Соломоновы острова

Еще в то время, когда война была в разгаре, в 1943–1944 гг., на Соломоновых островах развернулось антибританское движение коренного населения, получившее название «марчинг рул». Оно явилось следствием тесного общения местных жителей с находившимися на архипелаге американцами.

Впервые за всю историю Соломонова архипелага островитяне увидели такое количество пришельцев из неизвестного им мира, огромные склады всякого рода товаров. Обслуживая американские войска, они получали фантастическое по их представлениям жалованье — 14 ф. ст. в месяц. Американские солдаты казались им по сравнению с чиновниками британской колониальной администрации, относившимися к ним как к «хламу», людьми добрыми и душевными. И наивные островитяне в буквальном смысле решили купить себе новую администрацию — американскую.

В 1943 г. жители Малаиты и Нггелы собрали на это деньги и передали через представителей Красного Креста американским властям. Поскольку деньги островитянам никто не возвратил, они посчитали сделку состоявшейся, а себя находящимися уже под американским управлением.

На этой почве и возникло движение «марчинг рул». Резидент-комиссар, власть которого в период с 1942 по 1945 г. была сведена, по существу, на нет, потребовал, чтобы американские власти объяснили жителям положение дел. Не отреагировать на настойчивые просьбы резидент-комиссара, верховного представителя страны-союзника на Соломоновых островах, те не могли и в 1944 г. сообщили одному из руководителей движения — Нори, что американцы находятся на островах временно и после окончания военных действий должны будут уйти, оставив власть над островами в руках англичан.

Но островитяне не хотели этому верить и продолжали считать, что если американцы временно и уйдут, то все равно скоро вернутся и приведут с собой много кораблей, полных разнообразных товаров для жителей островов. На идеи движения «марчинг рул» наложил отпечаток распространенный в этом районе Океании культ «карго».

В 1944 г. произошел первый случай открытого неповиновения островитян британским властям. В деревне Атаа, в том же районе, где находится селение Синеранго (там около 20 лет назад были убиты Белл и его спутники), жители отказались признать власть старосты, назначенного резидент-комиссаром.

После этого, казалось бы, незначительного события движение «марчинг рул» стало быстро набирать силу. К 1945 г. оно распространилось на островах Гуадалканал, Малаита, Улава и Сан-Кристобаль, а позднее — на Флориде.

Руководители «марчинг рул» смещали назначенных колониальными властями старост и назначали своих. На последних возлагалась ответственность за развитие движения на местах.

Неясно происхождение названия движения — «марчипг рул». Когда сообщение о его возникновении дошло до Великобритании, ряд газет стал утверждать, что «марчинг» — это искаженное «марксиан», т. е. «марксистский». Отсюда они делали сенсационный вывод: движение на Соломоновых островах инспирировано коммунистами. Большинство, однако, сошлось на том, что в основе названия лежит слово «масинга» — «брат» или «братство». Существовало еще одно объяснение, связывавшее сочетание «марчинг рул» с началом гимна южнотихоокеанской евангелистской миссии: «The mission is marching along, marching along…» («Миссия идет вперед, идет вперед…»){53}.

В районах архипелага, охваченных «марчинг рул», коренные жители оставляли деревни и селились в «городах», создаваемых руководителями движения. Эти «города» имели легкие укрепления, возле них постоянно дежурила охрана. На вход и выход из «города» требовалось специальное разрешение. В «городах» были построены «дома собраний» для обсуждения общих проблем и склады для товаров (островитяне, как мы помним, верили, что товары привезут американские суда). Специально выделенные люди постоянно следили за морем, чтобы сразу же оповестить жителей о появлении кораблей. Один католический священник сообщал, что некоторые из наблюдателей приставляли к глазам пустые бутылки, наподобие того, как это делали американцы с биноклями.

Несмотря на наивно-комические формы, которые зачастую приобретало движение «марчинг рул», оно по существу своему было весьма серьезным. Его участники выражали не только протест против британского управления, но и вели реальную борьбу за освобождение от колониальных пут. На Гуадалканале, например, ставший во главе движения Якоб Воуза (о нем уже упоминалось) объявил себя верховным вождем острова. Жители острова отказывались платить налоги, нападали на представителей колониальных властей, устраивая заграждения на дорогах.

Англичане поняли, что движение приняло весьма неприятное для них направление. В официальном отчете колониальной администрации за 1948 г. говорилось: ««Марчинг рул» защищает, во-первых, возврат к древнему образу жизни, возрождению всех старых обычаев… и в общем занимает антииностранную позицию»{54}.

Британские власти попытались начать переговоры с руководителями движения, на словах одобряя некоторые из его целей, а на деле стремясь его прекратить. Но островитяне не пошли на уступки. Тогда власти сбросили маску миролюбия и приступили к репрессиям.

Воуза был выслан на Фиджи. Полиция, поддержанная с моря военными кораблями, подавила главные центры движения. (Островитяне получили приказ уничтожить все фортификационные сооружения вокруг селений. В 1949 г, 2 тыс. островитян были присуждены к тюремному заключению за отказ сделать это.) Руководители его были арестованы и в сентябре 1947 г. доставлены в Хониару — новую столицу протектората. Суд — он продолжался почти месяц — обвинил их в терроризме и грабежах и осудил на. каторжные работы от одного года до шести лет.

Движение, однако, не прекратилось.

Оно избрало новых руководителей. Последние дали ему новое название: вместо «марчинг рул» — «федеральный совет», что еще больше подчеркнуло его освободительный характер. И опять британские власти ответили репрессиями, арестовав руководителей. Но «федеральный совет» продолжал существовать до середины 50-х годов.

Не успев как следует справиться с ним, британские власти столкнулись с новым, названным «моро». Оно возникло на Гуадалканале в 1957 г., когда местный пророк по имени Моро начал проповедовать неизбежность возврата к доколониальным временам, восстановления традиционного уклада жизни. Он заявил, что во сне его посетил дух и убедил стать вождем народа марау-хауба.

Моро вместе со своими сподвижниками был немедленно арестован и посажен в тюрьму. Но арест Моро лишь способствовал его популярности, и, когда пророк вышел из тюрьмы, движение быстро распространилось по всему побережью Гуадалканала.

На него, как и на предшествующее движение, наложил отпечаток культ «карго», но антиколониальная сущность «моро» была еще заметнее. Моро и его последователи требовали полной независимости. На собранные деньги они создавали свои плантационные хозяйства. К 1964 г. движение охватило половину Гуадалканала.

В 1964 г. Моро обратился с письмом к британскому верховному комиссару в западной части Тихого океана, в котором писал: «Главная Ваша помощь нам — деньги. Мы теперь начали собственную торговлю. Мы понимаем, что деньги создают условия для получения нами образования, лучшего ведения наших дел, развития нашей культуры. Без денег мы не можем сделать ничего. Деньги делают все возможным… С тех пор как христианские миссии пришли на Соломоновы острова, мы много лет не видим никаких перемен, изменилась только наша религия и мы получили начальное образование, мы ведем прежний образ жизни.

Соломоновы острова

Торговцы и колониальные власти пришли давно и живут на Соломоновых островах много лет, но ничего не сделали. Только в течение последних нескольких лет, когда власти создали школу в Ауки на Малаите, которая теперь называется школой короля Георга VI, они начали брать дело образования в свои руки. Сэр, Соломоновы острова были бы много лучше, если бы школы стали работать сразу после прихода белого человека. Ваше превосходительство, мы очень подозрительны. Европейцы в прошлом грабили наши земли. Некоторые наши земли были куплены за пустые бутылки. Сегодня мы видим, как Хониара наступает на земли туземцев…»{55}

В 1965 г. Моро с несколькими из своих сторонников пришел в Хониару и предложил областному комиссару 2 тыс. ф. ст. за независимость Гуадалканала. Власти отвергли предложение и попросили Моро с товарищами вернуться домой. Надо заметить, что, учтя опыт борьбы с движением «марчинг рул», британские чиновники действовали теперь осторожнее.

Движение «моро» распространилось на другие острова архипелага. Оно не прекращалось и в 70-е годы.

Возмущение коренных жителей Соломоновых островов британской колониальной администрацией вполне объяснимо. Над нашей планетой пронеслись бури двух мировых войн, вызвавшие гигантские перемены на всех ее материках. Но британские власти этого словно бы и не заметили, они продолжали сохранять в протекторате викторианский дух.

Механизм управления архипелагом оставался неизменным. В официальном годовом отчете за 1948 г. эпически отмечалось, что «верховную власть в протекторате осуществляет верховный комиссар в западной части Тихого океана», облеченный полномочиями на основе королевского приказа 1893 г.{56}

Верховный комиссар являлся одновременно губернатором Фиджи, и его штаб-квартира находилась в Суве. На Соломоновых островах верховного комиссара представлял резидент-комиссар, живший в Хониаре.

В административном отношении протекторат в 1948 г. был разделен сначала на две части — Северную и Южную, а затем на четыре района: Западный, объединивший Нью-Джорджию, Шортленд, Шуазёль, Санта-Исабель и сопредельные с ними острова; Центральный, объединивший Гуадалканал, Флориду и сопредельные с ними острова; Малаитский, объединивший Малаиту и сопредельные острова; Восточный, объединивший все остальные островные группы. Администрация каждого района возглавлялась районным комиссаром.

Районы, в свою очередь, делились на подрайоны, управление которыми возлагалось на старшин, назначавшихся резидент-комиссаром.

При резидент-комиссаре имелся совет, состоявший из трех официальных и трех назначаемых неофициальных членов. Совет по своей природе был «чисто совещательным органом».

В подрайонах при старшинах также имелись советы и также в качестве совещательных органов. Все их члены назначались администрацией.

Судебная система протектората основывалась на королевском приказе 1893 г. Высшим судебным органом протектората являлся Суд верховного комиссара в западной части Тихого океана, который рассматривал как уголовные, так и гражданские дела. Суд возглавлялся главным судьей, его членами были судебные комиссары и их помощники.

Существовала система туземных судов, рассматривавших уголовные и гражданские дела. Но компетенция их была весьма ограниченна. Они занимались гражданскими делами только в тех случаях, когда сумма иска не превышала 100 ф. ст., и уголовными делами только в тех случаях, когда в качестве меры наказания назначались или тюремное заключение сроком до 6 месяцев, или штраф до 50 ф. ст. Все решения туземных судов могли быть пересмотрены районным комиссаром.

Система управления протекторатом не менялась до 1960 г. Только один раз, в 1951 г., в нее была внесена поправка: из одного поста — верховного комиссара западной части Тихого океана и губернатора Фиджи — сделано два. В середине 1952 г. верховный комиссар вместе со своим секретариатом переехал в Хониару, а с 1 января 1953 г. принял дела у резидент-комиссара протектората. Пост резидент-комиссара упразднялся.

18 октября 1960 г. была введена новая конституция Соломоновых островов, согласно которой прекращал свое существование Совет при верховном комиссаре (ранее — при резидент-комиссаре) и создавались два новых органа: Исполнительный и Законодательный советы.

Исполнительный совет состоял из четырех официальных членов (глава секретариата верховного комиссара, генеральный прокурор, секретарь по финансам, секретарь по делам протектората) и четырех неофициальных членов, включая двух коренных жителей Соломоновых островов, которые одновременно являлись членами Законодательного совета. Председательствовал в Исполнительном совете верховный комиссар.

В Законодательный совет входили 11 официальных и 10 назначаемых неофициальных членов, из которых 6 должны были быть жителями Соломоновых островов.

Нетрудно заметить, что создание новых органов ничего, в сущности, не меняло. Эти органы состояли из высших колониальных чиновников и специально подобранных, верноподданных коренных жителей. Они не имели никаких самостоятельных функций, выполняя по-прежнему роль совещательных собраний при верховном комиссаре, власть которого оставалась незыблемой.

Буржуазный американский ученый Ч. Борден писал по этому поводу: «При настоящем уровне прогресса на островах можно сказать, что полное самоуправление будет достигнуто через полстолетия, а то и больше»{57}.

В течение 1961–1962 гг. была реорганизована судебная система протектората: вместо Суда верховного комиссара создан Верховный суд западной части Тихого океана. Он состоял из главного судьи и двух судей. Главный судья находился в Хониаре, один из судей — в Тарава (острова Гилберта и Эллис), другой — в Вила (Новые Гебриды).

Были сформированы суды магистратов на всей территории протектората.

Верховный суд и суды магистратов рассматривали и уголовные, и гражданские дела. В компетенцию последних входило решение гражданских дел, сумма иска в которых не превышала 500 ф. ст., и уголовных дел, мера наказания в которых ограничивалась тюремным заключением до года или штрафом до 100 ф. ст.

Компетенция туземных судов оставалась ограниченной в той же степени, что и раньше.

Изменились, как видим, только названия судебных органов.

Что касается местного управления, то оно осталось прежним.

В 1964 г. была введена новая конституция Соломоновых островов, вступившая в силу с 1 февраля 1965 г. Согласно конституции, в Законодательный совет теперь входило 11 официальных членов, 8 избираемых и 2 назначаемых неофициальных члена, причем 8 из 10 неофициальных членов должны были быть коренными жителями.

Первые выборы состоялись 7 апреля 1965 г. Лишь в Хониаре они были прямыми, в остальных семи округах — непрямыми, через избирательные комиссии.

Число коренных жителей несколько увеличивалось и в Исполнительном совете. Теперь он состоял из пяти официальных и пяти неофициальных членов, четыре из которых, включая трех коренных жителей, избирались; все они одновременно являлись членами Законодательного совета.

Изменений в судебную систему и организацию местного управления конституция 1964 г. не внесла.

Конституция 1967 г. снова несколько увеличила число представителей от коренного населения в Законодательном совете.

Действия британских властей, конечно, означали некоторую уступку требованиям коренных жителей, но опять-таки не меняли существа колониального управления.

Права Исполнительного и Законодательного советов не расширялись, руководство этими органами оставалось полностью в руках британских колониальных властей.

Значительно более серьезный шаг сделала британская администрация в 1970 г. Конституция, вступившая в силу 10 апреля 1970 г., предусматривала замену Исполнительного и Законодательного советов новым органом — Правительственным советом. Все 17 его членов избирались. Первые выборы прошли в период с 26 мая по 30 июня 1970 г.

Правительственный совет состоял из четырех комитетов: естественных ресурсов, коммуникаций и общественных работ; образования и социального обеспечения; здравоохранения; внутренних дел. Существовал еще финансовый комитет, в который входили его председатель, председатели четырех комитетов совета и такое количество других членов совета, которое считал необходимым установить верховный комиссар. Правительственный совет собирался на открытые и закрытые заседания — «хотя и нет кабинета министров, закрытые заседания различных комитетов приравниваются к закрытым заседаниям в министерствах»{58}.

В корреспонденции из Хониары, помещенной в номере австралийского журнала «Пасифик Айленде Манфли», так характеризовался Правительственный совет: «Политические партии в нем отсутствуют, хотя члены делятся на выборных и официальных, представляющих две основные фракции. Сейчас появилась еще третья группа, которая иногда раскалывает выборных членов. Это те четыре (из 17) выборных члена, которые являются председателями различных комитетов. Председатели назначаются верховным комиссаром и рассматривают себя ответственными перед ним. В случае конфликта между выборными и официальными членами председатели комитетов склоняются к объединению с официальными членами, и поэтому выборные члены остаются в меньшинстве»{59}.

Формально считалось, что верховный комиссар обязан советоваться с Правительственным советом по государственным и политическим вопросам, но одновременно указывалось, что это не должно стеснять свободу его действий в решении проблем, связанных с обороной, внешними сношениями, внутренней безопасностью, управлением полицией, назначениями на государственную службу{60}. Иными словами, даже в этом наиболее кардинальном акте британской администрации существо колониального управления не было пересмотрено.

Однако конституция 1970 г., несомненно, ускорила процесс движения народа Соломоновых островов по пути к самоуправлению. В декабре 1970 г. П. Томпсон внес предложение предоставить независимость Соломоновым островам в 1975 г. Предложение его было принято, «хотя несколько выборных членов выразили сомнение в том, что страна окажется готовой к такой перемене в своей судьбе. Сомнения эти Питер Томпсон отверг с большим сарказмом и обвинил сомневающихся в отсутствии связей с народом и умалении его возможностей»{61}.

Был создан Специальный комитет по конституционному развитию из членов Правительственного совета, который занялся составлением доклада о мерах по совершенствованию конституционного устройства страны, способствующих переходу ее к самоуправлению. Представители этого комитета посетили различные районы Соломоновых островов и собрали устные и письменные предложения. Они посетили также некоторые южнотихоокеанские страны, Малайзию и остров Маврикий.

Специальный комитет по конституционному развитию представил свои предложения на рассмотрение Правительственного совета в ноябре 1972 г.

«Комитет фактически включает в себя всех членов Правительственного совета, председателем его является главный секретарь совета Том Расселл, и потому предстоящие дебаты вряд ли что-либо изменят», — писал «Пасифик Айленде Манфли» в декабрьском номере за 1972 г.

Предложения Специального комитета сводились к следующему:

1) верховный комиссар в западной пасти Тихого океана становится губернатором Соломоновых островов; 2) главный секретарь становится заместителем губернатора; 3) Правительственный совет превращается в Законодательную ассамблею, состоящую из 24 избираемых и 3 официальных членов, и срок его деятельности увеличивается с установленных сейчас трех лет до четырех; 4) учреждается пост главного министра, который подбирает себе состав кабинета министров; 5) губернатор назначает на пост главного министра лицо, которое, по мнению Законодательной ассамблеи, получит поддержку большинства ассамблеи; 6) вначале губернатор будет председательствовать на заседаниях кабинета министров, по после объявления о назначении главного министра последний возьмет на себя эти функции; 7) действующая сейчас система комитетов будет заменена одним Постоянным совещательным комитетом. Его задачей явится выработка рекомендаций кабинету министров по всем вопросам управления страной; 8) спикер Законодательной ассамблеи будет назначаться губернатором лишь из лиц, входящих в состав ассамблеи{62}.

Предложения Специального комитета Правительственный совет принял.

В мае-июне 1973 г. состоялись выборы в новый Правительственный совет расширенного состава (24 выборных члена). Еще в период предвыборной кампании начала складываться политическая организация, оформившаяся уже после выборов, — Объединенная партия Соломоновых островов. Эта партия явилась первой в истории протектората политической организацией, обладавшей реальной силой.

Политические объединения стали возникать на Соломоновых островах уже во второй половине 60-х годов.

В 1965 г. М. Келеси и Э. Лоусон создали Демократическую партию. Спорадически рождались и другие политические группы: Лейбористская партия во главе с П. Салака, Объединенная национальная партия Соломоновых островов, возглавленная Д. Каусимае. Партия защиты народа во главе с Д. Брайаном. Но все эти эфемерные объединения исчезали с политического горизонта быстро и навсегда.

В Объединенную партию Соломоновых островов вошла часть вновь избранных членов Правительственного совета. Председателем партии был избран Бенедикт Киника — 35 лет, член совета от Восточного Макира, бывший лектор Хониарского технического института. Его заместителем стал Гидеон Золевеке — 51 года, медик по образованию, а секретарем партии — Ашли Викхем — 25 лет, самый молодой член совета (от Хониары).

Партия заявила, что считает своей главной задачей делать все для достижения страной самоуправления в наиболее короткий срок, а затем, после обретения ею независимости, в соответствии с принципами, включающими в себя уважение прав народа Соломоновых островов, основанных на Декларации прав человека, «превращение Соломоновых островов в политически, экономически и социально сильное и стабильное объединенное государство»{63}.

В феврале 1974 г. появилась еще одна политическая организация — Прогрессивная народная партия во главе с Соломоном Мамалони — 32 лет, членом Правительственного совета. Таким образом, в Правительственном совете возникли три политические группировки: Объединенная партия Соломоновых островов (13 членов), Прогрессивная народная партия (6 членов) и независимые (5 членов).

В августе 1974 г. Правительственный совет был преобразован в Законодательную ассамблею.

Наступило время избрания главного министра. Казалось бы, что им должен стать лидер наиболее крупной политической группировки — Объединенной партии Соломоновых островов — Бенедикт Киника. Но в его партии не было единства, и это не позволило ему собрать большинство голосов. На последнем, шестом, туре тайного голосования 27 августа 1974 г. победу одержал лидер Прогрессивной народной партии Соломон Мамалони. Через два дня Мамалони объявил состав кабинета. В него вошли пять министров из числа избираемых членов ассамблеи. Пост министра образования и культуры занял Вилли Бету с Санта-Исабель; министра торговли, промышленности и труда — Питер Томпсон, уроженец Новой Зеландии; министра общественных работ — Гидеон Золевеке; министра сельского хозяйства — Каусимае с Аре-Аре; министра здравоохранения и социального обеспечения — Стефан Чека.

В состав кабинета вошли еще три должностных лица из назначаемых членов ассамблеи: министр финансов, генеральный прокурор и заместитель губернатора Соломоновых островов. Все — европейцы.

Объединенная партия Соломоновых островов перешла в оппозицию и сформировала «теневой кабинет». Лидером партии ее члены вместо Б. Киника избрали Филиппа Солодиа Фунифака. Причиной смены лидера явилось то обстоятельство, что как Киника, так и главный министр Мамалони были с одного острова — Макир. Это вызывало опасение, что в случае, если между ними в Законодательной ассамблее возникнут споры, может вспыхнуть конфликт на острове Макир.

Первая сессия Законодательной ассамблеи, открывшаяся 4 октября 1974 г., началась с резких критических выступлений представителей оппозиции. Они требовали устранения иностранцев с ответственных государственных постов, а именно: П. Томпсона с поста министра торговли, промышленности и труда; Билла Пейджа — с поста заместителя спикера ассамблеи. Фунифака в своем выступлении задал вопрос: «Когда кабинет министров прекратит лизать башмаки бюрократов-колонизаторов и начнет наконец служить интересам народа Соломоновых островов?»{64}.

На сессии развернулись острые дебаты по проблемам экономического и культурного развития архипелага. При этом подчеркивалась необходимость увеличения производства лесотоваров, а также мяса, рыбы, риса и других продуктов питания, чтобы сократить расходы на их импорт, проведения новой политики в области просвещения, с тем чтобы удовлетворить требования на местах, предоставить равные возможности для получения образования всем детям архипелага. Рассматривались вопросы контроля над рождаемостью, а также религиозная политика, защищалось право жителей сохранять языческие верования.

В ноябре 1974 г. произошли изменения в составе кабинета министров: Филипп Фунифака занял пост министра общественных работ, а Гидеон Золевеке стал министром внутренних дел (до того времени этим министерством руководил главный министр).

В январе 1976 г. Соломоновы острова получили статус самоуправляющегося государства. В июне 1976 г. состоялись выборы в высший законодательный орган — Законодательную ассамблею. Ему поручалось обсудить и принять проект новой конституции островов и начать переговоры с Великобританией о предоставлении Соломоновым островам независимости.

Законодательная ассамблея одобрила проект конституции, согласно которой после получения независимости острова в течение года будут сохранять монархическую форму правления с британской королевой в качестве главы государства. По истечении года Соломоновы острова автоматически станут республикой. 16 сентября 1977 г. в Лондоне закончились переговоры представителей Великобритании и Соломоновых островов. Была достигнута договоренность о предоставлении независимости Соломоновым островам в середине июля 1978 г.

* * *

Основой экономики Соломоновых островов в послевоенные годы, как и прежде, являлось производство копры. Долгое время оно сосредоточивалось целиком в руках европейских плантаторов. С 1931 г. и до второй мировой войны эта отрасль переживала на архипелаге глубокий кризис, вызванный резким падением цен на копру.

Война нанесла Соломоновым островам тяжелый урон. Плантации почти полностью были разорены. Послевоенное восстановление шло очень медленно. В 1945–1947 гг. Соломоновы острова дали лишь 700 т копры. Правда, в 1948 г. ее производство подскочило до 4,5 тыс. т, но довоенный уровень — 22 тыс. т в год — все еще оставался недосягаемым. На протяжении 50-х годов средний уровень производства копры не поднимался выше 20 тыс. т в год.

В 1959 г. производство копры, наконец, впервые превысило довоенный уровень, составив 23 тыс. т, но уже в следующем году упало до 21,2 тыс. т. В дальнейшем, в 60–70-е годы, производство копры медленно возрастало, однако со значительными колебаниями. Важно отметить, что все время увеличивалась доля островитян в ее производстве, причем островитяне обгоняли европейских плантаторов (табл. 1).

Улучшалось и качество производившейся островитянами копры, однако качество копры, производившейся на европейских плантациях, все еще оставалось более высоким (табл. 2).

Второй по значению экспортной культурой на Соломоновых островах является какао, которое начали культивировать на архипелаге лишь со второй половины 50-х годов. Производство какао развивалось еще медленнее, чем производство копры. К концу 1962 г. плантации какао в протекторате занимали лишь 4,5 тыс. акров[3] (сосредоточивались в основном на Малаите) и давали 24 т (15,5 т приходилось на долю коренных жителей).

К середине 60-х годов их площадь увеличилась до 6,6 тыс. акров, а урожай достиг 63 т (о последующих изменениях см. табл. 3). Появились плантации в Западном и Центральном районах протектората (табл. 4).

Весьма плачевные результаты дало внедрение рисосеяния в протекторате (с 1960 г.). К началу 70-х годов на Соломоновых островах урожай риса составлял всего 1,5 тыс. т в год.

Животноводство также развивалось с немалыми трудностями (владельцами скота являлись и по большей части являются и сейчас европейцы). К середине 50-х годов в протекторате насчитывалось 8,5 тыс. голов (из них 1,5 тыс. — на островах Расселл), к концу 50-х годов — 2,6 тыс. и лишь к началу 70-х годов поголовье скота увеличилось до 12 тыс. благодаря созданию ветеринарной службы, которая ранее вообще отсутствовала (неудивительно, что на архипелаге были распространены столь тяжелые заболевания скота, как туберкулез).