Я

Перед нами, прямо по центру выезда, стоял старый знакомый — человек непонятного пола и без определенного места жительства. Что он тут делал? Его слова вызвали во мне двоякие чувства. В первый раз я услышал в них подсказку. А была ли это подсказка, учитывая, чем всё кончилось? Я аккуратно его объехал и дал по газам.

— Миры погибнут, если всё хорошее уйдёт! — кричало мне вслед это существо. Готов поклясться, что, когда он пошёл, я снова услышал скрип его тележки. Хотя мы скрылись за поворотом и выехали на оживлённую улицу.

Мотолёт летел по одной из центральных магистралей. Движение тут было уже в три яруса. Три, мать его, яруса.

Это точно мой город? В моём мире машин было меньше. Вторым-то ярусом редко кто пользовался — в основном у нас в ходу только тяжёлая бронированная техника, а ей запрещали подниматься выше первого. А ещё на верхних уровнях удар лазером получали чаще, чем в наземном…

Мне было сложно маневрировать с непривычки, но скорость я старался держать. Ехать нам было недолго, через пару развилок я свернул в медленный поток, плавно переходящий в нижний уровень.

Мы оказались на улице с красивыми красно-фиолетовыми деревьями. Не то чтобы я не видел таких раньше. Но они были острижены в форме кубов, отчего смотрелись необычно и здорово гармонировали с четкими гранями домов, чьи глянцевые фасады блестели уловителями солнечной энергии. Я сбавил скорость, чтобы всё разглядеть.

Судя по информации, что передал мне городской сервер, это был квартал общего пользования. Тут были помещения разных контор, торговые площади и жилые этажи. Маршрутизатор вёл нас по выделенной полосе, сработало моё удостоверения контролёра. Элю это удивило, она тут редко бывала и то только на платформах общего доступа, а тут ее прокатили как вип-персону. Она постоянно вертела головой, и я слышал её тихие восхищённые возгласы.

Мы остановились у здания с небесно-голубыми фасадами. Один из них, выходящий на юг, был превращён в водопад. Вода срывалась с края крыши и широкой струёй падала в бассейн. Удивительно, но от её падения не было брызг, только мелкая взвесь распространялась по воздуху, неся с собой прохладу. Тут было многолюдно. Парковочный блок проглотил мой мотолёт, устраивая его где-то в недрах подземной парковки.

— Пойдём, нас ждут. Вход с той стороны здания.

Я удивился и уточнил, кто ждёт.

— После разговора с контролёрами мне прислали подтверждение нашей встречи.

— Не понял, когда ты успела договориться?

— Не я, это система контроля. Они передали запрос в центр профессора Никсона и информацию о нашей проблеме. На запрос СК нельзя ответить отказом, вот нас и позвали.

— Это у вас всегда так?

— Нет, Гек, это мой лайфхак. Контролёры фиксируют всё, что ты говоришь, и начинают проверять. Если ты подаёшь всё, как просьбу о помощи, то тебе помогают. Центр Никсона — закрытое заведение, можно месяцами ждать приглашение и не получить. А через СК тебя примут сразу.

— Занятно. Ты ещё про какие-то обязательства говорила. О чём это было?

— Я взяла на себя ответственность за твою адаптацию в нашем мире.

— Эля, эм… Прости, Нора, я сам за себя могу ответить.

— Конечно, но тогда ты будешь везде один ходить. Мне придётся заниматься другими обязанностями. Вообще-то, рабочий день.

«Рабочий день» — странное для меня понятие. В моём мире все дни были рабочими. Ты либо зарабатывал мани, либо стоял на охране жилых капсул. Последнее касалось всех жильцов, вне зависимости от возраста и пола. По этой причине мы с Элли редко были вместе.

Нора взяла меня за руку, в её взгляде промелькнула тень сомнения. Я огляделся. Люди у здания внимательно на нас смотрели. Я в ответ улыбнулся, приобнял свою спутницу, и мы пошли через толпу.

Что тут началось! Облако водяной взвеси оказалось считывающим полем. Меня сканировали, пытались подключиться к любой системе в организме. Начали срабатывать защитные протоколы. Даже моё железное плечо запищало. Нора поглядывала на меня искоса, а мне это веселило — я ещё не сталкивался с настолько грубой работой взломщиков.

Нас радостно встретили. Здесь это было нормой, а я не мог к этому привыкнуть. По привычке ждал за хорошим обращением нападения и, только глядя на Нору, я успокаивался.

Прежде чем профессор Никсон нас принял, мне оказали честь и провели экскурсию по центру. Я рассчитывал увидеть лаборатории или технические разработки, прототипы или макеты, на худой конец! Но вместо этого экскурсовод, очень красивая женщина, почти два часа заливалась соловьём, восхваляя профессора. Всё, что мне позволили рассмотреть — это старомодные плакаты с фотографиями и голограммы выступлений Никсона.

Я достаточно быстро составил психологический портрет человека, с которым предстояло общаться. Он был тщеславен, горделив. Признавать свои ошибки он не станет. Но надо отдать должное, идеи о том, как энергетические потоки влияют на людей и как это можно использовать на благо общества, меня впечатлили. Я ходил и гадал, знает ли этот Никсон, что он натворил? Умышленно он это сделал или нет? И что я могу сделать, чтобы спасти мой мир? Последнее меня особенно волновало, у меня вырисовывалась нерешаемая дилемма. Я должен помочь своим, но моя Эля тут. И терять её ещё раз я не собирался.

Красавица-экскурсовод поманила меня жестом:

— Пора, профессор нас уже ждёт.

Мы прошли через ряд пустых помещений и зашли в приёмную, где нас всё это время ждала Нора. Вид у неё был улыбчиво-бодрый, но я заметил, что она скучала, ожидая нас. К Никсону мы зашли втроём.

Его кабинет был как раз за стеной водопада. Снаружи вода ничего не позволяла рассмотреть, а из помещения улица отлично просматривалась. Моя печёнка тут же подсказала, кто пытался меня взломать.

Интерьер был под стать фасаду: ничего лишнего, но с изюминкой. Стены слегка поблёскивали и были отделаны под замшу. Пол напоминал газон с коротко подстриженной травой белого цвета. Напротив входа, как принято в госконторах, за огромным столом в форме треугольника Рело сидел щуплый седовласый мужчина, слишком вылизанный, на мой взгляд. На нём была рубаха в экостиле, широкая и простая, такая же белая, как всё в этом кабинете.

Нас жестом пригласили занять места за столом. Всё было дружелюбно, но очень странно для меня. Мы сидели каждый со своей стороны, между нами было метра по три. Собеседников я слышал хорошо, а вот следить за их мимикой было крайне сложно, и поэтому мне пришлось воспользоваться встроенным зумом. Хорошо что, я проапгрейдил свои рабочие импланты. Это, конечно, незаконно, но уже не раз спасало мне жизнь.

Разговор шёл неспешно и в основном «о погоде». Это начало меня раздражать. Но перехватить инициативу мне не дали. В кабинет вошла помощница с подносом. Красавица, неизменно всем улыбаясь, подошла к одной из вершин треугольного стола и шестом переставила чашки с чем-то дымящимся на край, откуда они раскатились сами к каждому из нас. Это произвело впечатление на нас с Норой. Её глаза загорелись, щёчки раскраснелись и она буквально рассыпалась словами восхищения. Я же сдержанно улыбнулся, взял круглую чашку и провел по её дну рукой, а потом — по сферической столешнице. Они были идеально гладкие.

— Это всё поле. Поверхность стола — это зеркальная линза для потоков энергии, она образует поле, которое удерживает предметы. Подвигайте, поэкспериментируйте. Так вы лучше поймёте, чем я тут занимаюсь, — мелодично звучал голос профессора.

Я еще раз пощупал столешницу. Датчики силовых полей молчали, но моя кружка по-прежнему оставалась «приклеенной» к поверхности стола, даже когда я проводил под ней рукой. Посудина просто приподнималась, пропуская ее, а затем «прилипала» опять. Честно признаюсь, я увлёкся в какой-то момент. Нора толкнула мне свою чашку, я в ответ — свою. Мы, как дети, не могли остановиться и гоняли кружки по столу. Получилось что-то похожее на аэрофутбол.

Удивительно, но когда я или Нора не успевали отбить посудину, она сама отскакивала в сторону или останавливалась на краю стола. Я был под впечатлением и тонул в положительных эмоциях. Их так мало было у меня последнее время, что я сейчас пьянел от их изобилия. Я даже забыл цель нашего прихода и просто любовался тем, какой живой и улыбчивой может быть моя Эля.

Сознание вернулось ко мне внезапно. Пока я вертел металлическую чашку на столе, мне померещилось, что в ней отображается другая комната, бедная и тёмная, где на маленьком столе стоят три обычных стакана. Я резко отстранился, чем привлёк к себе внимание.

— А можно вас спросить?

Профессор Сон равнодушно кивнул. А вот его помощница насторожилась.

— Почему поток энергии действует только на посуду, а на мою руку нет?

— Поток действует на всё. Просто, в зависимости от частоты, на что-то сильнее, на что-то слабее.

— Точно! Я на экскурсии слышал ваше высказывание об этом, но забыл.

— Да, когда я строил РОГ, то настроил его на широкий спектр частот. Тогда мы ещё не умели вычленять потоки по частотам.

— Скажите, а как образуется поток? Он идёт от минуса к плюсу?

— Нет конечно. Поток существует сам по себе. Мы можем только управлять его направлением.

— Я правильно понимаю, что РОГ закачивает в наш мир положительную энергию? А что остаётся с той стороны? Там поток так же компенсируется?

Никсон внешне оставался спокойным, только его рука немного задёргалась. Его помощница, как бы невзначай, поправляя кружку, прижала ладонь профессора к столу. Сон никак на это не отреагировал.

— Рядом с точкой забора энергии мы генерируем энергетический вакуум, чтобы начался процесс всасывания.

— А не вредит ли это тому месту?

— Это уже не так важно.

— Простите, не понял.

— Цель, поставленная обществом передо мной, — сделать его счастливее. Я взял это обязательство на себя и выполняю.

— Даже если это сулит гибель миру в точке забора?

Атмосфера за столом начала накаляться. Мы говорили спокойно, но нас уже переполняли эмоции.

— Да какая разница, что будет там, на другом конце воронки? Знаешь, сколько правительство вбухало в этот РОГ и ретрансляторы энергии?

Я тихонько начал двигать чашку к краю стола. В какой-то момент она качнулась, накренилась и соскользнула. Конечно, мой имплант с системой автопомощи поймал ее. Но её коричневое содержимое пролилось на белоснежную траву.

— Вам не кажется, что всё во Вселенной связано? И если разрушается что-то одно, то оно влияет на всё вокруг?

Никсон побелел. Я понял, что он знает об этом и это его волнует.

— Эта чашка выполнена из особой металлизированной керамики и стоит больше, чем ваш протез. Постарайтесь так больше не экспериментировать, — холодно произнёс профессор.

— А может случится так, что энергия закончится? Что будет тогда?

— Вся закончиться не может. Может иссякнуть на какое-то время определённая энергетическая частота. Например, та, что генерирует вакуум. Тогда да, РОГ разрушится, и наш мир погибнет. А то место, откуда поступала энергия… вас ведь это интересует? Оно продолжит своё существование. Ещё вопросы?

— Да.

Профессор побагровел, но жестом показал, что слушает.

— Вы давно вместе? Вы очень красивая пара.

Помощница растерялась, а профессор нет, но его лицо осветила улыбка:

— Если бы не моя Люсь-Люсь, я бы так и жил с мамой и ничего бы не создал.

Мой последний вопрос разрядил обстановку, и наша компания расстались на дружеской ноге.

Из здания мы вышли молча и сели на мотолёт. По Норе было видно, что беседа ей не понравилось, её что-то беспокоило. По опыту, я знал, что ей нужно время. Она сама начнёт разговор, когда будет готова. Но и у меня были свои дела.

Я достал из бардачка перчатку автоконтроля и надел на родную руку. Теперь электронные системы контролировали большую часть моего тела. Я выставил маршрут, включил автопилот летуна и проверил его связь с моей СА. Всё работало, мы полетели.

Нора тихо сидела, прижавшись ко мне, а я погрузился в размышления. Я прокрутил с блока памяти запись нашей встречи и внимательно посмотрел на реакции профессора в приближении. Мне стало понятно, что он, скорее всего, даже не предполагал, что ворует энергию из другого мира, и это его напугало. А ещё его сильно обеспокоил мой вопрос о конечности энергетического ресурса. Возможно, в этом есть опасность для мира Никсона и Норы. Получить ещё ответы тут мне уже не удастся. Но это меня не очень беспокоило. Я был уверен, что недостающую часть я узнаю в той бедной квартирке, что увидел в отражении кружки. А вот искать её мне нужно уже в моём мире. Туда-то я собирался вернуться, оставалось только придумать, как это провернуть.

В капсуле Нора сразу ушла заниматься ужином, отвергнув мою помощь. Её молчание и отказ от совместной готовки обеспокоили меня. Когда мы делали что-то вместе, Эля всегда успокаивалась и веселела. Но запахи голубцов, завернутых в местную фиолетовую водоросль, и лапши из придонной пшеницы, приправленной растительным молоком, умиротворили меня. Я не ел весь день, если честно, и голод про меня не вспоминал. Зато сейчас желудок сильными спазмами мстил мне за пренебрежение.

Поели мы тоже молча. И это было хорошо — ничто не отвлекало меня от обеда. Я наслаждался каждой ложкой, отправленным в рот. Теплая пища приятно грела желудок. Мои старания вспомнить, когда я ел свежеприготовленные котлеты или хотя бы сосиски сделанные из настоящих продуктов, а не грыз на перекус брикет из пайка, не увенчались успехом. «Как сильно изменился мой мир, как много мы уже потеряли. А люди ли мы ещё?» — мысль колючкой прокатилась в голове, моё тело в ответ дёрнулось.

— Мне не понравились его ответы! — неожиданно выдала Нора.

Как же она была похожа на Элю сейчас! Щёки девушки раскраснелись, и она выдала мне монолог минут на пятнадцать о том, что профессор не оправдал её ожиданий, что он злодей и, возможно, даже убийца, а что ещё хуже — расхититель общественного достояния.

— Он не знал, что попал основанием рога в другой мир.

— Как? Откуда ты это взял? Его слова…

— Я понял это по его реакции. Нас учили по языку жестов, по мимике определять некоторые реакции у людей. Никсон нам наврал. Он не знал этого. Пересмотрев встречу с ним, у меня даже возникло ощущение, что его это напугало. Не знаю, что именно: последствия для моего мира или угроза для твоего.

— Нам что-то угрожает от РОГа? Вы пройдёте по нему нас убивать?

— Нет-нет, профессор говорил о конечности энергии определённой частоты. Возможно, это приведёт к общей катастрофе для обоих миров.

Нора побледнела. Она встала, тихонько прошлась и, немного помолчав, спросила:

— И что теперь делать? Ты знаешь, как помочь? Мы с тобой сможем помочь мирам?

— Не знаю. Очень мало информации, но я должен. А вот ты будешь в безопасности ждать меня у моих родных. Собирайся, нам пора отсюда валить.

— Эм-м-м. Не поняла?

— Чего? — Я прожил с Эли почти десять лет и ни разу не получал от неё отказа или сопротивления.

— Гек, послушай. Возможно, та, другая я, вела себя как-то по-другому. Ну, как ей удобно. Но я, наверно… наверно, другая. Я долго жила одна. Ну, без тебя, я имею ввиду. Ну, понимаешь?

— Хватит нукать. Нора, я устал. У нас мало времени. Заканчивай.

— Оки… Я… Я за себя решаю. Во-первых, это мой родной мир. Я тут выросла. Во-вторых, у меня уже не молодые родители, я должна о них позаботится. В-третьих…

— А то у меня мама молодая? Мне не нужно о ней заботиться? — Я не понимал, что за сопротивление вдруг началось с её стороны. Что вселилось в мою Элю, и в ответ начал просто срываться. Моя мама, как и сестра, давно со мной не общались. Но я зачем-то её сейчас приплёл…

— В-третьих, не перебивай меня, пожалуйста! И в-четвёртых, у меня общественные обязательства. Я не могу их бросить — это мои святые обязанности! И если я их не выполню, то это ляжет долгом на моих родителей!

— Что? Какие ещё обязательства? Ты обычный человек, какие святые обещания!

— Так устроено наше общество!

— Обязательства? Вы тут в детском лагере, что ли?

Нора отошла. Она обиделась. Я почувствовал себя виноватым и приготовился к слезам. Ненавижу это мокрое действо и баб с искривлёнными лицами. Всегда терялся в такие моменты. Но Нора меня удивила. Она очень чётко, без истерик и взаимных наездов ответила:

— У меня розовый билет. Я имею право на рождение двоих детей, — с этими словами Эллионора с гордым видом достала чип соответствующего цвета из скрытого в стене ящика и протянула мне. Я его сканировал, больше по привычке, нежели от недоверия. На моё удивление система первой дала подтверждение. «Неужели связь всё-таки двухсторонняя?» Надежда осветила моё лицо. Я замер в молчании, пока не услышал дублирующий сигнал от здешней системы. «Чудаки! Уже меня приняли к себе, наивные».

— …давно к этому иду. Я могу подарить этому миру две новых жизни!

— Ты можешь это сделать, перебравшись в мой мир.

— Постой, ты сказал, что я там умерла из-за нехватки лекарств. Ты хочешь подвергнуть мою жизнь и наших детей опасности?

Она не дождалась ответа и продолжила:

— Мотолёт, другие вещи, связанные с тобой, мне подсказывали о том, что ты придешь. Я ждала именно тебя, я сразу поняла, что ты другой. Если на нас нападут калгане, то ты сможешь защитить семью, защитить меня! Ты не похож на этих розовых мальчиков, что тут ходят, пьют напитки для здоровья и меряются своими письками! У кого автолёт лучше или…

— Калгане? Да не нужны вы калганам, не смеши меня!

— Но об этом все говорят, и сеть полна роликов и сообщений о них… — голос Норы задрожал.