Помоги проекту - поделись книгой:
Внутри все сжалось.
– Значит, их разобрали студенты литературного?
Библиотекарь кивнула. Она вытащила из-под стойки регистрационный журнал, заполненный названиями книг и фамилиями студентов. Женщина открыла страницу, на которой значился список биографических работ и различных отзывов на произведения автора. В графе «Читатель» мелькало одно и то же имя, выведенное аккуратным сжатым почерком: П. Элори.
Аргантийское имя. Эффи будто ударили.
– Что ж, спасибо за помощь, – сказала она. Голос внезапно охрип от подступающих слез. Эффи вонзила ногти в ладонь, чтобы не расплакаться прямо здесь, ведь она уже не ребенок.
– Не за что, – отозвалась библиотекарь. – Я дам знать, когда нам вернут книги.
На улице Эффи терла глаза, пока слезы не отступили. Что за несправедливость! Конечно, студент с литературного добрался до книг первым. Они ведь целыми днями корпели над каждой строфой знаменитых стихотворений Мирддина и чуть ли не по буквам разбирали его самый знаменитый роман, «Ангарад». Они посвящали целые дни тому, на что Эффи оставалась лишь ночь. Сделав на скорую руку задания по архитектуре, она забиралась под одеяло и в тусклом свете лампы корпела над потрепанным экземпляром «Ангарад», неизменно лежащим у нее на тумбочке. Эффи теперь знала каждую трещинку на корешке книги и каждый залом на зачитанных страницах.
Однако аргантиец? Как вообще он смог попасть в самый престижный в университете литературный колледж, да еще изучать Мирддина – национального писателя Ллира? Все это смахивало на ужасную насмешку судьбы, личную, злорадную пощечину. Перед глазами вновь и вновь всплывало то злополучное имя: П. Элори.
С чего она вообще решила, что справится? Эффи явно не блистала способностями к архитектуре. С начала первого семестра прошло всего полтора месяца, а она уже рисковала провалить два предмета. Даже три, если не справится с поперечными разрезами. Узнай об этом мама, она бы точно посоветовала не терять время попусту.
Ее грубо толкнули плечом, и Эффи поняла, что застыла возле входа в библиотеку, загораживая дверной проем. Смутившись, она поспешно сбежала по ступенькам и перешла на другую сторону улицы, проскочив между двумя рычащими черными машинами. Небольшой пирс выходил на озеро Бала. Эффи перегнулась через перила, потерла третью костяшку на левой руке, чтобы успокоиться. Костяшка заканчивалась лоснящейся рубцовой тканью. Если парень и заметил у нее отсутствие безымянного пальца, то ничего не сказал.
Мимо нее сновали пешеходы: спешащие на занятия студенты с кожаными сумками и торчащими изо рта незажженными сигаретами, группы туристов с фотоаппаратами, направляющиеся к музею Спящих, то и дело останавливаясь по пути. До Эффи долетал их странный говор – должно быть, они приехали из Нижней Сотни, с самого юга Ллира.
Внизу о каменный причал робко бились волны озера Бала. В кроткости прилива скрывалось мрачное затишье, как будто нечто, скованное узами, желало вырваться на волю. Эффи знала, что гроза может разразиться в мгновение ока. Внезапно хлынувший дождь смоет с улиц всех туристов, и на тротуарах, словно грибы, вырастут черные зонты.
Сквозь пелену вечного тумана смутно проступали очертания другого берега. Эффи видела краешек земли, покрытый зеленой травой. Аргант, воинственный северный сосед Ллира. Раньше она думала, что аргантийцы и ллирийцы просто слишком разные, и поэтому не могут отбросить ненависть и перестать воевать друг с другом. Теперь, прожив полтора месяца в городе, населенном обоими народами, Эффи поняла, что проблема в другом. Аргант вечно пытался присвоить ллирийские богатства и традиции, Ллир же обвинял соседа в краже национальных преданий и героев. Нарекая местных авторов Спящими, ллирийцы в очередной раз просто попытались создать нечто такое, до чего не дотянется Аргант.
Несмотря на древность традиций, им неукоснительно следовали до сих пор, даже несмотря на то, что большинство северян не верили южным преданиям. Сказания гласили, что, когда танки Ллира покатились по зеленым полям, а винтовки высунулись из окопов, вырытых в аргантийской земле, их защищала магия Спящих. Она же заставляла аргантийские орудия давать осечки или вызывала странный туман, ползущий над полем боя.
В последние годы в войне наметился перерыв. И пусть время от времени слышались звуки далекой канонады, ее легко можно было принять за раскаты грома. Все жители Каэр-Иселя, включая Эффи, научились относиться к этому спокойно: досадный, но неизбежный факт, что-то вроде пробок на городских улицах. Она надеялась, что после приобщения Мирддина к Спящим перевес качнется в пользу Ллира.
Ей волей-неволей приходилось верить в магию Спящих и в магию Мирддина. На этом фундаменте строилась вся ее жизнь. Впервые Эффи прочитала «Ангарад» в тринадцать лет, но Король фейри снился ей задолго до этого.
Щек коснулись брызги соленой воды. В бездну этого студента из литературного колледжа, аргантийца П. Элори. В бездну Пэрри вместе с отвратительными поперечными разрезами. Как же она устала лезть из кожи вон ради нежеланной цели. И устала бояться, что может встретить в холле или вестибюле колледжа мастера Корбеника. Ее утомили воспоминания, терзающие по ночам, стоило закрыть глаза: огромные пальцы, побелевшие костяшки, сжимающийся и разжимающийся кулак.
Выпрямившись, Эффи поправила прическу. Небо стало цвета железа, набухшие облака зловеще зависли над головой. По улице громко грохотал трамвай, немного тише ему вторил приближающийся гром – на этот раз настоящий, не звуки выстрелов. Застегнув пальто, под начинающимся дождем Эффи поспешила к общежитию.
Когда она добралась до общежития, волосы вымокли, с ресниц капало, а в ботинках хлюпало. Стянув обувь, Эффи швырнула ее в коридор, где она приземлилась с двумя глухими ударами. Ну конечно, сегодня такой день, сколько ни берегись от дождя, обязательно попадешь под ужасный осенний ливень Каэр-Иселя.
Немного выплеснув скопившуюся злость, Эффи почти спокойно повесила пальто и отжала волосы.
Дверь в соседнюю спальню, скрипнув, нерешительно приоткрылась.
– Эффи?
– Прости, – пробормотала она, заливаясь краской. Ботинки по-прежнему валялись в конце коридора. – Я не знала, что ты дома.
– Все в порядке. Мэйзи тоже здесь.
Кивнув, Эффи направилась за ботинками, ощущая некоторую неловкость. Рия – с растрепанными темными кудрями, в наспех застегнутой белой блузке – наблюдала за ней, стоя в дверях. Не в первый раз Эффи прерывала встречи Рии с ее подругой, отчего ситуация казалась еще более унизительной.
– Ты в порядке? – спросила Рия. – На улице ужасная погода.
– Все хорошо, просто зонтик забыла. И возможно, провалю три предмета.
– Понятно. – Рия поджала губы. – Похоже, тебе не помешает выпить. А что с рукой?
Эффи опустила глаза. Из-за дождя синие чернила растеклись по всему запястью.
– Ой, – выдохнула она. – На меня напал гигантский кальмар.
– Какой ужас. Ну, вытирайся и заходи. Угощу чаем.
Благодарно улыбнувшись, Эффи направилась в ванную. Ей много раз твердили, что комнаты в университетском общежитии просто отвратительны, однако по приезде сюда она внушила себе, что это приключение, что-то вроде кемпинга в лесу. Теперь же все казалось безобразным – грязная затирка между плитками, тошнотворный рыжий след от засохшей мыльной пены по краю ванны. Под полотенцем оказался неестественно огромный паук, который метнулся прочь и скрылся в трещине в стене. Эффи даже не нашла в себе сил закричать.
Чуть обсохнув, она вышла обратно в коридор. Дверь Рии уже была распахнута настежь, а комнату заливал мягкий желтый свет лампы. Мэйзи с небрежно собранными в пучок каштановыми волосами сидела на краю кровати, держа в руках дымящуюся кружку.
– Я видела Уотсона, – сообщила Эффи, плюхнувшись на стул возле стола Рии.
– Нет, Уотсона я раздавила, помнишь? Это Гарольд.
– Точно! – воскликнула Эффи. – Уотсон погиб в блеске славы. Нам потребовалось целых десять минут, чтобы оттереть его ошметки со стены.
– Почему у всех пауков мужские имена? – поинтересовалась Мэйзи, пока Рия наполняла кружку для Эффи.
– Так приятнее их давить, – пояснила Рия, плюхаясь рядом с ней на кровать. Увидев, как она непринужденно прислонилась к Мэйзи, Эффи ощутила себя незваной гостьей.
Это чувство было для нее привычным. Где бы она ни была, Эффи всегда переживала, что мешает. Девушка сделала глоток чая, и разлившееся по телу тепло немного приглушило неловкость.
– Похоже, я завалю три предмета, – сказала она. – А ведь еще только середина осени.
– И хорошо, что только середина, – возразила Мэйзи. – Впереди куча времени, чтобы все исправить.
Рия рассеянно крутила в пальцах прядь волос Мэйзи.
– Ты всегда можешь просто уйти. Переводись к нам в музыкальный. Оркестру всегда нужны флейтисты.
– Ну, если за неделю ты научишь меня играть на флейте, то считай, что договорились.
Она не стала добавлять, насколько печальной казалась подобная перспектива – музыка привлекала ее еще меньше, чем архитектура. В стенах университета архитектурный колледж занимал второе место по престижности. Если уж ей вопреки желанию не позволили изучать литературу, то она, по крайней мере, могла притвориться, что с самого начала стремилась именно в архитекторы.
– Вряд ли это реально, дорогая, – усмехнулась Мэйзи. – Так что будешь делать?
Эффи чуть не рассказала им про объявление, про Эмриса Мирддина, поместье Хирайт и новый рисунок в альбоме. Импульсивная Рия всегда сыпала безумными идеями вроде попытки научить игре на флейте за неделю или предложения забраться на крышу астрономического колледжа, однако Мэйзи вела себя почти раздражающе рассудительно. Она бы наверняка сказала Эффи, что даже думать об этом – безумие.
Сейчас мечта о поместье Хирайт принадлежала только ей одной. И пусть в будущем ей неизбежно суждено разлететься на осколки, сейчас Эффи хотелось иметь возможность еще хоть немного помечтать.
Так что она просто пожала плечами. В ответ Рия попыталась уговорить ее попробовать играть на органе. Эффи допила чай и пожелала девочкам спокойной ночи. Но вернувшись к себе, поняла, что сна ни в одном глазу. Поселившееся в ней разочарование вкупе со стремлением чего-то добиться никуда не делось.
Опустившись на незаправленную кровать, Эффи взяла в руки потрепанный томик «Ангарад».
Это была самая известная книга Мирддина. В ней рассказывалось о юной девушке, ставшей невестой Короля фейри. Порочные и хитроумные представители этого народа всегда жаждали большего и считали людей хрупкими игрушками, забавными в своей смертности. Используя чары, фейри становились гипнотически прекрасными, как ярко раскрашенные змеи со смертельным укусом. Очаровывая людей, они заставляли их играть на скрипке, пока не сводило пальцы, или танцевать, стирая ноги в кровь. И все же Эффи порой ловила себя на мысли, что она сама отчасти влюблена в Короля фейри. От его жестокости трепетало сердце, а в насилии ощущалась некая интимность. Ведь чем лучше кого-то знаешь, тем более сильную боль можешь ему причинить.
У главной героини в книге имелись свои уловки, чтобы ускользнуть от Короля фейри и околдовать его: хлеб и соль, серебряные колокольчики, рябина, железный пояс. А Эффи довольствовалась снотворным. Проглотив таблетку-другую, она ныряла в сон без сновидений.
Эффи взглянула на заднюю обложку книги, содержащую фото Мирддина и его биографию. Он жил в уединении, особенно в последние годы, упорно отказываясь от любых интервью. Выходящие о нем статьи в газетах неизменно были написаны сухим, официальным языком. Зернистая черно-белая фотография на обложке была сделана с большого расстояния, на ней виднелся лишь повернутый в профиль темный силуэт Мирддина, стоявшего у окна. Насколько знала Эффи, других его снимков попросту не существовало.
Любой дом, выстроенный в честь писателя, должен быть таким же загадочным. Понимал ли это еще хоть кто-нибудь из студентов архитектурного колледжа? Знал ли все его работы? Эффи сильно сомневалась. Остальные просто гнались за славой и денежным призом, как тот парень из библиотеки. Никого из них не волновало, что речь о самом Мирддине. Они явно не верили в старую магию.
В ту ночь снотворное так и осталось лежать нетронутым на тумбочке. Достав альбом, Эффи рисовала до самого рассвета.
2
Рассказывать истории – целое искусство, заслуживающее величайшего почтения. Сказителей следует считать хранителями культурного наследия Ллира. Поэтому литературный колледж университета станет самым престижным, потребует наивысших результатов экзаменов и удовлетворения самых строгих требований. Соответственно будет неуместно допускать туда женщин, которые как пол не демонстрируют особых способностей в литературном анализе или понимании текста.
– Значит, в самом деле уезжаешь, – сказала Рия.
Кивнув, Эффи глотнула обжигающего кофе. Вокруг них над книгами склонились студенты: ручки зажаты в перепачканных чернилами руках, губы закушены в попытках сосредоточиться. Неподалеку жужжала кофемашина и раздавался звон посуды, когда очередной посетитель брал себе пироги или булочки. Кафе «Дремлющий поэт», облюбованное студентами Каэр-Иселя, находилось всего в квартале от музея Спящих.
– Я вовсе не пытаюсь портить тебе праздник или уподобляться Мэйзи, но… Тебе не кажется, что все это немного странно? Почему для столь грандиозного проекта выбрали студентку-первокурсницу?
Сунув руку в сумочку, Эффи вытащила сложенный лист бумаги. Отыскав пространство между чашкой с кофе и недоеденным печеньем Рии, она расправила его на столе. Вытянув шею, Рия прочитала письмо, аккуратно написанное темными чернилами.
Как только Рия отвела взгляд от письма, Эффи поспешно сказала:
– Я уже показала его декану Фоггу. Он позволил мне уехать в Солтни на полтора месяца и поработать над проектом. А еще он обещал, что мастер Пэрри зачтет это как мою работу в классе.
Она старалась говорить самодовольно, но на самом деле испытывала лишь облегчение. Жаль, не получится увидеть, как мастер Пэрри стиснет переносицу, когда декан Фогг сообщит ему новость.
– Что ж, – вздохнула Рия. – Кажется, все это похоже на правду. Но Нижняя Сотня… там ведь все по-другому.
– Знаю. Я уже купила новое пальто и дюжину свитеров.
– Не в том дело, – с легкой улыбкой произнесла Рия. – Просто там, откуда я родом, все поголовно верят, что только Спящие мешают Арганту разнести весь Ллир в клочья. Боже, да пока Мирддина не посвятили, родители были убеждены, что случится второе Наводнение. А здесь вообще никто не верит в Спящих.
Однако эту мысль Эффи оставила при себе. Даже будучи уроженкой Юга, Рия часто с презрением отзывалась о крошечном родном городке и его глубоко религиозных жителях. Эффи чувствовала, что не вправе пытаться ее переубеждать, к тому же ей не хотелось признаваться в собственных верованиях. Подобные суеверия не к лицу приличной северянке из благопристойной семьи, обучающейся во втором по важности колледже Ллира.
– Понимаю, – просто сказала она. – Но я еду ненадолго. Обещаю, что по возвращении не буду пахнуть морской водой.
– Да нет, поверь мне, ты вернешься полурыбой, – усмехнулась Рия.
– С какой стороны?
– С нижней, – выдала она после минутного раздумья.
– Только представь, сколько я сэкономлю на обуви.
Библиотека, к счастью, оказалась пустой, возможно, из-за холодной погоды. Спускавшийся с зеленых холмов Арганта туман висел над Каэр-Иселем, словно орда призраков. Он окутывал колокольню университета, обряжая башню во вдовью траурную вуаль. Студенты, опасаясь свисающих сосулек, перестали курить под портиком библиотеки. Каждое утро статуя основателя университета Сиона Биллоуза покрывалась новым слоем инея.
Библиотекарь ничего не сообщила Эффи по поводу книг о Мирддине. Похоже, в ближайшее время П. Элори, кем бы он ни был, не собирался их возвращать. Эта мысль грызла девушку три недели, разжигая внутри тихо тлеющий гнев. Она даже представляла себе, как спорит с П. Элори, мысленно прокручивала в голове диалоги, в которых неизменно выходила победительницей. Впрочем, от этого ее гнев ничуть не ослабевал.
Однако сегодняшний поход в библиотеку имел перед собой другую цель. Поднявшись на лифте на третий этаж, где хранились книги по географии, Эффи оказалась в большой комнате с лабиринтом книжных шкафов, образовывавших множество темных пыльных углов. Взяв с полки большой атлас, она укрылась в одном из таких уголков, прямо под замерзшим окном.
Эффи открыла карту острова. Прямо по вертикали его прорезала река Наэр, похожая на голубую вену на тыльной стороне ее ладони. Она отыскала Каэр-Исель, словно плавающий в центре озера Бала. Сноска напоминала, что у города было и аргантийское название – Кер-Ис.
Официальной границей между Ллиром и Аргантом служил большой стальной забор, увенчанный колючей проволокой. Он проходил через центр города рядом с музеем Спящих. В первую неделю учебы Эффи ходила на него взглянуть, и непререкаемая властность сооружения поразила ее до глубины души. Вдоль забора стояли одетые в серое хмурые охранники в меховых шапках. Ей довелось увидеть, как небольшая группа – семья – подошла к границе со стороны Арганта, и начался долгий процесс проверки документов. Охранники о чем-то отрывисто спрашивали, а лица детишек из-за холода становились все краснее. Высоко над ними реяли два флага, борясь не только с порывами ветра, но и друг с другом: аргантийская черная змея на зеленом поле, ллирийская красная – на белом. Эффи долго не выдержала. Спустя какое-то время, уже не в силах смотреть, она поспешила прочь, испытывая необъяснимое чувство стыда.
Эффи вела пальцем вниз по карте. Северный Ллир располагался на покрытых зеленью холмах, то сияющих в лучах солнца, то затянутых туманом. Самым крупным городом был Дрейфен – административная столица Ллира. Именно здесь находился дом ее семьи, в котором Эффи росла в окружении матери и бабушки с дедом. Дрейфен уютно устроился в долине между двумя горными пиками, высившимися по обеим сторонам реки Наэр. Небо затягивали облака и фабричный смог, а линию горизонта терзали гребни белых парусов, будто плавники озерных чудовищ, в которых никто из северян больше не верил. Эффи думала, что даже простая картинка вызовет тоску по дому, однако в памяти всплывали лишь запахи масла, соли и рыбных потрохов. Она быстро отвела глаза.
Наконец, к югу от Дрейфена и даже от Лэйлстона, последнего города, который кто-то в здравом уме еще мог посетить, лежала Нижняя Сотня – самые южные сто миль Ллира. Там на скалистых берегах ютились рыбацкие деревушки, которые перемежались осыпающимися белыми утесами и неприветливыми пляжами с рвущей ботинки галькой. Даже картинка выглядела так, будто ее набросали впопыхах. Художник будто стремился побыстрее закончить и перейти к чему-то более приятному.
Бухта Девяти Колоколов по форме напоминала кусок тухлого мяса, часть которого откусила собака. Эффи обвела зубчатый контур бухты большим пальцем. Трудно поверить, что Эмрис Мирддин был родом отсюда, из самой глуши Нижней Сотни, настолько мрачной и отдаленной, что это не укладывалось в голове. С таким же успехом его родина могла бы находиться в другой стране. Или в другом мире.
Когда, скрипнув, отворилась дверь, Эффи чуть не подпрыгнула на месте. Выглянув из-за книжного шкафа, она заметила, что в комнату вошел еще один студент с курткой под мышкой. Казалось, он все еще не пришел в себя после холодной улицы. Опустив сумку и верхнюю одежду на один из столов, студент направился в сторону Эффи, у которой по спине пробежал холодок. Мысль о том, что он увидит, как она съежилась на полу, смутила и до странного напугала ее. Тихо поднявшись на ноги, она попыталась скрыться из виду, но студент все равно ее заметил.
– Привет, – поздоровался он довольно дружелюбным тоном.
– Привет, – осторожно ответила она.
Поделиться книгой: