Царь Горы, или Тайна Кира Великого

Потом он отправил к Астиагу гонца с посланием. Он уведомлял царя Мидии о своем приезде и самым миролюбивым тоном предлагал Астиагу принять с царскими почестями своего внука и законого престолонаследника.

Астиаг отрубил гонцу голову, собрал, а вернее согнал все мужское население города, включая подростков и стариков, в одно бесполезное войско, то есть попросту в стадо, вооружил всех копьями и дротиками и велел сражаться с Киром. При этом он приказал своим воинам, охранявшим дворец (их было две тысячи) без пощады убивать всех, кто трусливо побежить с поля боя.

Увидев огромную толпу, двинувшуюся навстречу, Кир грустно вздохнул.

-- Мой дед совсем выжил из ума,-- проговорил он.-- Кем он собирается править, если решил остаться и без города, и без народа?

Кир даже не стал строить своего войска.

-- Стыдно воевать с теми, кто едва успел родиться, и с теми, кому и так пришла пора умирать в своей постели,-- заметил он.

Затем он приказал выступить вперед только арменским стрелкам и перебить только настоящих воинов. Для прикрытия лучников Кир выслал конных парфян.

Чтобы предсказать итог новой “битвы”, не требовались ни внутренности животных, ни оракулы. Как только, пораженные стрелами, стали валиться наземь злые надзиратели, мидяне кинулись врассыпную, Два десятка стариков, уже не способных к бегу, бросили копья и пришли к Киру с поклоном. Они смиренно просили Кира принять под свою власть Мидийское царство, не наказывать подневольных жителей Эктабан и не разрушать их город, ни чем не провинившийся перед Киром.

Кир сказал, что ему для справедливого правления город нужен в полной целости и сохранности, и сдержал свое обещание.

Персы без ропота приняли его запрет грабить Эктабаны, ведь в ту пору они еще не испытывали чрезмерного влечения к роскоши и богатству.

В конце дня войско персидского царя, не встретив никакого сопротивления, вступило в Эктабаны и расположилось в городе, как если бы просто пришло на постой.

Незахваченным оставался только царский дворец, в котором с горсткой воинов заперся Астиаг.

Об Эктабанах, расположенных у подножия священной для персов и мидян горы Оронта, и чудесном дворце следует сказать несколько слов. По эллинским меркам, Эктабаны уже можно было назвать городом, даже весьма немалым городом, однако этот город не был защищен крепостной стеной. Дворец же, который представлял собой мощную крепость, располагался выше, на горном склоне. Таким образом цари Мидии, сами укрепившись за стенами, оставляли своих подданных на произвол судьбы. Стены вокруг Эктабан были возведен позднее, по велению Кира.

Удивительно, что дворец мидийских царей до сих пор не считаетсяодним из чудес света. По преданию, он был построен царицей Семирамидой*. Семь его стен -- одна выше другой -- возведены из огромных кедров и кипарисов, так что со стороны дворец выглядит ступенчатой пирамидой высотою почти в полтора плетра. Все яруся, кроме первого, самого высокого, окружены портиками со множеством резных колонн необыкновенной работы и обиты серебряными и золотыми пластинами. Кроме того, зубцы стен, с первой и по седьмую, выкрашены в разные цвета: белый, черный, красный, синий, оранжевый, серебряный и золотой. Кровля дворца, как я уже сказал, выложена серебряными плитами. На втором и третьем ярусах располагались плодовые сады, подобные чудесным висячим садам Вавилона. Царский трон находился на четвертом ярусе, посреди просторного помещения, вмещавшего до полутора тысяч приближенных и гостей. Таков был уже в то время этот великолепный дворец. Глядя на его дрвесные стены, я удивлялся, как мидийские цари не страшились чудовищного пожара, способного вспыхнуть или по воле Рока -- от грозы или случайного поджога, -- или же при нашествии врагов. Оказалось, что бревна были предварительно подвергнуты особому морению, а потом обожжены таким образом, что разжечь их после такой обработки было бы не легче, нежели растопить очаг камнями.

Воины Кира, воодушевленные победами, предлагали немедленно начать осаду. Персы, умевшие легко взбираться на горные кручи, уверяли своего царя, им не потребуются даже лестницы -- будет достаточно длинных веревок и сотни наконечников копий. Однако Кир отказался от осады. Он повелел воинам провести ночь без вина и шумных разговоров, предавшись спокойному сну. Захваченный город затих, а сам Кир не сомкнул глаз. Один из приближенных Астиага, перешедший на сторону персов, предложил царю расположиться в его роскошном, по персидским меркам, доме. Кир же отказался и от этого предложения, оставшись ночевать в своей походной палатке. Всю ночь в ней горел светильник.

Третий его отказ что-либо предпринимать в ту ночь касался лично Кратона Милетянина. Стражники пропустили меня к царю, и я, уже сгорая от нетерпения, предложил ему и свои услуги: пробраться во дворец, выведать досконально, что там происходит и вернуться со сведениями о замыслах Астиага.

Кир впервые за эти дни показался мне уставшим.

-- Благодарю тебя, эллин,-- сказал он.-- Не хочу тревожить своего деда в такой час.

Мое удивление было велико.

-- Буду тих, как кошка,-- пообещал я.-- Никто не заметит меня.

-- Верю,-- кивнул царь персов.-- но лучше избежать всяких случайностей. Вдруг тебя все же увидит один из стражей. Мой дед -- человек очень мнительный. Подождем.

“Чего ждать?!”-- еще сильней изумился я, но промолчал.

Не успел я покинуть палатку, как дрогнули огоньки светильников и новые тени изогнулись на ее полотне перед царем. Сначала появились воины Кира и доложили:

-- Царь! Пришли стражники самого Астиага и со слезами просятся к тебе. Мы уже обыскали их.

Кир внезапно воспрянул.

-- Пустите их! -- приказал он воинам, а мне повелел остаться, добавив: -- Да, у тебя хорошее чутье, Кратон. Наверно, твой час.

И вот в палатке появились двое стражников Астиага, одетых куда роскошнее, чем сам Кир: в сверкавших серебряным шитьем парчовых кафтанах. Однако без шапок.

Оба стремглав бросились к ногам царя и замерли, уткнувшись лбами в волчью шкуру, лежавшую под раскладным сиденьем Кира. Царь поморщился. Наутро, когда уже сотни мидийцев выражали ему свою преданность и поклонение таким же образом, он уже не морщился, а впоследствии стал спокойно переносить и даже раболепные поклоны персов из других родов, ибо персы быстро переняли многие обычаи и одежду мидян. Но в ту ночь он поморщился, когда перед ним распростерлись двое вражеских воинов, пришедших просить его о милости.

Кир повелел им подняться, но они отказались вставать с колен.

-- Пощади нас, великий царь! Да будут боги покровительствовать тебе во всех твоих делах и да продлят твой славный род во веки веков! -- обратился к нему один из стражников.-- У нас нет никакого желания сражаться против тебя. Напротив, мы сочтем за лучшее в жизни верно служить царю персов. Мы просим смиловаться над воинами, которые еще находятся под чужой властью. Царь, пусть твои славные воины сохранят нам жизнь. Мы готовы сейчас же открыть ворота дворца и вывести Астиага наружу.

Кир снова поморщился. На этот раз -- от многословия. Он приподнял руку, и мидянин замер с открытым ртом.

-- Мой дед, великий царь Астиаг, здоров? -- строго спросил Кир.

-- Мы видели его здоровым, царь,-- изумленно пробормотал мидянин.

-- Он спокоен или пребывает в страхе?

-- Он очень устрашился, царь. Он велел запереть все двери, сидит в опочивальне без движения.

-- А вы говорите, что здоров,-- покачал головой Кир, сильно напугав и самих “послов”.-- У великого царя Астиага есть оружие? Он может иметь при себе какой-нибудь яд?

-- Да, у него есть меч. А о яде мы ничего сказать не можем. Не видели.

-- Мне нужны воины. Я сохраню вам жизнь и всех охотно приму на службу, только если вам удастся сохранить жизнь царю Астиагу.

Мидяне переглянулись в величайшем недоумении.

-- Кратон,-- подозвал меня Кир.-- Ты пойдешь с ними. Позаботься о моем бедном предке. Не допусти, чтобы он в приступе отчаяния покончил с собой.

-- Приложу все силы,-- с радостью пообещал я.

-- Не хочу быть похожим на вашего царя Эдипа,-- тихо, с улыбкой добавил Кир.-- Оденься получше и уговори старика, чтобы он принял меня, как доброго гостя.

Мы проникли во дворец через один из тайных ходов. Сразу за стенами мне в нос ударил тяжкий запах мертвечины.

-- Что это? -- спросил я мидян.

Стражник, вытянув руку с факелом, отошел на несколько шагов, и я, увидев шеренгу стоячих трупов, содрогнулся. Лица мертвецов были перекошены, рты разинуты. Тела их вздулись. Потом я заметил, что их ноги не достают до земли, потемневшей вокруг от крови. Внизу, под богатыми одеждами каждого из этих несчастных людей, скрывался тесаный кол.

-- Это маги! -- делая страшные глаза, прошептал мидянин.-- Астиаг казнил всех своих жрецов, ведь они когда-то предсказали ему, что от Кира не будет беды.

“Дважды ошиблись царские мудрецы”,-- грустно усмехнулся я.

Помню множество резных лестниц и дверей, обитых золотыми пластинами с изумительной чеканкой, а также -- слоновой костью, изрезанной тонкими узорами.

Стражники не лгали. Астиаг сидел на своем ложе, посреди мятых покрывал, и бессмысленно таращился на стену. Царь Мидии был очень полный, обрюзгший старик с очень крупной головой и мясистым подбородком. Завитые колечки его еще густых волос теперь клубились в беспорядке, и он немного напоминал отжившего свое, ослабевшего, ослепшего и оглохшего льва, который уже из последних сил поднимает голову, чтобы гаснущим взором окинуть свое племя и свои владения.

-- Отвлеките его,-- тихо велел я стражникам.

-- Как?! -- соображая не лучше своего повелителя, беспомощно развели они руками.

-- Поднесите ему питье и скажите: “Вот, ты просил, повелитель”.

-- Но ведь он не просил.

“Если все мидяне так отупели, странно, что их никто не успел завоевать раньше”,-- подумал я и гневно приказал:

-- Делайте, что сказано, если хотите жить.

Астиаг содрогнулся, будто увидел не стражника, подносящего золотой сосуд с вином, а ужасного призрака.

-- Зачем?! -- так и взвизгнул он.

-- Ты просил пить, царь,-- пролепетал стражник.-- Вот вино.

-- Я ничего не просил! -- закричал Астиаг.

-- Просил, царь, просил,-- стал настаивать стражник, чуть отступив; его рука задрожала.-- Мы все помним. Спроси остальных.

Мне-то и нужно было это препирательство. Я быстро управился: шмыгнул по-кошачьи на царское ложе позади Астиага и живо отыскал среди складок короткий меч, кинжал и какой-то подозрительный пузырек, отлитый из серебра.

-- Вы все хотите меня отравить! -- вопил на весь дворец царь Мидии.-- Хотите моей смерти! Не получите! Я сам... Я сам...

И он завозился, видимо ища припасенные для себя орудия смерти. Тут перед ним появился Кратон из Милета, одетый в дорогие одежды знатного мидянина, которую подобрали по его указанию сами стражники.

-- Царь Мидии! -- громко возгласил я.-- Твой внук, Куруш, царь, Ахеменид, шлет тебе привет и желает тебе и твоему славному роду здоровья и благоденствия!

Астиаг разинул рот и вытаращился на меня. Уж я приложил все свои силы и способности, чтобы явиться перед ним, словно по волшебству: как бы возникнуть из эфира.

-- Ты кто? -- прошептал старик, едва справившись с изумлением.

-- Посланник богов! -- не ведая стыда, отвечал я.

-- Ведь ты чужестранец!

-- Тем более. Выслушай меня, царь Мидии. Куруш, царь персов, желает тебе, своему ближайшему родственнику, самых великих благ и надеется, что ты примешь его достойным образом.

-- Куруш... Куруш...-- как в бреду, забормотал Астиаг, уронив голову, а потом вдруг встрепенулся.-- Где мои маги?! Почему они обманули меня? Пусть они мне скажут, что делает здесь Куруш.

-- Он пришел навестить своего деда,-- уже не особо церемонясь, сказал я Астиагу.

-- Навестить?! -- злобно воскликнул Астиаг.-- Мои маги обманули меня. Значит, он тоже обманет. Вот он прислал чужестранца, который лжет.

“Любопытно, ч т оАстиаг ответил бы Гистаспу или Губару? -- подумал я, усомнившись в своих способностях, как посла, и, значит, усомившись в правильности выбора, сделанного самим Киром.-- Губару вспыльчив, а вот Гистасп подошел бы для этого дела гораздо лучше меня”.

Позже я узнал от Кира, что он попросту опасался за жизнь любимого брата, до конца не доверяя стражникам Астиага.

-- Возвращаюсь к царю,-- шепотом сказал я стражнику.-- Но скоро вернусь. По знаку вы поднимите Астиага и понесете его навстречу царю Курушу. Тогда крепко держите его за руки и за ноги, чтоб не брыкался и сохранил величественный вид.

Еще я велел им открыть главные дворцовые ворота.

Кир пребывал в тревоге и нетерпении. Он уже не мог усидеть в палатке и стоял под прикрытием двух щитов, поглядывая на верхние ярусы дворца.

Увидев меня, Кир удивился и даже отступил на шаг, чтобы осмотреть разодетого по-мидийски эллина с головы до ног.

-- Ты успел стать хазарапатом у царя Мидии, Кратон? -- усмехнулся он, хотя взгляд его остался тревожным.

Мой рассказ о том, что я видел и слышал, был коротким, но исчерпывающим.

-- Магов жаль,-- покачал головой Кир.-- Знал многих. Они очень помогли мне, когда я еще не мог надеяться на свою силу. Я хотел одарить их всех. Ведь они не лгали моему деду. Никто из них не лгал.

-- Надо спешить,-- таков был мой вывод.-- К утру царь Мидии, да помогут ему теперь только боги, может и вовсе лишиться рассудка от страха и волнения. А то и лопнет какая-нибудь жила. Стражники готовы.

Кир взглянул на меня как никогда строго. Пожалуй, даже в день моей казни он смотрел на меня столь сурово.

-- Если царь Мидии умрет от страха, ответишь головой ты, а не они,-- предупредил он.

И тогда я мог бы отказаться от затеи, сказав царю: “Повелитель, делай сам, что хочешь”. Но тень Анхуза-коновала маячила у меня за спиной.

-- У великого царя Мидии остался один хазарапат,-- ответил я Киру.-- Он перед тобой и готов ответить головой за недостойный прием царя персов.

Тогда Кир сухо улыбнулся и велел своим воинам-персам выстроиться в две торжественные шеренги перед вратами дворца. “Царская дорога” ярко осветилась факелами.

На четвертом ярусе дворца мидяне, перегнувшись вниз через стены, с нетерпением ожидали моего знака, и когда все было готово, я помахал им факелом. Они исчезли.

Зато ожидание царя персов продлилось недолго. И вот главные, высокие, сверкающие золотом ворота стали медленно распахиваться.

Кир твердым шагом, однако чуть приседая по-охотничьи, двинулся вперед.

Ему навстречу шестеро стражников-мидян несли царя Мидии, крепко вцепившись в него и не давая шевельнуть ни рукой, ни ногой*).

Астиаг был бледен, взгляд его остекленел. Казалось, ему уже видится тесаный кол, на который его вот-вот усадят. Бывшие верноподданные вынесли своего царя наружу и остановились по знаку завоевателя Эктабан.

Кир раскинул руки и с искренней блажелательностью громко произнес :

-- Великий Митра радуется нашей встрече! Видишь, Астиаг, небеса чисты и огонь горит ровно. Ветер не гонит пыль нам в глаза, и тьма не мешает. Я счастлив, царь Мидии, что ты наконец принимаешь меня, как ближайший родич. Ведь и в самом деле у меня нет родичей ближе, чем ты.

Он не лгал, поскольку его родители уже умерли.

Кир подошел к Астиагу вплотную, велел стражникам отпустить его ноги, а потом крепко обнял своего деда.

-- Прочь! -- послышался его приказ “носильщикам”.

Те отскочили в стороны.

Видимо, Астиаг был очень тяжел, раз оба покачнулись. Ведь Кир предчувствовал, что придется удержать старика от падения на землю.

У Болотных Котов слух острый, поэтому я расслышал слова, которые царь персов сказал Астиагу шепотом на ухо, обхватив при этом его тучное тело. Другие, стоявшие ближе к царю, чем я, не услышали ничего и расспрашивали друг друга.