Судьба Темного Меча

— Но как вы сюда попали? — не отступался Сарьон.

— Через Коридор, конечно. — Симкин пожал плечами.

— Но... это же невозможно! — Сарьон ахнул, вне себя от изумления. — Тхон-ли, мастера Коридоров! Они бы остановили... С тобой не было каталиста, который дал бы тебе Жизненную силу или... или открыл их...

— Дело техники. — Симкин взмахнул перевязанной черными лентами рукой. Потом он обвел взглядом комнату, полюбовался своими черными туфлями и продолжил: — Я что-то говорил, когда мы пришли, но между тобой и появлением того тошнотворного лица в окошке — которое, между прочим, совершенно отбило у меня аппетит — мысль как-то вылетела у меня из головы. О чем же я говорил?

— Джорам, — начал Сарьон, стараясь не обращать внимания на Симкина. — Где вы...

— Ах да! Вспомнил! — Симкин помрачнел, приложил пальцы ко лбу. — О том, как барона по ошибке похоронили. Он перенес все довольно спокойно. Вообще-то, в столице немало шутили по поводу этого казуса. Барону пришлось потрудиться, когда он выбирался из-под мраморного надгробия, а потом еще было несколько напряженных моментов — когда мы приняли его за вампира, восставшего из гроба, и собирались вогнать ему кол в сердце Однако когда выяснилось, что он все же состоит из плоти и крови, мы сразу же послали за Телдарами. Но скорбящая вдова — это совсем другая история... — Симкин испустил тяжкий вздох. — Она так и не простила барону испорченных поминок.

— Джорам! Где вы были? Что случилось? — поспешил вмешаться Сарьон, когда Симкин замолчал на миг, чтобы набрать в грудь воздуха.

— Где темный камень? — неожиданно спросил Джорам.

— Там, куда ты его спрятал. Я положил его обратно, как и обещал. Он на месте, — добавил Сарьон, заметив в темных глазах юноши внезапное подозрение. — Ты ведь сам говорил — я не могу разрушить то, что помогал создавать.

Джорам встал со стула.

— Симкин, следи за окном, — приказал он.

— Это обязательно? Если та мерзкая рожа снова покажется, меня стошнит прямо здесь. Клянусь...

— Просто последи за окном! — мрачно перебил его Джорам.

Прикрыв оранжевым платком нос и рот, Симкин покорно подошел к окну и выглянул наружу.

— Упомянутая мерзкая рожа отправилась на ту сторону улицы пообщаться с другими такими же мерзкими рожами, — сообщил он. — Они все, судя по виду, крайне возбуждены. Интересно, что же такое там случилось?

— Наверное, обнаружилось, что Блалох пропал, — сказал Джорам, подходя к лежанке.

Юноша опустился на колени, засунул руки под грязный матрас и вытащил оттуда длинный предмет, завернутый в ткань. Он быстро развернул сверток, осмотрел меч и, удовлетворенно кивнув, обернулся к Сарьону. Бледный солнечный свет заливал лицо пожилого мужчины серым сиянием. Сарьон смотрел на юношу мрачно и строго.

— Спасибо тебе, — пробормотал Джорам.

— Не благодари меня. Ради Олмина, эту штуку стоило бы утопить в реке, где поглубже! — резко сказал Сарьон. — Особенно после того, что случилось сегодня ночью! — Каталист умоляюще протянул руки к юноше. — Подумай хорошенько, Джорам! Уничтожь это орудие зла, пока оно не уничтожило тебя самого!

— Нет! — Стараясь не глядеть в исполненные печали глаза каталиста, хмурый Джорам быстро засунул сверток обратно под матрас — Ты видел, какую силу это дает мне, когда... случилось то, что случилось этой ночью. Неужели ты в самом деле веришь, что я откажусь от такого? Это моя забота, старик, а не твоя!

— И моя тоже, — мягко сказал Сарьон. — Я тоже был там. Я помог тебе совершить уби... — Каталист замолчал на полуслове и оглянулся на Симкина.

— Все нормально, — сказал Джорам, вставая. — Симкин знает.

«Ну конечно же, — с горечью сказал себе Сарьон, — Симкин знает обо всем на свете, непонятно откуда». У каталиста появилось ощущение, что правда — та внутренняя правда, которая должна была провести его через трясину, — внезапно куда-то исчезла, оставив его тонуть в болоте.

— Вообще-то, — продолжал Джорам, укладываясь на кровать, — ты должен бы поблагодарить его, каталист. Если бы не он, я бы ни за что не справился с «тем, что случилось этой ночью», как ты это назвал.

— Да! — охотно подхватил Симкин. — Он собирался просто оттащить труп в какое-нибудь заброшенное место — и, конечно же, от этого было бы мало толку! В смысле, вот вам бы, например, понравилось, если бы все решили, что доброго старика Блалоха разорвали кентавры, правда? Это делает мне честь. Прихвостни колдуна — пардон, покойного колдуна, — конечно, тупы, но, согласитесь, не до такой же степени, верно? Но, предположим, они обнаруживают своего бывшего господина под корнями какого-нибудь дерева, в животе у него — огромная кровавая дыра, но никакого оружия поблизости не видно. Полагаю, они бы обменялись парой осторожных фраз вроде: «Гляди-ка! Похоже, старина Блалох отдал концы под этим кленом! А не на тетушке Минни!» А потом они побежали бы сюда, выстроили бы всех на площади и стали бы задавать дурацкие, оскорбительные вопросы типа: «Где вы были между десятью и двенадцатью вечера?» или «Что делала ночью собака?». Так вот, чтобы всего этого избежать, мы расположили тело — с исключительным вкусом, смею заверить, — в живописном месте, посреди небольшой полянки, добавив для полноты картины всего несколько завершающих штрихов.

Сарьону вдруг сделалось дурно. Он представил, как Джорам выходит из кузницы, неся на плече мертвое тело Блалоха, обмякшие руки Блалоха свисают вниз и покачиваются в такт шагам. У каталиста подогнулись ноги. Он опустился на стул, не в силах оторвать взгляд от Джорама, от его измаранной кровью рубашки.

Джорам проследил за взглядом каталиста, тоже посмотрел на свою рубашку и поморщился.

— Тебя от этого тошнит, старик?

— Ты должен избавиться от этой рубашки, пока стражники ничего не заметили, — негромко сказал Сарьон.

Джорам смотрел на него несколько мгновений, потом пожал плечами и начал стаскивать с себя рубашку.

— Симкин, разожги огонь, — скомандовал юноша.

— Мой милый друг! Не стоит портить вполне хорошую рубашку, — возразил Симкин. — Бросай ее сюда. Я выведу пятна в один миг. Герцогиня д'Лонгевилль показала мне... Вспомните, вы наверняка о ней слышали — все ее мужья умирают один за другим, при таинственных обстоятельствах. По пятнам она тоже настоящий эксперт. «Нет ничего проще, чем убрать потом засохшую кровь, мой милый Симкин, — говорила она мне. — Хотя большинство людей делают из этого столько шума...» Все, что нужно сделать, это... — Симкин подхватил рубашку, которую бросил ему Джорам, встряхнул ее, а потом тщательно протер кровавые пятна оранжевым шелковым платком. От соприкосновения с платком пятна крови мгновенно исчезли. — Вот, что я вам говорил? Чистая и белая, как свежевыпавший снег! Ну, не считая этой грязной полоски у ворота. — Симкин посмотрел на рубашку со снисходительной улыбкой.

— А как же труп? — резко перебил его Сарьон. — Что за «завершающие штрихи»?

— Следы кентавров! — Симкин улыбнулся, чрезвычайно довольный собой. — Это я придумал.

— Следы? Но как?..

— Ну, я просто превратился в кентавра, вот и все, — ответил Симкин, прислоняясь к стене. — Было очень весело. Я делаю это время от времени, чтобы развлечься. Я попрыгал по поляне, взрыхлил землю копытами, чтобы было похоже, что там произошло нешуточное, яростное сражение. Даже всерьез подумывал, не стоит ли для полной достоверности самоубиться и оставить свой труп рядом с трупом Блалоха. Однако... — он вздохнул, — я все-таки не настолько предан искусству.

— Не беспокойся, каталист, — раздраженно бросил Джорам. — Никто не заподозрит, как было на самом деле. — Получив обратно от Симкина свою рубашку, он начал было одеваться, но передумал, скомкал ее и бросил на матрас. Потом вытащил из-под лежанки кожаный мешок и достал оттуда другую рубашку. — А где Мосия? — нахмурившись, спросил юноша и огляделся по сторонам.

— Я... Я не знаю, — ответил Сарьон. Он только сейчас осознал, что Мосии нет. — Когда мы уходили, он спал. Наверное, его куда-то увели стражники! — Встревоженный каталист привстал со стула и посмотрел в окно.

— Скорее всего, он сбежал, — предположил беспечный Симкин. — Эти стражники не уследят даже за цыпленком, который только проклюнулся из скорлупы, а Мосия поговаривал о том, чтобы отправиться одному в дикие дебри, — вы же помните. — Симкин зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. — Послушай, Сарьон, старина, ты не против, если я воспользуюсь твоей постелью? Дико хочется спать. Целый день на ногах — то присутствуешь при убийствах, то прячешь трупы... Спасибо. — Не дожидаясь ответа от Сарьона, Симкин подошел и с удовольствием растянулся на кровати каталиста. — Ночная рубашка, — сказал он и мгновенно оказался облачен в длинную белоснежную ночную рубашку из тонкого льна, украшенную ленточками. Подмигнув каталисту, молодой человек пригладил усы и бородку и закрыл глаза. Через секунду он уже спал, а через три секунды начал сладко похрапывать. Джорам нахмурился.

— Ты ведь не думаешь, что он так сделал, правда? — спросил он у Сарьона.

— Как сделал? Бросил нас, ушел один? — Каталист потер уставшие глаза. — Почему бы и нет? Мосия наверняка считает, что здесь у него друзей нет. — Он с горечью посмотрел на Джорама. — А тебе это не безразлично?

— Надеюсь, он все-таки ушел, — ровным голосом ответил юноша, заправляя подол рубашки в штаны. — Чем меньше он о нас знает, тем лучше. Для него — и для нас тоже.

Джорам хотел было лечь, но придумал кое-что получше. Он подошел к столу, взял кувшин, разбил ледяную корку и налил воды в плоскую чашку. Потом, морщась, окунул лицо в холодную воду. Смыв с лица копоть кузницы, юноша вытерся рукавом рубашки и откинул со лба спутанные, густые черные локоны. Потом, дрожа от холода, принялся оттирать с рук засохшую кровь кусочками битого льда.

— Ты собираешься куда-то идти? — спросил вдруг Сарьон.

— В кузницу, работать, — ответил Джорам. Он вытер ладони о штаны и, пользуясь пальцами вместо гребня, стал разделять буйную копну вьющихся, блестящих волос на три части, чтобы заплести их в косу, как обычно. Спутанная масса волос не желала поддаваться, и юноша морщился от боли всякий раз, когда дергал за непослушные пряди слишком сильно.

— Но ты же с ног валишься от усталости, едва не спишь на ходу, — возразил Сарьон. — Кроме того, тебе не разрешат выйти. Там и впрямь что-то творится. — Каталист подошел к окну и выглянул на улицу. — Посмотри сам. Стражники неспокойны...

Заплетая волосы в косу, Джорам посмотрел в окно.

— Тем больше причин для нас вести себя так, будто ничего не случилось. Пока меня не будет, попробуй что-нибудь выяснить о Мосии.

Юноша набросил на плечи плащ, подошел к двери и нетерпеливо потряс решетку. Стражники, стоявшие на улице, разом обернулись на шум. Один из них, после недолгого спора с остальными, подошел к двери камеры, открыл замок и распахнул дверь.

— Чего тебе? — проворчал стражник.

— Я должен идти работать, — угрюмо ответил Джорам. — Блалох приказал.

— Блалох приказал? — Стражник нахмурился. — Что-то мы не слышали никаких приказов от... — начал он, потом замолчал на полуслове и судорожно сглотнул. — А ну, иди обратно в камеру!

— Ладно, — Джорам пожал плечами. — Только вы сами будете объяснять колдуну, почему меня не было в кузне, когда все там с ног сбиваются, чтобы изготовить в срок оружие для Шаракана.

— Эй, в чем тут дело? — поинтересовался, подходя, другой стражник.

Сарьон заметил, что все стражники были обеспокоены и держались крайне настороженно. Они постоянно переглядывались между собой и посматривали то на людей на улице, то на дом Блалоха высоко на холме.

— Говорит, должен работать в кузне. Мол, приказали. — Стражник показал большим пальцем на дом на вершине холма.

— Так отведи его, пусть работает, — сказал другой стражник.

— Но вчера нам велели держать их под замком. И Блалох не...

— Я сказал — отведи его работать, — прорычал второй стражник и смерил своего напарника угрожающим взглядом.

— Ну, тогда пошли, — сказал стражник Джораму и грубо толкнул его в спину.

Сарьон следил через окно, как стражник и Джорам идут по улице через поселок. Нервозность стражников передалась и местным жителям. Каталист заметил, что мужчины, идущие на работу, тоже то и дело поглядывают на дом Блалоха и бросают недобрые взгляды на подручных колдуна, которые отвечают им столь же мрачными взглядами. А женщины вместо того, чтобы идти на рынок за покупками или на речку стирать белье, сидят по домам и выглядывают из окон. Дети выбежали на улицу играть, но всех их быстро загнали домой. Знают ли чародеи о том, что Блалох исчез, или просто так реагируют на нервозность приспешников колдуна? Догадаться Сарьон не мог, а спросить не отваживался.

Каталист вдруг ощутил пульсирующую боль в висках, мысли его путались от страха и усталости. Сарьон уселся на шаткий стул и опустил голову на сложенные руки. Внезапно раздался громкий голос, и Сарьон вскинулся — но это Симкин бормотал во сне что-то о картах. Наверное, ему снилась игра в таро.

— Последнюю взятку берет Король Мечей...

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ОЖИДАНИЕ

Никогда еще утро не тянулось для Сарьона так мучительно долго. Каталист отсчитывал время по биению своего сердца, по ритму своего дыхания, по морганию покрасневших, словно засыпанных песком глаз. Вскоре после ухода Джорама в доме напротив тюрьмы началась бурная деятельность, и каталист понял, что солдаты Блалоха решили отправиться на поиски своего пропавшего господина. И теперь Сарьон каждую секунду, которые тянулись бесконечно, ожидал услышать шум и суету, которые бы подсказали ему, что тело колдуна найдено.

Каталист не мог делать ничего — только ждать. Он даже завидовал Джораму, который занят работой в кузнице: после пережитых волнений монотонный тяжелый труд поможет забыться и покажется отдыхом и душе, и телу, каким бы усталым оно ни было. При взгляде на Симкина, который развалился на его кровати и безмятежно спал, Сарьон почувствовал, что каждый мускул его немолодого уже тела ноет от усталости. Сарьон лег на кровать Джорама и тоже попытался заснуть. Он ужасно устал и надеялся, что сон придет сразу же, как только сомкнутся веки. Но едва каталист начал засыпать, ему вдруг показалось, что он снова слышит голос епископа Ванье. Сарьон мгновенно проснулся, дрожа и вспотев от страха.

«Ванье снова свяжется со мной сегодня вечером!»

Обрадовавшись благополучному возвращению Джорама, каталист совсем позабыл об этой опасности. Теперь он все вспомнил, и минуты, которые только что еле-еле ползли, как черепаха со свинцовыми чушками на лапах, вдруг обрели крылья и стремительно полетели.

Все мысли запертого в тюремную камеру каталиста, у которого уже кружилась голова от голода и недосыпания, сосредоточились на грядущем противостоянии с епископом. Мысли кружились и кружились, словно щепка в водовороте.

«Я не стану предавать Джорама!» — лихорадочно пообещал самому себе Сарьон. В этом он был уверен. Однако, когда каталист начал подробнее представлять себе предстоящую мысленную встречу с епископом, он понял, что совершенно беспомощен в этих условиях и, по существу, у него не будет никакого выбора. Если только Ванье не обладает способностью беседовать с мертвыми — говорят, древние некроманты умели такое делать, — то попытка епископа связаться сегодня с Блалохом окончится ничем. Ванье спросит у Сарьона, где колдун, — и Сарьон знал, что у него сейчас не хватит сил скрыть правду.

«Джорам убил колдуна, убил его оружием, созданным из тьмы, и я помогал ему создавать это оружие!» — Сарьон уже слышал, как признается епископу во всем.

«Как такое могло случиться? — недоверчиво спросит епископ. — Семнадцатилетний юноша и немолодой каталист уничтожили одного из Дуук-тсарит? Могущественного чародея, который мог вызвать ветры с небес и закружить человека, словно сухой осенний листок? Колдуна, который мог наполнить тело человека ужасным ядом, воспаляющим каждый нерв, превращающим несчастную жертву в извивающийся в конвульсиях комок плоти? И этого колдуна вы уничтожили?»

Сидя на краю кровати Джорама, каталист нервно сжимал и разжимал руки.

— Он собирался убить Джорама, ваше святейшество! — тихо пробормотал Сарьон, отвечая воображаемому епископу. — Вы сказали, что церковь непричастна к убийствам. Блалох обратился ко мне, чтобы я дал ему Жизнь, тогда он смог бы вытянуть магию из мира и влить в свое тело и творить с ее помощью грязное, черное колдовство! Но я не мог, ваше святейшество! Блалох был злом, разве вы не видите этого? Я видел. Я уже видел, как он убивает. Я не мог позволить ему убивать снова! И я начал вытягивать Жизнь из него самого! Я отнял у Блалоха его магию. Разве это было неправильно? Разве неправильно, ваше святейшество? Неправильно — пытаться спасти чью-то жизнь? Я совсем не хотел убивать колдуна! — Сарьон покачал головой, глядя себе под ноги. — Я хотел только... сделать его безвредным. Умоляю, поверьте мне, ваше святейшество! Я вовсе не хотел, чтобы все это случилось...

— У кого джокер? — отчетливо произнес Симкин.

Его голос раздался так внезапно, что у каталиста сердце ушло в пятки от испуга. Сарьон вздрогнул и злобно посмотрел на молодого человека.

Симкин, казалось, крепко спал. Перевернувшись на живот, он скомкал подушку под собой и прижимался щекой к матрасу.

— Джокер у тебя, каталист? — сонным голосом спросил он. — Если нет, король будет побит...

Король будет побит. Да, в этом никаких сомнений быть не может.

Как только Ванье узнает, что его агент мертв, каталист уже не сможет ни сказать, ни сделать ничего такого, что помешало бы епископу сразу же направить Дуук-тсарит за Джорамом, чтобы доставить юношу в Купель.

«Что я делаю? — Сарьон ухватился за край матраса, впился пальцами в ветхую ткань. — О чем я думаю? Джорам — Мертвый! Они не смогут его выследить! Поэтому Ванье нужен я или Блалох. Он не сможет сам найти мальчика. Дуук-тсарит выслеживают людей по Жизненной силе, по магии в наших телах! Они могут найти меня, но не могут найти Мертвого. А может, и меня тоже они не смогут найти. Может быть, и Джорама тоже».

Эта мысль поразила Сарьона, как удар молнии. Дрожа от возбуждения, каталист вскочил на ноги и принялся расхаживать по каморке. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь найти какой-нибудь неучтенный подвох, какое-нибудь слабое место. Нет, все чисто. Это должно сработать. Сарьон был уверен в этом точно так же, как в первой математической формуле, которую выучил, еще сидя на коленях у матери.

Для каждого действия существует противоположная, равная по силе реакция. Таково учение древних. В мире, который порождает магию, существует и сила, которая магию поглощает, — темный камень. Это свойство темного камня было известно чародеям со времен Железных войн — они использовали его, чтобы создавать оружие чудовищной мощи. Когда чародеи были побеждены, их технологии провозгласили Темным искусством. Чародеев истребили, изгнали из королевства или вынудили скрываться — как чародеев в этой маленькой общине, где сейчас жил Сарьон. Знание о возможностях темного камня почти не сохранилось, оно затерялось во всех перипетиях их нелегкой жизни, по существу — борьбы за выживание. Оно забылось, стерлось из памяти, превратилось в ничего не значащие слова ритуальных заклинаний, непонятные слова в древних, полузабытых книгах.

Ничего не значащие и непонятные для всех, кроме Джорама. Он нашел руду, познал ее секреты, выковал меч...

Сарьон медленно запустил руки под матрас Джорама. Дотронулся до холодного металла меча, завернутого в рваную тряпку, и отдернул пальцы, почувствовав зло. Однако шарить под матрасом не перестал — и наконец нашел то, что искал. Маленький кожаный мешочек. Вытащив мешочек из потайного места, каталист взвесил его в руке. Это должно сработать, но хватит ли ему силы и отваги?

А разве у него есть выбор?

Сарьон медленно распустил шнурок, которым был завязан мешочек. Внутри лежало три кусочка камня. Простые и ничем не примечательные, камешки выглядели как обычная железная руда.

Сарьон помедлил. Он держал мешочек в руке и глядел на кусочки руды, как завороженный.

Темный камень — это защитит его от Ванье! Это та самая карта, которую он может разыграть, чтобы епископ проиграл в этой игре! Засунув пальцы в мешочек, Сарьон вытащил один из камешков. Он показался необычно тяжелым и почему-то теплым. Каталист задумчиво сжал камень в ладони и, повинуясь внезапному порыву, прижал кулак к сердцу. Епископ Ванье связывался с ним посредством магии. Темный камень поглотит магию, сработает как щит. Сарьон будет — для Ванье — как будто одним из Мертвых.

«Да меня и так можно считать одним из Мертвых, — подумал Сарьон, — потому что такой поступок поставит меня вне всех законов, и церкви, и королевства. Если я сделаю это — я отрекусь от всего, во что верил. Отрекусь от своей жизни. Все, ради чего я жил до сих пор, разрушится и просочится сквозь пальцы, словно какая-нибудь пыль. Мне придется заново познавать мир. Новый мир, холодный и страшный. Мир без веры, без привычных ответов на все вопросы, мир Смерти...»

Сарьон туго затянул шнурок на кожаном мешочке и снова спрятал мешочек в потайное место под матрасом. Один из кусочков руды он оставил себе и держал его, крепко зажав в кулаке. Приняв решение, каталист действовал быстро и уверенно, планы и мысли складывались в его сознании логично и упорядоченно, как у любого хорошего математика.

«Я должен попасть в кузницу. Я должен поговорить с Джорамом, объяснить ему, какая опасность нам угрожает. Мы должны сбежать отсюда, сбежать во Внешние земли. Когда Дуук-тсарит доберутся сюда, мы будем уже далеко».

По-прежнему крепко сжимая темный камень в кулаке, Сарьон ополоснул лицо ледяной водой и, подхватив свой измятый и грязный плащ, набросил его на плечи. Oглянувшись на спящего Симкина, каталист постучал в зарешеченное окошко и подозвал одного из стражников.

— Чего тебе, каталист?

— Разве вам не передали сегодня утром приказов относительно меня? — спросил Сарьон с улыбкой, которая, как он надеялся, придавала ему невинный и смиренный вид, но на самом деле напоминала застывший оскал мертвого опоссума.

— Нет, — проворчал стражник и угрожающе нахмурил брови.

— Я... э-э... нужен сегодня в кузнице, — запинаясь, выдавил Сарьон. — Кузнецы выполняют сложный заказ, который необходимо подпитать Жизненной силой.

— Ну, я не знаю, — неуверенно отозвался стражник. — Нам приказали держать тебя под замком.

— Но ведь это, конечно же, вчерашний приказ, — сказал Сарьон. — Разве сегодня утром вам... э-э... не давали других указаний?

— Может, и да, а может, и нет, — угрюмо пробормотал стражник и оглянулся на дом Блалоха.