Помоги проекту - поделись книгой:
Я устала от горести тризн…
Очень скоро, пускай «с нуля»
Будет жизнь, несущая ЖИЗНЬ!
Россия — ВОПРЕКИ!
Так почему-то испокон веков сложилось,
Что как-то все пути России нелегки.
Но, вот ведь — что бы и когда бы ни случилось -
Идёт всегда вперёд Россия ВОПРЕКИ!
Для русских нынче всё вокруг — одна засада,
И клещи санкций восхитительно крепки.
Спортсменам — ВАДА оказалась вроде ада,
И всё такое… но Россия — вопреки!
Они уже почти что взяли нас за горло…
Но распрямили снова плечи мужики,
Чтоб в землю нечисть эту утоптать повторно.
И вновь Россия ПОБЕЖДАЕТ ВОПРЕКИ!
Мне сегодня приснился ты
Мне сегодня приснился ты -
Ты знаком мне, и, вроде, нет…
После взрыва и суеты
Дым на время закрыл рассвет.
Всё затихло, осела пыль –
Ты был ранен, прикрыл глаза.
Командир не кричал, он выл:
«Говори! не молчи! нельзя!»
Сон слетел. Проявилась быль.
Пробивался солнечный свет.
А в ушах звенело, как выл
Командир, жизнь спасая тебе…
Я подумала — Боже, мой!
Чем же может артист помочь,
Чтоб вернулся живым домой
Ты — солдат, уходящий в ночь?
Не умею держать автомат…
Не смогу на курок нажать…
Но, чтоб духом ты был богат,
Я могу тебя поддержать!
И на сцене я вновь стою,
И читаю стихи свои.
Для тебя, мой родной, пою,
Чтоб утихли раны твои!
Я тебе, мой солдат, пою,
Потому, что не знают преград
За Россию в смертельном бою
Слово, песня и русский солдат.
ПЦУ Иуды
На Лавре почерневшие кресты
Стыдом и горем прихожан покрылись.
И в дыры рукотворной пустоты
Влезают те, которые взбесились.
Их, будто бы от ладана чертей,
Корёжит от прекрасной русской речи.
На Банковской «под кайфом» лицедей
В воображенье расправляет плечи.
Но прихожан не молкнут голоса,
Моля о вразумлении паскуды…
Услышат и низвергнут Небеса
Не поцелуй, а ПЦУ Иуды!
Екатерина Симакова
Он на деревне первым парнем был
Он на деревне первым парнем был,
и загрустили ленские смуглянки,
когда он в партизаны уходил,
с двухстволкой за плечами и тальянкой.
И сколько раз у дымного костра,
в кругу темнобородых и чубатых,
гармоника, как меньшая сестра,
им напевала и звала куда-то.
Любил мой дед тех звуков глубину…
уже в плену, в бревенчатом сарае,
сказал он конвоиру своему:
«Ты разреши, так я тебе сыграю».
Привычно пробежал по голосам,
привычно помолчал перед началом,
Поделиться книгой: