Драконоборец

- А разве не ты вчера уплетала за обе щеки пирог с мясом? - поддел ее Ричард. - Может, мне передать Анне, чтобы к ужину для тебя приготовили шпинат?..

- Это совсем другое, - отрезала Алисон. - Вы-то собираетесь гоняться за этим оленем совсем не для того, чтобы добыть на ужин оленины.

- Ладно, - вздохнул Ричард, по опыту знавший, что пытаться уговаривать Алисон ехать с ними абсолютно бесполезно. Если уж она пришла к какому-то решению, то спорить с ней было бессмысленно. В особенности если она говорила таким тоном, как сейчас. Так что Ричард ограничился тем, что попросил её – Скажи Филиппу, чтобы увел Ригеля подальше и занял его каким-то делом. А то он сорвёт нам всю охоту. Мы даже собак с собой не берём. Если кто-нибудь из них убьет оленя, все пойдет насмарку.

На том месте, куда их привел граф Мердок, охотники обнаружили следы, которые были отчетливо видны на выпавшем за ночь снегу. Эти следы были раза в полтора больше, чем следы обычного оленя. Чуть подальше всадники из замка обнаружили несколько белых волосков, зацепившихся за куст. Эдвард взял их у Мердока и осторожно рассмотрел. Шерстинки в самом деле были белыми – настолько белыми, что создавалось впечатление, как будто они светятся.

- Вы правы, Роберт, - дрогнувшим от волнения голосом сказал король. – Это действительно Белый олень. Во всяком случае, не представляю, какое еще животное может иметь такой окрас…

Вплоть до этой минуты все участники охоты, хоть и думали о магии, все равно ощущали себя так, как будто бы они играют в новую игру и просто притворяются, как будто бы они охотятся на Белого оленя, но в этот момент все ощутили, что все это происходит не в игре, не понарошку, а всерьез. Следы были отчетливо видны и уводили глубже в лес, и всадники сорвались с места в такой спешке, какой этот лес еще не видел во время какой-нибудь другой охоты.

Эмилия, которая последние несколько лет если и садилась в седло, то ездила по большей части шагом, и которая к тому же не желала ездить по-мужски, как большинство охотниц, похожие в своих мужских костюмах на пажей ехавших рядом рыцарей, выбыла из гонки первой. Ее лошадь вслед за остальными перемахнула через ствол упавшего дерева, и тетушка, вскрикнув от неожиданности, свалилась в снег.

Ричарду страшно захотелось притвориться, что он ничего не видел, и поехать дальше. Почему он должен отказываться от участия в самом невероятном приключении за свою жизнь всего лишь потому, что тетушке Эмилии вздумалось сесть в седло?!

Но совесть пересилила, и Ричард придержал коня.

«Господи, почему она всегда все портит?..» - тоскливо подумал он. Но прежде, чем он успел окончательно распрощаться с мечтой о замечательной охоте, Ричард услышал, что кто-то из его попутчиков скачет назад, и, подняв голову, увидел сэра Роберта на его сером жеребце.

- Езжайте, - бросил Мердок Ричарду. - Я помогу леди Эмилии... Вы не ушиблись, леди? – заботливо спросил граф, спешившись и наклоняясь над упавшей дамой. – Давайте, я помогу вам встать, а после этого попробую поймать и привести назад вашу лошадь.

- Но ведь это вы первым заметили оленя… - пробормотал Ричард.

Роберт обернулся.

- …И вернулся в замок, вместо того чтобы забыть про все на свете и помчаться вслед за ним, - напомнил он. – Это приключение больше подходит для юноши вроде вас, чем для людей вроде меня или леди Эмилии. Езжайте, Ричард.

Ричард ещё мгновение поколебался - и пришпорил Турна, направляя его вслед за остальными.

Следы Белого оленя привели их к берегу ручья, и… неожиданно пропали на другой стороне. Вначале это никому не показалось странным, потому что олень мог выйти чуть-чуть выше или чуть-чуть ниже по течению, но, проехавшись по оврагу и едва ли не обнюхав каждую травинку, всадники растерянно переглянулись.

Следов не было.

- Вернемся к тому месту, где олень вошел в ручей, и все осмотрим еще раз, - предложил сэр Гильом.

- Чушь, - возразила леди Клеменс. – Мы не «потеряли след», мы его не нашли, а это – совершенно не одно и то же. Может быть, правы те, кто говорит, что этот олень - вообще не живой зверь, а призрак.

- Давайте, для очистки совести, разъедемся в разные стороны и еще раз осмотримся, - рассудительно предложила королева. – Если никто не увидит никаких следов оленя – что ж, придется возвращаться в замок. Ну а если кто-нибудь его найдет, пусть трубит в рог…

Все сошлись на том, что план хорош, и каждый из охотников поехал наугад. Ричарду показалось, что план королевы приняли тем более охотно, что у каждого мелькнула мысль, что этот план уравнивает шансы на победу. Теперь оказаться первым и настичь оленя запросто мог бы не самый лучший всадник, а тот, кому случайно повезет. Ричард, во всяком случае, поймал себя на том, что сейчас ищет след оленя куда более внимательно, чем полчаса назад, когда его спутники были рядом, и рассматривает покрытую снегом землю так внимательно, что у него слезятся и болят глаза. Он поднял голову, чтобы немного отдохнуть – и неожиданно увидел шагах в двадцати от себя стоящего за деревьями оленя, который, казалось, наблюдал за Ричардом.

- Он здесь! – заорал Эйсли. – Я его нашел!..

Теперь, по уговору, следовало трубить в рог, но Ричард ощутил, что он просто не может терять времени. И, даже не коснувшись притороченного к седлу рога, пришпорил коня.

«Какая разница, - мысленно успокоил себя он. – Все равно они слышали, как я кричал…»

А если даже и не слышали – какая разница. В конце концов, оленя-то нашел именно он. Значит, сама судьба решила, что он должен победить.

И все-таки кое-кто из охотников услышал его крик. Ричард услышал сзади конский топот, обернулся – и увидел, что за ним скакал сам Эдвард на своем великолепном жеребце. Ричард ощутил укол разочарования – конь короля был значительно лучше Турна, даже сейчас было видно, что он без труда нагонит Ричарда, а потом обойдет его и настигнет оленя первым.

«…Или нет» - подумал он.

Тропинка, по которой они ехали, была глухой и узкой. Достаточно сдвинуться немного влево – и Эдвард не сумеет его обойти, ему придется ехать вслед за Ричардом, если он не хочет врезаться в дерево.

Эдвард, по-видимому, разгадал маневр Ричарда и попытался обойти его с другого бока, но на этот раз Ричард сдвинулся вправо.

«Нет уж, - думал он. – Король ты или не король, но на охоте все равны…»

Между деревьями внезапно посветлело, и Ричард первым вылетел следом за оленем на пустынную песчаную косу. Она вдавалась в Ленс так глубоко, что олень не почувствовал ловушки и, не колеблясь, бросился вперед. Но Ленс – Великий Ленс, текущий от западных гор до моря на востоке – не был маленькой речушкой, которую можно перейти по отмели. Через него вообще не существовало бродов – только крепкие мосты, сваи которых забивали великаны, лодочные переправы и паромы. Добежав до конца вытянутой полумесяцем песчаной отмели, олень оказался прижат к воде.

- Попался! - радостно воскликнул Ричард.

- Да, действительно... Что ж, Эйсли, поздравляю вас, - холодно сказал Эдвард, осадив коня.

Если бы он сказал, что Ричард сжульничал, рыцарь нашел бы, что ему ответить, но от этого чуть-чуть презрительного поздравления ему внезапно сделалось неловко. Роберт Мердок, не задумавшись, оставил Белого оленя и вернулся в замок, чтобы сообщить о нем Его величеству, а он… да уж, хороший из него вассал! Не говоря уже о том, что желания Эдварда наверняка не сводятся к домашним мелочам вроде проблем с леди Эмилией. Чего может желать король? Решения каких-нибудь неведомых самому Ричарду дипломатических проблем, высоких урожаев, прекращения войны с неверными?..

- Идите, государь. Ваши желания важнее, чем мои, - сказал он Эдварду.

В холодном лице Эдварда что-то смягчилось. А потом он неожиданно для Эйсли усмехнулся.

- Я слышал, магия дает не то, о чем ее попросишь, а то, чего желает твое сердце. Вы, конечно, правы, Ричард. Как король, я мог бы попросить о многом… но увы, в своих самых глубоких, потайных желаниях я – такой же обычный человек, как и любой другой. И не способен изменять ничью судьбу, кроме своей…

Эдвард махнул рукой.

- Вы были первым, Эйсли. Олень ваш. Тем более, что вам благоволит сама судьба – эта коса как будто бы нарочно оказалась здесь, чтобы олень попал в ловушку.

Оставив короля стеречь песчаный перешеек за его спиной, чтобы олень не попытался вырваться, Ричард сошел с коня и медленно направился к нему.

Олень попятился к воде, но тут же отступил. Переплыть Ленс зимой не смог бы даже такой сильный зверь. Свинцово-серая вода неслась вперёд бурным потоком и недалеко от берега закручивалась в пенные буруны.

Ричард шагнул вперед, вытаскивая из-за голенища нож. Удобная, обмотанная кожей рукоять легла в ладонь, словно влитая – Ричард использовал этот охотничий нож с тех пор, как получил его в подарок на свое четырнадцатилетие. Убить подобное животное из лука было просто подлостью. Можно поймать в ловушку кролика или куропатку, можно подстрелить косулю, но настоящая охота – например, на кабана или на волка – это всегда поединок один на один. И обычно он опаснее, чем любой рыцарский турнир, поскольку в нем сражаются не за победу, а за собственную жизнь…

Ричард готовился к тому, что олень попытается встретить охотника ударом острых, как копья, рогов. Но олень не наклонил голову – он только отступил назад, так что его копыта проломили тонкий лед, сковавший отмель на краю воды. Он выглядел уставшим, но смотрел на Ричарда без страха – разве что с каким-то удивлением. На дне его огромных, темных глаз посверкивали золотые искры. Он и вправду был красив – так удивительно красив, что Ричарду хотелось протянуть ладонь и прикоснуться к его белой шкуре, по сравнению с которой даже чистый декабрьский снег казался серым и каким-то выцветшим. От Белого оленя словно исходило слабое сияние, сразу дававшее понять, что это необычный зверь. Но были в нем и совершенно заурядные черты – смешные уши или мокрый, коричнево-черный нос, который сейчас раздувался, жадно втягивая воздух и окутывая голову оленя облачками пара от дыхания.

Ричард еще пару секунд смотрел в глубокие, влажно блестящие глаза оленя – а потом, опустив руку с ножом, медленно отступил.

Пускай живёт в его лесу. Чудеса слишком хороши, чтобы принадлежать кому-то одному. Наверное, чудеса вообще не могут никому принадлежать. Чудо и тайна - как цветы. Они прекрасны, пока ты любуешься на них со стороны, но стоит их сорвать - и волшебство поблекнет и увянет. Пусть этот олень и дальше бродит в чаще леса. Наступит весна, и он отыщет себе олениху и выведет с ней оленят. И может быть, тогда появится ещё один чудесный зверь с прекрасной белой шерстью.

- Иди, - негромко сказал Ричард оленю. - Не знаю, можешь ли ты исполнять желания, но я не стану это проверять.

- Так значит, Эйсли, у вас нет ни одного неисполнимого желания? – спросил Гильом, когда охотники уже ехали в замок. - Ничего, чего можно достичь только с помощью чуда?

Голос Гильома звучал покровительственно, как будто он считал, что наличие у него самого подобного желания – или желаний? – дает ему превосходство над собеседником.

- Когда мы собирались на охоту, я думал, что есть. Я представлял себе разные вещи, которые мне никогда не удастся получить другим путем. Но я просто не смог его убить. Он был такой красивый... - Ричард замолчал, не зная, как словами описать то ощущение, которое он испытал на берегу. - Мне кажется, иногда ценность волшебства - не в том, что оно может исполнять наши желания, а в том, что оно просто есть, - закончил он.

- Великодушие - истинно рыцарская добродетель... - пренебрежительно бросил Гильом.

- Вы бы, конечно, так не сделали? - не удержался Ричард.

Орси усмехнулся.

- Почём вам знать, что бы я сделал или нет. Обычно я сам этого не знаю.

- Тогда зачем вы без конца ко мне цепляетесь? - с досадой спросил Ричард.

- Может быть, я завидую? - лениво предположил Гильом. - Вы, Эйсли, в отличие от меня, так предсказуемы. И так очаровательно беспечны… Меня бы сейчас трясло от страха, а с вас все – как с гуся вода.

Ричард непонимающе уставился на собеседника.

- О чем вы говорите? – спросил он.

- О месте, где вы побывали. Если вы сейчас поедете назад и попытаетесь отыскать ту тропинку, на которую свернули вместе с королем, то вы, скорее всего, ее не найдёте. Вам когда-нибудь уже случалось, на охоте или на прогулке, видеть ту песчаную косу?

- Нет, - признал Ричард.

- Вам это не показалось странным? – спросил Гильом внезапно мягко. – Ведь вы же, как-никак, живёте здесь всю свою жизнь. Уверен, вы с друзьями ещё в детстве облазили в этом лесу каждую поляну... И навряд ли пропустили бы такое удобное место для купания. Кроме того, учтите, что мы битый час ездили взад-вперед по лесу, осматривали каждую травинку и кричали, но не нашли никаких следов – ни ваших, ни короля Эдварда. А вы наверняка не слышали ни наших голосов, ни звук охотничьего рога, верно?

- Нет, не слышал, - согласился Ричард, ощутив, что по спине ползет противный холодок.

- Ну разумеется... Так что, я полагаю, стоит радоваться, что на этот берег, где бы он ни находился, занесло именно вас и Эдварда – в жизни мне попадалось не так много людей, которые искренне стараются всегда поступать правильно. Представьте, что никто из вас не захотел бы уступить, и вы бы начали сражаться друг с другом за возможность выполнить свое желание…

- А если бы я все-таки решил убить оленя? – пересохшими губами спросил Ричард. Гильом выразительно пожал плечами.

- О таких вещах трудно судить наверняка. Но, думаю, он бы исчез… а вы навряд ли отыскали бы обратную дорогу в этот мир.

Глава 11

Когда охотники вернулись в замок, тетушка Эмилия сидела в кресле у камина в Большом зале, а ее нога с туго перебинтованной лодыжкой покоилась на низкой скамеечке, покрытой вышитой подушкой. Ричарду сделалось совестно. С тех пор, как он оставил тетю с сэром Робертом, он ни разу о ней не вспомнил и даже не подумал о том, не пострадала ли она из-за падения. Охваченный чувством вины – как будто бы леди Эмилия могла каким-то образом понять, как мало его волновало её состояние – он подошел к камину, чтобы справиться о её самочувствии. Леди Эмилия рассеянно ответила, что «нога уже почти не болит, спасибо», похвалила Ричарда за то, что он, как и положено гостеприимному хозяину, не стал бросать своих гостей из-за случившегося «недоразумения», а когда Ричард, вконец убитый таким толкованием своих мотивов, забормотал что-то бессвязное и жалкое насчет того, что он не должен был бросать ее одну, тетушка возразила, что, благодаря любезности сэра Роберта, она замечательно провела время.

В самом деле, рядом с камином стояло еще одно кресло, и граф Мердок встал с него только ради того, чтобы поприветствовать Их Величеств. Между креслами стоял низенький стол с печеньем, хлебом, сыром и вином. Похоже, что Роберт не только сопроводил леди Эмилию обратно в замок, но и оставался с ней до возвращения охотников. Трудно было представить, о чем королевский сенешаль мог разговаривать с леди Эмилией, однако, вспомнив первый опыт собственной «беседы» с сэром Робертом, Ричард решил, что для тети Эмилии человек вроде Роберта, действительно, был идеальным собеседником. Если сам Ричард в свое время взмок от напряжения, пытаясь поддержать беседу с сенешалем, который на все вопросы или замечания соседа по столу отвечал односложно или вообще молчал, то тетушка Эмилия, привыкшая не обращать на замешательство, досаду и усталость своих собеседников внимания, наверняка чувствовала себя просто превосходно, получив, наконец, полную возможность произносить свои монологи об упадке нравов перед тем, кто не пытался как-то возразить или оспорить сказанное. Выдержке и куртуазности сэра Роберта можно было только позавидовать – другой на его месте через пять минут такого разговора предпочел бы спрятаться в собственной спальне, сославшись на головную боль.

Ричард мысленно обещал себе, что постарается как-нибудь отблагодарить Роберта Мердока за все, что тот для него сделал.

Алисон, вынужденная принимать вернувшихся гостей вместо хозяйки замка, поначалу выглядела напряженной, но расслабилась и заметно повеселела, когда Невилл рассказал ей об их приключениях. Сказать по правде, в искусстве притворства Алисон никогда не была особенно сильна, однако, не желая обижать кузена, постаралась не слишком открыто демонстрировать свою радость.

- Так, значит, большую часть времени вы прошатались по лесу, пытаясь найти Ричарда и короля?.. – сочувственно спросила она Невилла. – Ты не очень расстроился, что пришлось пропустить самое интересное?

- Не особенно… Ты знаешь, я не самый страстный охотник в этом замке. Это вы с Ричардом всегда любили поохотиться. Я даже удивился, что ты не поехала. Ладно, пойду переоденусь… Увидимся за обедом. Все-таки эта охота пошла мне на пользу – вчера мне казалось, что я больше в жизни не смогу съесть ни крошки, а сейчас я голоден, как волк!

Оставшись с Ричардом вдвоем, Алисон заглянула жениху в глаза.

- Что, сложно было его отпустить?..

- Не очень. Хотя ещё неизвестно, кто кого в итоге отпустил... - ответил Ричард и пересказал Алисон рассуждения Гильома. – Странно, что Орси сразу сообразил, в чем дело, а я ничего не понял, хотя мог бы догадаться, как все это странно – наткнуться в двух милях от нашего замка на такое место, которое я впервые в жизни вижу. Наверное, я действительно дурак, - закончил он.

- Дурак ты или нет, но лично я очень рада тому, что ты такой, как есть, - серьезно возразила Алисон. – Когда ты собирался на эту охоту, у меня впервые в жизни было чувство, как будто бы я тебя совсем не знаю. Дело даже не в том, что ты был со мной не согласен. Такое уже бывало… Но на этот раз ты даже не хотел понять, о чем я говорю. У меня было чувство, что ты просто отмахнулся от меня и поспешил как можно быстрее выбросить наш разговор из головы – чтобы мои слова не помешали тебе делать то, чего тебе хотелось. И, по правде говоря, пока вас не было, я злилась на тебя и думала – «ну ладно, Ричард Эйсли! Хорошо, что я успела посмотреть на тебя с этой стороны прямо сейчас. Было бы куда хуже, если бы это внезапно выяснилось уже после свадьбы». И так далее, и все тому подобное. Но сейчас я думаю, что это было глупо. Никакой человек не может быть безупречным и всегда все делать правильно и хорошо. Вполне достаточно того, что у кого-то это получается почти всегда. И главное – что этот «кто-то» может быть неправ в какой-то мелочи, но обязательно поступит верно в действительно важном деле. И я всегда знала, что ты именно такой человек, Ричард. За это я тебя и люблю.

Ричард почувствовал, что краснеет – разом и от удовольствия, и от неловкости.

- Будь я таким, как ты воображаешь, я, наверное, не бросил бы Эмилию, - возразил он.

- Она без тебя не скучала, можешь мне поверить, - отмахнулась Алисон. – Знаешь, этот сэр Роберт так за ней ухаживал и так заботился о том, чтобы устроить ее со всеми возможными удобствами, что я даже подумала – уж не влюбился ли он в тетю Милли.

Ричард рассмеялся.

Уж скорее, можно было бы поверить в то, что сенешаль внезапно воспылает страстью к Ригелю…

Однако через пару дней Ричарду стало не до смеха. Сенешаль все откровеннее пренебрегал обществом остальных гостей ради того, чтобы проводить время в обществе леди Эмилии, да и в самой тетушке произошли заметные перемены. Нет, она не стала тщательнее одеваться и не перестала зачесывать волосы назад и заворачивать в унылый, заколотый шпильками пучок. И ее лоб по-прежнему казался бледным и высоким, как у дам прошлого века. Но лицо стало гораздо более живым, а на щеках теперь часто играл румянец, и от этого леди Эмилия стала казаться лет на десять младше, чем обычно. А сэр Роберт, к удивлению самого Ричарда, вовсе не слушал Эмилию молча, как когда-то его самого, а вел с ней долгие и оживленные беседы, и Ричард с трудом удерживался от соблазна подкрасться к гуляющей по саду или сидящей возле камина парочке, чтобы подслушать, о чем, черт возьми, могут беседовать такие разные и мало подходившие друг другу люди, как тетя Эмилия и королевский сенешаль. Что у них вообще могло быть общего? Один все время жил в столице, при дворе, другая уже много лет не покидала отдаленную провинцию. Один был безнадежно и непоправимо холост и бездетен, а другая половину жизни провела, воспитывая сына, а по сути – занимаясь воспитанием сразу троих детей, поскольку Алисон и Ричарду её внимания досталось уж никак не меньше, чем бедному Невиллу. Объединяло тетушку и графа Мердока разве что то, что оба были старше остальных собравшихся и помнили много событий и имен, которые для остальных присутствующих, даже Эдварда и Эйслин, уже были пустым звуком. Но не могли же они, в самом деле, столько времени обсуждать моду, песни и турниры своей юности?..

В общем, за следующие несколько дней Ричард прошел через все стадии непонимания и удивления и, кажется, попросту потерял способность удивляться – поэтому, когда на четвертый день после охоты на оленя граф отвел его в сторонку и со странным, непривычно воодушевленным выражением лица сообщил Ричарду, что он просил руки леди Эмилии, и что она сказала «да», Ричард даже не нашел в себе силы изумиться.

- Поздравляю вас, - сказал он глупо. Но потом, сообразив, что это звучит не по-родственному, да и вообще как-то двусмысленно, взял себя в руки и попробовал подыскать более душевные слова. – Простите, граф, я вам сейчас, наверное, кажусь страшно невежливым… Вы можете подумать, будто я не рад за вас или тетю Эмилию… Но это просто слишком неожиданно.

- Да, да, я понимаю вас, - глядя сквозь Ричарда, подхватил Мердок. – Именно неожиданно! Эмилия тоже считает, что все это вышло очень неожиданно. Но ведь, в конце концов, именно так это, наверное, и должно быть?..

Когда Ричард услышал этот сбивчивый ответ, у него слегка отлегло от сердца. Стало совершенно очевидно, что сэр Роберт не считает его грубияном. Он его просто-напросто не слышит. Что бы Ричард сейчас ни сказал, граф Мердок будет замечать в его словах только какие-нибудь отзвуки собственных мыслей.

Удивительно, но Роберт, кажется, и в самом деле был влюблен. А в его возрасте такие вещи, как влюбленность и помолвка – это потрясение намного более серьезное, чем для кого-то вроде Ричарда…

- Знаете, граф, со слов сэра Гильома у меня сложилось впечатление, что вы закоренелый холостяк, - заметил Ричард. – И, признаюсь, меня это удивляло. Вы богаты и знатны, король вас ценит... Вы наверняка не получили бы отказа у кого-то из придворных дам.

«Но почему-то, черт возьми, предпочли столько лет держаться в стороне от женщин – для того, чтобы в конце концов найти такое редкое «сокровище», как тетушка Эмилия!..»

Мердок покачал головой.

- Я человек серьёзный, - сказал он. - Дамам при дворе со мной было бы скучно. А вот госпожа Эмилия - женщина основательная. Думаю, что мы друг друга понимаем.

Ричард промолчал. Он полагал, что эта "основательная женщина" вполне способна превратить жизнь графа в сущий Ад, но что толку спорить с влюбленным женихом, даже если этому жениху давно за сорок? Пришлось ограничиться повторным поздравлением и оставить прочие свои мысли при себе.

Вечером тетя пригласила его в свои комнаты.

- Лорд Роберт сказал мне, что он уже обсудил с вами наши планы, - сказала она официальным тоном. С того дня, как Ричард стал хозяином поместья, Эмилия считала необходимым обращаться к нему исключительно на "вы" - что, впрочем, совершенно не мешало ей читать племяннику нотации и относиться к Ричарду, как к глупому мальчишке.

- Я имею в виду нашу свадьбу, - пояснила тетя так, как будто Ричард был слишком безмозглым, чтобы правильно понять, о каких планах идет речь. - Когда король и его спутники уедут, мы с сэром Робертом тоже покинем ваш дом и вместе уедем в Тилфорд. Признаюсь, что, хотя я в самом деле счастлива встретить мужчину таких редких качеств, как лорд Роберт, мне всё-таки тяжело будет уехать из этого дома.

- Почему?.. - не подумав, ляпнул Ричард. А после этого, почувствовав неловкость за свое невежливое удивление, с тяжёлым вздохом потер лоб. - Простите. Просто у меня с самого детства было ощущение, что я вас страшно раздражаю.

По правде говоря, от разговоров с тетушкой Эмилией обычно возникало ощущение, что ее страшно раздражает все на свете. Но сказать нечто подобное было бы немыслимой грубостью, и вместо этого пришлось упомянуть только себя. Это давало тете замечательно удобный шанс ответить ему что-то вроде "не все в мире вертится вокруг вашей особы, Ричард. Я очень привязана к этому замку". Или, скажем - "Мои чувства роли не играют. Просто я всегда считала, что мой долг перед семьёй и вашей матерью - следить за тем, чтобы вы не развалили хозяйство и не натворили новых глупостей вроде ваших недавних "подвигов"".

Та тетушка Эмилия, которую он знал, обязательно сказала бы ему что-нибудь в этом роде.