Я

— Это пропаганда, не более. Лучше прочисти мозги, чтобы они лучше работали.

Нора была готова разревётся. Я понял, что для меня это лучшее время свалить. Иначе я уже не смогу. Дети были нашей с Элей мечтой. Этот удар был ниже пояса. Я развернулся и пошёл. Она остановила меня вопросом уже в дверях:

— Ты… ты куда?

— Спасать свою семью! — Я специально сделал ударение на слове «семья». — Я пошёл спасать свой мир! Свой настоящий! Единственный настоящий.

Дверь закрылась автоматически. Нора больше не пыталась меня остановить. Я с облегчением выдохнул. Но лёгкость была ошибочна. С каждым шагом удаляясь от ячейки, я всё больше и больше чувствовал себя говном. Зачем я причинил боль самому любимому человеку? Она права, ей не место в моём мире, а мне в её. Я шёл не разбирая дороги, дважды чуть не попал под грузовой транспортер и автолет с веселой компанией, а водители вместо ругани предлагали мне помощь. Да что это за мир-то такой, где на тебя не орут, даже если ты говнюк?

Я уже подходил к РОГу, когда опять услышал знакомый скрип колёс. Человек без пола и места обитания нагнал меня непонятным образом и шёл рядом.

— Мы там, где нам нравится. А где мы — там настоящее.

Я был на взводе, разозлился и набросился на этого «водятла тележки».

— Умник, ты кто такой? Ты чё за мной ходишь? Давно не получал?

— Я кто? А кто ты? — тыкнуло мне существо и так смачно плюнуло под ноги, что мне резко пришлось притормозить.

— Я ещё раз спрашиваю! Ты кто? Я контролёр, хочешь на проверку личности попасть?

Но мой собеседник развернулся и пошёл прочь, таща за собой свою скрипучую тележку. Его слова опять заставили меня задуматься. На сей раз о том, почему я свой мир считаю настоящим, а Норин нет… Передо мной всё время всплывал образ Эллионоры. Я не мог смириться, что она не пошла со мной, хоть и понимал, что нельзя принуждать человека. Я вспомнил, что она говорила о детях. Должно быть, это прекрасно. И да, лучше их рожать там, где есть лекарства… Я впервые задумался о том, а не остаться ли мне тут.

Легкий ветерок и запах большой воды вырвали меня из потока мыслей. Я не заметил, как отклонился от курса и вышел к берегу — родному району, где по-прежнему жила моя мать и отец. Интересно было посмотреть, как он выглядит тут, в мире, полном положительной энергии. И в какой-то момент любопытство привело меня к дому, где прошло детство. Я встал на пороге, не решаясь сообщить о своём присутствии.

Дверь резко отъехала. На пороге стояла немолодая женщина. Очень опрятная. Её волосы были коротко острижены и уложены небольшими волнами. А глаза голубые-голубые. Они прямо искрились радостью. Я не сразу узнал в ней маму. Свою маму, какой я никогда её не видел. Она вечно что-то мыла, готовила, стирала и много-много на нас орала. Волосы её вечно торчали как им вздумается. Грубый голос подгонял меня и брата не хуже плети.

— Гек, ты вернулся! Я так тебя ждала! — заплакала женщина. Она кинулась и обняла меня. Я был в шоке и ничего не мог сказать.

— Мама, это не Гек. Наш Гек давно умер! Мама, отпусти контролёра! Мама! — послышалось из дома. Спасать положение вышла красивая высокая девушка. На ней была чёрная повязка, знак недавно наступившего траура.

— Простите её… Нас простите. Мы недавно потеряли отца и брата. Мама теперь всё путает. Простите её, — оправдывалась девица. И только когда она подошла, я уловил в ней что-то родное. Её голубые глаза, тонкие каштановые волосы чуть ниже плеч, с розовыми прядками и даже отдельные нотки её голоса — всё будило во мне детские воспоминания.

— Меня и правда зовут Гек, — ошарашенно проговорил я, глядя на копию моей сестры. Я не узнал её сразу. Моя настоящая сестра пару лет назад стала служительницей культа, ходила в светлой сутане, а лицо её с недавних пор покрывала татуировка с именем бога.

— А меня Тася. Точнее Анастася, — широко улыбнулась моя спасительница и добавила: — А ты и правда похож на папу.

— А что случилось папой?

— Они с братом испытывали очередной водолёт. Он у них сломался на открытой воде. Они… Они не успели вернуться до шторма.

— Водолёт? Папа… — я осёкся. Ну какой он мне папа? — Агайдар проектировал технику?

— Да, многие его машины выпускаются сериями и применяются на благо народа.

— Это была его страсть. А я все время его ругала за это хобби, — вступила в разговор немолодая женщина, так похожая и непохожая на мою мать, — но муж мой был настойчив. А после твоей пропажи я была в горе, и только помощь твоему отцу в конструировании вытащила меня. Ну что же мы стоим тут? Пойдёмте в дом.

Я подумал и решил задержаться, чтобы ещё пообщаться с моей «другой» роднёй.

День третий

Я не шёл, я бежал длинным пустым улицам к РОГу. Мои мысли путались. Эти три женщины вдруг стали мне необычайно дороги. Я боялся, что если остановлюсь, то больше не найду в себе сил покинуть этот мир.

Вот вот показалась площадь с огромной, закрученной спиралью воронкой, которая неприятно гудела. Странно, подходить к ней было опасно, но никто не догадался огородить это сооружение. Лишь маленькая табличка с предупреждением была поставлена у его края.

Я подошёл и шагнул в воронку. Меня что-то толкнуло в спину и поволокло вниз по спиральной трубе, периодически ударяя о стенки. Тут я вспомнил, что в первый переход на мне был шлем. и его мне сейчас очень не хватало. Меня дважды приложило головой, и второй раз был особенно ощутим. Возможно, я даже потерял сознание, так как не помню, как оказался на каменных плитах. Тело ныло, в голове что-то продолжало усиленно гудеть.

В довершение всего меня мутило, поэтому я осторожно сел, глубоко дыша, и начал оглядываться. Белым остриём на тёмном фоне светился белый обелиск. От него расходились три плохо освещённые улицы. А над моей головой тускло поблёскивал барельеф сторонников увеличения рождаемости. Я был дома.

Не помню, сколько времени я просидел на площади. Ночной сумрак уже начал уходить. Тело у меня ещё побаливало, но сил явно прибавилось. Я встал и пошёл к базе «Контроля». Уже показались ворота служебного гаража, когда я услышал знакомый скрип. Ну вот откуда взялась эта сущность и на кой ляд прицепилась ко мне? Я мог поклясться, что его не было в нашем урбане до смерти Элли.

Скрип всё приближался, а с ним и этот странный недочеловек. Он брёл мне наперерез. А я не хотел получить от него очередную мозговыворачивающую фразочку. Мне видеть его не хотелось, поэтому я специально отошёл в сторону.

Фигура с тачкой прошла мимо меня. Но метров через сорок остановилась и крикнула:

— Мы сами выбираем себе дорогу. Мы не можем решать за других.

От злобы у меня свело скулы. Я и так смертельно устал, а тут этот горе-оракул ляпнул одному ему понятную хрень. Я злился на него. Но разгадывать его идиотские шарады мне было некогда.

На базе было тихо, до пересменки оставалось полтора часа. Даже дежурные офицеры куда-то рассосались. Мне, собственно, был нужен только транспорт, поэтому я заглянул в лётный ангар. На моё удивление, там был наш патрульный механик. Он перебирал инструменты, чистил и раскладывал их по местам.

— Здоров, Птаха! Не рановато на службу?

Светловолосая голова обернулась на мой голос. На лице читался немой вопрос: «Какого…?»

— Не ожидал?

— Ну тип того. Вахнер сказал, что ты тогось… Велел твой летун для Азика готовить.

— Перебьётся Азик. Где мой зверь?

— Вона, он так побит был, я даж поверил, что это… Ну я это… Сомневался, ты не… не это, не дурень. Но всё бывает.

Сказать Птахе правду я не мог. Он бы не понял. А если бы и понял, то всем бы разболтал. Меня такой вариант не устраивал. Пришлось придумывать на ходу.

— Меня банда Белых прижала, прямо с мотолёта взяли.

— То-то даже следов твоих не нашли.

— Да, мне повезло Птаха. Сбежать смог. Вот только узнал, что у них теперь генератор, который энергию с ядра Земли берёт. И что придумал его один чел с нашего урбана, с «грязного» района. Прикинь, если у них такая штука, то они нас порвут на раз-два. С нашими-то зарядками.

— Дак это, давай до того умника сгоняем, пусть нам это… Такой же ставит?

Я не планировал кого-то брать с собой. Но райончик был ещё тот. Прикинув возможные варианты, я согласился. Мы быстро собрались и успели вылететь как раз до пересменки. По дороге Птаха рассказал, что жена психанула и выгнала его. Вот он и тусовал в гараже, прикрываясь работой. Поэтому с радостью свалил со мной, чтобы не палиться перед остальными. Он ещё много чего говорил, но я слушал вполуха.

Когда всё время живёшь в одном месте, то перестаёшь адекватно оценивать окружающий мир. После возвращения мне в глаза стали бросаться вещи, которых я раньше не замечал. Всё вокруг несло отпечаток какой-то обречённости и абсолютного безразличия. Как мне казалось, я знал причину происходящего. От мысли об этом мою душу начинали кромсать тупым ножом. Мне было больно видеть родной мир таким. Я почувствовал, как ком злобы распирает мне грудь и крикнул, что было мочи, напугав Птаху.

В район мы влетели уже засветло. Здешние обитатели как раз расходились с попоек или заканчивали свою работу. Народу было много, но, по большей части, люд был уставший, плохо стоящий на ногах. Каждый, на кого я смотрел, старался отвести взгляд. Никто не хотел проблем.

Нужный мне дом находился рядом с болотом, точнее, когда-то это было озерцо. Сейчас оно почти полностью заросло и было прилично присыпано по краям кучами запчастей и механизмов. Весь этот хлам валялся тут давно и уже зарос серыми деревьями.

Да, на новой Земле в моём мире всё казалось серым, размытым, мрачным… Шёл дождь.

Птаха остался с мотолётами. Я же пошёл на поиски «профессора» Никсона. Согласно городским данным, он проживал в этом корпусе, в ячейке номер шестнадцать. Ещё с лестницы я увидел открытую дверь в нужное мне помещение и торчащие из проёма ноги, подошёл, заглянул внутрь. Там всё было крайне скромно, даже по моим меркам, но очень чисто. Отражение именно этой комнаты я видел в чашке, когда мы с Норой были у профессора.

Людей, кто не переносит нашу реальность и употребляет вещества, уносящие сознание, у нас называют «глюкометры». Вот один такой сейчас перегородил мне проход в нужную ячейку. Я взял его за шиворот и затащил внутрь. Дверь с радостным писком заехала на положенное ей место.

Человек не подавал признаков жизни. Я встряхнул его пару раз, но безрезультатно. Мой сенсор подтвердил, что это обросшее и небритое существо — «профессор» Никсон. Точнее, в моём мире он был обычным чистильщиком. Человеком, в чьи обязанности входило проверять работу отводных коммуникаций тауна.

Я набрал воды в мойку, схватил тело за космы и отправил его голову поплавать. Глюкометр был настолько глубоко в отрубе, что первые два раза мне самому пришлось вытаскивать его из воды. Но организм начал просыпаться, и я дважды услышал стоны и мычание разной тональности. Наконец, на пятый раз я даже услышал обрывки связной речи. На этом наше купание закончилось. Кинув очнувшегося лжепрофессора в угол, я пододвинул табурет и сел напротив него.

Никсон смотрел на меня испуганными глазами, явно пытаясь вспомнить, что же он такое натворил, что сегодня его прессует контролёр.

— Чистильщик Никсон ИН АМВ4576КО0971?

— Так точно, начальник.

— Ты из себя осуждённого не изображай, у тебя криминальных приводов нет. Будешь играть — поедешь на спецработы за периметр.

Никсон задрожал мелкой дрожью. Возвращение глюкометра в реальный мир всегда сопровождалось физической болью. Было глупо этим не воспользоваться.

— Можно мне это… Я добьюсь, а то меня сейчас скрутит совсем, худо мне.

— Расскажешь, что нужно, и валяй.

— А можно наоборот?

Я уже потратил кучу времени, чтобы восстановить этого товарища. У Птахи будут вопросы, если ещё тут возиться. Я поймал себя на том, что злюсь, но останавливаться не стал. Опустив ботинок на кисть Никсона, я слегка наклонился к несостоявшемуся профессору. Глюкометр взвыл от боли, но на все мои вопросы о роге отнекивался. Я же пододвигался всё ближе, шипы подошвы всё глубже входили в руку моей жертвы. Наконец боль победила скромность:

— Ну, было-было. Но это ещё в учебке было. Я тогда курс энергетики проходил. Мне пришло в голову, что эмоции — это тоже энергия, которую можно собирать и использовать. Я накидал варианты устройства и даже сделал некоторые расчёты. На этом всё! Клянусь!

— Один умник узнал о твоих разработках и создал такую штуку. Она сосёт из нас энергию. Это нужно прекратить. Как её разрушить?

— Разрушить? Она что, ещё и межпространственная?

Я оторопел. Как он догадался об этом?

— С чего ты взял?

— Ну ты так спросил. Если бы она вся тут была, ты бы её уничтожил. А так изнутри рушить собираешься.

— Отлично, что ты ещё соображаешь. Не все мозги сглючил. Говори, как, и может быть, я тебя отпущу.

Никсон презрительно улыбнулся:

— Если эта штука представляет собой воронку с извергающейся энергией, то остановить её почти невозможно, можно лишь использовать генерируемую ей энергию. А вот если ты видишь только основание воронки, то всё не так плохо. Тебе придётся уничтожить так называемый «якорь».

— Якорь?

— Ну да-да. Это место в пространстве, где находится основание воронки. Формируется она точно над предметом, на котором заякорилась. Нужно это место уничтожить. Надёжнее всего взрывом: жахнешь, чтобы радиус поболее был, ну, чтобы воронка внутри эпицентра взрыва оказалась — и всё.

— Эм… Там воронка с площадь Рожениц, ты что такое говоришь?

Никсон вопросительно на меня посмотрел. Я в ответ кивнул.

— Ёбик да ёбик… Это когда он её создал… Это похоже не моё… Я тут не советчик.

— Ты мамке отнекивайся! А мне правду говори! Что не так? — И я снова надавил ботинком на руку.

Лжепрофессор засопел от боли и продолжил:

— Воронка, когда зарождается, тоньше волоска. Её размер растёт в геометрической прогрессии. Если она такого размера, то её лет тридцать пять — сорок назад создали. Я ещё тогда учился. Это явно кто-то другой… А, ну и понятно! С более развитого мира… Вот оно что! Моя идея была верна. Это нужно отметить. Это нужно глюкануть.

Глазки Никсона забегали по ячейке в поисках чего-то. Я отвесил ему леща. Он испуганно схватился за щёку.

— Это ты сделал в том, другом мире. Я тебя там видел.

Сидящий передо мной глюканутый замотал головой. Даже когда я показал ему запись с моего регистратора, веры у него больше не стало. Но он хотя бы сосредоточился и продолжил достаточно внятно рассказывать:

— Якорь состоит из двух частей. Ну, если это так, как я планировал… О первой я тебе уже сказал… А вот вторая… Вторая — это живой организм. Для первой затяжки нужен сильный эмоциональный скачок. Ты закидываешь заряд для установления цепи. И вот этот заряд… Он как молния идёт, выбирает место с самым высоким потенциалом. И бьёт туда… Жах туда… Раз воронка над площадью, то, скорее всего, тебе нужно искать человека, не зверя. Нужно его убить и кинуть в воронку, тогда она сама схлопнется. Но мы ничего не почувствуем ещё долго. Поток энергии восстанавливается медленно. А вот мир на том конце погибнет.

Лжепрофессор не останавливался. Он говорил много страшных вещей. Глаза Никсона становились все хитрее и наливались кровью. Мой электронный анализатор реакции подсказывал, что человек напротив меня лжёт. Я и сам это понимал, но мне было непонятно, где именно. И пока ни один из предложенных им вариантов мне не нравился:

— Так, я понял, что если ничего не делать, то энергия в один момент просто закончится. Значит, тот мир погибнет, так?

— Так, но и мы погибнем. Будет что-то наподобие чёрной дыры у нас во Вселенной и там. Получится переход, этакие ворота «не для всех» из одного мира в другой. Ведь не все могут, как ты, через чёрные дыры ходить.

Говоря это, Никсон аж прищурился. Я показательно ругнулся на него и потребовал объяснений.

— Ну, ты же был уже в том мире. Значит, ты часть якоря.

Никсон заржал. Я ухмыльнулся ему в ответ:

— Чё, думаешь, у меня кишка тонка отдать жизнь за спасение миллионов людей? Дурак ты, Никсон. Глюккер ты ничтожный.

Информации мне показалось достаточно, чтобы решить проблему. Не прощаясь, я развернулся и вышел.

Время близилось к обеду, шёл дождь. Я уже приготовился отвечать на недовольные вопросы Птахи, которому пришлось тут проторчать пару часов. Но вместо этого он на меня наехал за моё неожиданное появление. Птаха трепался с какой-то девицей. Я просканировал её на всякий случай. Это оказалась Люсь-Люсь с жёлтым ИНом. У нас чип с таким цветом означал, что его хозяйка или хозяин оказывает интимные услуги. А рассматривая фото, прикреплённое к индикационной карте, я сделал для себя открытие. Рядом с Птахой стояла жена профессора Никсона. Я тут же вспомнил, насколько она была красива и аппетитна в обстановке другого мира.

— Этот Никсон не при делах. Сказанул, что нужно убить человека, чтобы генератор у тех сдох.

Мы полетели в контору. Птаха больше вопросов не задавал.