Второй, третий… последний – 3

Могучая рука заслонила рот Алекса, а практик зашипел:

— Заткнись! Тебя не учили, что истинные имена великих сущностей произносить нельзя? Хорошо ещё, что ты сказал его неправильно! — ужас, неподдельный отчаянный страх плескался в глазах практика. Он побледнел, а рука его была холодной и влажной (ну, или так казалось — много сомнений в том, что он может потеть). Если бы не предварительная атака на чувство брезгливости в вонючей драконьей пасти, то можно было бы сказать, что неприятно такое соседство с губами. Но сейчас, после купания в драконьей слюне, на это плевать.

К тому же было ещё одно обстоятельство: Алекс тоже почувствовал что-то странное. Будто в воду бросили камень и пошли круговые волны, а он, Алекс, находится в центре этих волн. И он — не камень, а тот, кто его бросил. Тот, кто произнёс безобидное по содержанию, но такое мощное заклинание. Мир затрясся и, возможно, эти волны когда-нибудь долетят до края Вселенной. Затухать они и не думают.

— Откуда ты такой взялся? — удивление читалось на лице Моросящего Дождя. — Даже я не вижу текст так чётко. Неужели в тебе есть Семя?

— Эм… Есть. То есть было. А после прорыва — не знаю точно.

— Нет, наверное, я ошибся. Ты всё-таки глупец! Ну, скажи, кому интересно знать про твою сперму? Как ты мог допустить, что я об этом говорю? — мужчина рассвирепел.

— Да откуда мне знать-то? — Алекс попытался оправдаться. — Я на вашем языке не говорю толком. Вон, оказывается, даже слово «человек» понял неправильно.

— Я сам дурак, — неожиданно повернул разговор Могучий Практик неизвестного уровня. — Откуда тебе знать, муравьишке…

А потом его лицо снова стало суровым, и он рявкнул:

— Через сутки я приду за перечнем ингредиентов. Чтобы к каждому было описание и не менее двух альтернатив! — и исчез.

Дело это оказалось очень сложным! Алекс едва успел за сутки, даже такие длинные как в этом мире. А всё потому что прямых замен практически не было. Замена одного ингредиента тянула за собой ещё две-три модификации, а то и введения новых позиций. Вроде как замена одного природного ингредиента на какое-то варево из десятка других мерзостных штук даже просто по названию.

* * *

— Отлично! Большинство ингредиентов найти легко даже в этом слабом мире! — Моросящий Дождь долго читал перечень ингредиентов и наконец возликовал.

У Алекса не было времени сопоставить все сложные возможные цепочки замен и аналогов. Видимо, именно это и сделал практик высокого уровня. И это впечатляло, потому что земной суперкомпьютер вряд ли справился бы так быстро. Задача очень сложная, насколько инженер помнил комбинаторику.

— Ты со своим жалким звериным умишком даже не сможешь представить, насколько могуч разум практиков-людей моего уровня! — высокомерно заявил пленитель, в чём не было никакой необходимости. Алекс и сам уже подумал, что не может этого представить.

Только вот способность делать вычисления ничего не говорит об уме. В житейском смысле. О том, что спрятано в русской поговорке «голь на выдумки хитра». То есть о творческом элементе, о том, что делает человека человеком, отличает его от зверей.

— Ха-ха-ха! — от смеха практика даже случилась небольшая осыпь в ущелье. — Человек! Отличается от животных!

Вдруг он неожиданно стал серьёзным. Резко.

— Ты зверь! Монстр! Мы люди истребим вас всех до последнего! И тех, кто вам сочувствует! Ваш разум иной, вы недостойны считаться разумными. Вам он был послан в наказание, а нам — в награду!

— Один и тот же? — ехидно заявил Алекс, и это стало последним, что он помнит о том дне. А может неделе: сколько он провёл без сознания никто не подскажет, ведь время в Мире Сна течёт как-то иначе.

— Оно течёт так, как я пожелаю, — пророкотал голос. Без агрессии, но величественно.

— Не пора ли меня уже вытащить? Того и гляди этот псих меня прибьёт! — взмолился Алекс, хотя не был до конца уверен, что с доброжелательным Хозяином Сна будет безопаснее.

— Мы похожи. Я тоже из расы Древних. Нас осталось очень мало, а могущественных гораздо меньше, чем среди людей.

— Не выдержали конкуренции в борьбе за ресурсы?

— Примерно так. Но они придумали ещё и что-то вроде идеологии. Считают нас чем-то подобным черновику. Мол, Отец Вселенной на нас тренировался, прежде чем создал такое совершенное творение, как они. Больше черновики не нужны.

— В нашем мире черновики великих людей, — Алекс прямо почувствовал недовольство Хозяина на это слово, — стоят дороже печатных изданий.

— Не тот случай. Это просто аналогия. Для них мы ничего не стоим… — повисла пауза. — А ты знаешь, есть истина в этом: тот свиток, что ты читаешь. Он не может его прочесть! И Книгу, похоже, тоже! По крайней мере, оригинальный текст.

— А что там есть ещё?

— Примечания какого-то практика…

— Не заметил.

— Ты о чём? Я узнал о них из твоей памяти! Ты их видел! — голос звучал удивлённо и кажется, что уже знакомая фигура-тень промелькнула среди кривых стволов.

— И что там написано? — ехидно поинтересовался гость Сна.

— Поумничай-ка! — мир мигнул и Алекс ощутил себя на дне океана, под огромным давлением ледяной толщи воды.

Это продолжалось пару секунд, и опять мир изменился, и вот он уже летит в жерло вулкана, а жар нарастает, кожа вздувается и лопается, но кричать невозможно — лёгкие обожжены, а голосовые связки сгорели.

И опять обстановка сменилась на тот же лес, что был вначале.

— Даже если это не реально, приятного мало, а? Да и вообще, что такое реальность?

— Мудрец я, которому снится, что он бабочка, или бабочка, которой снится, что она мудрец? (авт.: сон Чжуан Чжоу или Чжуанцзы)

— Вижу, ты немного понимаешь, — удовлетворённо пророкотал голос, а лес наполнился бабочками. — Значит, справишься с моим следующим уроком.

Алекс напрягся к удовольствию Хозяина Сна. Но ничего страшного не произошло: этот урок касался защиты разума. Никакого плескания в лаве. Напрямую защититься при такой разнице в уровнях с тем человеком невозможно, потому чудовище научило подсовывать ложные воспоминания, запускать извлечение памяти по ложному пути.

Память живого существа — это не жёсткий диск с единичками и ноликами. Его нельзя читать как буквы, сложенные в слова в книге. Память всегда ассоциативна. Например, проходя мимо детского сада и почуяв запах каши, можно вспомнить картинки из детства, которые ни при каких направленных усилиях не смог бы выудить. Чем-то подобным и пользуются практики, читая мысли.

Самый простой способ — научиться пускать ассоциации по ложному пути. Высший пилотаж — создавать ложные воспоминания самому, но до этого Алекс дорастёт не скоро, по словам монстра. Нет, попытаться можно, но только так недолго сойти с ума, самому заблудиться в придуманном мире, воссоздавая мелочи, по которым могучий разум распознает фальшь.

Текущая скорость мышления даже не справится с маркерами-подсказками, по которым можно выбраться из иллюзии внутри своей головы. Вроде такого: если в воспоминании у тебя шесть пальцев, то оно ложное. Но шесть пальцев — это слишком заметно, хоть и посильно, потому настоящие мастера обмана используют более сложные методы вроде узелков на волосах или количества ресничек. Правда, настоящие Мастера могут и такое заметить, но не тот, что сейчас держит в плену Алекса. Более сложные примеры Хозяин Сна приводить отказался.

Как и сообщать ещё что-то важное, до тех пор, пока его соплеменник (так и сказал!) не освоит хотя бы начальный уровень защиты воспоминаний.

Добавка

Сотворение Мира:

Часть третья

Противопоставляет шпионские игры и грубую силу

— У меня нет того, что ты ищешь! — грозный Глава секты Малой Печати ползал на коленях в луже крови своих соратников, изломанный телом, но не сломленный морально. За долгие годы существования он научился принимать удары судьбы достойно. Иначе, какой из него глава?

Но всё-таки с колен встать не мог. Это существо давило не него одним своим присутствием. Подавляло его настолько, что ни о какой дерзости не могло быть и речи. Это зловещее давление полностью игнорировало обстановку комнаты Главы, которая так и осталась нетронутой. Ни резные стулья, ни фарфоровая посуда… даже фрукты, лежащие в ажурных тарелках, не пострадали. А вот людей давление ауры «гостя» вжало в пол, а некоторых даже расплющило.

— У тебя нет Радужного Пиона? Это же такое распространённое растение! — похоже, человек, разграбивший сокровищницу секты, удивился искренне.

Как доложили главе, грабитель не обратил внимания на самое ценное, а копался в вещах, которые давно пылились невостребованными в своих нефритовых коробках. Может, что-то ценное среди них действительно было, но только о многом мало кто помнил.

— Наша секта специализируется на печатях и формациях. Наши алхимики не так сведущи в снадобьях!

— Хм… А если бы тебе понадобился Радужный Пион, куда бы ты обратился?

— Прости, о, Великий! У меня сотни слуг. Я поручил бы им и не стал бы думать о таких мелочах. Если нужно было бы выкрасть что-то во вражеской секте — они сделали бы это.

— Секте Горного Ручья? У них сильные алхимики?

«Это шанс натравить на них такого монстра», — подумал Глава и тут же пожалел об этом:

— Монстра⁈ Я считал тебя заблудшим братом-человеком, а ты называешь меня монстром? Ты отрекаешься от нашего превосходства над остальными существами по праву рождения?

— Что вы, господин! Это иносказательно! Я отметил лишь ваше могущество, превосходящее людей!

— Глупец, забывший историю! — недовольно проворчал Моросящий Дождь, но немного смягчился. — Если бы ты помнил, как оказался в этом мире-ловушке, то не обрёл бы рогов! Остался бы человеком не только внутри, но и внешне…

Могущественный практик замолчал. Было похоже на то, что он прислушивается к чему-то.

— Что за Дивный Сад? — наконец спросил он.

«Читал мысли слуг», — догадался Глава, и попытался повернуться в сторону напавшего, но развесистые рога, прижатые к полу, не дали этого сделать.

— Я не был там ни разу. Это у кромки Леса, около города Родника В Скале. Прошу, не убивай Хозяйку Сада. Мой внук…

— За кого ты меня принимаешь? — разгневался убивший три десятка телохранителей. — Обижать тех, кто одной со мной расы, я не намерен! Тебе стоило бы научить своих слуг спрашивать о цели визита и имя, прежде чем нападать на гостей. Других, людей. Эти заберут урок в следующую жизнь… Хм…

В руках практика появилась нефритовая бутыль. Он осторожно поставил её на резной столик, возвышающийся над кровавой лужей, со словами:

— Это пилюля Чистоты Родословной. Прими её, если захочешь вернуть себе человеческий облик.

— Благодарю, господин, — искренние слёзы радости полились из глаз демоноподобного практика.

— Дослушай! — рявкнул «гость», от чего даже пара «трупов» на полу вздрогнула. Притворщики.

— Есть риск упасть на два уровня. Подумай, надо ли тебе это накануне конфликта с соседями.

«Гость» исчез не попрощавшись, а Глава взял в дрожащие когтистые лапищи драгоценное лекарство. Выбор и в самом деле тяжёлый.

* * *

— Прошу, забирай, что хочешь и уходи, — Хозяйка Сада очень испугалась ауры незнакомца.

— Именно так и собирался поступить. Сначала. Но теперь мне стало слишком любопытно! Зови меня Моросящий Дождь. А ты, насколько я понимаю, Морозная Ночь?

— Прошу, господин! Не выдавайте моего имени! — взмолилась женщина.

— Меня больше не волнует секта Малой Печати. Несколько тысяч лет назад я спас их от уничтожения, полагая, что они могут стать мне помощниками. Прямо пред визитом к тебе, я посетил их. Они всё растеряли! Утратили сокровенные знания. Даже не помнят, почему их спасли! Они предали людей! Если бы я зашёл сначала к тебе, и узнал, что эти идиоты хотят разбудить чудовище… Впрочем, им это не по силам, с их-то обрывками знаний… Ты знала, что они не понимают, как работает та примитивная Труба Сбора энергии? А твой ручной монстр потратил на её создание несколько часов!

— Монстр? Алекс? Вы знаете, где он? — удивилась женщина.

— У меня в гостях, — криво ухмыльнулся человек. — В некотором смысле, растения для него. Он сварит мне лекарство…

— Он не сведущ в алхимии, господин…

— Зови меня Моросящий Дождь. Третий раз повторять не стану! — давление присутствия заставило потечь кровь из носа. Хоть он и не настоящий, иллюзорный, а вот кровь — самая обычная.

— Прошу прощения, господин Моросящий Дождь.

— Что твой ручной монстр не понимает Алхимии — мне известно. Время у нас есть, научится.

— Для вашего лекарства вам нужно что-то конкретное? Может быть я могу выкупить его жизнь у вас? — Морозная Ночь осмелилась взглянуть вопросительно прямо в глаза могучего практика.

— У тебя есть что-то, что я не смогу забрать по праву сильного? — снисходительно улыбнулся Дождь, отхлёбывая духовного вина из вишни и черёмухи.

Ответа не последовало. Да и что сотрясать воздух впустую?

— Ты проделала большую работу, приручая разумное животное. Хочу тебя похвалить, — снисходительно улыбнулся Моросящий Дождь. — Жаль, что ты не разглядела его животную сущность самостоятельно. А ведь он тебе об этом сам рассказывал. Помнишь, его историю об эволюции?

— Помню… Но он ведь выглядит точно так же как и мы!

— Разум. Всё дело в разуме. Он первичен и определяет, как мы выглядим. Его предки — обезьяны. Жили как обезьяны и выглядели так же. А по мере усиления способностей к мышлению становились всё больше похожими на нас, людей. Многие чудовища пятого или седьмого уровня — по-разному, зависит от того, когда они научатся говорить — становятся такими же как мы, прямоходящими.

— А мы родились такими сразу?

— Откровенно говоря, я не знаю, — «лектор» ничуть не смутился. — Когда я жил во внешнем мире, меня это не слишком интересовало…

Он молчал около четверти часа, предаваясь воспоминаниям.

— Да и сейчас это не важно. Я думаю, что да. Мы были сотворены сразу такими. Если разум определяет внешность, то так должно быть. Ибо человек разумен с момента творения.

— А кто сотворил нас? — не слишком решительный вопрос был проигнорирован. Человек опять утонул в собственных воспоминаниях.