Сердце Дракона. Одиннадцатый Том. Часть 2

Что же, теперь она по праву могла называть “Лунным Пиком”.

Поодаль от Хаджара, окруженная мистериями, под непроницаемым куполом, сидела на коленях бледная, от ужаса, Акена. А перед ним стояли четверо.

Хашим, белые одежды которого изорванным тряпьем развевались на ветру. Алые капли кровавого дождя оставляли на них жирные пятна разводов.

Трое Наставников, которые, тяжело дыша, поддерживали друг друга, выглядели куда как хуже. У двоих из них — мужчины и женщины, были сломаны правые руки. Артефактные перчатки грудой сломанного железа лежали у ног. Один лишь только Жао более или менее, но уцелел во время падения техники “Меча”.

Пусть на его артефактах виднелись вереницы трещин, а с губ стекали вязкие, алые нити, но он, в отличии от собрата и сестры, мог стоять на ногах.

Позади них — обрыв.

Все ученики, вся секта Лунного Света, исчезла. Лишь бескрайнее, вновь стремительно чернеющее, после того как удар Хаджара разогнал облака, небо.

Буря была в самом разгаре. Гремел военными барабанами гром, сверкали неистовые молнии.

Хаджар, покачнувшись, припал на одно колено. Покачав головой, он закинул в рот несколько дорогих пилюль, практически на нет сводя все свое состояние, добытое на Горе Ненастий, приобретенное в качестве награды за Карнак и, частично, полученное благодаря “скромному” наследству Оруна.

В его пространственном кольце осталось лишь несколько пилюль, пара зелий с мазями, сотня другая имперских монет и деревянный кинжал.

— Лунный Свет стоял здесь тысячи тысяч лет, — руки Хашима слегка дрожали. Но не от слабости или ран, а от едва сдерживаемой ярости. — И ты, безумец, уничтожил его… Ради чего? Ответь мне — ради чего?!

Последние слова старик проревел ничуть не хуже раненного Хозяина Небес. Он вонзил посох перед собой и огромный столп яркого, лунного света ударил в небо. Он пронзил собой облака и, казалось, дотянувшись до самой красавицы ночной царицы, превратился в огромного аиста.

Птица — символ и тотем секты, раскрыв крылья, укрыла ими воистину огромную территорию в десятки километров. Её клюв, достигший длины в десятки метров, божественным копьем смотрел прямо в грудь Хаджару.

— Учитель, — Хашим, с яростью смотревший на стоявшего перед ним мечника, услышал слабый голос за своей спиной.

— Спокойнее, юный Жао. Битва еще не закончена и…

— Для нас закончена, Учитель.

— Что ты такое говоришь?! — возмутился Хашим. — последователь света Луны не сдается до тех пор, пока…

— Мы… не сдаемся… учитель, — с трудом прошептал слегка тучноватый Чидо.

— Мы лишь… хотим… в последний раз… — пожилая Хуши уже почти не могла говорить. И её голоса почти не было слышно на фоне бушующей в небе стихии. — Сразиться… с вами… плечом… к плечу.

Хашим понял, что намеревалось сделать трое его учеников.

— Нет, я запрещаю вам…

Вперед подался Жао. В первый и последний раз в своей жизни он позволил себе перебить учителя — своего первого наставника, затем Учителя и патриарха секты.

— Пока вы живы, Учитель. Жива и секта.

С этими словами он положил ладонь на плечо Хашиму. Трое учеников старика, улыбнувшись ему в последний раз, исчезли в ярком, как утренняя звезда, пламени. Огненный шар, такой яркий, что на миг озарил долину Лунного Пика вторым солнцем, ночью принеся свет полудня, влился внутрь Хашима.

Аист, зависший в небе над Хаджаром, из сосредоточия лунного света обернулся потокам серебряного огня. Его пронзительное “Кья” огненными волнами пронеслось по гранитному небу. Оно, в буквальном смысле, сожгло бурю. Стих гром, исчезли молнии.

На миг в долине повисла тишина.

Хаджар, взмахнув рукавами одежд, сорвал с пояса ленту-пояс и, ловким взмахом, создал из неё ножны. Королева Мэб будто знала, что мечнику, меч которого жил внутри его собственной души, они могут потребоваться.

Заложив Синий Клинок в ножны доспехов Зова, Хаджар выпрямился. Он стоял ровно и спокойно. Так, будто над ним не нависла техника объединенной мощи четырех сильнейших адептов Лунной Секты.

— УМРИ! — взревел потерявший всяческое самообладание Хашим.

Хаджар лишь смотрел на то, как яростно опускает перед собой звенящий посох старец, и как чудовищный, огненный аист, сложив крылья, оставляя за собой полосу выжженного неба, падает ему на голову.

— Ты спросил ради чего я уничтожил все, что было тебе дорого, — Хаджар согнул колени и занес ладонь над рукоятью. — Чтобы уцелело то, что дорого мне.

И он сорвался в рывке.

Глава 992

Глава 992

Шел дождь. Дул ветер. Сезон дождей и северные ветра никогда прежде не приходили на территорию долины Лунного Пика. Но все меняется… все, когда-то, меняется.

Гора, которая несколько эпох возвышалась посреди долины, исчезла.

Её горделивые пики, пронзавшие высокие облака, превратились в груду камней, разбросанных по окрестностям.

Её величественные храмы, в которых последователи Лунного Света в мире и покое постигали путь развития и самих себя, превратились в историю, облеченную стать былью и зарасти ворохом легенд и преданий.

Посреди руин, в кратере, величиной с городскую площадь, в коричневом озере из дождя и грязи, лежал старик. Он прижимал правую руку к ране на груди. Из-под сухой, старческой ладони, толчками била алая кровь.

Его волшебный посох, разломленный на две части, лежал рядом.

Над самим стариком возвышался молодой воин. Он так же прижимал ладонь к ране на боку, но, все же, стоял прямо, хоть и опирался на вонзенный в землю меч.

Его волосы разметались. Под порванными одеждами доспехами проглядывались жуткие ожоги и синяки.

Но все же — именно он стоял на ногах. И именно он сегодня уйдет отсюда тем, кто выжил. Тем, чья история еще не окончилась и кому еще не пришло время стать легендой.

— Почему ты не отдал копье, старик? — прошептал Хаджар. — почему не согласился стать частью войска…

Хашим закашлялся. Кровавая улыбка пересекла его старое, но все еще красивое лицо. Почти уже не видящие глаза смотрели в черное небо бури.

— Для чего, юный воин… чтобы сражаться со своими братьями и сестрами?

— Чтобы не произошло всего этого! — в сердцах выкрикнул Хаджар. Он покачнулся и, едва не упав, оперся спиной о стену кратера.

Он все так же держался за меч, погруженный в коричневую воду. На её поверхности уже появились первые лужицы алого цвета.

— Жизнь — странная вещь… Северный Ветер, — Хашим страшно кашлял. Слова давались ему с трудом. — Ты… уничтожил все… что было мне дорого… убил всех… кого я любил… и я лежу в грязи и крови и умираю… но почему-то мне кажется… что тебе… больнее, чем мне.

Не так давно, Хаджар бы добил старика, чтобы тот не мучался и отправился на поиски вечно падающего копья. Но теперь… он стоял на павшим патриархом и ему казалось, будто кто-то поместил ему в грудь, где-то слева, чуть поодаль от солнечного сплетения, разбитое стекло.

И оно резало его изнутри. И боль была такая, какую Хаджар еще никогда не испытывал.

Он схватился рукой за грудь. Пытался вздохнуть, но получалось с трудом. Через раз. Так, будто это он, а не Хашим, был смертельно ранен.

Из недр его души появились однажды высеченные там слова. Слова о том, что, обретя вторую половину души, он получит силу, но сила эта будет сопряжена с опасностями. Что те чувства, что он раньше испытывал станут острее. И то, чего он раньше не ощущал, станет для него явным.

— Болит, — прошептал Хаджар. — Как же сильно болит…

Хашим лежал на спине. Его взор был обращен к небу.

— За что людям воевать… юный Хаджар? — шептал умирающий Хашим. — За землю? Её так много, что каждый… может построить себе… дом. За еду? Если… работать сообща… никто не останется голодным. Чтобы защититься? Когда мы… едины… то, перед кем нам защищаться.

— Всегда будут те, кто захочет отнять то, что есть, — парировал Хаджар.

— Будут… были… есть, — на уголках губ Хашима пузырилась алая пена. — Но… если мы едины… что они сделают… нам.

Небо рассекла молния. Ударил яростный гром. Как отзвучавший военный барабан, как отнятый от щита, стучавший по нему во славу битвы меч.

И осталась тишина. Тишина поля, по которому ходили лекари обоих лагерей, собирая мертвых и помогая раненым. Как своим, так и чужим…

— Морган… никогда этого… не поймет, — по щеке Хашима скатилась последняя в его жизни слеза. — Но… может… ты поймешь… однажды.

Хаджар промолчал. Он лишь сильнее сжимал, до кровавых пятен, грудь, внутри которой будто что-то разбили.

— Не вижу, — прошептал Хашим. — Помоги мне… помоги мне встать, Хаджар. Дай мне… встретить праотцов, стоя на ногах…

Хаджар посмотрел на лежащего в грязи, в коричневой, мутной воде, старца, пошедшего против Императора Дарнаса и поплатившегося за это всем, что у него было.

— Прошу…

Хаджар, шатаясь, шагнул к нему. Опираясь на меч, стискивая зубы уже не от эфемерной, а вполне явно, физической боли, он помог подняться Хашиму на ноги.

Старик, всем весом лег на плечи Хаджару.

Оттолкнувшись от вязкой земли, Хаджар выпрыгнул из кратера и оказался на вершине одного из камней.

— Луна… — Хашим уже почти ничего не видел. Его тело слабело, а руки словно ссыхались. — Увидеть её… в последний… раз. Такую… спокойную.

— Сейчас, старик, — Хаджар, едва стоя на ногах, поднял над собой меч. — Подожди немного.

Он взмахнул им и из синей искры, последовавшей за острием, выстрелил поток синего ветра. Он дотянулся до далекого небо и, расколов на пару секунд гранитный свод, обнажил сияние полной Луны.

Звезды танцевали вокруг неё и она плыла среди своих придворных спутниц. Серебряное солнце, никогда и никого не опаляющее, лишь дарящее живительную прохладу и покой.

— Красиво, — тихо протянул Хаджар.

Он ожидал услышать что-то от старика, но тот промолчал. Хаджар повернулся, чтобы увидеть, как глаза Хашима были закрыты, а грудь его не двигалась.

Патриарх отправился к праотцам.

Успел ли он увидеть перед своей смертью луну или нет — Хаджар не мог знать. И, почему-то, от осознания этого, в груди заболело лишь сильнее.

Бережно уложив тело на камни, Хаджар достал из пространственного кольца огниво. Но, перед тем, как зажечь импровизированный погребальный костер, он заметил, как что-то лежало в сжатом кулаке патриарха.

Разжав окостеневшие пальцы, Хаджар лишь немного грустно улыбнулся.

* * *

— Все в порядке, моя миля, — шептала мать, укрывая маленькую девочку в своих объятьях. — Все закончилось… все в порядке.

— Мама, мама, — шептала дитя. — я видела, как дождь стал красным.

— Наверное на горе пролили краски, — пытался улыбнуться бледный отец семейства, но у него плохо получалось. — Все в поря…

Не успел он договорить, как дверь в их дом отворилась. Внутрь тут же проникли потоки холодного ветра и на порог упали капли ледяного дождя.

Сверкнула молния, очерчивая фигуру высокого мужчины.

Его волосы были собраны в тугой хвост, а могучее тело скрывали синие, разорванные одежды. По его боку стекала алая полоса, а сам он, хромая, вошел внутрь.

Отец семейства, взяв в руки серп, встал на его пути.

— Кто ты такой?! — прорычал он. — Убирайся из моего дома!

И дочь и мать смотрели на отца и мужа не просто с удивлением, а ужасом. Ни у кого в долине, кроме монахов, не был оружия. Никто им не умел пользоваться. И, более того, даже не предполагал, что хоть когда-то ему придется взять в руки что-то, что могло причинить вред другому.

— Никогда не будет мира, Хашим, — прокашлялся кровью мужчина. — Пока есть те, чьи жизни нам дороже этого самого мира.

Мужчина прошел мимо отца, а тот не мог даже пальцем пошевелить.

— Прошу, не трогайте мою д… — тепрь уже и мать не смогла договорить. Невидимая сила сковала её тело и она лишь могла дышать и смотреть на то, как опускается на корточки перед её дочерью страшный мужчина.

— Маленькое дитя, — произнес он. — я думаю, это должно быть у тебя.

Он положил на пол небольшой сверток, а затем, поднявшись, вышел из дома. Дверь захлопнулась и мать с отцом вновь обрели способность двигаться.

— Не трогай! — закричал отец, когда девочка потянулась к свертку.

Но было уже поздно. Девочка развернула тканевую обертку и на её ладони оказался древний медальон. На нем аист, распахнув крылья, летел на фоне мерцающей луны.

И пройдут годы, перед тем, как девочка узнает, что это, на самом деле, пространственный артефакт, внутри которого хранятся все знании и летописи, принадлежащие секте Лунного Света.

* * *

— Ты готов? — спросила Акена, когда Хаджар закончил обрабатывать свои раны. — Пещера Демонов спрятана где-то в глубине долины, но отец приготовил для нас карту.

Хаджар, вместо ответа, поднялся с мокрой земли и зашагал в сторону, куда дул северный ветер. Он приносил к нему крики отчаявшихся жителей долины. И эхо звенело в ушах:

— Пали древние стены.