, а сосредоточились у стен и около других построек миссии: мастерских, кухни, общежития, подсобных помещений. Такое у них задание — освободить сегодня жителей миссии для участия в общем застолье.

У столов люди образовали толпу. Все смешались, переселенцы и местные. Когда волна разговоров, присущих встрече незнакомых людей немного утихла, святые отцы попросили всех собраться в круг. Детей затолкали в центр, все притихли, после чего отец Антонио прочитал молитву. Сейчас Айвен смог рассмотреть его. Мужчина весьма преклонного возраста, с совершенно седыми волосами, обладатель загорелого дочерна мужественного лица с большим носом и сверкающими не по возрасту карими глазами.

Из миссии принесли бочонок — скорее всего пива, как определил юноша.

Айвен увидел, как представительный мужчина подошел к Сэтору, потом что-то приказал своим охранникам, и они вместе с японцем двинулись к юноше.

— Смена караула! — весело и несерьезно провозгласил Сэтору, когда они подошли. Он указал второму охраннику на Джеро, стоявшего ближе к пасущимся вдалеке животным каравана, а сам пошел сменить двух ирландцев с другой стороны лагеря. Сэтору не любил употреблять спиртное. Даже пиво.

Отдельно на щите из досок стояло десять бутылок вина, привезенных с берегов Миссури семьями Мюллер и Циммерманн, виноделами. Было пиво, выставленное служителями миссии, как теперь стало понятно. Стали разливать напитки в приготовленные кружки гостям, а переселенцы использовали свои.

Отец Антонио смотрел и ждал, когда всем нальют, потом обвел глазами присутствующих и внушительно сказал:

— В честь прибытия попросим юных граждан сказать несколько слов…

Из толпы вытолкнули двенадцатилетнюю рыжую Айне Маккинли. Наверное, потому, что девчонка показала себя очень умной и начитанной. Та не стала упираться, и громко воскликнула:

— Мы шли и шли, очень долго, всю весну и лето…, и, наконец, пришли!

— Браво, девочка! — раздались крики. Взрослые отнеслись к ее речи серьезно. Застучали кружки, все стали говорить разом и подтягиваться ближе к столам с едой.

Раздачей пищи руководили женщины. Мощная и величественная Амалия Циммерманн вместе с худой и нескладной Мартой Крюгер стояли у стола с мясом и раздавали порции жареного барашка. К ним стояло самое большое число желающих. Со второго стола участникам подкладывали сыр и овощи Барбара и Мари Штерн, под руководством их матери Эммы. У третьего стола в пустые кружки всем желающим из больших чайников наливали горячий чай с медом и пряностями, судя по запаху.

Айвен незаметно отошел в сторону, к Дэвиду, и выплеснул ему в кружку свое вино, чтобы заменить его на ароматный чай с медом, потом двинул к столу с мясом. На удивление мясо барашка оказалось очень мягким и хорошо пропеченным, просто таяло во рту. Старый Корнелиус сегодня превзошел сам себя в поварском деле.

С каждой кружкой градус веселья поднимался прямо на глазах.

— Тебе же хмельного нельзя! — рядом с Айвеном Август укорял жену, уже отпившую из своей кружки с вином половину.

— Сегодня можно! — решительно ответила Урсула, глядя в кружку.

Тут Айвена рукой позвал к себе отец Уильям:

— Позволь представить тебе мистера Джона Марша, доктора, владельца большого ранчо недалеко от горы Дьябло, — Они оба отставили тарелки и теперь стояли с кружками вина чуть в стороне от толпы, беседуя.

— Сэр Джон сегодня вернулся из форта Монтерей, и рассказал много интересного и полезного для нас, но об этом чуть позже…