Я

— Я не об этом. По американским законам если у держателя патента нет наследников первой и второй очереди, то предмет патента становится общественным достоянием — ну, если, конечно, нет завещания. Но я думаю, что теоретически завещание можно и сфальсифицировать — ведь за патенты на какую-нибудь кнопку на экране компьютера в судах рассматриваются многомиллионные иски.

— Не этот случай. Марион — это жена Фрэнка, того американца, который помог мне в Америке ученую степень получить — на своем заводе эти клапана выпускает, и я получаю целых десять процентов с выручки: бешеные деньги по американским понятиям. Вот только за май я с этого получила почти двести долларов, а за июнь уже двести тридцать. Думаю, что за такие деньги даже морду набить и то желающих не найдется.

— Но ведь если вдруг понадобится не пара сотен ваших клапанов, а несколько миллионов…

— Таня, в мире выпускаются десятки тысяч разных типов клапанов. Мой годится лишь для магистралей высокого давления с низким расходом, причем исключительно для очень коротких магистралей, длиной до пары метров. Долго объяснять, но суть проста: область их применения очень узка, и во всем мире вряд ли получится найти потребителей больше чем на пару тысяч их в год. В кино… в Голливуде уже сделали пяток пневмокорсетов с моими клапанами, но теперь их хватит на весь Голливуд, им больше не надо. Еще… сейчас половину продукции у Марион покупает фирма, делающая роботов для укладки персиков в ящики. Но учитывая, что даже два десятка мексиканцев обходятся дешевле, я удивлена, что у них хоть кто-то этих роботов покупает. А прочие… нет, вряд ли.

— Возможно вы не видите какого-то иного их применения…

— Возможно. Но если речь зайдет о миллионах, то наверное проще патент просто купить? Или хотя бы ценой поинтересоваться?

— Может боятся засветиться и думают, что вы очень много попросите?

— Честно говоря, я не знаю. Все это мне кажется такой… такой… таким бредом, что я даже пока и бояться по-настоящему не начала.

— И не бойтесь. Я постараюсь… мы очень постараемся ваших недоброжелателей найти. Причем очень быстро: если задержимся хоть немного, начальник УГРО с нас шкуру спустит. Причем не одну…

Глава 5

Когда у следствия столь веская мотивация, это очень успокаивает конечно. Не меньше, чем предложения Тани временно, пока дело не раскроют, пожить у нее:

— Я сейчас одна живу… родители в отпуск уехали, в Крым на месяц. И вам будет спокойнее…

Тем не менее я все же поехала именно в свою арендованную четырехкомнатную квартиру на окраине — и даже толком побояться не успела: предыдущая ночь за рулем, день напряженный, так что уснула даже не дождавшись писка микроволновки, извещающего о том, что ужин готов. Ну и хорошо: мороженная фасоль с яйцом и на завтрак очень ничего пошла.

А днем не до бояк совсем стало: новая главная героиня действительно по размеру от всех прошлых отличалась. Хорошо еще, что продюсеры на этот раз выбирали актрису не только по морде лица, но и по профессиональным качествам. Хотя и с физиономией тоже повезло: в какой-то актерской базе данных они нашли даму, физиономией от Лесиной почти не отличимую. Но на этот раз она оказалась именно профессиональной актрисой, откуда-то из Белоруссии — и дамой "слегка за тридцать". С мужем и тремя детьми, зато без даже следов придури в голове и очень спокойную.

Петюня даже расстроился: Аня выполняла все, что он просил, слов не забывала, в кадре держалась естественно. Так что пришлось ему наорать на дублера мужской части коллектива, известного в народе под кличкой Триандр. Если Господь дал человеку ФИО "Андрий Андриевич Андрийко", то как его еще можно назвать? В принципе Триандр все же виноват был: хотя все понимают, что пятница — день особый, но не найти повода не выпить до начала работы все же немного опрометчиво. Тем не менее с коня-то он свалился красиво, а звук и заново записать можно…

После обеда Петюня всех нас порадовал: ему позвонили продюсеры и сообщили, что японцы подписались еще на четыре сезона. То есть еще на год: сезоны у нас по календарю: зимой зиму снимаем, летом — лето. Осень у нас уже и так была законтрактована, так что еще полтора года о зарплате можно не волноваться. А мне — еще и о жилье.

В котором стало вдруг можно переставать бояться. Вот за что я уважаю профессионалов, так это за подход к делу: Аня прямо из аэропорта на площадку приехала, и только уже вечером поинтересовалась у меня, где можно найти недорогую гостиницу:

— Оля, мне на гостиницу пятьдесят долларов в день выделили, но если можно найти терпимую, но подешевле, было бы прекрасно. Я-то Москву не знаю, пару раз была тут, но мне тогда компания жилье предоставляла.

— А деньги вам уже дали?

— Да, сразу как прилетела. Только мне их еще на рубли поменять надо — выдали в йенах, а их тут скорее всего нигде и не принимают. Но, сами понимаете, если получится сэкономить…

— Йены разве что в Сбербанке меняют, да они все уже закрыты. Поэтому предлагаю другое решение, причем бесплатное. Мне компания четырехкомнатную квартиру арендует, под мастерскую и вообще — так что если вас надувная кровать устроит, то можете и у меня разместиться. И бесплатно, и мне веселее будет, а на работу я все равно на машине езжу, так что и по дороге компания у меня появится.

Аня о гостинице спросила у меня наверное потому, что со мной ей за день больше всего общаться и пришлось: эпизод снимается минут пять, а на одеться-раздеться — с учетом "подгонки платья по фигуре" — уходит не меньше часа. Эпизодов за день сняли пять, так что поговорить о разном время у нас было. В том числе и о жилье.

Нет, Ане я про свои проблемы вскользь все же рассказала, правда не особо акцентируя: а вдруг откажется? Но она ломаться не стала: лишняя тысяча баксов в любой семье нелишняя. И к тому же оказалось, что я себе не только "компаньонку" получила: Аня настояла, чтобы мы по дороге домой заехали в магазин, там накупила всякого, а дома тут же направилась на кухню готовить. Давненько я так вкусно не ужинала — а ведь Аня на кухне провела не более получаса. Нет, вкусно сготовить я умею — так ведь лень! Да и времени у меня готовка занимает куда больше.

К тому же — поскольку все равно делать особо нечего было — мы успели подогнать все платья, нужные на следующие три дня съемок, и домой возвращались уже в обед: Петюня с утра снимал все сюжеты с Героиней, ну а я… никаких падений или смертоубийств извращенным образом до конца сезона не намечалось, так что и я оказывалась совершенно свободной. А домашний-то обед — он куда как вкуснее (и полезнее для организма), чем жракля из офисного буфета.

На третий день все же спокойно пообедать не получилось: как только мы уселись за стол, загудел домофон — оказалось, что я срочно понадобилась Тане. Аня обед — видимо, по многодетной привычке — сготовила человек на десять, так что гостья тоже оказалась за столом. Но, перед тем, как взять ложку, она протянула мне какую-то бумажку:

— Оля, думаю, вам стоит посмотреть вот это…

"Высоко давит воздушный шар подходить, ревизор створки идет за электрический прыжок!" — прочитала я вслух. Аня тихонько захихикала.

— Что это?

— Ваш клапан. То есть не ваш, а который вместо вашего поставили…

"Стегает 9 внезапно быстрых прыжков чтобы избежать тяги. Проверено временем 0.001 секунды! Держать 200 банкомат в 1 формат площади сантиметра!" Аня уже не смеялась, а просто рыдала, уронив голову на стол. А это опасно — в особенности, если волосы длинные, а на столе стоят тарелки с супом…

— Фигня какая-то… при чем здесь мой клапан? Или не мой?

— Просто с этим индексом выпускает клапан не только Эй-би-би, но и "Индустриальная компания Цинбайцзян" — это где-то в Китае. На "Али-экспрессе" этот клапан стоит шесть долларов… там ниже на английском тоже написано.

"High pressure balloon compatible. Valve controller followed by power jump. Switch 9 volts. Tested with a time 0.002 sec. Keep 200 atm on 1 square sm. size" — прочитала я мелкие буковки внизу распечатки страницы знаменитого китайского магазина.

— А по-русски? — спросила Аня.

— Да, с английским у них тоже… своеобразно, но хоть понятно о чем речь. Они хотели сказать, что этот клапан годится для баллонов высокого давления, контроллер реагирует на электрические импульсы, переключается при напруге в девять вольт. И держит двести атмосфер на трубе сечением в квадратный сантиметр, а срабатывает за две тысячных секунды. Только почему по-русски он быстрее работает?

— Не знаю… надо бы было у изготовителей спросить. Я уже направила им запрос — чтобы выяснить, кто здесь, в Москве заказывал эти клапана. Думаю, завтра уже получим ответ: я написала, что я из полиции, расследую дело о покушении на убийство — так они уже через полчаса позвонили! Правда, я поняла лишь то, что они просят в прессу не сообщать, кто клапан сделал и подождать, пока кто-то там на работу придет: у них же ночь давно.

— Вы знаете китайский? — удивилась я.

— Нет конечно, но там знают русский. То есть… в общем, я кое-что поняла. И завтра-послезавтра мы дело закроем. А к вам я вот с каким вопросом… то есть я не поняла, почему ваши трубки не лопнули. Ведь дюриты, как в справочниках написано, максимум на тринадцать атмосфер выпускаются…

— Это Марион. То есть это не совсем дюриты. Марион выпускает промышленные роботы, и для пневматики там делают эти… я их "мышцами" называю, из углеволокна. Специальной машинкой ткут многослойную оболочку по форме этой мышцы, и пропитывают каким-то пластикатом для герметичности. Там в пневмосистемах давление высокое, так что делают специально в расчете на промышленные воздушные магистрали. Мне, конечно, столько не надо — но Марион присылает те, которые контроль не прошли — зато бесплатно, а резиновая трубка снаружи — она отдельно надета, чтобы мышцы быстро сдувались…

— Понятно. Я спросила просто потому, что думала что и трубку заменили…

Аня, отсмеявшись, обнаружила некоторый непорядок с волосами — и, поменяв всем тарелки, отправилась в ванную мыть голову. Не знаю, как Таня, но я, хотя и успешно ложкой в тарелке ворочала, вкуса практически не замечала…

— Таня, я вот о чем хочу спросить. Если это не против правил… Вот вы сами в Китай запросы делаете или у начальства все согласуете?

— Сама, конечно! Я за дело отвечаю, и сама определяю, что мне нужно.

— А вы можете мне человека найти?

— Какого? Убийцу? Так я сейчас только этим и занимаюсь: меня от остальных дел временно освободили. Дело-то на контроле…

— Нет, я не об этом. Видите ли, у отца был сослуживец… давно. Но я не знаю ни имени, и адреса — а мне с ним очень нужно поговорить, по личному делу. Знаю только, что лет ему примерно сколько отцу, генерал-майор… то есть я его в такой форме встречала. И два ордена Красного Знамени…

— Я попробую узнать, но не обещаю. А суп у вас очень вкусный — повернулась она к выходящей из ванной Ане. — Вы бульон отдельно варите?

— Нет. Просто я сначала кости вырезаю и обжариваю их на сковородке…

Следующая неделя была занята целиком: во-первых, пошли "трюковые" съемки, а во-вторых, начальство договорилось об "интервью съемочной группы" какому-то гламурному каналу. Может, понадеялись, что и в России фильму продать получится? Зря!

Поскольку "группа" у нас — если не считать актеров-"поденщиков" — состояла всего из дюжины человек, на интервью пригласили всех, включая меня. Петенька нервничал: деятели телевизионных искусств два часа расставляли свет, кресла, столики журнальные — а наши съемки стояли. Вместе с лошадьми, за которых, между прочим, шла почасовая оплата. И, хотя платил-то он не их своего кармана, ему "простой ценного реквизита" сильно не нравился. Но наконец телевизионщики закончили, нас рассадили — и началось:

— Добрый день — целиком, вместе с креслом повернувшись на камеру, бойко начала расфуфыренная девица, — сегодня мы встречаемся с творческой группой, снимающий сериал "Звезды судьбы".

Этой девице явно лавры Шэрон Стоун из "Основного инстинкта" покоя не давали. Впрочем, все эти телевизионщики какими-то озабоченными выглядели: кресла поставили низкие, камеры опустили… ну а когда Аня в это кресло уселась в платье из семнадцатого века, на мордах их явно читалось глубокое разочарование. Зато и интервью пошло живее. Ну как живее:

— Газета "Киото Сенбун" назвала ваш сериал лучшим иностранным сериалом, идущим по национальному телевидению. Расскажите нашим зрителям, о чем этот фильм? — девица едва не клюнула Петюню носом.

— Я не знаю… как сказать… — вид у Петеньки был весьма растерянный.

— Видите ли, господин Петер фон Кёстлин очень плохо говорит по-русски — вмешалась Аня. — А так как ваши зрители вероятно не очень хорошо понимают баварский немецкий, позвольте я отвечу. Наш фильм — это сказка…

— Красивая! — добавил Петенька, улыбнувшись — и изображая жуткий акцент.

— Да, красивая сказка о том, как в волшебное королевство силами колдовства попадают простые люди их разных эпох…

Интервью в форме болтовни ни о чем продолжалось полчаса, и мы уже было начали беспокоиться, но телевизионное кисо все же наши ожидания не обмануло:

— А вы можете объяснить, почему именно ваш фильм стал столь популярен?

— Мы не делаем компьютерную анимацию, у нас живой фильм. И зритель отличает подделку от настоящей реальности — Петя чуть не забыл про акцент, но вовремя спохватился.

— Но ведь в реальности не бывает волшебства — растерянно пробормотало кисо.

— Почему не бывает? — совершенно естественно "удивилась" Аня. — Люди просто не знают своих возможностей — и с этими словами она встала и подошла к нашему германцу. А затем, наклонившись, взяла кресло за ножку и подняла его, держа на вытянутой руке, на уровень своего плеча. Довольно высокого…

Не зря мы к интервью так долго готовились. Этот трюк я придумала, уточнив у Марион, что мои "мышцы" сотню атмосфер выдерживают с гарантией — и превращаясь при этом практически в "стальные стержни". А замки, в которые закреплялись хитрые туфли, в полу студии были установлены еще во втором сезоне. Так что все и на самом деле делалось "по-настоящему" — а со спины, где у Ани надувались под платьем трубы "экзоскелета", камер у телевизионщиков не было.

— Это несложно — продолжила Аня, аккуратно поставив пыхтящего Петю обратно на пол, — надо всего лишь сосредоточиться и поверить в свои силы.

Телевизионщики — все — растерянно и молча смотрели на Аню, на красную от напряжения физиономия Петера фон Кёстлина… Еще бы: Петюня пыхтел как паровоз, заглушая (или изображая, что заглушает) шипенье клапанов, сдувающих трубки скелета…

— Я вижу, что у вас больше вопросов нет. Спасибо за интервью — прервал молчанье наш фон и, вскочив с кресла, быстро вышел. За ним потянулись и остальные, оставив растерянных теледеятелей собирать манатки.

— Здорово! — за дверью студии встретила меня Таня. — Сколько же он весит?

— Одно кресло килограмм десять, а Петюня — за семьдесят. Впрочем, мы готовили этот трюк для Триандра, а он почти девяносто тянет — ответила я восхищенной следовательнице. У вас видимо что-то важное? Дело закрывать пришли?

— Нет — тут же вид у Тани стал грустный. — Я говорила с китайцем, как я поняла, с директором компании — он говорит, что в Москву таких клапанов они не продавали. И вообще в Россию за последние два года поставок именно этих клапанов не было.

— А куда были? — не удержалась я от наивного вопроса.

— Я не смогла спросить… он очень плохо говорит по-русски, и по английски тоже плохо. Я уже в Управлении спрашивала, но там переводчиков с китайского тоже нет…

— С какого китайского? — вдруг заинтересовалась ожидающая меня Аня.

— Как с какого? С обычного китайского…

— Просто там в каждой провинции свой диалект, отличаются больше чем, скажем, русский и польский.

— Сейчас посмотрю… — Таня достала из сумки какую-то бумажку. — Компания находится… находится… тут написано Чэньду, Сычуань. Это имеет какое-то значение?

— Возможно… у вас есть емейл этого китайца?

Глава 6

Таня — пока мы шли к выходу (съемки предстояли "на природе") — порасспрашивала меня, где такие клапана могут применяться. Но я ничем ей помочь не могла, и она нас покинула. Ну а мы на моей машине отправились на пленэр.

— Зачем тебе этот емейл?

— Видишь ли, мой двоюродный брат работает на Минском тракторном, и он два года провел в Китае — там какое-то то ли совместное производство готовилось, то ли китайцы какие-то детали для Минска делали. Даже больше двух лет, и он по-китайски теперь немного говорит. Подумала, что может быть он попробует спросить, зачем эти клапана вообще нужны.

— Ну пусть попробует. Хотя, если там в каждой провинции свой язык…

— По скайпу спрашивать бесплатно, а попытка — не пытка. Я вот что спросить хотела: когда этот… Триандр на меня падать будет…

— Он не на тебя, он рядом. Ты не волнуйся, он правильно упадет. Он вообще в фильме только и падает с лошадей — больше все равно ничего не умеет.

— Ну почему не умеет?

Я засмеялась:

— Он ведь раньше клоуном работал, в каком-то цирке, в Виннице что ли. И падает он замечательно, что так, что с лошади. Говорит, что и со слона падать умеет, только у нас слона нет. А вот все остальное… Он хотел еще помощником осветителя работать, это лишние двадцать евро в день, так Володя его выгнал: Триандр ему два прожектора сломал.

— Как сломал?

— Это — величайшая загадка природы. Володя тогда кричал, что этим прожектором можно костыли на железной дороге забивать и ему ничего не будет — но Триандр сломал. И одежду каждый раз рвет. Петенька хотел его вообще выгнать, но у нас очень часто с лошади падать приходится, а на настоящих каскадеров бюджета нет. Триандру за падение платят пятьдесят евро — за три-четыре дубля, а каскадеры берут за каждый дубль по две сотни. Так что у нас он получает чуть больше тысячи в месяц — думаю, если бы умел еще чего-нибудь, нашел бы другую работу… Но падает он действительно здорово: за три полных сезона ни разу не накосячил. Разве что несколько раз звук переписывали. Хотя, бывает, что у соседей кому-то упасть нужно… А ты не помнишь, Петя говорил какой эпизод первым снимаем? В смысле, тебя во что одевать?

— От погоды зависит. Сейчас вроде тучи собираются, так что скорее всего сцена в плаще будет.

— Чёрт!

"Сцена в плаще" — это любимая Петина придумка. Насколько я поняла, он на самом деле не знает, про что фильм — для него главное — красиво все заснять. И получается у него все не просто красиво, а гениально — вот только подготовки эта "гениальность" требует… Фон Кёстлин — фамилия известная не среди кинооператоров, а среди именно фотографов. И Петины фотографии, которые я видела, действительно "как живые": смотришь на неподвижную картинку и видишь движение. Но каждую "картинку" наш фон готовил когда по несколько часов, когда — по несколько дней. А теперь, когда его "картинки" стали действительно живыми, а времени на подготовку стало мало, эта самая подготовка превратилась в кошмар. Не для Петюни — для всех остальных.

С плащом все было просто: стоит Героиня, разговаривает — и вдруг начинает вроде как гневаться. И плащ ее тут же начинает жутко развеваться. Фокус в том, что развевается только плащ, а вот волосы Героини при этом даже шевельнуться не должны. Вроде и несложно: крепи баллон на… попу этой Героини, в нужный момент клапан открывай…

Но чтобы плащ развевался "правильно", под него, кроме собственно баллона, нужно вешать хитрую арматуру с двумя десятками разных сопел — чтобы струя воздуха горб не поднимала. А еще — на плечи Героине крепить довольно сложную подвеску, не дающую "лишнему" воздуху просочиться сквозь воротник. А и подвеска, и арматура — они должны быть очень точно подогнаны под фигуру Героини, иначе дуть будет не туда и не так. Анина же "фигура" сильно отличалась от предыдущей, Лесинской, и мне предстояло сейчас все подгонять по месту. Тоже, в принципе, не ахти какие сложности — только вот баллонов у меня было взято лишь два, а компрессор я дома забыла. Баллона же хватало только на пару развеваний…

Выручил меня Триандр: у него в машине оказался компрессор для шин, а вместо нажо… поясного баллона он предложил — на время наладки — запаску от машины использовать. Конечно, пять атмосфер — это не сто, но получилось, тем более у Триандра и переходник нашелся. Так что Петенька на меня наорал всего три раза, что даже до нормы не дотягивало.

Впрочем, мне другие недостающее компенсировали от души: когда начали снимать сцены под предсказанным синоптиками "проливным дождем", у Ларисы намокшая юбка удачно приклеилась к ногам и она бухнулась в грязную (и очень холодную — последние дни августа!) лужу — в чем безусловно была виновата именно я. Затем у парня из "поденщиков" — которому я штаны метала на живую нитку — эта "живая нитка" лопнула посреди сцены. Ну и под конец намокший камзол Триандра зацепился за седло — и он упал не в намеченном месте, а прямо напротив Петюни. В лужу — и можно было подумать, что эту лужу я и налила специально. Нет, Петя наорал не на меня, но сдача прилетела именно мне…

Хорошо, что предсказанная тучка оказалась гораздо темнее, чем ожидал Петя — и съемки довольно быстро закончились. Когда мы уже расселись по машинам, к нам подошел мокрый и грязный шеф:

— Хлоя, мы же мимо твоего дома едем? У тебя вроде были мужские костюмы… не древние?

— Твоего размера точно нет… впрочем, если тебя на полчаса устроит халат, то в сушилке твою одежку высушим. Поехали!

Когда мы зашли в квартиру, Петя, показывая пальцем на стену, радостно заулыбался:

— Значит это ты забрала фотографию? А я подумал, что потерял… и побоялся тебе сказать, а потом просто забыл.