Ключи от Бездны

Сержант благодарно кхекнул, скрестил на груди руки и уставился из-под кустистых бровей, как самый что ни на есть эмиссар беспристрастной Фемиды.

- Слыыышь, - завел верзила, подпирающий Дупеня справа, - Вишь хозяин еле стоит, как пострадал — давай позже со своими показаниями!

- Можно и позже, только тогда уж не сетуйте, если обидчики успеют за границу Зоны выметнуться, а тогда не видать вам от них никаких репараций.

Услышав про репарации, Дупень моментально созрел для сотрудничества.

- Извольте же, - милостиво соизволил он поведать, обвисая на своих помощниках. - Я прибыл сюда по приглашению двух господ, представившихся как Торос и Понос, поскольку они изъявили желание приобрести несколько редких животных, а я как раз обзавелся нужными экземплярами. Условная цена составила... - он запнулся, очевидно пытаясь сообразить, следует ли тут врать, и с ходу сообразить не сумел. - К делу пожалуй не относится. Однако же прибыв, я рассмотрел покупателей вблизи, без капюшонов и перчаток. К неудовольствию моему, выглядели они... Не знаю даже как описать... Архетипично, если позволите! Мертвенно бледные, с запавшими глазами, в которых горит нездоровый ледяной пламень, на шеях амулеты в виде черепов, а кожа испещрена наколками, прославляющими смерть во всяческих проявлениях. Я человек широких взглядов, никого не осуждаю, даже если сам не разделяю чужих увлечений, единственная моя страсть — это честный бизнес, и конечно же я ей предался... сказал, что раз мол так, то товар будет дороже! «Как «так»?», спросили они испытующе. Вот так, объяснил я, чувствуя себя в безопасности, поскольку рядом стояли мои преданные люди — вы покупаете животных, ценных как источники магической энергии, и воля ваша, но поскольку использовать их вы собираетесь в запрещенной некромантии...

Дрыхлый всхлипнул и закатил глаза.

- Далее они бросили в меня что-то, так что мое сознание затуманилось, а когда я открыл глаза, мои парни были уже мертвы. Злодеи же набросились на меня и отделали, изволите видеть, будь здоров! При этом они кричали, что я глупец с промытыми мозгами, что они никакие не некроманты, и то, что они выглядят как некроманты, ведут себя как некроманты, используют запретные знания, относящиеся к некромантии, и даже приветствуют друг друга традиционным жестом некромантов — это все их некромантами не делает, некромантия это очень плохо, но все некроманты в Уссуре... Я неоднократно терял сознание от бития, так что не совсем понял, значит ли это, что все некроманты со всего света собрались в Уссуре или что в Уссуре каждый от рождения некромант, но их явно очень заботило донести до меня эту мысль, так что я не рискнул переспрашивать.

Хастред покосился на Чумпа, выразительно задрав бровь.

- Пока они заполошно собирались, отвлекаясь время от времени на вразумление меня, ночь прошла, а при свете дня они по каким-то причинам не пожелали уходить и решили задержаться до вечера. Я терял сознание снова и снова, - продолжил Дупень надрывно. - А когда приходил в себя, они набрасывались на меня снова, спрашивали все ли я уразумел, требовали, чтоб я сказал «Хвала Боковине», и даже написали это там на стене чем-то, подозрительно похожим на фекалии...

Чумп снялся с места и направился туда, откуда помощники вытащили Дупеня.

- Возможно, мое сознание помутилось, но один раз, открыв глаза, я заметил моих мучителей за занятием, которое можно квалифицировать, - Дрыхлый замялся, - как эти самые, ну, знаете, утехи. Но они тут же снова принялись меня поучать, что все дуподрюки в Уссуре, а то, что я видел — это некий ритуал под названием «ты не понимаешь, это другое». Наверное, тоже не-некромантский.

Чумп вернулся, издали кивая в знак подтверждения, что Дупень ничуть не ошибся насчет надписи.

- Это продолжалось почти целый день, и только лишь на закате эти особи отбыли в неизвестном мне направлении, прихватив и мой товар, и видимо мою лошадь, а меня накрепко примотавши к столу. Я знал, что меня придут выручать, - торговец в меру сил пошатал своих опорных столпов, выражая им свою признательность. - Но впредь, пожалуй, буду ставить отсрочку таймера не на сутки, а на час, ибо больше не хочу оказаться в такой ситуации.

- А куда они направляются, догадки имеете? - осведомился сержант, пользуясь тем, что Хастред завис, переваривая услышанное.

- Увы, не имею, - Дупень всхлипнул. - Поверьте, рад был бы помочь длани правосудия их настигнуть и прояснить наконец их недобрую суть, но они не обсуждали со мной...

- Четыре пикси — это ОЧЕНЬ много магии, господин Дупень, - заметил Хастред. - Не знаю, на что ее могут употребить некроманты, кем бы они там ни представлялись, но вот хороший маг-эвокер с такой запиткой может снести весь город до основания. Может, и не один город.

- Повторяю, рад бы, но... они вроде бы про какую-то могилу говорили. А позвольте, откуда вы про пикси...

- Уноси его, братва, - распорядился Чумп. - Чего встали? Показания даны, страдает человек. Волоките домой, ставьте припарки, мы с вами свяжемся по мере необходимости.

Братва не заставила себя упрашивать и поволокла хозяина на выход.

- Про тарантула не спросил, - заметил Хастреду сержант.

- Да не до тарантулов теперь уже, служивый. Я пытаюсь припомнить из академического образования, какова вершина некромантских злодеяний, но учился-то я когда она уже была вне закона, так что... Леденящая Хватка — это заклинание простенькое, им драугры часто посмертно оснащаются, но вершины любой школы магии — это почти всегда массовое смертоубийство.

- А много ли могил в городской черте? - поинтересовался Чумп. - Не то чтоб их все оббегать хотелось, но я так думаю они не имеют в виду место, где втихомолку кого-нибудь невезучего прикопали. Благоустроенные же могилы — они как правило в кладбища бывают объединены, не так ли?

- В городе только Зал Мертвых, - рассудил сержант. - Там могил нет, там урны с прахом, не думаю, чтоб от праха был кому резон, даже и самым отъявленным некромантам. Вот за городом кладбищ три штуки. Придется все три обойти, что ли? Да еще к каждому посылать не двух парней с колотушками, а сколько там надо на этих самых, с заклинаниями... Ох, денек будет тот еще, к гадалке не ходи.

- А и не ходи к гадалке, мы сейчас сами, - Чумп заговорщицки прищурился и метнулся на улицу.

- Я говорил ему, что боковинцы за некромансию топят, а он такой — не знаю, не видал, - поделился Хастред наболевшим с сержантом.

- Дык же видишь, они грят, что это другое, - возразил сержант политкорректно. - Как же не верить им можно? А уссурийский темный князь Долгая Дорога, как ни глянь, а сплошная угроза цивилизованному мирозданию, младенцев на завтрак жрет и половина населения ему лес на новый кремль рубит.

- Своими глазами видал?

- Нет, на политинформации рассказывали. Не могут же люди, городским советом нанятые единственно освещать мировые события, ошибаться?

Хастред пытливо глянул в прозрачные честные глаза старого служаки и вздохнул, не чуя в себе готовности за его душу биться с теми пропагондо... как их там, которых Тайанне из Гавропы выписывала по рекомендации своих эльфийских тетушек — чрезвычайно в себе уверенными, вечно носом в карманный хрустальный шар. Сам он тоже не видал, что подают уссурийскому темному князю Вольдмиру на завтрак, но слыхал от самих уссурийцев, мимо которых ехал, что тот не по возрасту крепок, участвует в скачках на медведях и даже в знакомый кок-ей-ей поигрывает. А отсюда можно было предположить, что диета у него таки более сбалансированная, нежели младенцы, на три четверти состоящие из жидкой дристни самого непитательного образа. Но спорить с теми, кто стажировался по эльфийской стипендии и вместо самоличного опыта пользуется чужими выдумками, возможно разве что гороху накушавшись, чтоб на каждую бредовую реплику отвечать надменной гороховой трелью. Невозможно правдой одолеть враки, всяк вам скажет, потому что правда всегда одна и зачастую неприятная, врать же можно разнообразно, ярко, красиво, смешно и забористо, а если вдруг прищучили — соврать, что доселе искренне заблуждался, теперь же постиг истину, и врать по новой с обратного конца.

- А боковинцы все моря вырыли, все горы насыпали, солнце зажгли и небо прибили звездами, чтоб оно на нас не падало, - дополнил картину мироздания сержант. - Один малый, дубина такая, спросил к чему прибили. Ну как есть бестолочь, но инструктор — парень дока, деловой, попробуй срежь, мигом его раскусил, пристыдил, в родне у него обнаружил шесть колен дупоглотов и настоял на отстранении без сохранения содержания.

- С каких это пор дупоглотом быть зазорно? Раньше вроде дуподрюков стыдили.

- Это раньше, а теперь стало понятно, что именно дуподрюки светозарные проводники всего наилучшего, и которые супротив них, тем надлежит платить и каяться, иначе же будут признаны агентами Долгой Дороги. Говорят, супротив таких окаянцев новые законы уже пишутся, чтоб лишить их всяких прав, включая имущественные. Мы ж не хуже Гавросоюза, где уже вовсю это практикуется!

Так вот что за бумаги Тайанне разбирала, обложившись талмудами по юриспруденции, догадался Хастред, почуяв, как недобрый холодок пробирается по хребтине. Вот что значит не включать мужика вовремя, совсем от рук отбилась гадючка!

Уже на выходе книжник притормозил и повернулся к сержанту.

- А к чему таки небо прибито?

- Да ты сам прям как этот! - возмутился служивый вполне искренне.

- Я не «как», я и есть этот. Так к чему?

- Дык же к этой... к несущей опоре. Построенной в незапамятные времена богами и всякой иной шушерой под мудрым руководством прапрапра-боковинцев. Они-то первые сообразили, что небо незакрепленное рухнет и придавит, и стояли его держали, пока боги звезды заколачивали. А детишки их в это время сложили ибипетские пирамидоны и, заплыв за буйки, открыли и подарили эльфам Брулазию.

Хастред нервно сглотнул, со всем возможным ядом изрек:

- Больше вопросов не имею. Хвала Боковине!

...и вышел за дверь, тихонько бормоча под нос:

-... пора б ее обратно к Уссуре на поводок. При Железном такой фигни не было!

Как оказалось, Дупень уже удалился вместе со свитой и тарантасом, но Чумп, видимо, успел их догнать и разжиться снятым с опустевшего хомута волосом из лошадиной гривы. Теперь он сидел на приступке, раскладывая на коленях содержимое плоской коробочки. Достал круглый циферблат с делениями по ободу, откинул в вертикальное положение иглу, закрепленную основанием в самом его центре, и на эту иглу-ось навязал трофейный волос, оставив один из концов свободно вращаться по полю, на манер стрелки компаса.

- Наколи палец, - предложил он Хастреду.

- А я-то чего? Сам наколи.

- Я двенадцать лет пальцы колю, на них уже панцири черепашьи наросли. Ну, давай, не жадничай, для общего же дела.

- А если лошадь не они забрали, а кто-то чужой спер, пока стояла бесхозная?

Чумп подумал, поморщился.

- Тогда будет план Б, тоже пригодный, но неизящный — там вон на стене остались кое-какие очень личные выделения, несомненно способные привести к их источнику. Вечно ты все усложняешь!

Хастред виновато потупился и хлопнул пальцем по острию иглы. Боли почти не было, игла оказалась заточенной как... как игла, а крошечная капля попавшей на нее крови в один миг оживила приборчик. Волос затрепетал, поколебался и сделал решительную попытку уползти в одну конкретную сторону.

- Это у нас, - Чумп задрал голову и нашел в бледнеющем предрассветном небе хорошо знакомую Путеводную звезду. - Примерно северо-запад. Это, если не ошибаюсь, как раз на главное кладбище?

- Вроде так, - согласился Хастред.

- Ну, пойдем посмотрим, что там такое. Хорошо б они не успели еще свои дела закончить и еще дальше умотать... а впрочем, все равно, потому что если они уже успели пиксей покрошить на винегрет, то гоняться за ними дальше смысла не вижу. Тогда придется придумывать, либо чем Зембуса иначе умасливать, либо как на многие лиги мотаться без его содействия. Дракона я уже просил в Хундертауэре, сперва велели за это расплатиться, - Чумп качнул на коленке свой магический компас. - Да и посадишь его на тех холмах — анарал живо угонит для своих милитаристских нужд. Нет ли на примете какого-нибудь магического транспортного средства, вроде круга телепортации, монтеньской бреши или эльфийского холма, как в Горландии?

- Сам ты вечно все усложняешь. Резать пикси за здорово живешь никому не нужно, а если в магический ритуал вплетать, то ручаюсь, даже мы почувствуем. Утро наступает, при свете некромантию не творят — думаю, у нас есть еще день, пока снова не стемнеет.

- Ладушки, - Чумп сложил иглу и захлопнул компас в коробке. - Сержанта будем приглашать?

- Вот уж нет. Как выяснилось, нет больше страже доверия. Вот начнут нас с тобой «вы не понимаете, это другое», так не то что не вмешается, а того гляди сам вызовется принять деятельное участие. Ты вот по миру колесишь — это что, такое правда везде творится?

Чумп гадливо сморщился.

- Творится еще и не такое. Мир словно с цепи сорвался, что вчера еще было странным, диковинным и порицаемым, ныне выходит в тренды. Впрочем, если обращаться к истории, то обнаружишь, что такое вообще циклично происходит. И ежели тебе вдруг в какой-то момент покажется, что жизнь наконец прекрасна без извилин, то самое время как следует загрузиться старым добрым алкоголем и в сознание впредь не возвращаться, потому что стабильности в мире нет и не будет, а с высшей точки путь всегда один — под уклон, так что дальше точно будет хуже.

- Но чтоб прям дуподрюки?...

- Какие же мелочи тебя задевают. Тут вот помимо дуподрюков завелись еще дупосмены, которые себе все тело изменяют при помощи магии и потом всю жизнь живут на декоктах и припарках, чтоб ничего не отваливалось.

- Свят-свят-свят! - изумился Хастред и машинально сотворил знак, отгоняющий злых духов, чего не делал вот уже много лет. Возможно, сработало — на душе полегчало. Хотел спросить, зачем с собою такое делать, чего такого магия дать может, чего не добиться тренировками, но потом сообразил — ЧТО именно, и осознал, что знать мотивы желающих настолько дикого ему вот совсем не хочется.

Чумп покровительственно похлопал книжника по плечу, поднялся и спрятал компас за пазуху.

- Ты, главное, самообладания не теряй, просто помни, что ныне весь мир — сплошной данжон, и вести себя в нем надлежит как будто ты по нему крадешься. В ловушки не влипай, ушами не хлопай, видишь опасное — лупи промеж ушей, чтоб не встало. Да вообще любое лупи, оно даже если не опасное, то уж точно противное. Как один писарчук вот вроде тебя выспренно выразился — рубежи моего королевства очерчены моим клинком, так что хватит квохтать за происходящее в «везде» и следи за своими личными землями.

- Угу, - согласился Хастред и померил вытянутой рукой с отставленной булавой, сколько у него личных угодий. Вышло прилично, если очертить круг таким радиусом, то можно жить вполне привольно, спать не поджимая ног, танцевать по праздникам лульку-бабочку и проводить публичные экзекуции над нарушителями.

- За топором зайти не хочешь? - полюбопытствовал Чумп, искоса наблюдая за его манипуляциями. - Он еще подлиннее будет.

- Возможно, и стоит, все равно по пути. Но прежде всего желаю внести в закрома моего королевства пару пинт и стопарик крепкого.

- Вот в такие гости мы ходим, - подхватил Чумп прочувственно, и словно выражая свою полную поддержку, над заснеженными крышами на востоке показалась красная горбушка солнца.

Глава 3

Уже совсем рассвело, когда гоблины подобрались к дому Хастреда, а вернее — к дощатым дверям конюшни-офиса. Будучи персонажами опытными и до известной степени благоразумными, лишнего они себе не позволили. В первом заведении приняли по маленькой и запили пивком, закусив чесночными гренками; во втором, экзотическом восточном, взяли по маленькой бутылочке слабенькой рисовой настойки с собой в нелегкий путь; к третьему выяснили, что настойка имеет характер не гоблинский, чтобы бум, в рыло и с копыт, а скорее коварный гномский — незаметно проскакивает мимо и сзади подрезает сухожилия на ногах. Пришлось остановиться на техобслуживание, перезалить баки из рассчета четыре пинты на каждый и прочиститься свиной поджаркой на угольях, которую как раз в преддверье рабочего дня замутил местный повар. В последнюю перед выходом пинту, чтоб потенциальный мороз не сковывал действия, добавили по полтиннику бурлинга, здешнего уникального экстракта или лучше сказать концентрата, который в неразбавленном виде запрещено использовать для снятия с железа ржавчины, потому что вместе со ржавчиной он растворяет и самую основу. Идти стало легко, а представление о некромантах сделалось потешным и снисходительным. Впрочем, путь до кладбища был неблизкий, лишнее ухарство испарится, мелкая моторика восстановится, а промозглый морозец ранней весны опять начнет покусывать за щеки, - рассудил Хастред и первое, что извлек из своего офисного сундука — это глиняную бутыль с замазанной наглухо пробкой.

- Это на после, - объяснил он Чумпу. Тот с пониманием покивал. В нем удивительным образом сосуществовали гоблинская тяга к чрезмерности и инстинктивное умение вовремя остановиться. За собой Хастред таких достоинств не знал и вынужден был опираться только на голос разума — хорошо, что за годы опасного соседства с Тайанне этот голос прилично прокачался и мог до него доораться даже из-за бурлинговых берушей.

Книжник отпер дверцу, отгораживающую закуток в дальней части конюшни, заглянул туда и вернулся с парой двуручных топоров.

- Который против некромантов уместнее, как мыслишь?

Чумп пожал плечами — он в топорах понимал мало, а в некромантах того меньше. В одной руке у Хастреда был старый добрый «бородатый» топор, скеггокс, как его обзывали в Скуднотавии — могучее полотно чуть изогнутого лезвия с длинным выступом вниз, под который хорошо подхватывать левой рукой; отличный выбор для пехотинца, бьющегося с одоспешенным врагом. Раскалывать щиты, пробивать доспехи, обрубать руки и головы — милое дело. В другой книжник принес уссурийский бердыш с клинком, длиной и формой похожим на кривые укурецкие шамшеры, годный и рубить, и колоть, и взрезать напротяжку. Против цельнолатного рыцаря или гробничного драугра, чья кровь давно высохла, и тело стало твердым как камень, выбор может и не лучший, но против живого магика, едва ли одетого в сталь, сплоховать не должен.

- А лука у тебя в арсенале нету?

Хастред сконфуженно сморщился.

- Есть, держу на всякий случай, но стрелял в последний раз... Не припомню даже. Кажется в Уйчланде, ходил по лесам поначалу, высматривал всякое... И нет, не стрелял, лук брал, а стрелу пустить так и не пришлось к слову.

- Бери все равно. Лучше стрелой издалека баланс подправить, чем пузами толкаться в рукопашной. Особенно когда с магами дело имеешь.

Хастред с грозным перестуком сложил топоры на сундук, вернулся в закуток, покопался там и вернулся с луком без тетивы и открытым кожаным колчаном. Колчан оказался модный охотничий, ручной работы — не армейские грубо сварганенные тубусы большой емкости, стрел из него торчало всего с полдюжины, но едва ли потребуется больше. Сам лук был двойного изгиба, усиленный рогом и обвитый сухожилиями, чтобы мощнее распрямляться при спуске тетивы — не то что бездоспешному некроманту, даже панцирнику должно хватить за милую душу.

- И доспех, - распорядился Чумп и пальцем указал на долгополый доспех с массивными кожаными оплечьями, напяленный на манекен за хастредовой спиной.

- Ты уж определись, лук или доспех, - возмутился книжник. - Я тебе не разные рода войск, я в своем роде один и, к слову, гуманитарий. Если стрелять издаля, то зачем мне латы? Да и вообще зачем они против магиков? Некромансия умерщвляет плоть, от их леденящих касаний я б предпочел уворачиваться, чем доспехом наудачу прикрываться.

- Лук, доспех и топор, - уточнил Чумп бесцеремонно. - И пару ножиков. Не считая того дрына, что у тебя уже за поясом. Никогда не знаешь, с чем столкнешься, они в конце концов некроманты, а не садоводы-любители. Лучше вспотеть, таская избыточное, чем обледенеть от ужаса, когда поймешь, что как раз нужного-то и не прихватил.

- То-то ты сам упарился. Где твои доспех с луком?

- Мне нормальный доспех уже не по силам, а от тканного легонького толку немного и все смеются, подозревая модника. Но и то б вот сейчас я его надел, не побрезговал. И лук такой я вряд ли натяну, а если есть эльфийский пятнадцатой модели, то давай его сюда, но и сам свой потащишь — луков много не бывает.

Хастред досадливо кхекнул.

- Ты и впрямь на Старика стал похож.

- Глупость многообразна, юноша, мудрость же абсолютна и всех делает схожими. Ты давай не мешкай, нам бы при ярком солнечном свете прихватить этих дурошлепов. Ночью на кладбище они, того гляди, такую армию поднимут, что никаких стрел не напасемся.

Книжник вздохнул, сгрузил стрелковые принадлежности поверх топоров и взялся за доспех, который тоже не надевал уже пару лет и, пожалуй, даже не тосковал по этой разлуке. Скинул уличный камзол, верхнюю рубаху, оставшись в исподней сорочке и все равно заранее обливаясь потом при мысли о ближайшем будущем.

Длинная, до колен, стеганая основа, похожая на халат. Кольчужная безрукавка поверх. Длинная и увесистая паховая панель из толстенной кожи, усаженной стальными набойками. Шерстяной дублет на кольчугу и жилет из той же вываренной кожи, просоленной настолько, что прочностью напоминал доску, поверх него. Объемистые плечевые панели, такое ощущение что формованные по горному троллю, чтоб уж точно налезать на любого громилу, локтевые накладки, перчатки до локтя с укрепленными металлом пальцами и тыльной частью ладоней. Чумп крутился вокруг, затягивая ремни, шнурки и пряжки, и судя по всему был весьма доволен собранным в итоге джаггернаутом.

- Неудивительно, что у тебя волосы в таком-то парнике повылазили, - заметил он с удовольствием. - Шлем к нему тоже есть?

Шлем в комплекте с доспехом правда шел, но рога с него посбивали очень быстро, а потом Хастред опрометчиво применил в бою коронный гоблинский прием «врубиться лбом в лоб», причем выбрал для этой цели носителя цельностального ведра-топфхелма. Жертвами стали противник, у которого кровь хлынула из носа, рта, ушей, глаз и из-под бацинета, пододетого под ведерко, и хастредов шлем, на такие перегрузки не рассчитанный — он просто треснул и раскололся по ободу. Ведро показало себя с лучшей стороны, хоть и помялось, но могло продолжать службу, хотя бы как ночной горшок. С тех пор шлемами Хастред пренебрегал, уповая на иррациональную прочность гоблинского черепа.

- Хватит с меня, - осадил он заигравшегося Чумпа сурово. - Шлемы можешь сам за обоих носить, могу тебя даже по пути сводить в одну лавочку, где есть всякие. Какой брать топор-то?

Ущельник помог ему нацепить колчан, причем вместо того, чтобы навесить его за правое плечо, сноровисто принайтовил сзади на пояс, чтобы вытягивать стрелы не вверх, а в сторону. Так, припомнил Хастред, частенько делают конные лучники с короткими луками для большей скорости стрельбы. Можно было бы поскандалить за непривычное, но в душном доспехе желание бузить отпало, а коварно переметнувшийся голос разума увещевал, что его-то, Хастреда, навыки лучника ничем не перешибить — тому, чего практически нет, навредить очень сложно.

Лук в саадаке Чумп насадил поверх колчана, а топоры взял в руки, взвесил и вручил Хастреду ощутимо более тяжелый скеггокс, бердыш же со вздохом завалил себе на плечо.

- Не надорвись, - пожелал ему книжник и попробовал попрыгать во всей загрузке. Нет, ничего, поначалу даже нечувствительно — вот через пару часов, когда пот проест ядовитые дорожки вдоль хребта, вся эта красота начнет давить основательно. Стоит поторопиться и, как в той пословице, поскорее перейти к смелому гулянию.

Во что, интересно, выльется такая предпринимательская активность по возвращении домой, подумал Хастред и, что называется, накаркал — немедленно по выходу из дверей конюшни под ноги ему прилетела рассыпающая багровые искры огненная стрела. Чумп, чуть замешкавшийся, чтобы запихать бутыль «на потом» в снятую со стены походную котомку, предупредительно затормозил, не желая вылезать на открытое пространство.

Началось, смекнул Хастред, сфокусировал как сумел глаза на окне второго поверха, откуда яростным взглядом прожигала его жена. Она уже успела не только проснуться и умыться, но и соорудить себе пышную рабочую прическу, ныне полыхающую язычками негодующего пламени. Летит оно, время-то, когда делом занят.

- Дело госсссс... сударственной важности! - доложил книжник, почти не запнувшись. - Преследуем некромантов!

- Вот тех, у которых дож гном? - язвительно уточнила Тайанне, невзначай перекатывая в ладошке зародыш очередного огненного заклинания.

- Кстати да! - возрадовался пониманию Хастред и дружелюбным кивком поздоровался с проходящим мимо соседом. Тот деликатно ответил, силясь задержать дыхание, и преуспел — проскочил невозбранно, только усы буйно закурчавились, а также слегонца потекло из глаз и носа, может и откуда еще, в теплой одежде разберешь разве.

Бурлинг суров, его рецепт является эксклюзивным достоянием единственной крупной копошильской пивоварни, хотя многие кланы ассасинов назойливо им интересуются.