Нет неизлечимых болезней. Научный подход к ненаучной медицине

– Как же им удалось обойти медицину? И почему «шарлатанам» удается порой сделать больше, чем всей мировой науке, стоящей за плечами медиков?

– Мне шестой десяток. И за свою долгую жизнь я пришел к следующему выводу: на сегодняшний день можно вылечить все, что угодно. Главное – хотеть и быть готовым очень серьезно над собой работать. Иногда, правда, излечение упирается в деньги, но ведь деньги тоже эквивалент физической и нервной энергии. А людям часто не хватает желания, терпения или силы воли, порой им проще научиться жить с болезнью, чем прикладывать усилия по ее ликвидации. А что касаемо моих родителей… Отец сам из спорта – до войны гонял на велосипеде, участвовал в соревнованиях. Ему спорт жизнь спас, дав огромный запас прочности: на фронте ему осколком перебило горло. Другой бы умер, а отцу здоровья хватило выжить. И я на его примере понял: здоровье лишним не бывает.

Кроме того, отец на своем опыте прекрасно знал, что нервная система развивается вместе с мышечной. Но это и неспортсмену должно быть понятно, ты видел, что творят современные спортсмены – те же девочки-гимнастки, например? Для этого ведь нужны очень существенные изменения в нервной системе по сравнению с обычным человеком – и в смысле координации движений, и в том смысле, что необходимо просто настроить себя на то, чтобы сделать нечто такое, чего не делает никто в мире.

– Но как может развивать мышечную систему парализованный человек, тем более двухлетний ребенок, который двигаться не может?

– А как мы с моей ученицей Светланой сейчас парализованных подымаем? Единственный способ усилить здоровье, то есть повысить работоспособность человека, – развивать его мышцы. А мышцы развиваются только в работе, то бишь в циклах сокращения и расслабления. И вот у нас есть человек, например, с боковым амиотрофическим склерозом. Он лежит, сам мышцы сокращать не может. Значит, их надо сокращать внешним приводом! Как мотор стартером заводят, пока он сам крутиться не начнет.

– Так просто?

– Нет. Совсем не просто. Циклы сокращений-расслаблений должны совпадать с циклами избыточной компенсации. То есть нагрузка – отдых – избыточная компенсация – новая нагрузка. Только так возможен прогресс. Если же нагрузку дать в период, когда мышцы не успели войти в режим избыточной компенсации, можно даже усугубить болезнь и быстрее загнать человека в гроб. Так что правильно подобранная физическая нагрузка при любых неврологических заболеваниях необходима. И это единственный путь к спасению. Я повторяю – единственный!

Вопрос в другом – кто будет качать больному его парализованные ноги? Я давно предлагал создать для этого роботов. Если уж роботы на современных заводах варят корпуса автомобилей, то создать робота для конечности – раз плюнуть. Закрепил ногу ремнями в определенном положении, и электромоторы ее сгибают-разгибают с нужным усилием и амплитудой. Никто не заинтересовался!

А родственники больного, как правило, этим заниматься не хотят или не могут – времени нет или желания. Людей с тяжелой неврологией обычно сдают в какие-то приюты или хосписы – с глаз долой.

– Вспоминается «Евгений Онегин»: «Но, боже мой, какая скука С больным сидеть и день и ночь, Не отходя ни шагу прочь!.. Полуживого забавлять… Вздыхать и думать про себя: Когда же черт возьмет тебя!..» А долго нужно качать парализованному ноги?

– Зависит от случая. От состояния тканей. У кого-то мышцы еще в пристойном состоянии, ему нужно меньше. А вот у нас сейчас ребенок есть со спинальной мышечной атрофией – так там мышц, считай, что уже и нет. До того как мы с ним начали работать, они вообще не прощупывались – что кожа, что мышцы, – сплошная дряблость. А сейчас они уже появляются…

Тут главное – понимать, что нужно делать. Если наугад больного качать, можно вред нанести. И по той причине, о которой я уже говорил – не попав в цикл гипервосстановления, – и потому, что все люди разные, у них генетика разная. И одни и те же режимы клеточного энергообеспечения (интенсивности и продолжительности упражнений) для одного человека будут лечебными, для другого убийственными. Очень эффективно, например, действует анаэробный гликолиз. Это жесткие интенсивные упражнения с накоплением молочной кислоты в высоких концентрациях. Но некоторые люди для таких упражнений просто не созданы, и если их в этом режиме нагружать, то даже здоровые заболеют – иммунная система сдаст, и человека повалит любая заразу, даже если ее нет у окружения.

– А что такое «упражнения в режиме анаэробного гликолиза»?

– Могу показать. Встань-ка. Сейчас я пульс у тебя посмотрю. О-о, а пульсик-то у нас нитевидный… Ладно, приседай с максимальной интенсивностью в течении минуты. Начали!.. Так, через 20 секунд тебе будет плохо… Через семь секунд тебе станет плохо, через четыре, три, две, одну… Ага! Чувствуешь? Это включился анаэробный гликолиз!.. Давай-давай-давай! Стоп!.. Ну, как? Опиши состояние. Пульс 170. По башке дало? Хорошо… И это еще не самый жесткий режим.

В общем, в зависимости от того, как организм реагирует на нагрузку, подбирается интенсивность и периоды отдыха. Иногда для скорейшего восстановления мышц мы даже металлические экраны возле ног ставим, отражающие тепло. В общем, это довольно непростая работа. Беда же наших медиков состоит в том, что они ни черта не знают спортивных методик, которыми только и можно повысить функциональность организма, то есть укрепить здоровье. Они пичкают таблетками, а не упражнениями. Их так учили.

– Тем не менее врачи все время говорят о пользе физкультуры.

– Ага. Я от врачей тоже часто слышу о полезности, например, аэробных упражнений. Но кому они полезны, в каком количестве, какой интенсивности, через какой интервал отдыха, они не уточняют. Потому что не знают. А достаточно ошибиться с интервалом отдыха, и упражнения перестанут быть полезными и станут вредными. А ведь после упражнений с различным клеточным энергообеспечением требуется различное время восстановления! И оно сильно отличается!

– Ну, вот, а еще говорят, что спорт – занятие для тупых… Кстати, как ты сам-то в спорт попал, бывший парализованный мальчик?

– Вынужденно. С детства и юности я понимал, что без этого не восстановлюсь. Хоть отец меня с кровати и поднял и я начал ходить самостоятельно, но ноги-то все равно заплетались. И мне нужно было двигаться в развитии нервной и мышечной ткани дальше. Кстати, у меня и по сию пору при большой продолжительной нагрузке организм вспоминает болезнь детства: я вдруг на бегу начинаю приволакивать ноги. Но для этого мне теперь нужно, например, пробежать 230 км в лыжном суточном марафоне по пересеченной местности, где общий перепад высот около трех километров. Ты видишь, насколько далеко я ушел от болезни! И это может каждый, кто займется собой.

– 230 километров пробежать и только потом начинают немного ноги заплетаться!.. Слушай, воистину такого кабаньего здоровья не достигнешь, не провалившись в самый глубокий ад нездоровья! Здоровому человеку в голову не придет так измываться над собой… А как ты начал лечить других людей?

– Сначала с помощью физических упражнений я восстановил способность нормально двигаться. Причем не просто двигаться, а двигаться на порядок лучше своих сверстников, у которых парализации не было. Меня это воодушевило. Я понял, что такие-то упражнения неизменно приводят к такому вот результату. И, узнав, что у кого-то из моих родственников есть проблема по здоровью, стал рассказывать, какие системы в организме и как нужно развивать, чтобы проблеме противостоять. Кто-то мне верил и начинал делать – получал результат. А кто-то продолжал верить врачам, пил таблетки и не вылечивался. И я понял, что моя система работает лучше врачей!.. Между прочим, своего первого парализованного я поднял, когда мне было двадцать с небольшим лет. У друга моего мать после инсульта парализовало, так с помощью моих советов она встала.

– Почему же тебя так остро ненавидят врачи и очень любят журналисты?

– Потому что у врачей я отнимаю работу и часто в оскорбительной форме демонстрирую их беспомощность в деле лечения болезней – причем тех болезней, излечимость которых давно признана даже ВОЗ, например диабета второго типа. А они говорят пациентам, что диабет – это на всю жизнь, а я их за это вредителями называю… Ну, а журналистам я даю сенсации. Они за мной давно следят! Еще лет шестнадцать назад НТВ показывало сюжет о женщине, которая была парализована после инсульта с кучей дополнительных бонусов типа ужасной гипертонии, диабета и так далее. Так вот, телевизионщики ее снимали на соревнованиях, куда она приехала бегать. Никакой «неизлечимой» гипертонии и никакого «неизлечимого» диабета у нее к тому времени уже не было.

Кроме того, журналисты любят меня за резкость и несдержанность, им подавай жареное. А врачи меня за то же самое ненавидят. Я никогда не стесняюсь их посылать матом, если они несут чушь. А одному околомедицинскому деятелю, который посмел обвинить меня в том, что я гроблю людей, я просто прилюдно дал в морду – за клевету. Говорят, у каждого врача свое маленькое кладбище. А у меня за десятилетия работы – ни одного пострадавшего, ни одного попавшего в кому! Поэтому, сделав публично свое наглое заявление, он так же публично и огреб в рыло, не отходя, так сказать, от кассы. Но я не сразу стал его бить! Сначала вежливо попросил у него доказательств – фамилии и имена угробленных мною пациентов. Хотя бы одну! Он не представил. За что немедленно был наказан. С тех пор на публичных мероприятиях мне подобных обвинений больше не выдвигают…

А однажды я перед прессой поставил на кон все свое имущество, бросив официальной медицине пари – берусь доказать, что диабет излечим! Пари не было принято… Вот за это меня журналисты любят, а медики тявкают из-за угла.

– Врачи говорят, что лечить без медицинского образования нельзя.

– Так мы формально никого и не лечим! Мы тренируем и развиваем. Разве можно запретить людям заниматься спортом и тренировать других людей? Официально у нас спортивный клуб. В котором люди, ранее болевшие неизлечимыми (как считает медицина) заболеваниями, становятся спортсменами. А то, что болезнь при этом исчезает, так я не виноват.

Я вообще считаю, что ради благого дела и морду можно дать, и все запреты обойти. Делюсь методикой: если нам все-таки необходимо проводить какие-то вспомогательные медицинские процедуры, мы обычно договариваемся с ближайшей клиникой или санаторием, и они как бы от своего лица проводят с нашими пациентами нужные нам процедуры. То есть в удобное для нас время выполняют ту программу, которую я составил. А мы на соседнем стадионе занимаемся основной работой – спортивным развитием тканей у пациентов. Потому что медицинских методов развития тканей нет, только спортивные!.. Естественно, широкую медицинскую общественность вся наша деятельность ужасно раздражает.

– Дак на тебя не только деятели от медицины жалуются! Но и многие пациенты, точнее, потенциальные пациенты, которым ты по каким-то причинам отказал. Кому и почему ты отказываешь?

– Начальникам разного рода. Попам. Их бог спасет. Они, как правило, глупые, жадные и ленивые… Это мой пунктик, честно говоря, за который мне многие пеняют, но я считаю, что если человек возглавляет какую-то организацию, он отвечает и за ее членов тоже. И особенно это касается священнослужителей. Кто же позаботится об их пастве, кроме них?

Вот недавно обратилась настоятельница какого-то католического монастыря. У нее боковой амиотрофический склероз. Это еще хуже, чем рассеянный. Вообще не лечится. От него умирают примерно через три года после начала заболевания, потому что отказывают двигательные нейроны в ЦНС. Соответственно мышцы перестают работать, а неработающий орган организм начинает разбирать. Кончается все быстро и плохо… При этом у нас давно лежат рукописи по профилактике бокового амиотрофического склероза, а также рассеянного склероза. Так почему бы той же церкви их не издать для собственных прихожан? Вот я настоятельнице и посоветовал обратиться к папе римскому, чтобы, используя его влияние, пропагандировать методы, помогающие не допустить разного рода проблемы, а в начальной стадии обратить их вспять, потому что профилактика – это действия, направленные против болезни.

– Погоди! Что за бред? Ты в своем уме? Зачем ты ее отправил к папе римскому? Это все равно что послать военного к министру обороны, а любого работающего гражданина – к его профильному министру с целью издания непрофильной литературы. Ну, бред же!

– Если к нам обращается простой человек, от которого ничего в мире не зависит, то с него и взятки гладки, я к нему не предъявляю никаких требований. Но вот что касаемо чиновников разного рода и ранга, то я давно ввел против них санкции. Просто так они к нам попасть не могут. И особенно это касается чиновников Минздрава. Если от человека в этой жизни зависит что-то, если он влияет на судьбы других людей, таких я стараюсь не принимать. Есть простое нравственное правило: капитан тонущего судна должен покидать судно последним. Поэтому чиновник Минздрава получит от меня излечение последним.

– Из-за этих причуд про тебя и идет скандальная слава!

– Ну и очень хорошо! Я пошел на это осмысленно. Я уже отказал многим и многим российским чиновникам. Российский чиновник, особенно высокого ранга, существо мерзкое и наглое. За границей он ведет себя прилично, как нормальный человек. А здесь топырит пальцы и ведет себя, как хозяин жизни: «Это моя страна!..» Он даже не хочет платить, полагая, что лечить его должны из одолжения и любви к его каждодневному чиновному подвигу. И он всячески намекает, что может навредить! Например, узнав от меня, что лечащий врач его неправильно лечил, такой человек начинает – прямо при мне! – вслух рассказывать, как он теперь этому своему врачу отомстит и поломает карьеру. А рядовой врач не виноват! Он лечит по протоколам Минздрава, по-другому его не научили… Так вот, подобным чиновникам я назначаю анализы, которые в России вообще не делаются, чтобы они исчезли с моего горизонта навсегда.

Слушай, ты просто не представляешь, сколько я подобного в жизни насмотрелся!.. Двадцать лет назад я предложил совместный проект одной даме, возглавлявшей региональный фонд по борьбе с рассеянным склерозом. Назвал ей какую-то смешную сумму, на которую мы планировали издать книгу, в которой содержались объяснения и алгоритм действий для лечения рассеянного склероза. Она сказала, что денег нет, хотя, повторюсь, деньги были смешные. Я бы и сам мог их найти, но, черт возьми, почему я за свой счет должен это делать, если есть специальный фонд по борьбе с этой болезнью?! Я и так на халяву готов был отдать методику, но приплачивать за собственный подарок – извините, это уж слишком!

В общем, денег на мою книгу она не нашла. Зато издала свою книгу о рассеянном склерозе. Но самое пикантное состояло в том, что ее муж болел рассеянным склерозом! Муж, естественно, умер, и уже после этого она издала свою книгу. О чем? О том, по сути, как она угробила своего мужа!.. На книгу о том, как спастись от рассеянного склероза, у них нет денег, а на книгу о том, как от него сдохнуть, – пожалуйста!

Еще ситуация… Обратилась ко мне дама, возглавлявшая то ли общество, то ли фонд детского диабета. Она с удовольствием мне рассказывала, как успешно разводит местных политиков, собирая с них деньги в свой фонд. Я спросил, почему бы ей, имея эти деньги, не провести испытания наших методик по спасению от диабета. И тогда вы сами убедитесь: это работает! Она как-то замялась, и мы расстались. А потом я узнал, что своего сына, больного диабетом первого типа, она похоронила через непродолжительное время после нашей встречи. И вот проходит несколько лет, она пишет мне письмо и предлагает сотрудничество. Ну и как мне к этому относиться? Детоубийца, которая знала, что по максимуму диабет излечим, а по минимуму возможна профилактика его осложнений, спасающая жизнь, стала причиной угробления не только своего сына, но и кучи детей, поскольку возглавляет фонд по борьбе с диабетом. Как мне к ней относиться после этого?

Как они меня все достали!.. Причем, что поразительно, пишут на нас кляузы не только чиновники, но и те пациенты и родители детей, которые ждали от меня волшебной пилюли и не были готовы к тяжелой работе или к соответствующим денежным тратам… Я даже подумываю о том, чтобы свернуть свою работу в России. Нет пророка в своем отечестве! Мне проще развернуть деятельность в других странах, где мне не ставят палки в колеса, а идут навстречу и готовы помогать. Таких стран около двадцати. Но и тут… Были случаи, когда, узнав, что я начинаю деятельность в какой-то стране, отдельные психически неприкаянные российские медики начинали писать доносы на меня в Минздрав этой страны, чтобы мне перекрыли там кислород! Представляешь накал бессмысленной ненависти?… Я устал от коллективных писем врачей, от того, что Минздрав много лет отмахивается от испытаний моих методик руками и ногами.

– Говорят, ты безумных денег стоишь. До порток людей раздеваешь.

– Замечательный вопрос! Мы – единственный спортивный клуб в мире, который лечит неизлечимое и при этом может принять человека совершенно бесплатно, если этот человек что-то сделает для клуба «Прощай, диабет!» или для нашего проекта «Спасение» (он посвящен рассеянному склерозу). Например, распространяет информацию о том, что успешная борьба с рассеянным склерозом возможна. Но есть люди, которые, обладая медийными возможностями, делать этого принципиально не хотят, – например, руководители каких-то телеканалов, редактора газет. Этих людей, равно как и начальников всех мастей, а также служителей церкви мы, тем не менее, тоже можем принять скрепя сердце – но уже на коммерческих условиях. И вот тут суммы могут зашкаливать.

– Хау мач?

– А сколько стоит здоровье? Каждый тренер у нас имеет свой рейтинг. Возьмем меня. Я – один из самых грамотных тренеров в мире. Ну и почему я должен брать меньше тренеров нашей сборной по футболу? Причем успешных футбольных тренеров много, а кроме меня ни один тренер в мире не сформулирует условия, при которых развивается, например, миелиновая оболочка. Час моей работы рассчитайте сами. Никого же из россиян не возмущают миллионные зарплаты тренеров по футболу. Но футбол – всего лишь развлечение, а в моем случае речь идет о здоровье. Откуда же возмущение?… Но если честно, я беру гораздо меньше футбольных тренеров, хотя тоже порой немало – особенно с тех, кто может заплатить. Если поп приезжает на «Мерседесе» и удивляется моей цене, то я тоже вправе встречно удивиться: тебе что важнее – твой «Мерседес» или твоя жизнь? По мне? так лучше ездить на «Жигулях» и быть здоровым, чем ездить на «Мерседесе» и через три года умереть от бокового амиотрофического склероза. Тут каждый поп выбирает для себя сам – хочется ему пораньше встретиться с его Отцом небесным или лучше эту радость отложить.

А еще многим не нравится, что мы берем с людей, которые хотят воспользоваться нашими услугами, подписку – такую же, какую давал недавно я, когда поехал бегать в горы? – о том что всю ответственность за свое здоровье беру на себя и к организаторам забега никаких претензий не имею при любых раскладах. Мы говорим клиенту: дорогой, в твоих проблемах со здоровьем мы не виноваты, мы приложим все усилия, чтобы избавить тебя от них, но в случае любых неожиданностей к нам никаких претензий! Если согласен – мы за тебя возьмемся.

– Нет, ну это как раз стандартная процедура. Я такую же подписку давал в зубной поликлинике: если я умру, сам виноват.

– А на меня почему-то обижаются за такие расписки. Кроме того, приходится брать согласие о нераспространении наших методик. На мой взгляд, это тоже нормальная практика: если у тренера есть свои наработки и ноу-хау в подготовке спортсменов, которыми он не хочет делиться с конкурентами, то он их скрывает. Например, тренеры для своих олимпийских пловцов так подбирают момент, чтобы в это время бассейн был пуст. Дабы никто не подсмотрел его тренировочных методик. Также автомобильные фирмы новую машину до официальной презентации прячут от журналистов, маскируя, как военную технику. Прошло то время, когда я за копейки готов был отдать мои разработки чиновной братии. Теперь – хрен!

А вторая причина, по которой мы требуем неразглашения, – применение наших методик людьми неопытными может нанести вред. А мы не хотим отвечать за то, чего не можем проконтролировать. Отсюда и запрет на использование.

– Мне вот все-таки интересно, я для себя хочу понять – как ловить нужный момент для следующей тренировки, чтобы себе не навредить? И как рассчитать нужную интенсивность? И какие именно упражнения делать при той или иной болезни? С какой нагрузкой?

– В принципе, сейчас можно сделать генетический анализ для определения того, к каким нагрузкам человек от природы более расположен. Но я это определяю без всяких анализов – по косвенным признакам. Десятилетия тренерской работы!.. И это невозможно объяснить в интервью. Когда мне задают вопрос, как этому научиться, я отвечаю: тренер готовится очень просто. Вот, например, та же Касаткина, которая помогает людям избавиться от рассеянного склероза. Лет десять она тренировалась до того, как стать мастером спорта. Потом – спортивная академия, где она изучала физиологию, анатомию, биохимию. Потом она училась у меня моим методам тканевого развития. И лет 10 поработала сама, набираясь практического опыта. Четверть века – и человек становится приличным специалистом. Вот пройдя такой путь, вы и сами будете без всяких генетических исследований определять, какие нагрузки какому человеку следует давать, когда у него пик гиперкомпенсации, какие ему нужны упражнения и тип питания.

Врача тоже можно, переучив, научить вылечивать неизлечимое. Но у какого медика найдется на это время? Он и так десять-пятнадцать лет потратил, чтобы стать специалистом.

Двадцать лет назад я был наивный, пришел в Минздрав и предложил: ребята, вот я что могу делать, давайте это изучать, я вам отдам свои методики на очень скромных условиях. Им это оказалось не нужно. А теперь уже я и сам не отдам.

– Мне кажется, больше всего возмущений у людей вызывают не твои мордобития, поскольку это все-таки единичный случай, а твои постоянные и наглые вызовы, которые ты бросаешь официальной науке…

– Да я сам базируюсь на официальной науке! Все, что я делаю, основано на учебниках физиологии аж шестидесятых годов. Все уже давным-давно известно! Но или забыто, или просто не используется, потому что у руля теперь стоит фармацевтика. Скажем, в старых учебниках по физиологии, которых сейчас уже не купишь, были опубликованы схемы и графики концентрации инсулина в крови в зависимости от разных типов и интенсивности физической нагрузки. В новых учебниках этих схем уже нет. Почему? Может, потому, что инсулин объявили допингом, может, по другой какой причине, не знаю. Но, анализируя эти схемы и графики, можно подобрать такую инсулинотерапию, которая максимально подходит для физического развития. А если инсулин колоть по-другому, как врачи прописывают, никакого развития не получишь. Соответственно не будет и выздоровления. Чем занимаются доктора? Они дают диабетикам такие инсулиновые схемы, которые не дают развивать капиллярную систему. А диабет разрушает капилляры. То есть врачи действуют заодно с диабетом! В результате люди гибнут от осложнений, вызванных диабетом. Меня завалили письмами люди, у которых дикие скачки сахара, а прописанная инсулинотерапия их не может убрать.

Что такое тканевое развитие? Это, в случае с диабетом, восстановление утраченных организмов бета-клеток, производящих инсулин! Ведь клетки наших желез – поджелудочной, щитовидной, печени – являются постоянно растущими клеточными популяциями, то есть они прекрасно восстанавливаются, что было доказано еще Давыдовским полвека тому назад. А с 1978 года эти новые клетки начали фотографировать с помощью электронного микроскопа. Сейчас же медики об этом как-то подзабыли. Если спросить врача, он, разумеется, вспомнит: да, клетки печени и поджелудочной восстанавливаются… Но в своей ежедневной практике врачи этот подарок природы совершенно не используют, потому что работают с таблеткой, которая ничего восстановить не может, потому как только движение дает запрос на развитие клеток. Восстановление убитых аутоиммунной реакцией бета-клеток поджелудочной железы при диабете 1 типа идет только тогда, когда функциональная активность повышается выше среднего уровня и когда клеткам созданы условия для восстановления. С мышцами, кстати, то же самое – если живешь обычной жизнью, мышцы не растут. А чтобы росли, нужно их напрягать выше обычного среднего уровня. И правильно питать.

– А как напрячь печень или поджелудочную?

– А теми же физическими упражнениями! Для большей мышечной активности нужно больше инсулина, и через ЦНС создается запрос на его производство. В результате организм начинает постепенно увеличивать число бета-клеток. Вот и весь принципиальный алгоритм! Это простая физиология из учебников. Но медики учат физиологию как теорию – в полном отрыве от спортивно-тренировочной практики – и потому забывают.

Точно по такому же алгоритму можно спасать людей от бокового амиотрофического склероза – развивая двигательные нейроны. То есть давая запрос на их нужность. Отчего они вообще разрушаются? Одна из причин – недостаточное функционирование. Организм может отдать приказ на уничтожение клеток, которые плохо работают. А зачем они нужны, «рассуждает» он, кормить еще тунеядцев!

Так вот, возвращаясь к твоему вопросу про мои громогласные и наглые заявления. Я ведь не только морды бил и финансовые гарантии давал, гарантируя всем своим имуществом излечение. Я пошел дальше – лет пятнадцать назад громогласно заявил: давайте я покажу, как излечивается диабет первого типа! Если мне это не удается, я застрелюсь! Это было опубликовано в СМИ. Какой врач своим имуществом или жизнью готов ответить за свои действия?

– Тогда почему ты прекратил прием больных с первым типом диабета?

– Приоритеты! Диабет первого типа, как и любое аутоиммунное заболевание, лечится столько времени и требует таких практических усилий, что за это время и с этими усилиями я вылечу несколько тысяч гипертоников или диабетиков второго типа, которых можно лечить в групповом режиме!.. Одно дело – под угрозой пули в лоб сделать это перед всем миром, чтобы доказать: да, аутоиммунные заболевания можно вылечивать! А другое дело – каждодневная невидимая миру работа, за которую я получу благодарность только от родителей вылеченного ребенка и тысячи проклятий от медиков.

– Я эти проклятия сам слышал от врачей, которые знают про Жерлыгина. Они утверждают, будто Жерлыгин издевается над детьми: он может только на время снять ребенка с инсулина. А потом диабет вновь вернется и придется опять прописывать инсулин. И потому-де вся жерлыгинщина – обман.

– Было такое. Некоторые пытливые медики насмотрелись упражнений, которыми я снимаю людей с инсулина, и эти упражнения стали практиковать. И у них получился именно такой результат – сначала сняли с инсулина, а потом диабет неизменно возвращался. В этом состоит главная проблема: после первого полученного эффекта его нужно удержать! Врачи просто не знают, как закрепить результат. Все дело в том, что организм адаптируется к нагрузкам. И через какое-то время для фиксации результата нужно менять тренировочные методики. Диабет первого типа – болезнь, которая лечится несколько лет, то есть требуется несколько лет непрерывного роста спортивных результатов! И это, как вы понимаете, не врачебная, а чисто тренерская работа. Остановок тут быть не может, потому что остановка есть отступление.

– И последнее: ты – сектант! Именно в этом тебя подозревают люди, которым ты вместо личной консультации велишь читать литературу своего клуба. Им нужно лечение, а не просвещение!

– А еще мы нагло берем по 30 евро за вступление в наш спортивный клуб и на эти деньги пишем и распространяем те самые книги с нашим взглядом на природу болезней и их профилактику. Эти книги действительно нужно прочесть перед первой консультацией. Тогда мне или моим тренерам не придется отвечать от двух до пяти часов на разные вопросы, рассказывая то, что уже давно описано. Они же буквально мозг выносят одними и теми же вопросами! А я уже не мальчик, чтобы в сотый раз одно и то же талдычить. Пусть книгу прочтут. И приходят уже с готовыми анализами, которые обозначены в книге.

В книжках законы физиологии и общие принципы излечения изложены простым, ясным языком. Дайте себе труд ознакомиться! А если не хотите трудиться, идите в поликлинику – там бесплатно и принимают всех.

Глава 4

Человек рассеянный

Такого рода болезни считаются неизлечимыми. Организм вдруг начинает воевать сам с собой, разрушая себя изнутри, – это называется аутоиммунной агрессией. Иммунная система неожиданно решает демонтировать, например, миелиновую «изоляцию» нервных «проводов», и управляющий сигнал «соскакивает» с нерва. В результате человек сначала теряет способность ходить, пересаживаясь в инвалидное кресло, затем болезнь постепенно прогрессирует, отвоевывая телесное пространство. И в конце концов больной умирает от удушья: мышцы, приводящие в движение легкие, тоже перестают получать сигналы. Человек, преданный собственным телом, находится при этом в полном сознании. И спасения от такого рода аутоиммунных агрессий нет. Точнее, не было. До тех пор, пока за дело не взялась Светлана Касаткина. Еле двигающиеся больные, попадающие к ней, через некоторое время начинают бегать в самом буквальном смысле этого слова…

– Светлана, откуда вы такая взялись?…

– Да нет у меня никаких особых высот в биографии. Родилась я в 1969 году, в 1991 закончила МОГИФК. Сейчас преподаю. Тренер. Являюсь специалистом по лечебной физкультуре.

– То есть вы не врач.

– Конечно! А врачи и не могут останавливать и оборачивать вспять аутоиммунные процессы. И не смогут никогда. Поэтому что это не их специальность: тут должны быть другие знания, не те, что преподают в медицинских вузах. Тут необходимы знания о развитии разных структур тела, а такой теоретический багаж дается только в институтах физкультуры и приобретается на практике во время многолетней спортивной карьеры.

Спортивная парадигма такова: все подсистемы, включая нервную, можно развивать, то есть работать навстречу болезни, в противоположную сторону – не тормозить аутоиммунный процесс медикаментозно, гробя при этом печень и вызывая разные побочки, как это безуспешно пытается делать медицина, а пересиливать болезнь, запустив встречный процесс. Рассеянный склероз разбирает миелиновую оболочку нервов, а мы запускаем процесс ее наращивания.

Вообще, наработав этот опыт по обращению аутоиммунных процессов, я теперь понимаю, что остановить можно любую болезнь. Потому что понятен принцип образования болезней. Есть всего три причины развития всех болезней.

– Какие?

– Первая. Нарушение элементного состава организма. Болезнь начинает развиваться, если или не хватает чего-то нужного, или появляется в избытке что-то ненужное. Например, недостаток цинка или хрома приводят к развитию диабета. Соответственно изменение режима питания в сторону возмещения дефицитного элемента может привести к исчезновению диабета.

Это несложно. Например, не хватает в организме меди – находим легкоусваиваемый препарат, содержащий медь. Скажем, тот же «Супрадин» содержит медь. А если у человека острая форма, можно прямо с помощью капельницы заливать… Но для этого нужно сделать анализ на несколько десятков элементов! А теперь скажите, кого в поликлинике пошлют сдавать спектральный анализ волос, например, обнаружив повышенный сахар в крови?

– Никого и никогда. Просто поставят диагноз: у вас диабет, теперь будете жить с ним до самой смерти, вот вам таблетки для снижения сахара.

– Вот именно… Но это если чего-то не хватает. Однако болезнь может запустить и избыток чего-то вредного. Например, угарный газ вызывает поражение миелиновой оболочки – это научно установленный факт. И таких неблагоприятных факторов множество – пестициды, диоксины, тяжелые металлы. Их совокупность в сочетании с особенностями организма может у кого-то запустить процесс ужасной болезни. Значит, первым делом для борьбы с болезнью вредные факторы нужно устранить. Например, с помощью капельниц или инъекций почистить организм. Это тоже несложно. Скажем, отечественный «Унитиол» при введении внутримышечно хорошо чистит организм и стоит копейки. Причем препарат для детоксикации можно подобрать даже индивидуально – берется кровь, и по реакции крови (концентрации некоторых белков на введенный препарат), сразу определить, будет он действовать или нет. Если нет, другой подберем, их много.

К сожалению, в поликлинике и таких «анализов на вредность» не делают. А если аутоиммунный процесс вызван накоплением ртути в организме, как можно его остановить, не избавившись от ртути и даже не узнав об этом? Никак!

– А откуда ртуть-то?

– Господи! Ртути полно в морской рыбе, например. Из-за загрязнения Мирового океана вся рыба содержит ртуть, особенно крупная… Но все перечисленное – это только одна группа причин развития болезни – химическая.

Вторая причина – физическая, то есть общее физическое состояние тела. Физические возможности людей могут различаться в тысячи раз, и это не преувеличение! Один в состоянии пробежать 40 километров, а другой и двухсот метров не пробежит, задохнется. Один – профессиональный спортсмен – работает на износ, загоняет себя и ставит рекорды, а другой с дивана не встает, жрет пиво с чипсами. При этом и у того, и у другого со здоровьем не в порядке. Здоровье находится ровно посередине, поскольку все хорошо в меру – и загонять себя не надо профессиональным спортом, и гиподинамией страдать.

Но, как вы понимаете, 99,9 % людей, приходящих ко мне, совсем не рекордсмены. Это диванные воины и находятся во второй группе. Их организм настолько детренирован, настолько ослаблен борьбой с выводом избыточной пищи, что сорваться в болезнь ему – раз плюнуть, он уже сам себя не вытягивает. Идет обвальная атрофия функций. Когда-то человек в школе и институте ходил на физкультуру – бегал, через козла прыгал, хоть как-то двигался. А потом стал работать в офисе и лег на диван. Организм начал разбирать уже ненужные мышцы, а вместе с ними и миелиновые оболочки нервов, поскольку передача мощных сигналов в мышцы больше не нужна, а значит, не нужна и толстая изоляция. Любая биологическая структура поддерживает свою функциональную активность по принципу минимальной достаточности.

Но у некоторых людей организм, раз начав разборку миелина, остановиться в этом процессе уже не может.

– Почему?

– Да какая разница! Здесь может быть целый комплекс причин – от генетической склонности до того, что я уже называла, – недостаток нужных или избыток вредных химических элементов. Наша задача – остановить процесс.

Кстати, во многих случаях мне даже на анализы отправлять человека не нужно, его внутреннее состояние становится ясным из расспросов. Спрашиваю: вы откуда и кем работали? А он всю жизнь на металлургическом заводе инженером оттрубил. Ясно, чего он там надышался. И живет в Набережных Челнах, где экология ужасная. Чем питаетесь, спрашиваю? Рыба, рыба, рыба, рыба… В основном тунец, а он один из рекордсменов по содержанию ртути. Физическая активность какая? Никакая. Раньше он хотя бы ходил до магазина, а теперь вообще на машине туда ездит.

Кстати, многие из анализов в России сделать практически невозможно. Скажем, диоксины – один из рекордсменов по токсичности. А попробуй-ка найти, где у нас можно сдать анализ на диоксины!.. И вообще весь комплекс нужных анализов может стоить несколько тысяч евро. Поэтому я в последнее время, экономя деньги больных, действую по системе «Град» – примерно представляя, чем загружен современный горожанин, чищу его с запасом дешевыми и эффективными препаратами. А дальше человеку надо менять режим питания, давать нагрузки, чтобы гены переключить.

– В смысле?

– Это третий пункт развития болезни – генетический… Если у человека работает одна группа генов, продуцируя одни белки, значит, процесс в организме идет в одну сторону – назовем его патологическим. А если эта группа генов притормозилась и включилась другая, начав продуцировать другие белки, фон в организме изменился, и пошли другие процессы – выздоровления. Так вот, переключить гены в наших мышечных клетках мы можем за несколько минут – просто дав правильную нагрузку. И тогда вместо дегенерации будет развитие.

Кстати, дегенерация тканей может происходить как от недостатка, так и от избытка нагрузки, и в этом состоит опасность упражнений. Поэтому, давая правильный график нагрузок, можно дирижировать процессами дегенерации и восстановления в организме.

Вы когда-нибудь видели график работоспособности? Вы даете человеку нагрузку, и его работоспособность со временем падает: он устает. Затем нагрузка снимается, и организм начинает восстанавливаться. Причем компенсируется он каждый раз с избытком, именно в этом и состоит смысл тренировок – повысить работоспособность. Так вот, суть состоит в том, чтобы поймать момент суперкомпенсации и дать новую нагрузку именно в этот момент, тогда после очередной усталости последующая суперкомпенсация будет еще выше! Но если вы ошибетесь и начнете новую тренировку, не поймав нужный момент, вы загоните организм в гроб в самом буквальном смысле. В этом и состоит опасность самостоятельных тренировок у людей, далеких от спорта.

Вот почему медицина никогда не будет вылечивать рассеянный склероз и другие аутоиммунные болезни – она не знает тренировочных методик, это же чисто спортивные дела. Кроме того, медики не в курсе, что через 6 недель нагрузок нужно обязательно менять программу тренировок, поскольку организм адаптируется к нагрузкам и перестает развиваться. Если этого не сделать, эффект победы над болезнью будет временным.

– Тренировка – это мышцы. А при чем тут миелиновые оболочки?

– Развиваются любые ткани. В том числе и миелиновые оболочки нервов, которые уничтожает аутоиммунный процесс. Чем больше нагрузка для мышц, тем сильнее управляющий ими сигнал, значит, толще должна быть «изоляция». Мышцы просто не могут развиваться без развития нервной системы – если накачиваются мышцы, это означает, что автоматически утолщается и «изоляция» управляющих ими «проводов»! Поэтому у всех спортсменов идет не только рост мышечной массы, но и утолщение миелиновой оболочки – процесс обратный рассеянному склерозу. Улавливаете?

– Да. Вопрос, что пересилит.

– Это зависит от упорства самого человека. Обычно РС развивается с 15 до 40 лет. И иногда, в случае агрессивной формы, уже к 20 годам человек лежит, не шевелится, мочится под себя. Растение! И даже на этом этапе процесс развития болезни можно останавливать и оборачивать вспять. Представляте?

– Как такой человек может делать упражнения, если он пошевелиться не может?

– Внешний привод. Берете его руку и сгибаете. Раз за разом. Часами. Вы не смотрите, что я худенькая и субтильная. У меня вес 45 килограммов, но я приседаю со штангой весом 120 кг. А без штанги могу подряд присесть пять тысяч раз, это мой рекорд. Просто у меня были замечательные тренеры – Вячеслав Евстратов, Борис Жерлыгин. У них я взяла все, что могла, – лучшие методики развития человеческого организма. Институтские знания – это хорошо, конечно. Но они ни в какое сравнение не идут с живой практикой. К тому же Жерлыгину я попала уже перворазрядницей, когда у меня из-за интенсивных тренировок начались проблемы с иммунной системой и сердцем. Врачи пытались запретить мне бегать. Так бы и случилось, наверное. Но хороший тренер оказался лучше всех врачей. В результате я стала бегать марафоны и побеждать.

– Жерлыгина я знаю лично. Как вы к нему попали?