Остров Дохлого дракона. Часть вторая

— Да, что такое, — от нетерпения боцман переступал с ноги на ногу.

— А вдруг тебя такой же столбняк хватит, как и эльфа.

— Ага? — Толстун выронил кирку и та, падая, угодила ему по большому пальцу на ноге.

Гномы, испуганные последними словами капитана, только что не обмочились, когда прямо за пророчествами Ивашки Толстун вдруг подпрыгнул и заорал на весь остров. Буквально за считанные секунды у сундука остались только скачущий на одной ноге Толстун, Ивашка, присевший от неожиданности, маг, беспокойно озирающийся, и Дюшка, весело хохочущий. Эльф первым правильно оценил обстановку.

— Толстун, ты бы бросил орать, всех распугал.

— Больно-о-о! — сбавил всё-таки на полтона свой рёв боцман.

— Что случилось-то? — встал, подозрительно оглядываясь Ивашка.

— Палец сломал, наверное, — простонал Толстун.

— Он на ногу себе кирку уронил, — справился со смехом Дюшка.

— И что же в этом смешного? — недовольно покачал головой на парнишку капитан.

— Ладно, что ты на него напустился, — тоже улыбнулся эльф. — Он-то в кусты не убежал, не испугался рёва Толстуна.

— Давайте всё-таки вернёмся к кладу, — махнул рукой Ивашка. — Не окаменеет тот, кто его откроет?

— Конечно, — поддержал тут же его эльф. — Давайте уж я его открою, — и он забрал у всё ещё скачущего на одной ноге боцмана кирку, при этом боцман лишился последней опоры и шлёпнулся на зад, под новые смешки юнги.

Эльф размахнулся и верным ударом сбил замок с сундучка.

Гром не грянул.

Выждав ещё секунду, маг присел и открыл крышку.

Все столпились за его спиной, ожидая, когда же колдун извлечет наконец из сундучка его содержание.

— Вот — так — так, — просиял маг.

— Что там «так», — заглянул ему через плечо баньши и бросился к сундучку, отталкивая эльфа.

Всё случилось так быстро, что никто не успел даже сообразить, что происходит. Мгновение и Хулкур уже носится по разрытой глине, скользя и спотыкаясь, и несёт какую-то белиберду на своём тарабарском языке. Эльф, растянувшийся на земле от толка баньши, поднялся и снова заглянул в сундук. Там лежали две серебряные пластинки и …

Маг был уверен, что до того, как его оттолкнул Хулкур, там лежало что — то ещё, какой-то зелёный предмет. Эльф вытащил из сундучка пластинки и повернулся к всё ещё не успокоившемуся баньши.

— Ты бы не мог объяснить, что происходит, — как нельзя спокойнее обратился маг к Хулкуру.

— Это мой камень, — завопил тот. Подбежал к эльфу и, встав рядом с ним на колени, раскрыл ладонь, там матово блестел зелёный камень неровной формы.

— Обломок «Жезла Земли»?

— Не знаю, обломок или не обломок, но это тот самый камень, который я оставил в дупле маточного дерева несколько месяцев назад, когда воевал с гоблинами.

— А это не может быть просто похожий камень, — недоверчиво осматривал лежащий на ладони у баньши талисман Ивашка.

— Я бы узнал его из сотни совершенно одинаковых с виду, — всё ещё не мог придти в себя Хулкур. Он снова вскочил и бросился к гномам, демонстрируя находку.

— Может, тебе этого просто очень сильно хочется? — сделал ещё одну попытку Ивашка.

— Это тот самый камень! — начал было кричать баньши, но вдруг остановился и словно оглушённый какой-то мыслью, опустил голову.

Все замерли, ожидая, что ещё выкинет сумасшедший колдун. Но Хулкур всё стоял, потом поднял голову и в глазах его Ивашка прочёл недоумение, почти испуг.

— Ведь ты говорил, что купил этого попугая более полугода назад, и он говорил об этом кладе?

— Да уж скоро год пройдёт, — прикинул Ивашка.

— Я могу поклясться всем чем угодно, любыми богами, что это тот самый камень. Только этого не может быть! — Хулкур схватился за голову. — Объясните, что это значит.

Он подошёл к эльфу и с надеждой уставился на него. Эльф пожал плечами. Хулкур перевёл взгляд на Ивашку. Шкипер развёл руками. То же самое в свою очередь проделали Толстун и Натали. И даже Дюшка скорчил недоумённую рожицу и закрутил головой.

— Давайте пока оставим этот вопрос открытым, — решил взять ситуацию под контроль Ивашка, — Хулкур, попробуй этот камень в работе, вырасти с его помощью дерево, что ли.

Баньши прямо засветился от радости. Бесспорно, это был выход из тупика. Он порылся в своём заплечном мешке и достал семечко клёна — свой талисман. Любовно разгладил треснувшее крылышко, выкопал небольшую ямку и посадил семечко. Потом полил его водой из фляжки и уселся в пяти футах, скрестив ноги и взяв в правую руку «свой» камень.

И моряки увидели чудо. Из земли показался маленький зелёный росточек и стремительно стал тянуться вверх. Он рос и становился толще. Минута и деревце в несколько метров высотой качало резной листвой. Ещё минута и верхушка клёна поднялась над самыми высокими деревьями острова. А потом клён стал становиться всё толще и толще и перед потрясёнными гномами предстал гигант. Если кто-то и сомневался в волшебной силе камня, то стоящий перед ними клён развеял все сомнения.

— Да, это действительно кусочек «Жезла Земли», — спокойно, как о чём-то давно им решённом, сообщил эльф.

— Я же говорю. Это мой камень. Но как он попал в этот сундук и на остров? И пластины тоже?

— Пластины? — эльф повертел длинными гибкими пальцами ярко блестевшие пластины из серебра. — Кто-то не так давно тщательно отшлифовал их.

— Нет, мои были почерневшие, тусклые, — обрадовался баньши.

— Значит это другие, — сейчас же сделал вывод Ивашка.

— Знаете, что мне пришло в голову? — обвёл друзей взглядом маг. — По преданию «Жезл Земли» был разбит и куски его разбросаны по земле. Это, наверное, два разных куска. И мы можем попытаться соединить их. Тогда сила их возрастёт несоизмеримо.

— Ну, до Западного материка ещё нужно добраться, — немного отрезвил Ивашка размечтавшегося мага, — тем более что у нас теперь собраны вместе семь пластинок.

— Это верно, — сразу вернулся на землю эльф, — по идее, несчастья сейчас будут сыпаться на нас как из рога изобилия. И недавняя гроза тому пример.

— Давайте-ка, ребята, решать, что будем делать. А то вечер приближается, — Толстун, как всегда, был реалистом.

— А давайте не будем торопиться. Пока до берега доберёмся — совсем стемнеет. Что же, ночью плыть к кораблю? А здесь, какой-никакой лагерь разбит. И продуктов на день хватит. Давайте отметим находку. Мы-то с Толстуном не пьём, а матросам за их труды грех не опрокинуть кружечку эля, — оглядел Ивашка собравшихся.

Глава 6

Зрелище было то ещё. За время пребывания на острове и беспрерывного копания ям все так испачкались и оборвались, что от комбинезонов мало что осталось. Закопченные от дыма лица, слипшиеся от глины в космы волосы и бороды.

— Всё. Дело сделано. Отдыхаем. Толстун, с тебя праздничный ужин. Остальные — умываться, привести себя в порядок. Пойдёмте к ручью, умоемся, искупаемся.

— Стоп, стоп, стоп, — остановил размечтавшихся гномов, маг. — Всё это сделать надо, но о безопасности забывать не стоит. Вспомните змея. Да, и драконы в этих местах обитают. Давайте я пойду с теми, кто к ручью, а Хулкур со своим камнем останется у костра. И пусть все не расстаются с оружием.

Как не хотелось матросам тащить с собой арбалеты и мечи, но маг настоял. Всё-таки обладал он каким-то даром предвидеть несчастья.

Дракон появился, когда все плескались в воде, уже забыв о предупреждении эльфа. Мечи и арбалеты были брошены вместе с грязной одеждой на берегу и вверх никто не смотрел. Хорошо, что эльф пошёл с этой группой.

Дракон спикировал с такой скоростью, что никто и испугаться не успел, а два матроса уже бились, обливаясь кровью, в его лапах, а огромные кожистые крылья опрокидывали остальных. Эльфу потребовалось какое-то время, чтобы прочитать заклинание и собрать энергию, а дракон уже взлетал, унося добычу.

Ивашка, опрокинутый волной воздуха от крыльев, только вынырнул из воды. как был ослеплён молнией. В глазах рябило от вспышки, гном закрыл их и принялся тереть кулаками. И тут уши заложило от воя раненого ящера. Ивашка даже присел от этого крика. Оставив глаза в покое, он открыл, наконец, веки и посмотрел вверх. Ящер был ранен в крыло, оно безжизненно свисало вниз, но дракон ещё боролся. Он распластал здоровое правое крыло и планировал на нём кругами, снижаясь к ручью. Гномов из когтей он выпустил, и теперь эти лапы целились прямо на эльфа. Ивашка вспомнил, как он послал молнию в подземных гномов и попытался повторить это. И получилось, правда, не совсем, так как хотелось. Дракон видимо почувствовал второго и успел развернуться. Однако молния всё-таки быстрее. Она полоснула по одной лапе, и опять визг был такой, что все, кто на ногах стоял, попадали. Но и дракон падал, от боли он несколько раз взмахнул здоровым крылом и стал беспорядочно падать в ручей, прямо на гномов. В последнее мгновение ящер как-то извернулся и умудрился приземлиться на лапы. Чудовище ревело от боли, что возможно и спасло гномов. Если бы дракон дохнул на них своим огненным дыханием, всё было бы мгновенно кончено.

Эльф за это время собрал энергию для ещё одной молнии и на этот раз угодил в грудь. Толстая чешуя вздулась, но удар выдержала. Только ящер снова взвизгнул от боли в очередной раз, снеся с ног вставших гномов. Ивашка на коленях полз к одежде, там был кинжал из когтя дрона. Дракон, обезумев от боли, прыгал на одной ноге, волоча раненое крыло по земле, и крушил деревья вокруг.

Ивашка почти уже добрался до оружия, когда полыхнула ещё одна молния. Но была она уже слабее, кончался запас сил у эльфа. Дракон всем телом развернулся к обидчику и даже крыльями бить перестал. Немедля ни секунды, Ивашка бросился к кинжалу из когтя дрона. Он понимал, что маг уже исчерпал свою энергию и теперь только волшебный клинок мог спасти положение.

Дракон стоял к моряку спиной, хребет, усеянный шипами, вполне мог позволить забраться к голове чудовища. И гном не раздумывая, бросился вперёд. Страшно было ступать на эту «лестницу». Хвост метался из стороны в сторону, и вся спина при этом ходила ходуном. С первого же шага Ивашка поскользнулся и стал сползать на крыло, и тут бы ему и конец пришёл. Только боги видимо приготовили шкиперу другую судьбу. Дракон навалился на здоровое крыло и сделал прыжок в сторону эльфа. Это движение бросило Ивашку назад к рогатому позвоночнику чудища. Гном успел ухватиться за одну из пластин и подтянуться почти вплотную к шее монстра. У него перехватило дыхание. Гора мышц под ним снова пришла в движение, и в придачу дракон издал свой самый громкий вой. Из близкой уже головы твари валил дым. Запах серы стоял такой, что гнома тут же вырвало прямо на крыло дракона. Ноги сами подогнулись не в силах выдержать этого напряжения, и Ивашка уже почти теряя сознание, подтянулся к шее и стал раз за разом втыкать кинжал в неё. Чешуйки отлетали от кожи, брызнула кровь. Кинжал видимо пробил какую-то кровяную артерию, потому что кровь хлестала целыми фонтанами, то выбрасывалась на целый метр, то затухала в такт ударам сердца.

Почувствовав боль в спине, дракон развернул свою огромную голову и уставился на обидчика. Ивашка, распластанный на спине и прикрытый пластинами хребта, был почти не виден, и дракон ещё приблизил к нему свою пасть. Зловонное горячее дыхание обожгло руку, которой Ивашка держался за нарост. Словно в печку руку засунул. Не соображая от боли, что он делает, гном вскочил на ноги и оказался в шаге от огромного жёлтого глаза ящера. Ивашка не раздумывая, воткнул в этот глаз кинжал, и тут остатки сознания покинули его бедную голову, и он полетел вниз. Скатился по крылу и упал в ручей. Как бесновался раненый зверь, Ивашка уже не слышал. Приятная чёрная пелена заволокла всё. Но долго ему наслаждаться покоем не дали. Боль резанула лёгкие, и Ивашка закашлялся, подымаясь на колени. Потрёс головой, которая никак не желала воспринимать окружающее. Первым вернулось зрение, шкипер увидел, что стоит на четвереньках прямо в ручье. Только вместо воды бежит жёлтая кровь дракона. Он повернул голову, чтобы посмотреть, что там с драконом и тут к нему вернулось обоняние. Ящер был ещё жив, и смрад от его прерывистого дыхания обжёг ноздри моряка. Прямо в нескольких шагах от него в ручье лежала голова чудовища и смотрела одним глазом прямо на гнома. Другой глаз был залит кровью, и из него торчала рукоятка Ивашкиного кинжала. Из горла дракона вырывался клёкот вперемежку с ручьями крови. К Ивашке вернулся и слух, но слышал он только предсмертный хрип поверженного врага. Дракон издыхал, целый глаз его подернулся плёнкой и стал мутнеть. Зловонное дыхание вылетало из глотки всё реже и реже. И кровь почти перестала литься. Сердце чудовища уже не гнало её. Силы окончательно покинули гнома. Ноги подкосились, и Ивашка рухнул снова в ручей. Сквозь пелену мрака, опять сгустившегося вокруг него, шкипер почувствовал, как его подхватили чьи-то руки и выволокли из ручья. Потом с него срывали комбинезон и обмывали водой. Потом несли, голова его при этом болталась, и ухо ударялось обо что-то твёрдое. Но сил держать голову у Ивашки не было. Чернота сгущалась вокруг и последний его мысль была о кинжале. Как бы не забыли его вытащить из глаза повернутого ящера. Ведь этот кинжал столько раз уже спасал ему жизнь. Жалость к себе нахлынула вдруг на моряка и вытеснила все другие мысли. И сразу полегчало, пелена, застилающая сознание из страшно холодной и чёрной сменилась на менее чёрную, но тёплую, успокаивающую. Болтанка кончилась, его положили на что-то мягкое и даже послышались голоса, правда очень далеко. А потом пришёл сон. Просто сон, без кошмаров, без сновидений. Просто сон.

И проснулся Ивашка от птичьих песен. Было утро. Солнце уже взошло и раскрасило природу. Деревья светились всеми оттенками зелени. Небо было голубое-голубое. Словно боги, живущие там, решили навести у себя порядок, и в первую очередь надраили небо до умопомрачительного блеска. А птицы словно взбесились, такого концерта моряк не слышал никогда. И карканье, и чириканье и трели, будто целый оркестр специально для Ивашки собрали.

Шкипер попытался двинуть руками, вроде, шевелились. Попробовал подёргать ногами, те тоже повиновались. И голова не стала сопротивляться и прилежно покрутилась из стороны в сторону, как ей Ивашка и приказал. Боли, ни какой не было, ну, ни малейшей.

«Может я умер», — подумал Ивашка. — «И так выглядит небесное царство, куда боги забирают тех, кто им понравился при жизни? Нет, не похоже», — решил гном, — «значит, это всё ещё остров и мы вчера выкопали клад, волшебный клад. Ну, что ж, пора вставать, а то сегодня отплывать надо, дел уйма. А я тут валяюсь на солнышке».

И Ивашка сел. И огляделся. Нет, это была не та полянка, где раньше находился их лагерь. Сейчас же к нему бросилась Натали.

— Проснулся, наконец, лежебока.

— А, что я долго спал? После такой драки с драконом можно немного и поваляться.

— Ничего себе немного, да ты двое суток спишь. Мы уже и к берегу тебя перетащили и всех отправили на корабль, а сейчас за нами лодка придёт. Хотели уж тебя так на корабль перевозить спящим.

Ивашка встал на ноги. Немного покачивало, но зато ни малейших признаков боли. Этим он сразу и поделился с женой.

— Интересно, боли вообще нет. Как будто не сражался с ящером и не обгорел весь.

— Это тебя Хулкур с помощью своего волшебного камня вылечил.

— Эй, где вы там? — раздалось из-за кустов, и появилась рожица Дюшки. — Пойдёмте, лодка пришла. Я слышал, что вы разговариваете, значит, Ивашка проснулся. И отпустил моряков грузиться. Сказал, что сами дойдём. Правильно?

— Правильно, правильно, — улыбнулся Ивашка и стал продираться сквозь кусты на берег.

И вдруг его словно по голове стукнули, он вспомнил весь бой с драконом.

— Эльф жив?

— Маг — то? Жив, что с ним будет, — успокоила мужа Натали.

— А остальные?

— Один погиб. А двоих Хулкур буквально из кусков собрал и вылечил. Мы их только что отправили на бриг. Тоже спят ещё.

Лодка с гребцами действительно стояла на берегу, и Ивашка такое облегчение почувствовал, когда остров «Дохлого Дракона» оказался за кормой. И в то же время грустно было. Всё-таки целая страница жизни перелистнута. Все приключения его начались с того, как учительница перевела карканье попугая об этом острове. И вот теперь клад вырыт, дракон на самом деле издох, а чувства удовлетворения нет. Непонятно — тот ли это остров. И если тот, то почему клад полностью соответствует тому, что нашёл у себя в лесу Хулкур. И почему попугай об этом кладе говорит на языке жёлтых баньши. Хулкур уверяет, что единственный из его племени, кто побывал на этом острове — это он.

Одни загадки!

За всеми этими мыслями Ивашка и не заметил, как оказался на корабле, у себя в каюте. Отплывать решили на следующее утро. Оказалось, что вода, взятая ещё на «Медузе» загнила в бочках, и пить её стало совершенно невозможно. Вылили её за борт и, нагрузив обе шлюпки пустыми бочонками, почти вся команда во главе с Толстуном, отправилась за водой. Увязался за ними и баньши, решил попитаться кленовым соком, вдруг теперь долго не будет такой возможности.

А Ивашка, эльф и Натали собрались в капитанской каюте. Эльф рассказал Ивашке, как его вытащили из ядовитой драконьей крови и долго смывали её в ручье, а потом несли почти мёртвого в лагерь, а там Хулкур со своим зелёным камнем лечил его потом.

Ивашка слушал вполуха, и всё размышлял о странном этом случае с кладом, с попугаем, говорящем на языке жёлтых баньши о «Дохлом Драконе». Ничего путного не получалось.

— Чем дальше-то будем заниматься? — вывел Ивашку из транса вопрос мага.

— А что, как намечали, так и будем плыть, — капитан пожал плечами.

— Ну, мы много кой чего намечали, — напомнил колдун, — и за скорлупой дракона сплавать, и Хулкура домой отвезти, и меня. В каком порядке всё это будем исполнять.

— Наверное, как договаривались, сначала за скорлупой, потом тебя отвезём, а уж потом на обратном пути я Хулкура домой заброшу.

— А давай наоборот, — сощурил свои синие глаза маг.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Натали.

— Сильно меня этот зелёный камень заинтересовал. Хочу посмотреть, что там, у Хулкура спрятано. Ну, и на две его пластинки тоже. Всё-таки я увижу сразу девять страничек дневника Херне — уже можно сказать, что не зря жизнь прожил.

— Хорошо, — решил Ивашка. — Это, правда, удлинит немного плавание. Зато Хулкур обрадуется, что быстрее дома будет. Но за драконьей скорлупой всё равно нужно сплавать. Ведь я и матросов набирал и офицерам обещал, да и королю. Не могу же я столько народу подвести.

— А если опять наткнёмся на дракона? — всплеснула руками Натали.

— С двумя справились, ещё с одним, как-нибудь, разберёмся, — попытался отшутиться капитан.

— Ага, разберёмся, а, сколько я нервов истратила, когда тебя еле живого вчера принесли.

— Теперь-то нас трое будет, Хулкур со своим зелёным камнем один с десятком гоблинов и драконом справился.

— Ох, всё равно не нравится мне этот кусок плавания за скорлупой дракона, — немного успокоилась учительница, но Ивашка видел, что тревога за него из глаз не ушла, просто затаилась на дне.

— Да нормально всё будет, — обнял он жену.

И тут началось.

— Парус на горизонте! — без стука вломился в каюту вахтенный.

— Гоблины? — выдохнул Ивашка.

— Не видно ещё, против солнца идут.

— С юга, что ли? Точно гоблины, — Ивашка уже оглядывался в поисках оружия.