Младший сын князя. Том 4

Пользуясь шансом, Рязанский создаёт между нами дистанцию и слегка наклоняет голову вбок. До меня не сразу доходит смысл этого жеста.

«Теперь я смотрю на тебя иначе», — как бы говорит он, оценивающе смотря на меня, и вновь атакует.

Удар, блок, удар, снова удар, блок… Открылся!

Резкий выпад вперёд, несмотря на всё сопротивление брони, которая просто не даёт развить максимальную скорость. Целюсь вновь в грудь, но клинок неожиданно упирается в препятствие.

Я вижу, как противник держит кончик меча в руке, не давая ему пройти дальше. Будто меч состоит не из магической энергии, правда, броня на руке уже начала разрушаться, но недостаточно быстро, чтобы я сумел продвинуться.

Секунда, и он тянет меч на себя. Я по инерции лечу вперёд, позволяя парню увлечь меня за собой, и вижу, как меч Гиневарда растворяется в воздухе, и вместо него появляется клинок в нижней части его кисти.

Ухмыляясь такому хитрому ходу, я освобождаю руку и ладонью, как это недавно сделал сам старшекурсник, останавливаю острие клинка. Пусть он меньше, но мне нужно только на миг остановить атаку.

По руке проходит неприятная отдача. Меч не наносит урон броне, однако ударная сила от самого удара проникает внутрь защиты.

Я быстро прорабатываю в голове варианты. Выбираю наиболее рискованный.

Гиневард пытается меня тем временем достать вторым клинком. Я ухожу в сторону, не отпуская первый клинок, несмотря на нарастающую боль, которую приходится подавлять. Противник открывается.

Я поднимаю его руку вверх, освобождая пространство для удара. Гин не успевает попасть по мне клинком, однако догадывается использовать ноги.

Действуя слишком быстро, чтобы я сумел среагировать, Рязанский бьёт мне по локтю, этим отводя готовый удар в сторону от себя в очередной раз. Я не отстаю и в отместку делаю широкий замах клинком, рассекая лишь воздух, где мгновением раньше был мой противник.

Рязанский успевает отпрыгнуть и вновь создать меч. Я делаю то же самое. В этот раз парень не торопится, будто что-то обдумывая. Затем он слегка кивает мне, будто пришёл к какому-то выводу и снова бросается в мою сторону.

Неожиданно Гиневард меняет темп с быстрого на медленный. Спокойные и плавные движения, как текущая вода в горном ручье. Сначала кажется, что он дразнит, провоцирует на быстрый удар, загоняя в ловушку.

Однако с каждой новой атакой всё больше ощущается, что наша дуэль перерастает в боевой танец на клинках. Мне словно бросают новый вызов и я на него безмолвно соглашаясь.

И ведь всё это происходит с учётом того, что нам приходится прикладывать очень много усилий, чтобы двигаться так, и всё равно время от времени, но видна заторможенность движений и то, что не всё удаётся провернуть как хотелось бы. Я уже и сам весь взмок в этой броне, в попытке выдать большую скорость.

Мы двигаемся практически в одном темпе. Удар за ударом, наши мечи встречаются и отталкиваются друг от друга. С каждым новым ударом скорость понемногу возрастает.

Я всё больше погружаюсь в битву, теряя связь со временем и происходящим вокруг. Вокруг моего поля зрения не остаётся ничего, кроме противника, которого я хочу одолеть. Я не вижу его эмоций, не знаю, что он сейчас применит, и оттого растёт адреналин, словно это не тренировка, а битва, из которой живым уйдёт только один.

Я не чувствую усталости, не чувствую боли, но с каждым мгновением нарастает чувство опасности. Выпады Гиневарда превращаются в бесконечный поток. Он не открывается, не даёт контратаковать, без остановки теснит меня. Он пытается закончить быстро, положив всё на эту атаку.

Тогда и я выложусь на полную.

Вместо того, чтобы принимать удары на меч, я развеиваю его и каждый удар отбиваю ладонями, отмечая, что броня пока выдерживает подобное издевательство над собой. Парирования даются гораздо сложнее, чем вначале, но выбора нет. Финал приближается, что видно по показателям.

На мгновение этот поток атак прекращается и Гиневард останавливается, перехватив меч другим хватом, будто собирается совершить решающую атаку. Судя по всему, к этому моменту и его источник питания почти на нуле, так что, скорее всего, так и есть.

Я несусь вперёд, не заставляя себя ждать. Гиневард атакует выпадом меча вперёд и неожиданно рассеивает меч, уходя перекатом в сторону.

Я не теряюсь и разворачиваюсь в его сторону, после чего без промедления бью его по корпусу кулаком. В этот момент мне кажется, что мы встречаемся с противником взглядами. Я слышу тихое хмыканье, и наши кулаки сталкиваются друг с другом. Даже не представляю, как он так извернулся, чтобы суметь подобное провернуть.

— Сойдёмся на ничьей, — сказал Гиневард и, по сути, ознаменовал окончание тренировочного боя. — Хороший бой.

— Согласен, — вздохнул я, по привычке пытаясь вытереть пот со лба. Увы, шлем не даёт этого сделать. Со стороны выглядит глупо, но уже ничего не поделаешь. — Правда, ничьей это назвать тяжело. Ты всё равно сдерживался.

Осознание этого пришло уже после завершения боя. Нет, я заставил Гиневарда сильно выложиться, но свой максимум он всё равно не показал. Я понял это по тому, как вместо меча он решил использовать кулак. Правда, зачем?

— Ох, Евгений-Евгений… — протянул он, подходя к «крану» и с помощью этого сложного механизма снимая с себя броню. Затем он поднял руки вверх, будто их разминал, и только затем добавил: — Я не сдерживался. На удивление, против того, кто не называет себя мечником, это было бы непозволительной роскошью, это был открытый намёк на меня и мои возможности. — Ты же во время тренировочного спарринга не стал бы без большой нужды раскрывать один из своих козырей?

— И то правда, — наконец-то, я тоже снял с себя броню, пришлось повозиться с тем, чтобы правильно встать в нужную позицию, но всё же у меня получилось, и едва не издал вздох облегчения. Сразу стало легче и ветерок приятно обдувал кожу. — Только в отличие от тебя, мне в бою было больше нечего показать. Скрывать подобное не вижу смысла. Поэтому ничья весьма натянутая, — я решил быть до конца объективен с собой и с Рязанским.

Не хотелось лгать ни ему, ни самому себе в этом вопросе. Тем более, я сразу заявил, что в фехтовании, присущем аристократам, я не силён. Меня учили убивать и защищаться мечом, а не делать это красиво и по всем правилам.

— Только вот фехтование — это моя основная стезя, пусть и совсем другим оружием, — возразил Гиневард. — А у тебя, мой друг, тоже есть свои козыри, уж это я чувствую. Поэтому это и интересно — попытаться раскрыть тебя.

— Смелое заявление, — хмыкнул я на это, не став ничего добавлять к своим словам.

— Уж какое есть, — развёл руками старшекурсник. — Зато я убедился, что мне не показалось. У тебя навыки мечника где-то на средне-профессиональном уровне. Видно, что ты им тренировался, но явно не всю жизнь с клинком ходил. Но вот откуда у тебя такая наработанная реакция, мне страшно представить. Такой талант пропадает…

— Не лежит у меня душа к подобному стилю боя, — пожал я плечами, в принципе, даже не соврав при этом. — Я тренируюсь фехтованию, чтобы быть готовым к любой ситуации и затем, что магу тоже нужно уметь вовремя реагировать на атаку. Искусство меча в этом отлично помогает.

В помещении вроде бы было не так чтобы прохладно, но после изматывающего боя, мышцы приятно ныли и кожу продолжало холодить. В идеале ещё бы одежду сменить, но Гиневард сейчас пребывал в таком же виде, так что я ничего говорить не стал.

По уму он должен был мне предложить тренировочную одежду, но судя по тому, что я вижу, Рязанский и сам подобным пренебрегает.

— Я это запомню, — хитро улыбнулся Гиневард и добавил: — Кстати, может, ты всё-таки проголодался? Люблю вкусно поесть после боя. Тем более после такой тренировки тела, когда разогрелась практическая каждая мышца. Стейк, пожалуй, будет слишком тяжёлым блюдом… О, как насчёт жареных овощей на гриле?

— А почему бы и нет? — улыбнулся я и внезапно услышал звук уведомления на телефоне. — Одну секунду, похоже, что-то важное.

— Я не тороплю, — коротко ответил Рязанский, в то время как я достал телефон из кармана.

Сообщение было, что неожиданно, от Виктории. Содержание было достаточно коротким, но тем не менее заставило меня нахмуриться:

«Мне всё доложили. Через несколько часов буду у тебя дома. Не задерживайся».

Как говорится, покой мне только снится… С другой стороны, не я ли столько времени ждал её приезда? Правда, всё произошло слишком быстро…

Глава 16

Весь род Рязанских никогда не жаловал показушность в плане богатств, ставя практичность на первое место. К сожалению же для Гиневарда, в столице её требовалось показывать, чтобы внушать уважение не только за счёт силы и не выглядеть как «варвары», пришедшие из глубинки огромной страны.

Только дома он мог позволить себе расслабиться и жить в более комфортной для себя обстановке. В данном случае Гиневард сидел за рассчитанным на двух человек столом, с обычными, даже не серебряными столовыми приборами, и ел поданное на ужин ассорти из жареных овощей.

Особенно его в такие моменты радовало, что в комнате ничего не блестело и не бросалось в глаза. Ничего лишнего, только то, что необходимо.

Правда, сейчас он думал не об этом, а о прошедшем бое с младшим сыном рода Львовых. С человеком, который с первой их встречи стал для него ходячей загадкой, и чей потенциал он не мог оценить в полной мере.

Пусть Гиневард не был знаком со всеми представителями Львовых, но глупо будет отрицать — Евгений выделялся на их фоне своей удивительной открытостью. Он не скрывал своих намерений, и его можно было читать как открытую книгу. Но при этом он не создавал образ простака — считать его таким стало бы ошибкой.

Возможно, он и был открыт, но как бы это противоречиво ни звучало, показывал лишь то, что сам хотел показать. Читать такого человека было сложно, и порой он выдавал очень необычные реакции на события. Не те, что прогнозировал Гиневард, а ведь он считал, что в чтении людей он как раз хорош.

Возможно, всё это потому, что Евгений жил вдали от аристократического общества? Как один из вариантов. Если живёшь вдали от интриг и козней вокруг себя, то разве сможешь сам научиться хитрости? Маловероятно. С другой же стороны, быть может, он решил пойти по стопам своего отца?

Этот вариант виделся Гиневарду куда логичнее. Князь Дмитрий Алексеевич Львов имел довольно тяжёлый характер как раз из-за этой черты. Он либо молчал, либо прямо говорил, что думает о том или ином человеке. Причём мог это делать по праву силы, с которой приходилось считаться.

Подобное очень сильно выделяло его на политической арене. Те, кто шёл к Львову с целью заключить союз, могли быть уверены, что хитрить он не станет и ему можно будет твёрдо доверять, по крайней мере, в рамках заключённого договора точно. На фоне остальных аристократов это выглядело перспективным вариантом.

Другое дело, что князь дураком не был и попытки хитрить ему в ответ жёстко пресекал. Вплоть до той степени, что мог объявить войну всему роду, который вдруг захотел использовать Львовых без их ведома.

Частично из-за этого у Львовых появилось такое сильное влияние и такое количество противников, пытающихся снизить мощь рода. Особенно попытками устранить потомков князя, в том числе нарушая многие негласные запреты, за которыми следил сам правящий род.

Будто они не понимают, что терпение у Его Императорского Величества не безгранично, и в один момент они могут исчезнуть. Несчастный случай может случиться с каждым.

— Молодой господин? — вырвал его из мыслей пожилой дворецкий, который незаметно вошёл в комнату. Интересно, что его тайному защитнику от него понадобилось?

— Да, Вильям? — обратился к нему Гиневард.

— Всё в порядке? Вы к еде почти не прикоснулись, — взглядом указал он на чуть больше чем наполовину полную тарелку овощей.

— Просто задумался, — коротко ответил Гиневард.

— О княжиче Евгении? — догадался Вильям.

— О нём, Вильям. Я впервые встречаю человека, который одновременно похож и не похож на себя, — Гиневард с неизменным выражением лица посмотрел на дворецкого. — Тебе ведь тоже не показалось?

— Сложно сказать, — покачал головой Вильям. — Я за ним не следил, но он не похож на юношу, что вырос в теплице, как нам докладывали до этого шпионы.

— Почему ты так решил? — поинтересовался Гиневард.

— Рыбак рыбака видит издалека, — ответил поговоркой слуга, слегка пожав плечами. Такую вольность дворецкий мог себе позволить, благо служил роду Рязанских очень много десятилетий, и был подле молодого господина с его рождения. — Не могу сказать этого прямо, у меня нет доказательств, это невозможно уловить глазами, но внутреннее чувство твердит, что он каждую секунду анализировал обстановку вокруг себя.

— Вот как… — только и сказал Гиневард, задумавшись о своём.

— В таком возрасте даже во время боя, когда все чувства обострены до максимума, очень тяжело осознавать всё происходящее вокруг. Он же делал это неосознанно.

— Такого даже я не умею… — задумчиво произнёс Гиневард.

— Либо это у княжича Евгения наследственное, либо он постоянно бывал в горячих точках, где нельзя расслабиться ни на секунду. Если бы не возраст, я поставил бы на второе. Либо мы чего-то не знаем о его подготовке в роду.

— Думаешь? — спросил парень.

— Вполне возможно, что всё, что нам доносили, было лишь внешней маскировкой более глубокой подготовки. Вы же сами знаете, что глава рода Львовых очень опасный противник, и он мог придумать и не такое.

Игнорировать слова Вильяма Гиневард не мог. Он не знал точных пределов сил своего тайного защитника, которого ему выделили ещё с момента рождения, но он был магом не меньше восьмого круга.

Количество сражений, в которых он бывал, может доходить до нескольких тысяч. Так что да, часто внутренние ощущения говорят больше, чем можно увидеть или услышать.

Ко всему прочему, долгое время Вильям был его наставником, и единственным среди слуг, которому Гиневард позволял вольное общение. Так что сомнений в правоте своего слуги у него не оставалось. Он никогда не скрывал своего мнения и говорил с ним начистоту, даже если правда ему была неприятна.

— Спасибо. Ты дал богатую пищу для размышлений, — уважительно произнёс Гиневард.

— А ещё я приготовил материальную пищу. Ешьте, господин, не обижайте старика, — с теплотой ответил дворецкий и скрылся из виду, как часто это делал.

Теперь Гиневард ещё больше убедился в том, что не зря сделал ставку на Евгения Львова. Скорее всего, тот не менее талантлив, чем он сам. Как минимум, смог это доказать в бою, едва не вынудив использовать технику рода, которую он не применил даже на турнире, хотя там и было гораздо опаснее. И это будучи не воином, а магом, которые никогда не делали акцента на физических возможностях.

В этот момент Гиневард понял для себя, что хочет видеть Евгения в качестве своего друга, а не врага, какими как раз для его рода могли быть Львовы. А ведь изначальные планы были совсем другими, но пришлось их менять после более тесного общения с этим необычным парнем.

Но в одном наследник рода Рязанских точно был уверен — он с интересом будет наблюдать, чего будет добиваться Евгений, и непременно поможет ему, когда самому младшему Львову понадобится помощь. Это позволит начать новую игру, где он будет тем, кто двигает фигуры, а не являться одной из них.

* * *

Я вернулся в поместье немногим раньше сестры. Даже успел поужинать в обеденном зале, где заботливые слуги всё приготовили к моему приезду. А затем, уже сытый и довольный, я встретил Викторию в своём рабочем кабинете, чтобы иметь возможность поговорить с ней с глазу на глаз.

Вид у моей сестры был довольно занятный. В этот раз она пришла ко мне не в спортивной, а судя по всему, офисной одежде.

В похожем постоянно ходит Анна, только тут другой фасон и как минимум одежда на порядок дороже. Непривычно было её видеть в чём-то подобном. Хорошо, что она быстро уселась в кресло напротив, но правда всё не приступала к началу разговора.

При этом Виктория, что было видно по её мимике, пыталась сдержать беспокойство. Именно что пыталась, поскольку я сразу раскусил её притворство. Актёр из моей сестры, конечно, такой себе.

— Братик… Я не знаю, как бы тебе это сказать… Просто я… Ох… — даже её речь звучала путанной, словно мысли перемешались в кашу. Ещё судя по всему, у неё разболелась голова, из-за чего она стала водить пальцам по вискам в попытках устаканить всё в голове.

— То, что ты переживаешь — я вижу, — сказал я. — Правда, твои переживания прямо сейчас излишни. Если ты о недавнем нападении, то как минимум одну атаку мы уже успешно отбили. Не в Академии же мне теперь начать жить, боясь высунуть голову? Да и будто там нельзя будет до меня дотянуться. Здесь больше вопрос желания и затрат ресурсов, а не самой возможности. Самым глупым решением будет спрятать голову в песок. Тем более я как раз так не могу сделать это, ведь я Львов!

— Дело не в этом, братик, — устало вздохнула мечница и добавила: — Точнее, в этом тоже. То, что ты пережил нападение «Сада теней» — это удача. Огромная удача! Я имела дело с ними, и они кто угодно, но не слабаки. Когда я услышала, кто на тебя напал, то не ожидала никаких хороших новостей. Уже чудо, что вы от них отбились.

— Мои бойцы имеют не менее серьёзный уровень! — твёрдо произнёс я, улыбнувшись, чем лишь разозлил сестру.

Она, в отличие от меня, воспринимала эту ситуацию более эмоционально.

— Я прекрасно знаю уровень подготовки людей, которые тебя охраняют, так что я уверена, что один на один они им неровня. Даже моим бойцам может быть не под силу справиться с отрядом «Сада теней», — сурово и уверенно сказала Виктория, будто силой хотела принудить согласиться с ней. — Наших слуг с детства воспитывают и тренируют, чтобы защищать своих господ и выполнять самые разные поручения. Только «Сад теней» учит своих воинов всего лишь одному — убийству. Вся их жизнь посвящена только сражениям и достижению поставленной цели. Они хоть в двадцать, хоть в пятьдесят, без устали совершенствуют своё мастерство. Они те, кого называют «оружием». Почему ты так упрямишься и не хочешь верить в очевидное? — настойчиво посмотрела она меня.

— Потому что сейчас за тебя говорят эмоции и беспокойство за меня, — старшая сестра нахмурила брови и хотела что-то сказать, но смолчала, поскольку я продолжил: — Я не спорю, если бы не моя осторожность, то сомнительно, что я вышел бы оттуда живым. Если и так, то с большими потерями. И я полностью согласен с тем, что они довольно опасны. Вот только бояться я их не собираюсь. Если понадобится, я и мои люди сразимся с ними, даже если они будут превосходить нас по силам. Хитростью или нет, из этого сражения я вырву у них победу. Я не маленький мальчик, которого надо опекать, я ещё раз повторяюсь… я Львов. Такой же, как и ты.

Виктория молчала, не зная, что и говорить. С одной стороны, она хотела возразить, чтобы оградить меня от опасности, а с другой — понимала, что я прав. Если я начну убегать от опасности, то сделаю только хуже.

Рано или поздно они всё равно придут за мной, пока действует контракт. Так что если и принимать бой, то на своих условиях, и показать всем, что со Львовыми лучше не связываться.

— Не хочу с тобой соглашаться, но должна, братик… — в этот раз с теплотой в глазах посмотрела она на меня, будто пыталась хоть так уберечь. И вот тут её взгляд изменился и стал более решительным, будто она пришла к какому-то выводу: — Я тебе помогу, раз ты не хочешь идти безопасной дорогой. Есть у меня несколько идей, которые можно попробовать воплотить в жизнь. Тем более, до того, как закончится турнир в твоей Академии, я буду тут. Приказ отца.

А вот это неожиданная информация. Зачем отцу посылать сюда Викторию? Правда, потом быстро дошло — скоро же турнир. Возможно, дополнительная мера защиты от тех, кто захочет попытаться напасть в удобное время со стороны наших врагов.

Всё же в окрестностях столицы достаточно много наших предприятий, а на турнир приезжают в том числе гости из других стран. Так что здесь будет много новых лиц, которые могут под шумок использоваться в качестве прикрытия.

Либо, как ещё один из вариантов — она собирает для него информацию. Но, разумеется, посвящать меня в подобное никто не будет.

— Понял, рад это слышать, — благодарно улыбнулся я Виктории. — А что за идеи? Можешь поделиться?

— Поделюсь. Только ты мне скажи, что у тебя было с Кирой, братик? Не просто же так она тебя пригласила к себе, — ловко сменила тему сестра. — Наша затворница не так часто контактирует с родственниками, чтобы это не вызвало интереса.

— А ты откуда об этом знаешь? — насторожился я.

— Если ты думал, что маскарад станет достаточно удобной маскировкой, — пренебрежительно фыркнула сестра, — то боюсь тебя разочаровать. Хорошо, что я попросила кое-кого последить за тобой в моё отсутствие и он стёр все следы. Так что об этом знаю только я.