Сердце отравителя

— Можно, но тогда как бы я тебя пощупал?

Ругаться девушка не стала — просто отвесила затрещину.

Я уже хотел возмутиться, но тут снаружи раздались шаги нескольких пар ног.

К чести Нин-джэ, среагировала она мгновенно. Я и сообразить ничего не успел, когда она, настежь распахнув дверь, схватила меня за шкирку и со всей любовью вышвырнула в коридор, почти под ноги очумело замершей страже.

— Если еще раз что-то подобное повторится, так просто ты не отделаешься, наглец! — Она вышла следом, поправляя на ходу рукава. И, наткнувшись на «неожиданных» свидетелей, возмущенно скрестила руки. — Я, кажется, велела нам не мешать. Что вы здесь забыли?

Узнаю Нин-джэ! Аж потроха свело теплой волной знакомого восторга.

К такому вопросу и стражники готовы не были. После секундной заминки один из них выступил вперед.

— Миледи, мы просим прощения. Мы услышали шум. С кем имеем честь?..

— Мне каждому теперь представляться? — Нин-джэ повысила голос всего на полтона, но это создало именно тот эффект, который требовался. Леди не может орать на раздражающую ее чернь. Но очень хочет. — Мало мне было вчера того, что у ворот меня не пропускали почти три четверти часа, так вы теперь еще и по коридорам за мной будете следить?

— Простите, миледи. — Стражник, стоит отметить, даже не поморщился. Чтобы не бояться последствий, раздраконив взбалмошную светскую фифу, надо обладать определенным запасом мужества и опытом. Этот обладал. — Мы не хотели вам досаждать, но вынуждены нести свою службу.

— Вот и несите ее где-нибудь подальше от меня. — Нин-джэ слегка вздернула подбородок. — Впрочем, — она будто слегка смягчилась, — раз уж вы все равно пришли, проводите меня обратно в гостевое крыло. А ты, — она впервые за разговор удостоила меня взглядом, — радуйся, что эти добрые люди появились так вовремя. Воспитание не позволяет мне собственноручно наказывать слуг при всех, но будь уверен, мы еще продолжим этот разговор. И встань уже, наконец!

А я чего, я встал. И даже пошел следом, старательно давя бешеную радость и шалую улыбку в полморды.Девушка держалась с завидной уверенностью, вежливо раскланиваясь с богато одетыми господами и игнорируя всех прочих.

Я же головы старался лишний раз не поднимать. Во-первых, провинившемуся слуге положено держать очи долу, а хвост поджатым, во-вторых, кто знает, не было ли кого из этих стражников в строю, насадившем меня на пики? Эта маскировочная морда уже тогда приклеилась к моей настоящей и, хотя я ее гримировал каждое утро чуть по-разному, все равно могла примелькаться.

В общем, я топал следом, изображал недопоротого щенка и булькал изнутри тягучей огненной карамелью азарта и удовольствия.

И потому чуть не врезался в «госпожу», когда она вдруг встала как вкопанная, вперив неподобающий взгляд в молодого мужчину, застывшего посреди коридора с охапкой книг в объятиях.

Ах ты ж демона тебе в зад, скотина!

Нет! Ну не-ет! Ну не может быть, чтобы мне опять так не повезло!

Глава 16

Ли Нин

Наверное, это можно было предвидеть. Впрочем, свершившееся всегда кажется простым и очевидным, всегда кажется, что к этому все шло, и всегда думается, что точно знаешь, где надо было свернуть, чтобы прийти в другую точку.

Дождь. Мой теплый летний дождь, превратившийся в лед и боль…

Он почти не изменился. То же бледноватое узкое лицо, те же тонкие сухие пальцы, готовые в любой момент любовно погладить очередной книжный корешок. Где еще ему быть, как не в величайшей библиотеке? Могла бы догадаться.

И взгляд все тот же — словно бы всегда чуть растерянный и виноватый, будто он не уверен в своем праве находиться в этом месте. Хотя, конечно, при виде меня в глазах вспыхнула сначала растерянность, потом боль, узнавание и совершенно другой вопрос.

К такому повороту я не готовилась, хотя стоило бы. И почему я не придумала ничего на случай встречи со знакомыми из прошлой жизни? Надеялась, что они не узнают меня? Так вот, Ли Нин, ты наивная сельская варежка. Дождь видел мою смерть во всей протяженности процесса — и он даже ни на миг, кажется, не усомнился, что я снова стою перед ним. Хотя это тело не мое, оно всего лишь похоже на то, что сгинуло без следа. Тогда почему?

— Миледи Ай Сули? — Голос Ворона прозвучал как из-под воды. — С вами все в порядке?

Ворон умница. Если старый друг не решит внезапно выдать меня намеренно, ему бы неплохо знать мое подложное имя. Он же не решит, правда? Он единственный, кто знает всю правду, и…

Дождь, еще раз пристально посмотрев мне прямо в глаза и проглотив ком в горле, медленно приблизился. Пауза тянулась бесконечно. Наконец он поклонился, насколько ему позволяла стопка книг.

— Миледи, я подготовил все, что вы просили. Вас долго не было.

— Я вернулась. — Оторвать от него взгляд оказалось сложнее, чем я думала, но мне удалось вновь развернуться к страже. — Свободны, дальше меня проводят.

Стражники, без сомнения, прекрасно знали, кто такой Дождь. И раз уж он признал меня, у них исчезли последние сомнения. Так что вся четверка развернулась и убыла вдаль по коридору. А меня тут же подхватили под локоть и повлекли в другую сторону.

Один поворот, другой. Почти бегом. Какая-то анфилада комнат, кажется кабинетов, пустых и гулких. И вот мы в самом последнем из них.

За столько лет я так и не поняла, почему от него всегда пахнет зеленым чаем. Голову он им, что ли, моет? Но когда дверь за спиной закрылась, а холодные руки притянули и уткнули меня в острое плечо, знакомый запах погрузил в мимолетное, но бесценное ощущение, что я дома.

— Как? — Голос Дождя звучал сипло, будто от сдерживаемого крика. — Ли Нин, как?

Крепкие объятия не позволяли ему скрыть мелкую дрожь, сотрясающую тело.

Как тогда. Время сделало кувырок и вернулось на много лет назад, правда, в этот раз без цепей на его запястьях. Но та же дрожь и те же вопросы.

«— Почему? Как ты могла, И-Нин?!

Я стояла перед расчерченной пентаграммой ритуала и сосредоточенно проверяла, чтобы каждый камень сопряжения лежал не просто на подставке, а ровно под нужным углом. Мне нельзя было ошибаться. Старый заброшенный замок в горах не мог надолго спрятать беглую ведьму. Погоня уже близко. Ведь я не просто сбежала с помоста для казней, где мою силу должны были навсегда запечатать. Я еще и похитила одного из праведных магов, одного из своих бывших друзей.

Похитила и приковала к стене прямо напротив того места, где готовила ритуальный чертеж.

— Прости, Рин-гэ. — Я мельком оглянулась. — Прости. Я не могу ответить на твой вопрос.

— Что за ритуал ты готовишь? — Дождь через какое-то время пришел в себя, собрался. Подергал цепи, которыми был прикован к стене. Понял, что они надежно блокируют не только его тело, но и магию. Гневно выдохнул и, как всегда, отодвинул эмоции в сторону. Он уже несколько минут внимательно наблюдал за тем, что я делаю, и хмурился.

— Это неважно, Рин-гэ. — Я виновато вздохнула. Когда все закончится, ответы станут не нужны, а говорить мешало пересохшее от волнения горло.

Я была наивна и считала себя самой умной. А зря. Потому что Дождь всегда умел удивить. И когда я разместила последний кристалл на подставке, непривычно резко спросил:

— Зачем тебе ритуал "Сердце отравителя"? Он ничего не исправит и вообще не поможет. Ты просто не сумеешь его провести.

— Что? — Я так резко обернулась, что едва не упала. — То есть ты знаешь… как называется этот ритуал?

— Да.

— Это плохо. Как давно ты это знаешь? — Я зябко повела плечами и приблизилась почти вплотную, глядя ему в глаза.

— Какая разница? — Дождь взгляд выдержал. — Давно.

— Как давно? Четко. Сколько времени прошло?

— Зачем тебе это знать? — Рин-гэ весь подобрался и смотрел на меня с подозрением. Что ж, заслужила.

— Пожалуйста. Скажи.

— Ладно. Узнал, как только ты ушла. Я ездил в библиотеку Аррана, искал любые сведения и…

— Шшадь… слишком много, — в отчаянии выругалась я. — Столько не захвачу.

— Что? Погоди, ты… ты что, хотела стереть мне память об этом? — понял вдруг Дождь и отшатнулся, насколько позволяли цепи. Показалось или на лице его мелькнула тень брезгливости?

— Зачем? А ты сам не понимаешь? — Мой голос стал усталым и пустым, как и глаза. — Зачем тебе это знание, Рин-гэ? Что оно тебе даст? Кому от него станет легче или лучше?

— Это я хотел бы знать, на что ты надеешься. — Дождь, кажется, вернул самообладание. Во всяком случае, голос его стал мягче, будто он увещевал ребенка или душевнобольного. — Нин. Тот, кто наложил проклятие, не сможет принести себя в жертву, даже если захочет исправить содеянное. Или ты собралась принести в жертву меня? — Он чуть вздернул подбородок, то ли действительно оскорбившись на такое предположение, то ли пытаясь спровоцировать меня. Я промолчала, а он продолжил: — Забыла или не дочитала? Жертва должна быть добровольной. Хочешь попросить меня пожертвовать собой ради друга? Прости, но я не храбрец, а ты плохой манипулятор.

— Все верно, Рин-гэ. — На меня словно свалилась огромная каменная плита. Даже он. Даже тот, кто знал меня лучше всех, был ближе всех. Даже он поверил в то, что это я наложила проклятие на Камня и его семью. Ну, с другой стороны, может, это к лучшему? Уже ничего не изменить. Мне ведь давали шанс оправдаться, достать и принести противоядие. Меня тогда, после первых обвинений, отпустили. И мы с Ильяном отправились в Западные горы. И даже вернулись оттуда… с победой. Я так думала. Пока Ильян уже в самом конце пути, в столице княжества, не уничтожил фиал с противоядием и не обвинил меня при свидетелях в том, что это сделала я, чтобы завершить свое проклятие».

Глава 17

«— Помнишь, ты когда-то проиграл мне три желания и мы закрепили этот проигрыш магической клятвой?

— Что? — Дождь держал лицо, но, кажется, резкая смена темы его все же сбила. Да, это был почти шуточный проигрыш, он не подразумевал никаких серьезных последствий. Да я и не собиралась тогда ничего такого требовать. Но вот клятва, которой мы закрепили наш спор, была вполне настоящая.

— Я требую исполнения договора. — Над моей поднятой ладонью возникла вязь заклинания.

— Вот как… — Рин-гэ криво усмехнулся и повел плечом — я, хотя и старалась приковать его так, чтобы не причинять лишних неудобств, совсем халтурить не могла. Он сильный маг и умный человек. Рисковать было нельзя. — Значит, я угадал. Ты потребуешь от меня стать добровольной жертвой.

— Нет. — Я улыбнулась в ответ. В душе догорали угли последней надежды. — Ты сегодня не умрешь, Рин-гэ. И вообще никто не пострадает из невиновных. Но ты должен будешь отнести противоядие в Ла Риду. Это первое мое желание. А второе — ты никогда и никому без моего непосредственного разрешения не расскажешь, что здесь произошло и что означал для меня этот ритуал.

— Ничего не понимаю, — признался Рин, и его лицо стало таким знакомым — растерянно-сосредоточенным, задумчивым.

— Смотри — и увидишь. — Я невесело пожала плечами. А затем расправила крылья. Он все равно их уже видел, когда я улетела с помоста для казней, забрав его с собой.

Над второй ладонью тоже зажегся нужный символ. Я встала лицом к пентаграмме и сосредоточилась. Сейчас нельзя было ошибиться.

Секунды капали в пустоту одна за одной с едва слышным звоном — как падают капли крови на золотой поднос во время ритуального жертвоприношения. Я слышала их все, отсчитывала внимательнее, чем годы собственной жизни. Да тех годов-то было… капель крови надо больше.

— Нин, не дури, — словно откуда-то издалека слышались слова Рин-гэ. Он не повышал голоса, но был к этому, очевидно, близок. — У тебя все равно ничего не получится, а эффект будет непредсказуемым. Взорвешь тут все ни за что. Нин…

Кристаллы начали светиться один за другим, вычерчивая многоуровневую сложную фигуру разноцветными лучами. Ритуал начался. Тот самый ритуал, который не запустить наложившему проклятие.

— Да подожди ты! — вот и посыпалось все его хваленое спокойствие. Он почти кричал, меловая бледность сменилась какой-то нездоровой серостью. Я не смотрела на него и все равно это видела.

Тонкий серебряный кинжал мелькнул быстрее мысли, и настоящие капли крови начали расплываться алыми звездами внутри пространства пентаграммы. Каждая звезда вспыхивала, заставляя световую фигуру сверкать ярче и двигаться все быстрее. Сияющий водоворот набирал силу.

— Нет! — Вопль смешался со звоном цепей, когда он, осознав наконец происходящее, с силой рванулся из своего плена.

— Прости, — повторила я и не выдержала, повернула голову, чтобы посмотреть на него по-настоящему. Только мгновение. А потом шагнула в центр феерии света.

— Нин, не надо, — то, что должно было стать новым криком, сорвалось с бескровных губ хриплым беспомощным сипением. Пентаграмма вспыхнула в последний раз и погасла. Я стояла в центре и смотрела, как из моей груди вьется багряная дорожка к тому месту, где прямо из воздуха рождался новый кристалл. Алый, как кровь. Он, собственно, из этой крови и рос, тонкие нити от меня к артефакту противоядия обрывались постепенно, выпивая мои силы и мою жизнь.

Этот артефакт, как и ритуал, не зря называется сердцем.

Последняя нить оборвалась, и я рухнула на колени. Кровь текла из раны на груди, из носа, капала с губ. Сил почти не осталось. Но нужно было завершить ритуал.

Я снова развернула крылья и ударила в сердце нового артефакта всей мощью своей магии, отдавая ее без остатка.

Вот и все. Так просто и так необратимо.Усилием воли я заставила себя встать и повернуться к другу.Он замер, опустив голову. Я даже не сразу сообразила, что он плачет — беспомощно, беззвучно, ссутулив плечи и плотно закрыв глаза.

Я не выдержала и шагнула к нему, приобнимая и соприкасаясь с ним лбами. — Так было нужно, Рин-гэ. Поверь. Хотя бы сейчас поверь. Он мотнул головой, то ли стряхивая слезы, то ли не желая принимать беспощадное “нужно”. А затем сам восстановил прерванный контакт, подаваясь всем телом навстречу.— Прости.

— Это ты прости. — Слова падали сами собой вместе с прорвавшимися наконец слезами. Мне нужно было уйти и не обременять его лишними тайнами в довесок ко всему, но осознание подкравшейся неизбежности не позволяло и дальше беречь гордое одиночество. Мне хотелось рассказать, оправдаться. Хотя бы перед ним. Пусть хоть кто-то знает. Пусть хоть кто-то не плюет на могилу мерзкой темной колдуньи. — Я не ведьма и никого не проклинала. Я не некромант. Я аватар смерти. Попыталась бы объяснить, но ты умный, сам наверняка знаешь, что это такое. — Смешок исподволь сорвался с губ.

Дождь тоже тихо фыркнул мне в шею, но звук больше напоминал судорожный всхлип.

— Но я все же виновна. По правде, только я одна и виновата. Это я привела проклятие к вам.

— Он? — После секунды на осознание тело под моими руками на миг окостенело, но вопрос был задан на удивление спокойно.

— Он. Когда поняла — было уже поздно. И для меня, и для него, и для Камня. А теперь… Я должна снять проклятие и откат с него. Понимаешь?

— И-Нин…

— Третье желание, Рин-гэ. — Я перебила, не дав даже начать. Просто потому, что не могла услышать из его уст то, что сама говорила себе много раз. — Пожалуйста. Обещай, что не станешь ему мстить.

Дождь не ответил. Лишь немного отстранился и снова закрыл глаза.

Я горько улыбнулась, на секунду прижалась еще крепче и резко отступила на три шага.

— Обратной дороги нет, Рин-гэ. Ты помнишь мое второе желание? Ты не можешь никому рассказать о том, что здесь произошло.

— Глупо, И-Нин. И ты прекрасно это знаешь. Мы могли бы вернуться. Вместе. И очистить твое имя.

— Нет, Рин-гэ, не очистите. Циньская ведьма навсегда останется циньской ведьмой. Даже ты первым делом спросил меня, кого именно я собираюсь принести в жертву ради снятия проклятия. Что уж говорить об остальных… Пока вы мои жертвы — люди вам сочувствуют. Стоит попытаться вслух опровергнуть мое зло, и вы станете в лучшем случае околдованными. А в худшем — сообщниками. Нет, спасать меня уже поздно. И не нужно.

— Это звучит нелепо. — Дождь вновь попытался вернуться к деловому тону, но в голосе сквозило отчаяние. — Ты ведь не для нас это делаешь и не для себя. А для этого мальчишки, которого стоило вздернуть много лун назад. Одумайся, И-Нин. Если бы ты не горячилась, если бы дала нам все исправить…

— Вы пытались исправить все по-своему, я пытаюсь по-своему. — Улыбка вышла чуть жестче, чем я надеялась. — Если бы я не ушла, меня бы запечатали, а это не та жизнь, на которую я согласна. Уж лучше небытие, чем золотая клетка и плевки в спину бывшей ведьме, побежденной и растоптанной поборниками добра и справедливости. Так что это не только для него, но и для меня. И для Камня, который проснется на рассвете живым и здоровым. Для Огня, который снова сможет прижать к себе свою Лу.

— Мы бы что-нибудь придумали! — Дождь прекратил изображать светскую беседу и все же поднял наполненный мольбой взгляд. — Нельзя же, чтобы все закончилось… вот так! Отмени ритуал, пока не поздно. Давай поговорим. Я заставлю их выслушать тебя, даю слово. Мы найдем другой способ.

— Зачем? Какой смысл? Я все равно была, есть и буду аватаром смерти. Сейчас меня оправдают, сейчас ты мне поверил. Но завтра придет еще кто-нибудь с новым обвинением и принесет "доказательства". И послезавтра. И всегда. Даже в том, что у чьей-то тетки на огороде горох не родит, буду виновата я. Что уж говорить о любых других несчастьях. Даже бросить все, уйти на какую-нибудь гору и там закрыться от мира не поможет: тут же следом рванут толпы идиотов, одни из которых мечтают истребить зло, а другие жаждут стать его учениками и познать главный секрет магов смерти. И еще неизвестно, которые хуже.

Я говорила и одновременно прислушивалась к тому, что происходит за замковыми стенами. Так и знала. Погоня близко.

— Рин-гэ. Прости меня. Прости за то, что взвалила на тебя эту ношу. Ничего не надо делать, просто спаси Камня и его семью. Отнеси им сердце, когда оно созреет. Это произойдет на рассвете, в тот момент, когда я умру. Твои цепи тоже исчезнут в этот же момент. Скажи, что выкрал его у меня… или еще что-нибудь придумай, ты сможешь. Видят небеса, как я не хочу уходить. Но пора.

Я не дала ему ответить. Просто потому, что, как бы ни храбрилась, каждая секунда приближала меня к тому, чтобы бросить все. Сдаться, отменить ритуал, опустить руки и просто позволить родному человеку обнять меня, увести, спасти.

Потому, без предупреждения расправив крылья, я сорвалась с места и стрелой вылетела через разлом в стене, не дав себе шанса в последний раз взглянуть в глаза единственного оставшегося друга».

Глава 18

— Как ты смогла вернуться?! — звучало словно повторение пройденного в его устах.