Помоги проекту - поделись книгой:
Я повернулся в том направлении, куда он указывал. Рука пациента всё ещё сжимала стакан с остатками воды. Она излучала яркое голубоватое сияние. Оно освещало лицо мертвеца, и от этого его лицо стало зеленоватым. Его губы скривились в рычании, а острые длинные клыки пронзили его закрытый рот и выступили наружу.
Вода в стакане заклокотала, словно закипела; и затем на моих глазах уровень жидкости стал медленно падать, пока в стакане не осталось ничего, кроме голубоватого сияния, окружавшего не только сам стакан, но и койку, простыни, мертвеца и нас самих!
3
Груз моих профессиональных обязанностей заставил меня на несколько дней забыть об этом деле, но его вновь довели до моего сознания самым грубым и странным образом.
Я небрежно просматривал газету, когда мой взгляд зацепился за маленькую и, по-видимому, малозначительную заметку, которая была зажата между историями о судебном деле по поводу серьёзных алиментов и о рейде против нескольких бутлегеров. Если бы редактор знал всю важность этой новости, он бы напечатал её крупным шрифтом и выпустил бы специальное издание своей газеты. Я цитирую заметку дословно:
АРИКА, ПЕРУ, 8 мая. Сегодня здесь полиция обратила внимание на странный случай. Алонзо Сигардус, уроженец Вест-Индии, предстал перед судьей Кордеро по обвинению в попытке самоубийства. Капитан Дженкс, наблюдатель на станции Морской Биржи, видел, как Сигардус нырнул в океан возле мыса Локаста.
Дженкс говорит, что он бросился на помощь человеку, думая, что тот намеревался поплавать и не знал о предательском отливе в тот момент. Однако когда он добрался до мыса, то сразу понял, что это была попытка самоубийства, поскольку Сигардус не умел плавать и просто беспомощно барахтался в глубине.
Капитан Дженкс быстро нырнул в воду в месте, известном туристам как Котёл Дьявола, и после неистовой борьбы с водоворотом, во время которого Сигардус сделал всё возможное, чтобы утопить их обоих, Дженкс смог спасти этого человека.
Однако вместо благодарности Сигардус грубо ударил Дженкса по лицу, крича: «Проклятие Б'Мота на тебя! Это был зов Хозяина. Какое ты имеешь право вмешиваться? Я собирался присоединиться к Б'Моту, а теперь ты снова вытащил меня назад. Когда придёт время, ты будешь страдать».
Этот случай вызвал сильный интерес у местных жителей, потому что считается, что Котёл Дьявола в туманные дни становится местом собрания духов из глубин. Легенда гласит, что в такие дни и в сезон дождей Чудовище Омута восстаёт из глубокой воды, чтобы требовать своего.
Очевидно, суеверный Сигардус думал, что его призвал дух Котла. Интересно отметить, что после его спасения, густая дымка начала затягивать омут. До этого времени солнце ярко сияло.
Местное население сильно взволнованно, говорят, что это спасение не сулит ничего хорошего. В нескольких деревнях, расположенных в глубине страны, возникли серьёзные беспорядки, и полиция вместе с военными объединили свои силы для защиты белого населения, против которого, как представляется, главным образом и были направлены выступления.
По-видимому, этот инцидент был замечен журналистами только благодаря легендам, связанным с Котлом Дьявола, что представляли интерес для внешнего мира, а также из-за попыток восстаний. Но для меня вставка этого единственного и явно неполного слова придала всей заметке зловещую и ужасную интонацию.
Кем или чем был Б'Мот? Должно быть, это тот самый «Хозяин», к которому в Германо-Американском Госпитале обращался умирающий. Я даже не сомневался, что в Перу произошло событие из той же серии, и связывало нашего больного и Сигардуса именно коварное влияние Б'Мота.
Я почувствовал, как у меня волосы встали дыбом, когда я перечитал новость и дошёл до заметки о тумане, который накрыл омут после того, как Сигардус произнёс свое проклятие. Слишком сильное сходство, чтобы объяснить туман простым совпадением. Как психиатра это меня очень заинтересовало, и я даже начал смутно ощущать, что мой долг — расследовать всё это дело. Возможно (и какой бы надуманной ни казалась эта идея, я размышлял о ней со всей серьёзностью), на карту было поставлено само здравомыслие мира.
Отложив газету в сторону и собираясь ехать в свой врачебный кабинет, я снова ощутил гнетущую тяжесть того невыразимого, чего я постепенно начинал бояться — ехать одному в тумане или под дождём (хотя я и не осмеливался рассказывать кому-либо об этой фобии). Я чувствовал… Боже мой, как я чувствовал… тяжесть этой скверны. Казалось, что меня непреклонно втягивают в пасть этого разложения. Я стоял как вкопанный, стуча зубами, не в силах поднять руку, и смотрел на то место, где, как я был абсолютно уверен, находилось это Существо. И тут до моего затуманенного сознания донёсся повелительный телефонный звонок.
Я медленно двинулся к аппарату, неотрывно глядя в противоположный конец комнаты. Механически я поднял трубку.
Голос донёсся до меня как будто с большого расстояния.
— Это доктор Рэндалл? Пожалуйста, немедленно приезжайте в Германо-Американский Госпиталь. Доктор Прендергаст сошёл с ума!
4
Когда я приехал в госпиталь, где за ним наблюдали, состояние моего ума было далеко не уравновешенным. Для меня стало серьёзным потрясением, что несчастье, которого я боялся, уже постигло моего друга. Но я старался успокоиться, когда входил в здание. Если мои подозрения были верны, то предстояла работа, тяжелая работа и много работы — если мы собираемся разрушить коварные планы этой мерзкого существа.
Я нашел доктора Прендергаста в уютной частной палате — лучшей в этом госпитале. Он спокойно спал, когда я вошёл. Но не прошло и нескольких минут, как он проснулся и, взглянув на меня, сердечно пожал мне руку. После чего заговорил естественным, мягко модулированным голосом.
— Рэндалл, в этом деле есть что-то странное и сверхъестественное. После того случая, когда мне пришлось вызвать тебя для консультации, у меня появилось странное чувство, что всё плохо. На самом деле меня преследуют болезненные фобии — если это именно они. Мне и в голову не приходило, что ко мне придёт психоз. Чем больше я думаю об этом деле, тем больше убеждаюсь, что нам с тобой предначертано стать мучениками, хотя почему и как, я тоже не понимаю.
Кажется, с тобой всё в порядке, и, конечно, ты никогда не производил впечатление невротика. Вот и всё. Я должен был бы сломаться в последнюю очередь, но хотя я и нахожусь в здравом уме, насколько это вообще возможно для человека в наше время, через несколько минут это Существо может схватить меня, и я стану безумцем. Забавно, Рэндалл, иметь возможность анализировать свою собственную форму безумия — если таковая существует. Я хорошо помню, что случилось со мной прошлой ночью. Это было намного реальней, чем любые сновидения. И из-за этого я ещё больше боюсь его возвращения. Если это безумие, то оно такой формы, которую никто раньше не наблюдал. Но я не думаю, что это безумие.
— Расскажи мне об этом, — настаивал я. — Возможно, два разума могут сделать то, что не может один.
— Рассказывать особо нечего. Вчера вечером я допоздна читал Фрейда, его последнюю книгу, знаешь ли. Вдруг мне в голову пришли мысли, которые, несомненно, зародились не на Земле. Я начал испытывать огромное отвращение к жизни — я имею в виду жизнь, которую мы имеем сегодня. Я вспомнил эпоху джунглей; и эти изначальные воспоминания, которые дремлют в каждом человеке, вернулись ко мне. Искусственность мира с его коммерческими системами, кодексами поведения, гигантскими материальными вещами, которые, в конце концов, не принесли ничего, кроме того, что сделали нашу жизнь труднее и короче — всё это выглядело тщетным и бесполезным.
Мне показалось, что человек был создан не для того, чтобы жить таким образом. Я думал, что гигантский первобытный лес с его жестокой борьбой человека против человека и зверя против зверя являлся подходящей средой обитания для живых существ. Я подумал об этих чудовищах из глубин, огромных, недоступных человеческому пониманию, мелькавших время от времени вблизи кораблей. Когда-то жизнь вообще велась в таких гигантских масштабах. Я чувствовал, не могу сказать почему, глубокое родство, близость с этими раздутыми колоссами моря — падалью, питающейся телами мёртвых. Мне казалось, что эти существа представляют собой самую дальнюю ступень, которую можно достичь в обратном направлении — назад от цивилизации, видишь ли, назад от болезненно приобретенных вещей, которые мы считаем столь ценными.
И… вот что странно… мне показалось, что эта мысль являлась не совсем моей. Как будто кто-то прошептал мне на ухо эту мерзость о регрессии. Я чувствовал, что в то же время не я один, а тысячи и тысячи, а точнее миллионы, мечтали о том времени, когда цикл должен будет завершиться. Ты знаешь, нас всегда учили, что всё происходящее — циклично. Восхождение Рима; величие; падение. Так и с другими цивилизациями, со всеми. То же самое, несомненно, случится с нашей собственной великой цивилизацией. Это будет мифический конец света, который провидцы предсказывали веками. Тогда произойдёт не звёздный катаклизм, но будет возвращение всей жизни в джунгли.
Компетентные власти заявляют, что если мы не попытаемся остановить эту надвигающуюся катастрофу, нас буквально съедят живьём насекомые, например, муравьи. Кажется, есть много научных оснований для этого предположения. Но кто думает о вероятности таких ужасов, что возникнут, если эти неизвестные существа, раздутые до отвратительных размеров, в едином порыве захватят цивилизованный мир?
— Такое будущее пугает, но для этого нет никаких оснований, — сказал я.
— Я не уверен, что их нет. В последнее время у меня возникло ощущение, что сейчас идет грандиозное движение, единственной целью которого является свержение цивилизации и восстановление жизни в джунглях.
И вот что, кажется, является причиной того, что выбрали нас с тобой. Мы можем осуществлять невероятный контроль над умами людей; ты согласен? Это невыразимое Существо захватило нас, пытается опутать тебя и меня своей сетью, вовлечь нас в дело, потому что с нашими возможностями влиять на общество, мы являемся чрезвычайно ценными исполнителями. Понимаешь? Мы должны стать апостолами этого вероучения!
— Какая ужасная идея! Я бы предпочёл умереть, — содрогнувшись, прокомментировал я слова Прендергаста.
— Умереть? Кто знает, что может с тобой случиться после этого? Ты можешь присоединиться к Хозяину…
— Ты тоже! — воскликнул я.
Спазм страха охватил лицо моего друга, когда до него дошёл весь смысл его слов. Его мышцы скрутились в агонии внутренней борьбы, когда он стал сопротивляться влиянию невидимой силы.
— Они ещё не получили меня, Рэндалл. Но они преследуют меня! Я буду бороться с ними. Я молюсь, чтобы мои периоды просветления повторялись достаточно часто, чтобы позволить мне разгадать эту грязную тайну. Боже! Я весь в холодном поту. Толчки!
Я прошёл через комнату к столу и, налив стакан воды, протянул его Прендергасту. Он судорожно вздрогнул и отшатнулся от воды, как от живого ужаса.
— Прочь! — крикнул он. — Убери эту заразу! Она преследует меня! Она живая! Я не буду пить её. Это означает безумие!
С отчаянным усилием он швырнул стакан и его содержимое на пол. Я в ужасе уставился на своего друга. Внезапно мне пришла в голову мысль — воспоминание о той ночи, когда определённый стакан воды сверкал радужным огнём; когда, преодолев пагубное влияние тумана, мой собственный разум обошёл границу безумия. Я начал понимать.
Мой коллега снова успокаивал себя. В настоящее время он говорил:
— Для меня это будет бой. Но я буду сражаться до последнего вздоха. Твоя роль будет заключаться в том, чтобы наблюдать и, если возможно, узнать побольше об этом ужасном Существе, что угрожает здравомыслию нашего мира. Должен быть какой-то способ его уничтожить.
— С чего мне начать? — пробормотал в недоумении. У меня имелась лишь маленькая зацепка, над которой можно было поработать. Газетные вырезки лишь подтвердили то, о чём я уже подозревал.
— Твой ключ — это слово Хозяина: «Б'Мот». Не забывай — Б'Мот. Я не знаю, что это означает. Но это слово звучало в моих ушах в течение нескольких дней. Вот, кто этот Хозяин — это именно та ядовитая гниль, которую ты должен уничтожить!
5
Я покинул госпиталь в состоянии шока. Как я должен был уничтожить это Существо? Я уже наполовину находился в его лапах. Я мало что мог сделать, кроме как барахтаться в темноте. Если, как утверждали доктор Прендергаст и тот покойник, существовали миллионы последователей, они держали свои дела в секрете. «Б'Мот» — слово было похоже на голос из другого мира — не имеющий смысла.
Я всё думал и думал, охваченный предчувствием беды. Я не знал, куда обратиться за информацией. Я проводил долгие часы в своей библиотеке, что сильно вредило моей врачебной практике. Я пролистал кучу книг по мифологии и антропологии, но всё же не мог найти ничего, что могло бы иметь хоть какое-то отношение к делу.
Однажды, просматривая древний том «Магии и Чёрных Искусств» Кейна, переплетённый тяжёлой бронзовой застежкой с замком, я наткнулся на следующее:
«Есть много тех, кто почитает Пожирателя, хотя немногие видели его истинную мощь. Это видение, чреватое ужасом и востребованное колдунами древних времён. Один из них, Иоганн Магдебургский, умудрённый знаниями прошлых веков, очень преуспел в своей практике. Он утверждал, что Пожиратель живет в Глубине, и его нельзя достичь никакими средствами, однако Иоганн смог почувствовать дыхание Пожирателя и узнать его волю. Секрет заключается в источнике испарений. Ибо Пожиратель имеет силу проявлять себя там, где есть влага. Его дыхание — это туман и дождь. Поэтому многие считают воду изначальной стихией и поклоняются ей различными способами.
Этот Иоганн рассказал в своей книге по медицине, как он случайно во время заклинаний вызвал из тяжёлого пара саму эту Сущность. Фосфоресцирующий свет мёртвых тварей разросся до огромной яркости и заполнил комнату, а вместе с ним пришёл и дух Пожирателя. Иоганн узнал, что тот живёт в глубочайшем океане, где ожидает лишь благоприятного времени для своего возвращения на землю. Есть многие люди, которые с радостью верят, что это время приближается, но Иоганн говорит, что пройдёт много веков, прежде чем Хозяин вернётся, чтобы потребовать своего».
Одно замечание, сделанное этим колдуном, меня очень удивило. Он говорит, что Пожиратель знаком каждому мужчине и каждой женщине. «Он вечно живёт во Внутреннем Человеке. Он выходит из Глубины, и Внутренний Человек должен его услышать. Всевидящи его глаза, всеслышащи его уши. Никто не может уничтожить его, потому что он присущ всем людям. Во времена зла и похоти, войны и раздоров, человека против человека и брата против брата, Пожиратель живёт в людях. Его пути — пути Глубины. Есть святые и мистики, которые верят, что они изгнали Пожирателя, но он пребывает и в них. В глубинах вод и в душах людей он спит и однажды проснётся, чтобы взять своё».
Я с содроганием закончил чтение древнего манускрипта. Хотя Существо здесь называлось другим именем, я не сомневался, что речь шла о том же самом. Я жадно искал книгу по медицине, написанную Иоганном Магдебургским, и после целого дня поисков, наконец, нашёл её в антикварной лавке. Книга была порванной и сильно обесцвеченной, написанной на латыни, и во многих местах её было трудно расшифровать, но я нашёл кое-что очень интересное для себя.
Иоганн, описав свои попытки общения с Пожирателем, рассказал о своём успехе. Секрет он узнал от философа ещё более древних времён. Цитирую, перевожу так же, как умею:
«Стремясь открыть для себя Высшее, я усердно изучал труды историков и мудрецов всех времён. Во время учебы я случайно наткнулся на рукопись, написанную одним из них, Иоахимом из Канн. Он собрал огромное количество знаний от людей из всех государств. Он сказал, что настоящее имя Пожирателя — Бегемот, и оно переводится как „тот, кто пожирает души людей“. „Этот монстр относится к глубокой древности и хорошо известен народам тех времён.
Он упоминается в еврейской Библии. Провидец Иов много говорит о нём. Все люди сходятся во мнении, что размеры Бегемота настолько же превосходят размер человека, насколько человек огромен по сравнению с жабой. Он обладает способностью размножаться вечно, и после времён потопа его загнали в океан, где он живет среди мёртвых в пещерах ползающих тварей.
Но сила его мыслей распространяется на всех людей. Он может проявлять свою силу разными способами. Его можно ощутить посредством воды и тумана, и его мысли — это мысли жаб и змей, поэтому многие считают этих рептилий священными. Есть только одно заклинание, которое может изгнать Бегемота обратно в океан, и части этого заклинания…“»
С досадой я отбросил рукопись в сторону. В конце концов, я готов был сотворить любое заклинание, если оно, как сказал Иоганн, поможет изгнать этот ужас. Но многовековое небрежное обращение с рукописью привело к тому, что кто-то вырвал страницу, на которой было написано заклинание.
Однако теперь, по крайней мере, у меня был ключ к этому Существу. Я схватил полное издание Библии и жадно прочитал все упоминания о Бегемоте в Ветхом Завете и Апокрифах. Я также обратился к другим сочинениям, считающимся ветхозаветными апокрифами, и нашёл в них ещё больше ссылок. Все они соглашались в том, что Бегемот — разрушитель и пожиратель, и все подтверждали, что однажды он вернётся из глубин, чтобы заявить о себе.
Энциклопедия Уинслоу, с которой я ознакомился последней, поместила в качестве сноски к более ранней статье абзац, в котором говорилось, что во многих странах организованное поклонение Бегемоту практиковалось под различной маскировкой, и что культ был более распространён вблизи экватора и среди диких народов. Ученый историк предположил, что это животное может быть гиппопотамом!
Как мало он знал о силе, о которой писал! Но я почерпнул из этой короткой заметки ещё один интересный факт. Размышляя о культе Бегемота, я пришёл к выводу, что вполне естественно предположить следующее. Культ являлся более распространённым в тропических странах и среди наименее развитых представителей человечества. Причина была очевидна: они находились ближе к джунглям, как физически, так и по уровню сознания. Я также подозревал, что культ будет распространён среди обитателей подобных земель возле океана. Отдельный инцидент с Котлом Дьявола подтвердил эту гипотезу.
С некоторым удовлетворением в душе я покинул библиотеку метафизики, когда закончил свои дневные исследования. Двигаясь по тротуару к стоянке, где я оставил свою машину, я застыл на месте, с ужасом глядя на открывшееся мне зрелище.
По улице мчалась грязная, взъерошенная человеческая фигура, а её преследовали двое полицейских. Человек был одет в самую лёгкую одежду, которая больше походила на нижнее бельё или пижаму, чем на что-либо ещё. Иногда он спотыкался, но какой-то инстинкт, казалось, позволял ему держаться подальше от преследователей. Обеими руками он удерживал что-то тяжёлое. Когда он оказался ближе ко мне, я присмотрелся и понял, что это был резервуар, наполненный водой, и внутри него плавали ящерицы, водяные змеи и тому подобное. А когда человек оказался рядом со мной, на волосок ускользнув от преследователей, я увидел, что этот сумасшедший в пижаме — сам доктор Прендергаст.
6
Но как он изменился! Его профессиональные манеры исчезли. Его обычно добродушное лицо исказилось от яростного рычания; он скрежетал зубами и чавкал губами, как зверь в джунглях, жаждущий крови.
Полицейский объяснил, что они поймали доктора, когда тот пытался ограбить близлежащий аквариум, и отказались верить рассказу Прендергаста о том, что ему было приказано взять рептилий, которых он до сих пор нёс с такой ревнивой заботой.
Моя профессиональная визитка и репутация, однако, удовлетворили офицеров; и так как доктор отказался расставаться со своим сокровищем, сказав, что он умрёт первым, я, в конце концов, согласился заплатить за украденное имущество, владелец принял мое предложение, и доктору разрешили оставить свою добычу себе.
На протяжении всей дороги обратно в госпиталь он непрерывно болтал о вещах, которые я едва мог понять. Сотни раз он повторял слова «Хозяин» и «Б'Мот». Он утверждал, что исполнил приказ Хозяина, похитив рептилий, и призывал это Существо вознаградить его, когда придёт время.
Я сотни раз расспрашивал Прендергаста о причинах кражи резервуара и его содержимого, но в глазах его мелькнуло лукавство, и, как я ни старался, так и не смог добиться от него никаких объяснений. Он цеплялся за своё утверждение, что всего лишь выполнил приказание Хозяина и что он должен быть вознаграждён за это.
Его взгляд выражал подозрительность и недоверие ко мне. Как и другой несчастный больной, Прендергаст почувствовал во мне врага своего Хозяина. Временами я ловил на себе убийственный взгляд его покрасневших глаз и, признаюсь, чувствовал себя не совсем уютно, сидя в закрытой машине наедине с этим сумасшедшим, который до этого являлся моим другом.
Со вздохом облегчения я свернул к широкой подъездной дороге к госпиталю, где Прендергаст всё ещё должен был находиться под наблюдением. Он не выказывал ни малейшего желания сопротивляться санитарам, которые пришли сопроводить его внутрь, и, казалось, был доволен тем, что выполнил свою задачу.
Когда он вошёл в свою палату, то осторожно поставил резервуар с рептилиями на стол и, по-видимому, больше не обращал на него внимания. Я оставил его и отправился в кабинет врача.
Отчёт был такой же, как обычно. Доктор Прендергаст хорошо спал, ел, но моменты просветления случались всё реже и реже. Даже тогда он, казалось, размышлял под воздействием одержимости, которая доминировала над ним.
У него развилась мания коллекционировать всевозможных насекомых. Он умолял начальство госпиталя раздобыть для него варенье и другие сладости. Вместо того, чтобы есть их, он расставлял приманки в соответствующих местах своей палаты и ждал паразитов, которых непременно привлечёт такая еда.
Его палата была заполнена мухами, муравьями и мышами; но вместо того, чтобы уничтожать их, он прилагал все усилия, чтобы собрать ещё больше насекомых. Прендергаст сконструировал коробки, работающие как ловушки, и которые, как сообщил нам заведующий госпиталем, были переполнены различными видами насекомых. У пациента имелась одна коробка с кузнечиками, другая с муравьями, третья с мухами и так далее.
Это занятие являлось чем-то, чего я никак не мог понять. Какова была его цель — ибо я был вполне уверен, что она существует, — в сборе насекомых? Я мог понять аквариум с рептилиями после того, как прочел Иоганна. Они, несомненно, были символом самого Хозяина. Возможно, Прендергаст поймал их, будучи уверенным, что они — родственники Существа. Но насекомые и паразиты — этого я никак не мог объяснить.
Однако мне не суждено было долго оставаться во тьме. Возвращаясь в палату, я постоял некоторое время снаружи, заглядывая в дверное окошко, которое часто используется для наблюдения за психически больными. Притворное безразличие доктора как рукой сняло, и, предполагая, что он остался один, мой друг яростно принялся за работу.
Сначала я не мог понять, чем Прендергаст занимается, но вскоре до меня дошло, какой была его цель. Он взял в руки одну из коробок. Она была заполнена мухами. В полубессознательном состоянии доктор медленно высыпал пригоршни вредителей из коробки, в которой они пребывали слишком слабыми, чтобы двигаться. Затем Прендергаст осторожно скормил мух существам внутри резервуара! Я заметил возле него другие пустые коробки и предположил, что они были заполнены муравьями и кузнечиками. Доктор скормил последнюю муху водяной змее и с большим удовольствием сложил коробки аккуратной стопкой на полке.
Твёрдо схватившись за ручку двери, я вошёл в комнату. Мой друг обернулся ко мне, скрипя зубами. Его лицо превратилось в маску ярости. Как загнанный в угол тигр, который собирается напасть, Прендергаст упёрся спиной в стену, но я с улыбкой уселся на стул. Видя мои действия и то, что я не собираюсь мешать его питомцам, доктор немного расслабился и сел на кровать. На его лице застыло угрюмое выражение. Его брови нахмурились, словно он что-то обдумывал.
Постепенно напряжение его тела ослабло, лицо приняло обычные черты хорошего настроения, которые я так часто видел на нём, и он поднял глаза.
— Ей-Богу, Рэндалл! Если то, что я думаю, произошло, мне лучше умереть! — воскликнул он.
— Что бы ни случилось, мне приятно видеть, что ты всё ещё сражаешься, — ответил я.
— Да, но я трачу слишком много сил. Я хотел убить тебя, когда ты вошёл. Тебе лучше следить за мной, потому что в следующий раз я могу это сделать. Меня охватило чувство, что ты стоишь у меня на пути, вернее, на пути того отвратительного Существа, которое держит меня в своей власти, и что тебя надо убить и скормить акулам.
— Зачем кормить акул? — спросил я с большим интересом.
— Потому что они из моря — пожирают друг друга. Каждое живое существо, которое они пожирают, если оно не принадлежит морю, — это ещё одна душа, добавленная к их силе — к могуществу Б'Мота.
— Невероятно! — воскликнул я в изумлении.
— Вот это слово. Но я знаю, не могу сказать, откуда я это знаю, но я всё равно это чувствую, что смысл всего происходящего состоит в том, чтобы передать подавляющую власть в руки грязных мерзостей на дне моря и в глубинах джунглей. Ты прямо здесь. Я уже понял это. Поэтому ты скармливал наземных существ тем рептилиям в резервуаре?
Прендергаст проследил за моим указательным пальцем и в ужасе отпрянул от своих питомцев.
— Это я собрал тех тварей? — спросил он дрожащим голосом.
— Да. Разве ты не помнишь этого?
— У меня есть навязчивая идея расставлять приманки для насекомых под воздействием воли, более сильной, чем моя собственная, но почему я держу этих змей, я не знаю.
— Ты украл их сегодня днём, — тихо сказал я.
— Украл их, вот как? Я совсем не помню этого. Это Существо довольно крепко меня держит. Боюсь, что если мы ничего не сможем сделать, мне конец. Я не могу вспомнить, чем занимался в последние несколько дней. Я проигрываю этот бой.
— Мы тебя вытащим. Моя гипотеза заключается в том, что ты раздобыл рептилий, чтобы скормить им других существ, и таким образом увеличить долю душ для морских глубин. Я не могу объяснить это лучше, но ты, возможно, понимаешь. Ты хотел помочь этому ужасному замыслу, усилив ментальное влияние Хозяина и ему подобных.
Я вздрогнул, когда обнаружил, что использую слово «Хозяин» так легко и знакомо.
— Без сомнения, ты прав. Я не могу представить никакой другой причины для такого поступка. Сам вид этих зелёных, слизистых тварей меня сейчас пугает. Я не могу думать об этом без содрогания.
— Есть одна вещь, которую я хочу у тебя спросить.
— Давай, — ответил мой друг без особого энтузиазма.
— Есть ли какие-то особенные моменты, когда это Существо приходит к тебе?
— Нет конкретного времени, но есть определённые обстоятельства. Ей-богу, мне следовало бы подумать об этом раньше! Именно когда снаружи туман, я испытываю чувство сонливости, которое предшествует этим приступам.
Я не мог сдержать крик, когда услышал это. Я вспомнил свой собственный опыт в автомобиле в ту ночь, теперь уже так давно, как мне казалось. Сонливость пришла ко мне вместе с одуряющим аккомпанементом, когда туман просочился сквозь щели машины. Туман исчез, когда я включил обогреватель. Мне пришла в голову мысль — как можно спасти моего друга, находящегося на краю гибели.
Я позвонил в колокольчик, вызывая санитара.
— Немедленно разожгите дрова в камине! — приказал я.
Санитар изумлённо уставился на меня. День был жаркий, и мой приказ, должно быть, казался таким же безумным, как сбор муравьев больным человеком.
— Скорее, — рявкнул я, увидев, как по лицу Прендергаста расползается знакомое мне выражение.
Санитар умчался как ветер, понимая, что дело, должно быть, важное. Пока я с тревогой наблюдал за борьбой, которая, как я знаю, происходила в уме моего друга, санитар принёс дрова. Бусинки пота выделялись на лбу моего друга. Он стиснул челюсти в яростной решимости, наблюдая, как санитар тщетно пытается разжечь огонь.
Нельзя было терять времени. Я выскочил из комнаты в диспансер. Мои глаза нашли бутылку спирта. Выхватив её из рук испуганного интерна, я побежал обратно в палату так быстро, как позволяли мои ноги.
Доктор Прендергаст извивался на кровати и отчаянно отмахивался от тонких клочьев серого тумана, которые, словно вытягивали свои извилистые щупальца, чтобы притянуть его к себе. Казалось, они на самом деле живые. Я был уверен, что так оно и было. Прендергаст лежал на кровати, словно пытаясь спрятаться от неумолимой цели этого Существа, которое стремилось разрушить его рассудок.
Я выплеснул весь спирт, он загорелся от спички, и пламя жадно лизнуло дрова. Тонкие струйки тумана стали корчиться и извиваться, постепенно исчезая по мере того, как огонь набирал силу и угрожающе рычал в сторону Существа из глубин.
Я увидел измученную фигуру моего коллеги, дрожащую и слабую, но улыбающуюся — и в здравом уме!
7
Поделиться книгой: