Драконоборец

Но за последний месяц в тете в самом деле что-то изменилось. Несколько секунд она сидела молча, а потом сказала :

- Вы тут ни при чем. Просто вы с самого начала слишком сильно напоминали своего отца.

- Разве он чем-то вас обидел? - удивился Ричард.

Брови тетушки сошлись на переносице.

- Нет… не совсем… Ваш отец, Ричард, был глупцом, который начитался рыцарских романов. Он познакомился с твоей матерью перед турниром, и сразу же назвал ее своей Дамой Сердца. Победителем турнира он тогда не стал, хотя выиграл три схватки в ее честь. Но нашего отца это не впечатлило. Он не хотел, чтобы его дочь вышла замуж за рыцаря, чьи владения находятся на другом конце страны. Если бы она вышла за кого-то из соседей, это дало бы возможность объединить наши земли. Но твой отец не желал считаться с тем, что наш отец не хочет видеть его своим зятем, и упорно добивался твоей матери, считая, что великая любовь – а свою любовь он считал великой! – дает право на любые безрассудства. Твоя мать сначала относилась к нему с простым любопытством. Собственно, она над ним смеялась. Говорила мне, что он напыщенный, самовлюбленный и слишком любуется самим собой в роли несчастного влюбленного. И что на ее место подошла бы любая девушка, которую он не сумел бы получить. Да-да, она так говорила, Ричард, - заверила тетя, заметив на лице слушателя выражение протеста. – Но потом, мало-помалу, эта романтическая чушь все-таки начала на нее действовать. В конце концов она в него влюбилась. Теперь она видела в нем не напыщенного и самовлюбленного мальчишку, а преданного и благородного рыцаря, каким он и хотел себя представить. Хотя что это за благородство - влюбить в себя девушку, которая могла быть счастлива с другим, и в итоге заставить ее дожидаться себя восемь лет, чтобы прожить с ней всего один год?!

Ричард с досадой мотнул головой.

- Не понимаю, с чего вы решили, что с кем-то другим мама была бы более счастливой, чем с моим отцом.

Эмилия немного помолчала, сжав тонкие губы.

- Ну что ж… Сейчас это уже неважно, так что, вероятно, нет причин это скрывать. В те времена я была влюблена в сына наших соседей. Он был обходителен, молод, красив... Я думала, что в мире ещё не было равного ему рыцаря, хотя, по правде говоря, он тогда ещё ничем особенным не отличился. Но он предпочёл твою мать.

- Что?! - вскричал Ричард.

- Нет, ты меня не так понял. Я не пытаюсь сказать, что у них был роман. Но он ухаживал за твоей матерью. Я в те годы была глупой девчонкой, не умевшей одеваться и невоздержанной на язык. А твоя мать была старше меня на два года и всегда вела себя, как истинная леди. Разумеется, он не мог предпочесть меня, - сказала тетка с горечью.

Ричарда осенило.

- Значит, пытаясь сделать из Алисон маленькую леди, вы просто хотели уберечь ее от собственных ошибок?

Эмилия с удивлением уставилась на Ричарда, как будто его слова ее изумили.

- Н-не знаю... Да... Возможно, - нехотя сказала она после долгого молчания. - Как бы там ни было, тот юноша ухаживал за твоей матерью. И наш отец был согласен на их брак, он даже этого хотел - как и семья соседей. Но твоя мать сказала «нет». Я не могла понять, почему жизнь устроена так глупо и несправедливо. Я бы не пожалела жизни, чтобы наш сосед меня заметил - но он видел только твою мать. А вот она о нём и думать не желала. Она предпочла сумасброда, который увидел ее на турнире - и поклялся любить ее вечно.

- Разве вам не было бы тяжело, если бы ваша старшая сестра вышла за человека, которого вы любили? - спросил Ричард.

Эмилия чопорно выпрямилась.

- Что бы ты обо мне ни думал, но я любила свою сестру. И я была бы только рада ее счастью. Я уверена, что и он был бы с ней счастлив... Но ее сердце было уже занято. Может быть, отцу было лучше согласиться на их брак, - сказала тетушка внезапно. - Но наш отец, наверное, считал, что, если не давать им видеться, сестра со временем забудет твоего отца и образумится. Увы, она не образумилась... А твой отец уехал на войну и попал в плен, в котором пробыл целых восемь лет. За это время многое успело измениться. Сначала умер наш отец, а после этого я вышла замуж – за соседа твоего отца, который доставил нам новости о том, что он в плену. Сперва он ездил к твоей матери, чтобы рассказывать о том, как они вместе воевали, и поддерживать ее в ее несчастье. А потом начал ухаживать за мной.

- И вы в него влюбились?

- Нет. Не стану лгать, в те времена я все еще думала о том юноше, в которого влюбилась еще в детстве. Хотя он уже давным-давно женился, и жена успела нарожать ему кучу детей. И все же я по-прежнему его любила – достаточно сильно, чтобы не влюбиться еще раз. Но вместе с тем моя любовь как будто выцвела от времени. Я перестала понимать, ради чего мне жить одной. Так что, когда друг твоего отца сделал мне предложение, я вышла замуж. Мой покойный муж был добрым и очень достойным человеком, а я всегда думала, что женщина должна иметь семью. Я говорила себе, что, если не полюблю его, то полюблю, во всяком случае, наших детей. До Невилла у меня было ещё четверо детей - три мальчика и одна девочка. Но все они умерли в младенчестве. И это не считая выкидышей. Если бы не твоя мать, я никогда не справилась бы с этим горем. Но она всегда умела поддержать меня…

Ричард чувствовал себя так, как будто бы его ударили по голове. Вплоть до сегодняшнего дня ему как-то не приходило в голову задуматься о том, что у леди Эмилии была какая-то своя, не имевшая отношения к нему и даже к Нелли жизнь, и что именно эта скрытая от их глаз жизнь сделала тетушку такой, как она есть.

- А графа Мердока? – не удержался он. – Его вы любите?..

На щеках тетушки Эмилии внезапно выступил румянец.

- О чем вы говорите, Ричард!.. В нашем с графом возрасте брак строится не на любви, а на других вещах. На близости характеров, взаимном понимании и… на… Знаете, Ричард, это все – совершенно неприличный разговор.

Ричард счастливо рассмеялся.

- Вы правы. Взаимное понимание – это, конечно, куда более прилично для двух таких основательных людей, как вы и граф. Он мне так и сказал – «леди Эмилия – женщина основательная». И глаза у него были совершенно затуманены… сходством характеров. Так что я очень рад, что вы тоже его не любите. Только зачем вам сразу ехать в Тилфорд? Давайте сыграем вам пышную свадьбу. Позовем соседей…

Тетушка на мгновение задумалась – но потом покачала головой.

- Нет, не стоит. Моя первая свадьба была очень пышной, но счастья мне это не принесло. Надеюсь, в этот раз все будет по-другому.

Ричард признался – сначала себе, а потом Невиллу и Алисон, – что был несправедлив к леди Эмилии. Конечно, иногда совсем не важно, связаны ли недостатки человека с какими-то его страданиями. Вот, скажем, лорд Освальд. Будь он хоть самым несчастным человеком на земле, жестокости и подлости этим не оправдать. Но если человек от своих огорчений стал всего лишь педантичным и сварливым - это вполне можно извинить. Тем более, что так-то у Эмилии была масса достоинств. Достаточно посмотреть, как она повела себя в действительно важных вещах - сначала с письмом лорда Освальда, потом с драконом...

Кроме всего прочего, теперь Эмилия, скорее всего, наконец-то будет счастлива, и перестанет учить других жить и раздражаться из-за пустяков.

Но главное – теперь, когда тетушке вскоре предстояло перебраться в Тилфорд, ничто больше не мешало Ричарду наконец-то попросить у сэра Роджера руки его дочери. Алисон предлагала подождать, пока не истекут двенадцать праздничных рождественских дней, и король с его свитой не покинут замок, но Ричарду не хотелось ждать. Он собирался уладить этот вопрос немедленно – и был уверен, что без труда улучит момент, чтобы поговорить с сэром Роджером наедине.

Но здесь его постигло разочарование. Как бы рано Ричард не поднялся утром, и насколько бы поздно он ни засиделся за столом во время ужина, рядом сэром Роджером неизменно находился кто-то из придворных. Его будущий тесть, казалось, совсем позабыл свой возраст и больную спину - он охотился, много шутил и даже танцевал, так что Ричард видел его только по вечерам, за общим праздничным столом.

От досады на то, что отец Алисон целыми днями пропадал в обществе короля и его спутников, Ричард спасался на тренировочной площадке. Поединки с Железной Рукой были единственным, что в состоянии было отвлечь его от мыслей о невесте. В сущности, в те часы, которые он проводил с Гильомом, в голове вообще не оставалось ни единой связной мысли - их сменял тот тип мышления, который принадлежал скорее рукам, мускулам и интуиции, а не рассудку. Гильом все ещё неизменно побеждал в их поединках, но отпускать разные уничижительные комментарии он уже перестал, и пару раз даже сказал нечто такое, что, с поправкой на его характер, даже можно было воспринять как похвалу.

Однажды, поднимаясь на жилой этаж после такого поединка, Ричард нос к носу столкнулся с Алисон, которая, судя по ее виду, специально поджидала его в коридоре.

- Ты опять весь день торчал с этим Гильомом. Смотри, я скоро начну ревновать, - полушутя, полувсерьез заметила она.

Ричард оттянул вниз воротник и показал несколько свежих синяков.

- Вот к этому?..

Светлые брови Алисон поползли вверх.

- А ну-ка сними рубашку... - очень нехорошим тоном приказала она Ричарду. Тот слегка испугался.

- Да ты что! Только представь себе, что кто-нибудь выйдет сюда, а я стою тут полуголый! Что они о нас подумают? А с парой синяков я и сам разберусь, подумаешь...

Но Алисон, не слушая его протестов, оттолкнула его руки и стянула с Ричарда камизу.

- Так, значит, "пара синяков"?.. - очень недобрым тоном сказала она, увидев его покрытый ушибами и кровоподтёками торс. - Он что, совсем сдурел? Не знает, что у тебя ребра были сломаны?! Да я ему башку сверну! Отрежу и приколочу к каминной полке за уши! Вот негодяй!!

Серые глаза Алисон воинственно сверкали. Ричард не на шутку испугался. Боевой характер Алисон был ему хорошо знаком, и это выражение лица он тоже знал. В подобном состоянии Алисон и впрямь способна была немедленно разыскать сэра Гильома и прилюдно надавать ему по шее.

Ричард схватил ее за локти.

- Алисон, пожалуйста, не надо!.. Мы же просто фехтовали...

- А ну убери от меня руки, Ричард Эйсли!.. Ещё не хватало, чтобы ты защищал этого подонка! "Фехтовали", как же... После тренировок с Гидеоном ты никогда не был в таком жутком состоянии!

- Так и Гидеон же не Гильом.

- Вот именно! У Гидеона на плечах голова, а не кочан гнилой капусты. А у вас с Гильомом мозгов на двоих меньше, чем у курицы. Но ты и так уже весь разукрашен с ног до головы. А этому Гильому я сейчас устрою... Натравлю на него Ригеля, пускай с ним "тренируется"!

Видя, что Ричард не намерен ее отпускать, она толкнула его в грудь, так что он налетел на стену и почувствовал голой спиной шершавый и холодный камень. Пытаясь освободиться или, на худой конец, хотя бы отодвинуться от ледяной стены, Ричард внезапно оказался вплотную к Алисон, и сам не заметил, как шутливая возня перетекла сперва в объятия, а потом в долгий поцелуй.

Опомнился он только тогда, когда услышал в двух шагах от них звук открывавшейся двери. Жуткая мысль, что сэр Роджер вышел поискать свою дочь и застал их на месте преступления, опалила Ричарда холодом. Он отскочил от Алисон, готовясь оправдываться и клясться Пречистой Девой в том, что несколько последних дней никак не мог застать Роджера одного, чтобы сказать ему о том, что он давно уже хочет жениться на его дочери. Но вместо побагровевшего от гнева лица сэра Роджера увидел самого короля.

Ричард почувствовал, что кровь горячей волной бросилась ему в лицо, и ощутил желание немедленно, не сходя с этого самого места, провалиться через каменные плиты пола. Даже в Аду ему вряд ли было бы так жарко, как сейчас. Да что там Ричард... даже Алисон впервые в жизни казалась слишком смущённой, чтобы подыскать какие-то слова.

Эдвард остановился на пороге, оглядел представшую перед ним сцену долгим взглядом, хмыкнул - и захлопнул дверь.

Оставшись в одиночестве, Ричард и Алисон испуганно переглянулись.

- Думаешь, он скажет твоему отцу?.. - упавшим тоном спросил Ричард, подобрав камизу с пола и поспешно натянув ее обратно на себя, как будто бы наличие рубашки могло как-то исправить ситуацию.

- Не успеет. Ужин уже через несколько минут. Не будет же он сообщать об этом прямо за столом. А после ужина ты сможешь перехватить моего отца у выхода из зала и сам с ним поговорить.

К Алисон, судя по всему, стремительно возвращалось ее обычное спокойствие. От этого Ричард тоже почувствовал себя гораздо более уверенно.

- Ты права. В конце концов, Невилл же был свидетелем нашей помолвки. Нехорошо, конечно, втягивать его в эту историю, но в крайнем случае он сможет подтвердить, что мы не сделали ничего такого уж... Ну, то есть, коридор - это, конечно, уже слишком, но ведь я, в конце концов, просто поцеловал свою невесту.

- Иди хоть переоденься, - спохватилась Алисон. – Не станешь ведь ты просить моей руки в этой потной рубашке…

Когда гости уже успели относительно насытиться, Эдвард хлопнул в ладоши, привлекая к себе общее внимание.

- Рождество уже кончилось, Двенадцатая ночь пока еще не наступила, но у нас есть для нашего хозяина еще один подарок, - сказал он. И повернулся к королеве. – Ваше Величество?..

- Да, думаю, сейчас самое время, - согласилась королева. И распорядилась - Принесите щит для сэра Ричарда!

В зал внесли щит. Но Ричард сразу же заметил изменения, внесённые в привычный герб - вокруг белой башни Эйсли, расправив широкие острые крылья, обвивался золотой дракон. "Ригель не золотой, он чёрный" - промелькнуло в голове у Ричарда. Но рыцарь почти сразу осознал, как это глупо. Исполинский змей, которого когда-то поразил предок Гильома, тоже почти наверняка был, как и все другие змеи, серым или пестрым, а совсем не алым…

- Я думаю, что такой герб больше подойдёт человеку, которого вся страна зовёт Драконоборцем, - сказал Эдвард. - Это наш подарок дому Эйсли... И вашим будущим детям, леди, - сказал он, слегка поклонившись в сторону Алисон.

Сэр Роджер изумлённо охнул, не донеся свой бокал до рта. Вино алой кляксой выплеснулось на новую скатерть. Король удивлённо вскинул бровь.

- Вы что, до сих пор не посватались, сэр Ричард? Ну, тогда считайте, что я только что сделал это за вас... Ведь вы же не откажете вашему королю? - с усмешкой спросил он у лорда Роджера.

Тот заторможено покачал головой.

- Выглядите вы не слишком радостно. Вы что же, не хотите отдать свою дочь этому юноше? - всё так же улыбаясь, спросил Эдвард.

- Нет, это не то... Я всегда знал, что этим все и кончится, - пробормотал сэр Роджер, постепенно приходя в себя. - Думал, что подготовился, но вы, Ваше величество, смогли застать меня врасплох. Но я, конечно же, не против. Ричард – славный парень…

- Это верно, - согласился Эдвард. – Что ж, давайте выпьем за здоровье нашего хозяина и его будущей жены.

Все, кроме Ричарда и Алисон, поднялись на ноги. Глядя на то, как они поднимают кубки в его честь, Эйсли подумал, что олень, которого он так и не убил, похоже, в самом деле был способен исполнять желания.

Глава 12. Год спустя

Ригель болел. Он лежал посреди конюшни, сложив крылья, в горле у него свистело, булькало и клокотало, а из ноздрей дракона непрерывно текли сопли. Ричард, Филипп и Алисон попеременно дежурили на конюшне рядом с Ригелем, не оставляя его одного ни на минуту.

Как и все больные, Ригель сделался капризен. Он воротил нос от любой еды, даже от свежей выпечки. Хотел, чтобы его все время гладили, чесали, и не отходили от него даже на шаг. Если Ричард, дежуривший возле Ригеля всю ночь, переставал почесывать его под челюстью - там, где шкура дракона была тоньше и чувствительнее, чем в других местах, – Ригель находил его взглядом и смотрел с таким укором, что Ричард тут же отбрасывал кощунственную мысль о сне. Если же рыцарь все же начинал дремать, то Ригель принимался сперва тихо ныть, а после этого и плакать в голос, как в те времена, когда он только вылупился из яйца - хотя сейчас слышать подобные звуки в исполнении огромного, сильного зверя казалось нелепым. Ричард испуганно встряхивал склонившейся во сне на локоть головой, распахивал слипающиеся глаза - и продолжал чесать и гладить, гладить и чесать, бормоча те же утешительные глупости, которые произносил уже несколько сотен раз, так что без конца повторяемые им слова давно лишились смысла и сделались чем-то вроде монотонной колыбельной.

Больше всего пугало то, что Ричард не имел ни малейшего представления о том, что происходит с Ригелем. Простыть выносливый дракон никак не мог - за последнее время он не делал ничего такого, чего бы не делал сотни раз до этого. Отравленным Ригель тоже не выглядел. Буквально пару дней назад он выглядел весёлым и довольным, кружил в небе над фамильным замком Эйсли, бегал и охотился с Филиппом, а потом внезапно поскучнел и слег, и уже третьи сутки не поднимался на ноги. Пил мало и неохотно, ничего не ел, как его не упрашивали и не соблазняли любимыми кушаньями, и казался даже более горячим, чем обычно. Ричард и его домашние не знали, чем помочь, и беспокоились все больше.

Правда, умирающим Ригель не выглядел, а трехдневная голодовка при его прожорливости могла быть даже полезной… Но вдруг это и в самом деле что-нибудь опасное…

- Сэр Ричард! Я понял, что с ним такое!! - голос Филиппа вывел Ричарда из полузабытья, в котором он продолжал гладить Ригеля под челюстью. От неожиданности рыцарь чуть не подскочил.

- Господи... Ты чего орёшь?.. - сиплым спросонья голосом спросил он у оруженосца.

- Вы спали? - удивился Филипп. - Простите, сэр Ричард, я не понял. У вас глаза были открыты...

- Да я уже сам не знаю, сплю я или нет. С этой его болезнью мы все скоро начнем, как лунатики, ходить и спать с открытыми глазами...

- Об этой болезни я как раз и хотел вам сказать, когда вас разбудил. Мне кажется, я понял, что это такое! Ригель вообще не болен. Он линяет. Становится совсем взрослым и меняет старую детскую чешую на новую, покрепче и потолще.

- Линяет? - повторил Ричард медленно. - А с чего ты решил, что драконы вообще линяют? Мне вот в юности много рассказывали про драконов. Их повадки, боевую тактику, любимые места - вообще все, что может пригодиться рыцарю при встрече с ними. Но никто никогда не говорил, что они линяют или сбрасывают кожу, как змеи.

- Так в том-то и дело! Посмотрите, например, на Ригеля. Какого рыцаря он смог бы одолеть в подобном состоянии? Естественно, если драконы так беспомощны во время линьки, они должны прятаться так хорошо, чтобы никто их не нашел!

Ричард насторожился. В самом строе фразы было что-то удивительно знакомое. Такие рассуждения Ричард слушал все свое детство, так что ошибиться он не мог.

- Ты сам это придумал? - спросил он.

Филипп, казалось, несколько смутился.

- Ну, вначале мы беседовали о болезни Ригеля с отцом Ансельмом...

Ричард кивнул. Ну разумеется!

- И эту идею насчёт линьки тоже подал он?

- Уже не помню. Может, он, а может, я...

Рыцарь только покачал головой.

- Господи, Фил... Ну неужели непонятно, как нехорошо выдавать чужие открытия за свои, да ещё и хвастаться ими?

- Так я и не хвастался... Я просто хотел вас порадовать. Я ведь знаю, как вы переживали за него, - начал оправдываться парень.

- И ты полагаешь, что я бы обрадовался меньше, если бы ты сразу же сказал, что услышал идею насчёт линьки от отца Ансельма?

Оруженосец совершенно скис. Дракон, о котором Ричард забыл, с упрёком посмотрел на занятых своими глупыми беседами людей и недовольно завозился, давая понять, что Ричарду пора бы уже перестать болтать и уделить ему внимание. Ричард положил руку на челюсть дракона, и почесывая ему горло, проворчал :

- И ты тоже хорош! Я тут с ума схожу от беспокойства, а ты и рад... Стонешь и плачешься, как умирающий, а сам, оказывается, просто линяешь!

Если сородичи Ригеля, по мнению отца Ансельма, обычно прятались в глухие и укромные места, чтобы перелинять вдали от посторонних глаз, то Ригель, уж конечно, не нуждался в том, чтобы Ричард сидел тут с ним часами напролет и непрерывно гладил и чесал "несчастного страдальца". Но Ригель воспользовался беспокойством Ричарда и остальных своих друзей, чтобы обзавестись компанией заботливых сиделок, да ещё и не стеснялся постоянно требовать внимания к себе, делая вид, что находится едва ли не на пороге смерти. Притворщик несчастный.

- Постыдился бы, - укорил рыцарь. – Твои родичи как-то справляются одни, а ты меня не отпускаешь третьи сутки. Я уже забыл, как выглядит моя кровать. Бросить бы тебя здесь одного...

- Да вы идите, отдыхайте, сэр, - сказал Филипп. - Я посижу с ним вместо вас.