Этюд багровых вод

– Прости… Не уходи. Думаю, здесь хватит места нам обоим. – Он улыбнулся, на миг блеснув зубами.

– Ничего, – возразила она. – Я все равно собиралась уходить.

Эффи попыталась пройти мимо, чтобы вернуть атлас на полку, но студент и не думал отступать. Лишь в самую последнюю секунду он подвинулся в сторону и нечаянно задел ладонью ее руку. Сердце тут же сжалось в груди.

«Дура! – мысленно обругала она себя. – Он ведь не сделал ничего плохого».

И все же воздух в комнате внезапно сгустился и затвердел. Ей срочно нужно отсюда выбраться.

Скользнув взглядом по его куртке, Эффи вдруг заметила нашивку – эмблему литературного колледжа.

– Ой! – воскликнула она чересчур громко и резко. – Ты изучаешь литературу?

– Да. – Парень поймал ее взгляд. – Первокурсник. А что?

– Я просто хотела спросить… – Эффи вдруг заколебалась. Наверняка вопрос покажется ему странным. С другой стороны, она уже столько терзалась от горького, болезненного любопытства. – У вас в колледже учатся аргантийцы?

– Вряд ли, – нахмурился он. – Ну, может, есть парочка на втором или третьем курсе, но их точно не много. Сама знаешь почему. Кто из аргантийцев будет рваться изучать ллирийскую литературу?

Вот-вот, в точности ее мысли.

– Значит, по имени ты никого из них не знаешь?

– Нет. Извини.

Эффи постаралась скрыть явное разочарование. Конечно, глупо было изливать всю свою обиду на этого П. Элори, но происходящее казалось ужасно несправедливым. Аргант веками враждовал с Ллиром, так почему даже аргантиец мог изучать ллирийскую литературу просто потому, что он мужчина, а она – нет, поскольку родилась женщиной? Неужели никого не волновало, что она знала книги Мирддина чуть ли не наизусть и полжизни засыпала рядом с «Ангарад», лежащей на тумбочке?

– Ладно, – сказала она, не сумев до конца скрыть огорчение. Поймав на себе недоуменный взгляд студента, Эффи все же пояснила: – Просто я пыталась взять несколько книг о Мирддине…

– А-а, – протянул студент. – Значит, ты из его фанаток, – пренебрежительно бросил он.

Эффи ощутила, что краснеет.

– Мне нравятся его работы. Как и многим другим.

– Девчонкам. – На лице его мелькнуло непонятное выражение. – Слушай, если вдруг нужна будет помощь с Мирддином или с чем-нибудь еще… – он окинул ее взглядом с ног до головы.

Внутри все сжалось.

– Прости, – пробормотала она. – Мне в самом деле пора.

Кажется, студент хотел что-то ответить, но Эффи не стала ждать. Бросив атлас на стол, с бешено колотящимся сердцем, она поспешила прочь из комнаты. Спустилась на лифте, вышла через двойные двери на пронизывающий холод и только тогда ощутила, что снова может дышать. Внутренний голос твердил, что Эффи поступила глупо. Всего несколько слов, один оценивающий взгляд, а она повела себя так, будто ее ткнули ножом.

По пути в общежитие она почти ничего не замечала вокруг. Рии дома не оказалось. Сейчас комната Эффи была почти пуста, все вещи покоились в чемодане, который поедет вместе с ней в Солтни. Лишь экземпляр «Ангарад» ждал на тумбочке, загнутый на странице, где Король фейри впервые возлег с Ангарад. Рядом стоял стеклянный пузырек со снотворным.

Вытряхнув одну таблетку, Эффи проглотила ее, даже не запив водой. В противном случае она не сомневалась, что увидит во сне Короля фейри.

* * *

До отъезда оставалось сделать только одно.

Дверь кабинета ее наставника казалась самой широкой и высокой во всем коридоре – как одна из букв старой рукописи: цветисто украшенная, она выглядела огромной по сравнению с обычным текстом.

Подняв руку, Эффи приложила ладонь к деревянной поверхности. Она хотела постучать, однако тело отказывалось подчиняться велению разума.

Впрочем, это не имело значения. Изнутри донесся шаркающий звук, приглушенное проклятие, а потом дверь распахнулась. На нее уставился недоуменно моргающий мастер Корбеник.

– Эффи.

– Можно войти?

Он натянуто улыбнулся, а затем отступил в сторону, пропуская ее внутрь. Кабинет ничуть не изменился: те же книги, загромождающие все вокруг, оставляя лишь узкий проход от двери до стола, опущенные пыльные жалюзи, пропускающие в комнату тонкие лучики света, дипломы в рамках, развешанные на стене, как чучела животных.

– Пожалуйста, садись, – предложил он.

Однако Эффи встала за зеленым креслом.

– Простите, что заранее не попросила о встрече. Я просто… – Она замолчала, ненавидя себя за слабость. Рукава мастера Корбеника оказались закатаны до локтей, обнажая темные волосы и поблескивающие золотые часы на запястье.

– Не беда, – ответил он, хотя от прозвучавшего в голосе холода Эффи захотелось съежиться и юркнуть сквозь крошечную щель в жалюзи. – Я так и думал, что рано или поздно ты вернешься. Наслышан о твоем проектике.

– Ой… – Внутри все сжалось. – Видимо, декан Фогг вам сказал.

– Да. Как ни удивительно, он снова со мной разговаривает. – В голосе мастера Корбеника прибавилось льда. – Солтни находится очень далеко от столицы.

– Об этом я и хотела поговорить. – Она вытянула нитку из обивки кресла. – Декан Фогг отпустил меня на полтора месяца, начиная с зимних каникул. Он велел мастеру Пэрри засчитать мой проект как работу в классе, но еще…

– Попросил подписать разрешение у наставника, – бесстрастно закончил он, сминая ткань рубашки огромными пальцами.

Переведя дыхание, Эффи оперлась на спинку кресла. Она уже вытащила из обивки столько зеленых нитей, что казалось, будто у нее в пальцах зажат пучок виноградных лоз. Впрочем, это кресло износилось задолго до того, как она впервые его увидела. В начале семестра, всякий раз возвращаясь из кабинета мастера Корбеника, Эффи обнаруживала запутавшиеся в волосах тонкие зеленые нити.

Сунув руку в карман, она достала сложенный лист пергамента.

– Мне просто нужна ваша подпись.

Вот так. Она сказала, зачем пришла. На душе сразу стало полегче. Напольные часы в углу отсчитывали секунды с таким звуком, что казалось, будто на пол капает вода. Эффи дрожащей рукой протянула ему бумагу. Сперва он молчал и даже не двигался, потом вдруг подался вперед.

Она инстинктивно отпрянула, но наставник только выхватил у нее пергамент.

– Ради всех святых! – Мастер Корбеник коротко, низко хохотнул. – Теперь-то к чему изображать из себя краснеющую девицу?

Сердце билось так громко, что Эффи едва расслышала собственные слова:

– Вы все еще мой наставник…

– Да, как ни странно. Я не сомневался, что декан Фогг вышвырнет либо тебя, либо меня.

– Я никому не сказала, – с пылающим лицом выдавила она.

– Ну, слухи-то ходили, верно? – бросил мастер Корбеник, хотя уже заметно спокойнее. Прислонившись к столу, он провел огромной ладонью по черным волосам. – Я виделся с деканом Фоггом на прошлой неделе, он был в ярости. Это могло стоить мне карьеры.

– Знаю.

Она все отлично знала – только об этом она и могла думать, когда он навис над ней, сидящей в кресле. Когда он погладил ее по затылку, когда луч солнечного света отразился от пряжки на ремне, Эффи думала лишь о том, насколько все это опасно. Молодой привлекательный мастер Корбеник был любимцем факультета. Он заходил на чай к декану Фоггу. Разве она ему нужна?

И все же он заставил Эффи поверить, что да.

– Ты такая красивая, – выдохнул он тогда. – Для меня мучение видеть, как ты, золотоволосая и зеленоглазая, приходишь сюда каждую неделю. Когда ты уходишь, я могу думать лишь о нашей следующей встрече, о том, как мне вынести такую красоту, если нельзя коснуться ее.

Он с нежностью заключил ее лицо в ладони – так хранитель музея обращается с редким экспонатом. Эффи ощутила, как бьется и трепещет сердце – так же, как за чтением любимых отрывков из «Ангарад» на вечно заломленных страничках.

– Больше ничего не нужно? – мастер Корбеник черкнул ручкой по странице и с коротким смешком сунул пергамент ей в руки. – Ты знаешь мое мнение, Эффи. Ты умная девушка и способна много добиться, если не будешь витать в облаках. Но проект подобного масштаба на первом курсе? Тебе такое не по силам. Не понимаю, почему родственники Мирддина вообще обратились к студентам. И… Полагаю, прежде ты не бывала к югу от Лэйлстона?

Эффи покачала головой.

– Что ж, обычно девушки сбегают из Нижней Сотни, а не стремятся туда попасть. Тебе проще остаться здесь, в Каэр-Иселе, и попытаться улучшить оценки. Если понадобится, я могу помочь тебе с предметом мастера Пэрри.

– Нет, – быстро ответила Эффи, пряча пергамент в карман. – Все в порядке.

Мастер Корбеник окинул ее непроницаемым взглядом, свет послеполуденного солнца отбрасывал блики от циферблата его наручных часов.

– Ты из тех девушек, которые любят усложнять себе жизнь. Не будь ты такой прелестной, ты бы уже вылетела бы отсюда.

* * *

Из кабинета мастера Корбеника Эффи вышла со слезами на глазах, но сейчас было не время расклеиваться. Вновь проходя через вестибюль, она увидела злосчастный список студентов, где вместо ее фамилии красовалось слово «шлюха». Убедившись, что поблизости никого нет, Эффи сорвала бумагу со стены, скомкала ее и вышла на улицу. Сердце бешено колотилось в груди.

«Обычно девушки сбегают из Нижней Сотни, а не стремятся туда попасть». Что ж, возможно, она и впрямь убегала, и сама усложняла себе жизнь, но больше не было сил выносить шум воды в ушах, пелену перед глазами, ночные кошмары, подавляемые лишь мощным снотворным. Пусть Эффи не была южанкой, но она знала, что значит тонуть.

Миновав библиотеку, она спустилась к пирсу. Постояла немного, опираясь на перила, подставила лицо кусачему ветру, а потом швырнула скомканный лист бумаги в стылые воды озера Бала.

3

Кто есть русалка? Женщина в пучине.А селки? Нежеланная жена.Рыбацкой сетью сказка свяжет их отныне,Плеснет на берег легкая волна.«Элегия для сирены», сборник поэзииЭмриса Мирддина, 196–208 годы п. Н.

«Ангарад» Эффи убрала в сумку – чемодан был забит брюками, новыми свитерами с высоким воротом и теплыми шерстяными носками. Рия вызвалась проводить ее до вокзала.

– Я точно не смогу убедить тебя остаться? – спросила Рия.

Эффи покачала головой. Мимо них размытыми серо-коричневыми пятнами мелькали пассажиры. Добрая, отзывчивая, умная Рия никогда не упоминала о слухах, ходящих насчет Эффи и мастера Корбеника.

Вот только она не знала о розовых таблетках, которые всегда были под рукой на случай, если грани вещей начнут расплываться. Рия понятия не имела о Короле фейри, не читала «Ангарад», не понимала, что значил для Эффи Мирддин и от чего подруга бежала. Пусть Рия была южанкой, она не знала, что значит тонуть.

Мимо прошла женщина в синей шляпке и наступила Эффи на ногу.

– Я буду по тебе скучать. Скажи Мэйзи, что она может занять мою комнату.

– Непременно. – Рия прикусила губу, а потом, когда стоящий позади поезд загудел, как закипающий чайник, расплылась в лучезарной улыбке. – Береги себя. Действуй с умом. Будь милой.

– Все сразу? Непростая задача.

– Что-то одно можешь отбросить, на свой выбор, – усмехнулась Рия и сжала ее в объятиях.

Закрыв глаза и уткнувшись лицом в пушистые каштановые волосы Рии, Эффи на миг ощутила спокойствие, как на море в безветренный день.

– Так будет гораздо разумнее, – пробормотала Эффи. Мимо протиснулась женщина, волоча за собой двоих явно непослушных детей, и они отступили друг от друга. – Спасибо.

– За что? – нахмурилась Рия.

Эффи не ответила. Она и сама не знала, просто была благодарна, что не пришлось торчать на платформе одной.

Спешащие мимо пассажиры выдыхали изо рта облачка белого пара, звенели ремни и цепочки на сумочках, слышался цокот высоких каблуков по выложенному плиткой тротуару.

Втащив чемодан в вагон, Эффи наблюдала из окна, как поезд отъезжает от станции. Она не отводила глаз, пока Рия, помахав рукой, не исчезла в толпе.

* * *

Эффи думала поработать в поезде и специально сунула в сумку ручку и альбом, но как только поезд въехал на мост, ведущий на юг через озеро Бала, разум захлестнул безотчетный страх. Яркое утреннее солнце отражалось от вод озера, от белизны нетронутого листа альбома слезились глаза. Соседка, пытаясь устроиться поудобнее, то и дело скрещивала ноги. Шорох ее шелкового платья по кожаному сиденью отвлекал девушку, не позволяя сосредоточиться.

За окном проплывал изумрудно-зеленый по зиме северный Ллир. В Лэйлстоне она вышла на затянутую туманом платформу и поплелась к другому поезду, волоча за собой чемодан. Сгустившийся воздух насквозь пропитался влагой, по окнам стекала дождевая вода, снаружи ничего не было видно.

В Солтни они прибыли в начале шестого. В Каэр-Иселе в это время даже зимой солнце упрямо держалось над линией горизонта, здесь же низкое темное небо затянули грозовые облака, клубящиеся, словно пар в кастрюле.

Когда мимо прошли последние пассажиры поезда, Эффи застыла в тусклой луже света уличного фонаря, глядя на темную, пустую дорогу и не представляя, что делать дальше.

В голове словно плыл туман. Эффи много раз перечитывала письмо Янто, но имя поверенного, который должен был встретить ее на станции, начисто вылетело из головы. Уитхолл? Уэзергилл? Ей даже не оставили номера телефона. Эффи еще раз вгляделась в тускло освещенную улицу и не увидела ни одной машины.

Впереди тянулся ряд низких обшарпанных строений с заляпанными окнами и грязными дверьми. Чуть дальше в стороне виднелись домики с соломенными крышами, торчащие из колючей травы, будто сломанные зубы. Где-то вдали слышался тихий плеск воды о скалы.

Поднявшийся ветер, казалось, продувал насквозь пальто и толстый шерстяной свитер, бросал в лицо пряди волос. Он нес с собой привкус морской соли, и Эффи почувствовала песчинки, прилипшие к губам. Крепко зажмурив глаза, она ощутила подступающую головную боль, пронзившую лоб прямо между бровями.

Ее окружали холод, темнота и ветер, которым, казалось, не будет конца. Следующий поезд приедет только утром, что же ей делать до тех пор? Вдруг ее вообще никто не заберет? Может, весь проект был фарсом от начала до конца, шуткой, чтобы разыграть наивную первокурсницу?

Или того хуже: уловкой с целью заманить молодую девушку в далекие опасные края, откуда она не сможет вернуться?

Эффи все твердили, что здесь что-то не так. Что-то неправильно. Ее предостерегали и Рия, и даже мастер Корбеник. И все же она бросилась вперед, как птица в окно, не обращая внимания на блеск стекла.

К горлу подступили рыдания. Сквозь пелену непролитых слез она заметила неподалеку прямоугольное пятно. Подойдя чуть ближе, Эффи разглядела телефонную будку.

Перехватив чемодан, она затащила его за собой в кабинку. Дрожащей рукой вытащила из кармана несколько монет и сунула их в прорезь.

Перед тем как набрать номер, Эффи все же заколебалась. Ее подмывало желание развернуться и уйти, но в то же время до боли хотелось услышать знакомый голос. Так что она все же набрала номер – единственный, который знала наизусть.

– Алло? – прорезал тишину знакомый голос.

– Мама?

– Эффи, это ты? Откуда ты звонишь?